Погода не ахти

Виктор Павлович прогуливался по осеннему парку. Дорожки, укрытые опавшей листвой, казались отлитыми из золота. Листьев было столько, что с каждым шагом он невольно поддевал их носком туфли. Виктор Павлович старался смотреть под ноги и не раскидывать этот золотой ковёр слишком сильно, наблюдая, как отдельные листочки взмывают вверх и плавно опускаются обратно. Он то и дело поправлял шляпу и поглядывал на полы своего пальто — не посадил ли где пятно, не прицепился ли какой-нибудь упрямый кленовый лист.
В очередной раз поправив шляпу, Виктор Павлович повернулся к своему попутчику:
— Вы знаете, Семён Егорович, а мне почему-то осенью совсем не хочется хандрить. Наоборот, на душе как-то радостно. И этот холод, и лужи, и грязь повсеместная... Жёлтые листья так торжественно возвещают мне о начале конца. Знаете, мне видится в осени нежный, ласковый шёпот смерти — и вместе с тем великого возрождения. Понимаете меня? Всё неизбежно умрёт. Зелёный некогда лист покроется медью, опадёт и сгниёт в сырой земле. Трава засохнет и будет замороженной выглядывать из-под первого пушистого снега. Но тем не менее она обязательно возродится! Обязательно продолжится жизнь. Их конкретно не станет, а всё вокруг продолжит быть. Разве это не празднично? Разве это не торжество жизни в целом?
Он остановился, заворожённо глядя на кроны деревьев:
— Разве это не воодушевляет? Меня, по крайней мере, это приводит в восторг, уж не сочтите за сумасшествие. Наша жизнь ведь так же тихо увядает, как этот осенний лист — так же бесшумно, едва слышно шелестя. Так же торжественно и празднично будет её последнее дыхание, таким же свежим будет её самый последний вздох. И именно так же мир продолжится, когда нас не станет. Благодаря осени я не боюсь конца. Не боюсь завершить свой путь, ведь жизнь пойдёт дальше. Пусть не для меня, но всё остальное будет дышать, шелестеть, голосить... а наша жизнь просто тихо увянет в осеннем золоте. Хотел сказать «золоте лет», но нет. Осень человека, думаю, измеряется не в годах, а в голове, в его зрелости. Когда человек созревает и — простите за пафос — становится мудрым, вот тогда и наступает его личная осень. Тихая, нарядная, золотая. В ожидании неизбежного, но прекрасного финала. Вот что такое осень, Семён Егорович. А вы всё — «холод» да «дождь»...
Семён Егорович сделал ещё несколько шагов, глубоко задумался, поправил воротник и глухо произнёс:
— И всё-таки погода сегодня не ахти.