Французская защита. гл. 2, ч. 4

Итак, мы теперь  в роли беглецов. И надо очень постараться, чтобы переиграть комиссара Вернье и Белую королеву ордена.
Элен в это время бесилась в своей норе  от безысходности, что не может ничего поделать. Руки у неё были связаны.

Графиня Элен де ла Рош стояла в глубине северной галереи Пале-Рояль, укрывшись в тени монументальной колоннады. Дождь барабанил по стеклянному куполу, в её холеных пальцах светился экран планшета. Она ждала триумфа.
На цифровой карте Парижа горела розовая неоновая точка — изотопный след углерода-14, который она лично нанесла на старинные дубовые подрамники перед приходом Врановского. Ловушка была ювелирной: радиоактивный след вел комиссара Вернье и штурмовиков IGPN прямо к дверям галереи Станислава. Элен поднесла к губам бокал с ледяной минеральной водой, предвкушая момент, когда Вернье наденет на Врановского наручники прямо на фоне её фальшивки, навсегда уничтожив его репутацию и вернув ордену сорок миллионов.

Вдруг неоновая точка на экране планшета резко дернулась.
Она не побежала прочь от галереи. Она развернулась на рю Риволи и на огромной скорости устремилась... прямиком к зданию Министерства внутренних дел. Туда, где находился штаб самого комиссара Вернье. Более того, точка двигалась по зигзагообразной траектории полицейского патрульного маршрута.
Глаза Элен сузились и превратились в щёлочки, пальцы коснулись экрана, увеличивая масштаб. Розовый маркер, излучающий изотопный сигнал, намертво застыл на подземной парковке министерства. Точно в географической точке, где был припаркован личный бронированный служебный автомобиль комиссара Жан - Люка Вернье.

В эту же секунду планшет взорвался входящим звонком. На экране высветился скрытый номер председателя Конституционного суда Франции — действующего главы «Нового Совета» ордена.
— Helene, c’est quoi ce bordel que tes gens ont foutu au Louvre ? — раздался в динамике искаженный яростью, хриплый голос высокопоставленного заговорщика. — Vernier vient de rapporter que son groupe d’intervention a fait une descente dans la galerie de Vranovsky. C'est vide ! Pas de Vranovsky, pas de capitaine Salma, pas de tableaux. Rien que trois cadres vides, laceres en morceaux !
—  C'est impossible...— прошептала Элен от волнения , и её идеальный голос впервые в жизни дал трещину, дав петуха от подступающего к горлу шока,— C'est moi qui ai personnellement traite les cadres a l'isotope. Les satellites les traquent !
— Tes satellites traquent la voiture de Vernier lui-meme !— рявкнул председатель суда так, что мембрана динамика затрещала. — Vranovsky a decoupe les toiles, gratte la couche de vernis isotopique et l'a discretement glissee sous le pare-chocs de la voiture du commissaire pendant qu'il bloquait Salma ! Ca fait une demi-heure que Vernier court apres sa propre queue dans tout Paris ! Vous, les de la Roche, vous aviez jure de battre ce Slave sur son propre terrain ! A cause de ta stupidite, Salma est passee dans la clandestinite avec l'ordinateur du contre-espionnage, et Vranovsky detient les codes originaux. Si le registre fuite dans la presse, le Conseil effacera ton nom de l'histoire de France, Helene. Regle ca. Vite !
Трубка взорвалась короткими гудками.

Элен де ла Рош чуть не выронила планшет. Всё её аристократическое воспитание, её ледяная выдержка куратора Лувра и Белой Королевы ордена испарились в одно мгновение, обнажив дикую, первобытную ярость уязвленной женщины. Её лицо, обычно бледное и фарфоровое, мгновенно залилось пунцовой краской гнева. Челюсти сжались с такой силой, что скрипнули зубы, и на скулах заиграли желваки.
Станислав Врановский не просто ушел. Он уничтожил её изящный план, как пьяный матрос ломает хрупкую шахматную фигуру. Он располосовал строительным ножом холст, который она считала прекрасным, вытряхнул из рамы её ложные коды и заставил всю полицию Франции выглядеть идиотами, бегающими по кругу за изотопным следом собственного комиссара. Он переиграл её в её же цитадели. Цинично, грязно, с леденящим кровь коварством.
— Salaud... Sale voleur de Slave, — прошипела Элен сквозь зубы, закипая от бешенства.
С дикой силой, на которую её хрупкое тело не должно было быть способно, она швырнула тяжелый хрустальный бокал с водой в монументальную мраморную колонну Пале - Рояль. Стекло разлетелось на тысячи сверкающих брызг, эхо от удара гулко разнеслось по старинной пустой галерее.

Она судорожно выдохнула, поправляя растрепавшуюся платиновую прядь волос у виска. Руки мелко дрожали от кипящего внутри адреналина.
— Penses-tu m'avoir fait echec, Vranovsky ?— тихо, сдерживая хрип ярости, произнесла она, глядя в дождливую пустоту парижского сада. — Tu as decoup; mes tableaux. Mais tu as oublie que les "Veilleurs d'Art" ne possedent pas seulement des toiles. Nous possedons des vies. Je te trouverai. Et ton capitaine Salma me suppliera pour une balle dans le front quand j'en aurai fini avec ta galerie.
Элен резко развернулась и  стремительно направилась к  выходу. Миттельшпиль «Французской защиты» официально перестал быть интеллектуальной игрой. Теперь это была безжалостная война на уничтожение, и Элен де ла  Рош была готова сжечь весь Париж, чтобы смыть этот позор.

Она стремительно шла по плитам аркады, не замечая, как капли дождя мочат её платиновые волосы и воротник черного смокинга. В руке зажёгся экран защищенного спутникового аппарата. Элен набрала короткий цифровой код и поднесла трубку к уху. Ответ на том конце провода раздался после первого же гудка.
— A l'ecoute,  — отозвался глухой, лишенный эмоций мужской голос ликвидатора.
Элен не замедлила шаг. Её лицо было бледным, а губы вытянулись  в тонкую линию.

Она заговорила — быстро, жестко, чеканя каждое слово:
— Alerte maximale. Le plan a echoue. Vranovsky et Salma ont file, ils ont le registre. Activez toutes les equipes a Paris. Surveillez les gares, les aeroports et les appartements clandestins de la DGSI. Je les veux morts. Et trouvez-moi ce foutu tube. Execution.

Элен сбросила вызов, даже не дожидаясь ответа. Телефон полетел в глубокий водосточный люк у края тротуара рю де Риволи. Внезапно графиня остановилась и  подняла лицо к дождливому небу Парижа. На её губах появилась улыбка Белой Королевы, которая только что бросила в бой все свои резервы.Она бормотала проклятия.Она сделала свой ход.