Душ

Тёплый пар клубился под потолком ванной, заволакивая зеркало и создавая ощущение изолированного от всего мира кокона. Шум льющейся воды был единственным звуком, пока он не позвал её. Его голос, низкий и слегка приглушённый, прозвучал не как просьба, а как утверждение:

— Иди сюда. Потри мне спину.

Она вошла в ванную, увидела его силуэт за матовым стеклом душевой кабины. Не колеблясь, она сбросила одежду и открыла дверь, впуская его в своё пространство. Он стоял к ней спиной, подставляя плечи под горячие струи. Капли воды стекали по его телу, подчёркивая рельеф мышц. Она взяла мыло, размылила его в ладонях, пока не образовалась густая, скользкая пена, и прижала ладони к его плечам.

Она начала медленно, с нажимом, массировать ему спину, чувствуя, как напряжены его мышцы. Её руки скользили всё ниже, к пояснице, разминая каждый узел. Затем она намылила его ягодицы, её пальцы стали смелее, проникая в ложбинку между ними, и он шумно выдохнул, упираясь одной рукой в стену. Под струями воды пена быстро смылась, оставив кожу чистой и влажной. Тогда она прижалась губами к его позвоночнику.

Она начала целовать его спину, медленно спускаясь вниз. Её зубы слегка царапали кожу, оставляя дорожку из лёгких укусов. Дойдя до ягодиц, она опустилась за ним на колени прямо на мокрый пол душевой. Её губы сомкнулись на его коже, она целовала каждую половинку с тем же обожанием, что и его губы. А затем, без тени сомнения, она раздвинула его ягодицы и коснулась языком самого запретного места. Она делала это с наслаждением, её язык работал настойчиво и влажно, и он замер, чувствуя, как невероятное, острое ощущение пронзает всё его тело.

— Чёрт, — выдохнул он, и в этом слове не было ни капли стыда, только чистое, животное удовольствие.

Но ему было мало. Через минуту он резко повернулся к ней лицом. Его возбуждённый член, твёрдый и пульсирующий, оказался прямо перед её губами. Он не стал ничего говорить. Он просто запустил пальцы в её мокрые волосы и, не спрашивая разрешения, направил её голову на себя. Она послушно открыла рот, и он вошёл в него резко, до самого горла. Она издала сдавленный звук, её глаза наполнились слезами, но она не отстранилась. Наоборот, её ладони инстинктивно легли на его ягодицы, притягивая его ближе, заставляя войти ещё глубже. Он начал двигаться, насаживая её голову на свой член в жёстком, требовательном ритме. Вода всё ещё лилась на них сверху, смешиваясь с её слюной. Он смотрел вниз, на то, как растягиваются её губы, как она давится им, и это зрелище разжигало его до предела. Его пальцы сильнее сжали её волосы, и он трахал её в рот с грубой силой, пока она не начала хрипеть.

Затем он вышел из неё и одним движением поднял её на ноги.

— Встань, — приказал он, и она повиновалась, прислонившись спиной к холодной плитке.

Он грубо, без предупреждения, засунул два пальца в её лоно, проверяя, насколько она готова. Она была невероятно мокрой, её соки текли по его руке. Он ухмыльнулся, глядя ей прямо в глаза.

— Ты уже течёшь для меня, моя дырочка.

Он присел перед ней на корточки, взял шланг для душа и переключил напор на максимальный, так что вода стала бить одной мощной, пульсирующей струёй. Свободной рукой он раздвинул её половые губы, открывая набухший, пульсирующий клитор, и направил струю прямо на него. Она вскрикнула, её бёдра забились в конвульсиях. Ощущение было настолько острым, что она попыталась отстраниться, но он крепко держал её за бедро.

— Стой смирно, — прорычал он, продолжая водить струёй по самым чувствительным точкам.

Одновременно он засунул пальцы в неё и начал двигать ими грубо, в такт пульсации воды. Её стоны стали громкими, неконтролируемыми, её тело извивалось, а глаза закатывались от наслаждения. Он чувствовал, как она сжимается вокруг его пальцев, и это сводило его с ума.

— Скажи, кто ты для меня, и я, может быть, остановлюсь, — прорычал он, усиливая напор.

— Я твоя дырочка! — выкрикнула она. — Делай со мной всё, что хочешь!

Он убрал душ и резко поднялся, схватив её за волосы и заставляя повернуться. Резко развернув её к себе спиной, он нагнул её, заставляя упереться ладонями в скользкую плитку. Одним мощным, глубоким движением он вошёл в неё сзади. Он не был нежен. Он вбивался в неё с такой силой, что звук шлепков заглушал шум воды. Его пальцы впивались в её бёдра, оставляя красные следы и синяки. Каждый его толчок был пропитан властью, которую он наконец-то взял без остатка.

— Ты будешь помнить этот трах ещё неделю, — рычал он, продолжая вбиваться в неё. — Ты будешь течь от одного воспоминания о том, как я тебя выдрал в этой душевой.

Его слова, грубые и властные, заводили её ещё больше. Она стонала и кричала, уже не контролируя свой голос, полностью отдаваясь его силе. Чувствуя приближение разрядки, он резко вышел из неё и снова приказал:

— На колени. Открой рот.

Она послушно опустилась на мокрый пол, её глаза смотрели на него с обожанием. Он стоял над ней, его член блестел от её соков. Она широко открыла рот, и он засунул свой член до самого горла. Сделав несколько резких, глубоких движений, он с громким стоном накончал ей в рот. Она не отстранилась, принимая всё до последней капли, глотая его, пока он не отпустил её волосы.

Он помог ей подняться, и они встали под тёплые струи, всё ещё тяжело дыша. Он намылил ладони и начал медленно, уже нежно, скользить по её телу, смывая следы их грубой страсти. Она делала то же самое, её руки ласкали его плечи, грудь, живот. Когда пена была смыта, он притянул её к себе и поцеловал. На этот раз поцелуй был другим — глубоким, но полным нежности и благодарности. Они стояли, обнявшись под душем, целуясь так, словно делали это впервые. Время перестало существовать. Остались только они вдвоём, тёплая вода и это чувство абсолютного, тотального единения, которое наконец-то стало реальностью.