Летающий остров и Северная земля

От века древнего гласит чудная весть,
что в недрах Матери-земли
спит совоокая вила,
сиречь крылатая девица, Альциона.
Наступит день, она очнётся
от векового дрёма-сна,
распростирая длани-крылья,
наполнит южными ветрами,
и вознесётся в небеса,
паря высоко, словно солнце.
Сверкающая птица-дева
хранит и возрождает вновь
неумирающую память
о дивных древних временах
во Радости и во Блаженстве
в сердцах узревших свет людей,
ибо Создатель сего мира
велел той деве Альционе
служить чудинному народу
до самых их последних дней,
являя радость и спасенье
в минуты горестных лишений.

ОСТРОВ ЮЖНОГО ВЕТРА

КНИГА ПЕРВАЯ
ГЛАВА 1. НЕБЕСНОЕ ЧУДО

Третьеклассница Алька шагала по улице, размахивая полупустым школьным рюкзаком, и с удовольствием глазела по сторонам. Весна праздновала май. Солнце совсем по-летнему согревало асфальт. Деревья, подёрнутые дымкой молодой листвы, шевелили ветвями, дразнили ветерок. Баловень налетал на них с разных сторон. Пахло свежестью, надеждами, близкими каникулами. Кому в такую пору хочется сидеть в школе на скучных уроках?
Утром прошёл дождик. Але хотелось прыгать по лужам, поднимая брызги до небес, разбивать зеркальную гладь, но мама не разрешала пачкать новенькие лаковые ботиночки. «Сначала переоденься для прогулки!» В школьной форме разрешалось только, задрав голову, разглядывать плывущие по небу отары облаков.
Раздался рокот вертолёта. Аля, не отрываясь, следила за ним, пока тот не скрылся. Её заветная мечта — стать лётчиком спасательной авиации!
А началось всё с того, что дедушка Серёжа организовал для неё экскурсию в гости к спасателям. Дядя Паша, начальник спасателей и дедушкин друг, рассказал про основные специальности: водолаз, пожарный, врач, альпинист, водитель. Больше всего девочку впечатлили авиаспасатели. Об этой профессии Алька узнала теперь, кажется, всё и очень старалась воспитывать в себе необходимые для работы качества характера. Она пыталась помочь каждому, кто в этом нуждался, пристраивая подвальных котят и выясняя у мирно сидящих на лавочках старушек, не забыли ли они домашний адрес. Аля преодолевала в себе страх высоты и развивала упорство, забираясь всё выше по стене на скалодроме и проходя тропы с препятствиями в верёвочном парке. Она тренировала скорость реакции, занимаясь волейболом и игрой на барабанах. Пока с мячом получалось лучше, чем с барабанными палочками, но Аля не сдавалась. А ещё девочка учила даты, имена, исторические события — развивала память.
Подниматься в небо и спасать жизни — в этом Аля чувствовала своё призвание. Лишь одна особенность натуры казалась ей не подходящей для работы лётчиком-спасателем: у неё никак не получалось сохранять спокойствие в критической ситуации. Она бурно реагировала на любую сколько-нибудь серьёзную ошибку, будь то тройка по математике или разлитый по столу чай. Слёзы, казалось, только и ждут момента, чтобы брызнуть из её глаз, а ноги, не разбирая пути, унести свою хозяйку подальше от беды.
Аля остановилась у кромки большущей прозрачной лужи и посмотрела в отражение. Она обожала наряжаться, крутиться перед зеркалом и не упускала случая полюбоваться собой. В водной глади отразилась круглолицая девочка с распахнутыми голубыми глазами. Светлые волосы собраны в короткие весёлые хвостики. Поверх школьной формы — яркая куртка нараспашку. Аля запустила руку в карман, чтоб выудить очередную конфету, но там шелестели одни фантики.
По луже скользил яркий солнечный зайчик. Стоп! Что это там, в отражении воды?
Аля не поверила глазам, даже отступила назад, а ведь зрение, унаследованное от деда-моряка, у неё было необычайно острое! Вот что она увидела в отражении: чуть дальше к реке выше облаков плыл настоящий остров, по форме напоминавший большую рыбу без головы.
Аля глянула вверх — ничего, кроме облаков. Потёрла глаза и снова опустила взгляд в отражение — ну вот же он! Можно было разглядеть даже маленькие фигурные башенки и темно-зелёные верхушки хвойных деревьев. Особенно выделялось одно гигантское дерево, похоже, ель. Видимо, это их корни неровной бахромой свисали с нижней поверхности этого летающего куска суши. Алька заметила и причал, к которому был привязан голубой воздушный шар с корзиной для пассажиров. На краю причала сидела девочка в шляпе и длинном фиолетовом платье и, кажется, болтала ногами, едва касаясь облаков, окружавших остров.
— Привет, — ни на что ни надеясь, помахала отражению в луже Аля. Девочка резко вскочила и замахала в ответ. В руке у неё что-то сверкало. Именно оттуда и был пущен солнечный зайчик. Девочка, словно матрос на вышке, то поднимала, то поочередно опускала руки в какой-то сложной комбинации. Выглядело это очень странно. Шифр? Просьба о помощи? Или это только привиделось? Тут Аля впервые пожалела, что не выучила морскую сигнальную азбуку, наверняка она смогла бы понять, что ей хочет сообщить небесная островитянка! Сколько она ни вглядывалась в отражение на воде, понятнее не становилось.
Аля подняла голову. Чайки, скрипя простуженными голосами, кружили над крышами пятиэтажек. Небо как небо, только медленно удалялась туча. Когда девочка вновь бросила взгляд в отражение лужи, волшебный остров исчез. Длинное белое перо плавно опустилось на воду. Подобрав его, Аля побежала в сторону реки, где на причале яхт-клуба готовил свою маленькую яхту к ежегодному походу её дедушка.
— Деда! — крикнула Аля, издалека завидев коренастую фигуру в тельняшке с закатанными выше локтей рукавами. Давненько не стриженые русые волосы с проседью развевались на прибрежном ветру. Дедушка Серёжа обернулся, привычно пригладил боцманскую бороду. На загорелой мускулистой шее блеснул мельхиоровый свисток, который старый штурман называл «морская дудка». Аля обожала свистеть в него, тревожа расслабленных яхтсменов и сытых местных уток.
— Привет, Алю-ю-ня! — привычно протянул её имя дед и закружил в крепких объятиях. — Будешь сегодня мне помогать? А родители знают?
— Знают! — Аля бросила рюкзак рядом с вещами дедушки. — Я им ещё из школы позвонила! Что ты делаешь?
— Проверяю такелаж, работу всех систем и механизмов, помпу, — начал загибать пальцы старый штурман. — Собираюсь навести порядок на камбузе…
Алька уже не слушала, ей не терпелось попасть на яхту, но трап был убран. Конечно, внимательный моряк заметил состояние внучки, но, любящий своё судно и работу на нём, сначала закончил перечисление запланированных дел.
— В общем, работы много, — штурман снова огладил бороду.
— Что, мы и чаю морского не выпьем что ли? Вкусненькое у тебя что-нибудь есть? — Аля умильно захлопала длинными ресницами.
— Найдется!
Дед вернул на место трап, помог девочке спуститься на кормовую часть яхты.
— Держись за релинг. Присядь на кокпит. Осторожно, не стукнись о гик!
Аля, держась за поручни, прошла на корму, присела на скамеечку, одной рукой держась за массивную трубу, закреплённую горизонтально к мачте. Дед спустился в кубрик. Остановившись на последней ступеньке, он обернулся, подмигнул внучке и, надув щёки, что есть силы дунул в морскую дудку.
— Класс! — восхитилась Аля.
Дедушка передал внучке свисток.
— Ну, садись, гостьюшка, — штурман достал термос и налил в красную эмалированную кружку с отбитым краешком ароматный травяной напиток. — Вот твои любимые сухарики.
— Вкуснотища! А зефирки есть?
Аля, обжигаясь, сделала глоток. Дедушка мечтательно смотрел поверх головы внучки в небо, предвкушая скорое путешествие. С детства он был сорванцом и большим авантюристом, таким и остался. Удивительным образом дед умел придумывать и воплощать приключения для себя и единственной внучки.
Яхта слегка покачивалась, волны облизывали белые борта. Старичок с животом, похожим на бемоль, с пирса удил рыбу. Альке вспомнилось, как пахнут руки после снятой с крючка сорожки.
— Дедушка, я тебе сейчас такое расскажу! — девочка понизила голос.
— Что случилось, милая?
— А смеяться не будешь?
— Ну, скажешь!
— Бегу я сюда и вдруг вижу: в небе плывет настоящий летающий остров, окружённый облаками! Причём, заметно его было только в отражении. Смотрю в лужу — есть остров, смотрю в небо — нет! А девочка в фиолетовом платье махала мне руками, какие-то знаки подавала! Представляешь! Мне кажется, ей нужна помощь! А это перо упало с неба, наверное, какой-то знак. Ты ведь помнишь, что я, как будущий спасатель-вертолётчик, обязана всех спасать!
Штурман замер на мгновение, пристально посмотрел в глаза Али, взял из её рук белое перо.
— Есть у меня давний секрет, внучка.
Он вздохнул, отпил из задрожавшего в руке термоса, помедлил, будто собирая камушками рассыпавшиеся по причалу мысли, и начал рассказывать. Алька обожала дедушкины истории, которых у него было припасено на любую тему.
— Я был тогда ещё совсем пацанёнком, жил в деревне на берегу широкой северной реки, нашей реки. Часто пропадал на рыбалке, ночевал на займищах, лежал в траве, закинув руки за голову, и мечтал о дальних странах. Родовая изба стояла на луговом берегу Двины, напротив теснился угрюмый урман, сползавший по каменистой круче к воде. Старики, вроде меня теперешнего, сказывали, что полтыщи лет назад где-то там стоял белый замок неведомых новгородцев! Взаправду! Помню, я всё смотрел туда, смотрел. Представлял себя то строителем этой твердыни, то торговцем-путешественником, подходившим по воде с товаром на расписной ладье к причалам неведомого города.
— Потом ты много где побывал, — ввернула Аля.
— Верно. Повзрослев, я морем обошёл полмира. Ты слушай дальше.
Дедушка отставил термос в сторону, посмотрел на Алю.
— Однажды я дневал поздней весной на лугах, а луга у нас заливные, как я уже говорил. Кстати, ты знаешь, что это такое?
— Да. Весной, в половодье, река разливается по низинам. Потом уходит.
— Правильно, уходит, оставляя небольшие озерца, поймы. Вода в них прогревается быстро, потому что они мелкие. Мы обожали поплескаться в таких лужах.
Дедушка засмеялся, хлопнув большими смуглыми ладонями по коленям.
— Вот я тогда и подумал, пойду-ка, искупаюсь. Подошёл к кромке воды, глянул на гладкое как стол отражение.
Аля, замерев, во все глаза смотрела на деда.
— Ветер, помню, дул-погонял, а в низинке озерца ни травинка не качнётся. Лет мне, наверно, поменьше, чем тебе, было. Тонкий, звонкий, как стебелёк. Вся жизнь впереди и времени вагон с прицепом.
— Ну, деда, рассказывай дальше!
— Добро. Вижу, в отражении: по небу остров плывёт!
— Шутишь? — подпрыгнула Аля.
— Клянусь своей морской дудкой! Остров в небе! Вокруг облака, ёлка здоровенная торчит, как мачта, причалы деревянные, а к одному из них голубой воздушный шар привязан.
— Это он! — Аля вскочила и принялась скакать на месте, раскачивая яхту.
Пузатый рыбак выдернул из речки светлушку, помахал девочке.
— И представь, точно так же сидит мальчишка в шляпе и фиолетовой одежде и кукиш мне показывает!
Аля засмеялась, усевшись на место. Ну и зоркий взгляд у деда!
— Я ему — кулак, и он мне кулак! Ну, думаю, умник, сейчас я тебе такое покажу! Поднимаю голову вверх, а острова-то нет! Я на воду гляжу — остров есть, в небо — нет. Ну, я, конечно, струхнул. Мерещится, думаю, а сам смотрю в отражение. Мальчишка тот достал лист бумаги, ловко сложил и запустил самолётик. Едва видно было, как белый планер, кружась, пошёл на посадку.
Я рванул за ним. Набегался порядком, но самолётик тот нашёл. Из простого листа бумаги был сделан. Думаю, откуда у них на небе бумага? А карандашом написано: «Привет тебе, земной мальчишка, от княжича острова Южного ветра Светобора. Вот бы и мне побегать по земле!».
Пока искал записку, остров уплыл по ветру.
Целый год я хранил в тайне письмо княжича, гадая, ангел это был или обычный мальчишка? Откуда на небе остров, как он может летать? В общем, заболел я этим островом, фантазировал, как попаду на него, что увижу. Побывал в библиотеке, спросил про летающий остров, так меня в отдел сказок отправили. Следующей весной заранее заготовил большущую надпись «Я Серёжа. Из холмогорской деревни. Спускайся, порыбачим вместе!». И ещё место оставил, для ведения переписки.
— Остров прилетел?
— Прилетел! — кивнул дедушка и засмеялся. — Мы встретились на том же месте. Я стоял в воде с транспарантом…
— Что это?
— Надпись моя. Я её между двух палок закрепил и растянул в руках.
— А на чём писал?
— На картоне. Слушай дальше. В этот раз, увидев в отражении, я разглядел его и в разрывах облаков в небе! Не знаю, как это вышло. Небесный мальчик Светобор тоже подготовился, у него золотая подзорная труба с собой была. Он прочитал. Сначала рассмеялся, а потом сделался грустным. Достал мелок и дощечку, что-то написал. А у меня как раз бинокль припасён. Чего мне стоило его добыть, знаешь?
— Откуда…
— Пришлось на мою деревянную лодчёнку плоскодонку поменять, — дед вздохнул. — Едва обратно вернул. Парнишка тот был до чего вредный! Моя, говорит, лодка теперь…
— Деда!
— Ах, да. Гляжу я в бинокль, а княжич Светобор мне пишет: «Отец, князь острова Южного ветра, меня не отпустит».
Быстро пишу ему: «Ты человек?»
«Как и ты».
«Как ты оказался на небе?»
«Я тут родился».
«Много вас там?»
«Моё племя».
«Как остров может летать?»
Небесный мальчик соскочил с причала, на котором сидел. Оказалось, что облаков ему в этом месте по колено. Он сделал два шага, облаков стало по пояс. Княжич показал, что дальше идти нельзя.
Вдруг он резко обернулся, похоже, на окрик. На причал вышел светловолосый бородатый мужчина в золотой короне и фиолетовом плаще. Несомненно, это был князь острова. Он махнул рукой и сказал что-то, наверно: «Ну-ка, марш домой, бездельник!». Мне так отец говорил, когда я набедокурю.
Княжич подчинился. Причал опустел, а спустя пару минут и сам остров пропал в наплывших облаках. И больше я его никогда не видел… Все мои мечты рухнули, понимаешь?
Дедушка сжал губы, опустил голову, провёл рукой по волосам. В больших голубых глазах Али показались слёзы.
— Где только я не искал этот остров. Может быть, изменились течения воздушных потоков, но скорее всего, князь просто запретил Светобору общаться с земным мальчиком и поменял курс и маршрут движения острова.
Я стал моряком, бороздил моря, надеясь снова увидеть остров и княжича. Я побывал на всех широтах, во всех океанах, храня в непромокаемом пакете в кармане бушлата бумажный самолётик.
— Где же он? Покажи!
— Однажды наше судно попало в шторм у мыса Горн. Меня выбросило за борт.
«Человек за бортом!»
Я боролся за свою жизнь. Спасибо моим товарищам и капитану, вытащили. Но пакетик с письмом был тогда потерян.
Шли годы, море стало моей судьбой, поиск стал смыслом. Но удача не всегда сопутствует даже храбрым людям. Со временем я начал забывать про чудесный остров, и совсем забыл бы, не напомни ты мне о тех временах, когда твой дед был босоногим деревенским мальчишкой.
— Но ведь я видела остров! Собственными глазами!
— Конечно, малышка. Я знаю, он существует. А небесная девчонка, наверно, внучка того самого княжича Светобора, который теперь такой же старик, как и я.
Они помолчали.
— Что же делать? Ведь небесной девочке нужна помощь! Там наверняка что-то случилось, — чуть не плача сказала Аля.
— Давным-давно придумал я один способ, — пожал плечами штурман. — Но для меня он не годится, я слишком тяжёл. Впрочем, погоди-ка, мне нужно похозяйничать. Позже расскажу.
 
ГЛАВА 2. ЧУДЕСА ИЛИ ЧУДАЧЕСТВА?
— Так что за способ, деда?
— Идея вообще-то бредовая, но я всё продумал, даже посоветовался со знающим человеком, ученым-физиком! При помощи специальной катапульты, её чертежи у меня где-то сохранились, можно было бы запустить лёгкого человека в небо.
— Я подойду! — подскочила Аля. И тут же присела. — Но вдруг не долечу?!
— На этот случай у тебя будут крылья, ты расправишь их и будешь парить. А чтобы вернуться, у тебя с собой будет парашют. Точнее, не у тебя, а у этого лёгкого человека.
Глаза девочки загорелись азартом.
— Вот здорово! Почему же ты сам не слетал на остров?
— Говорю же, я его с тех пор не видел. Но о способах попасть туда много думал. Создать чертёж катапульты и крыльев мне удалось много позже, когда я, повзрослев, стал изучать науки. Однажды я принялся за работу, посоветовался со специалистами, придумал механизм, провёл расчёты и испытания. Оказалось, человек должен быть не тяжелее сорока пяти килограмм. Я тогда уже весил под сотню. А ведь ещё парашют с собой и рюкзак с вещами.
— Видишь? — штурман показал внушительный бицепс на мускулистой руке. — А раньше ещё больше был!
— Здорово! А у меня получится? Я вешу гораздо меньше, — Аля не была трусишкой, но любила всё взвесить, никогда она не действовала сгоряча. Этим она отличалась от порывистого штурмана, до сих пор способного на лихие подвиги.
— У нас получится! Я рассчитаю маршрут полёта острова по старой траектории. Узнаю, где может проходить его полёт. Мы пустимся в поход на нашей яхте вверх по реке, попробуем нагнать остров, ведь он плывёт очень медленно, и ты сможешь отправиться в гости! Надо только собрать механизм катапульты и сконструировать крылья.
— А если не найдём остров?
— Наша с тобой задача попытаться и сделать всё, что в наших силах. Будем уповать на удачу!
— Тогда чего же мы ждём?! Где чертежи? Чур, я помогаю! Есть еще зефирка?
— За дело! — моряк снова стукнул кулаками по коленям. — Только маме не говори!

***

Вот и наступили каникулы. Яхта была готова к походу. Дедушка закончил мастерить своё удивительное устройство для полёта на остров. В разобранном виде оно было погружено на борт.
— Я его за двадцать минут смонтирую и закреплю на корме, — хвастался штурман внучке.
Аля была одета в непромокаемые штаны, заправленные в легкие резиновые сапожки, и особенную утеплённую куртку, которая сейчас была надета ярко-оранжевой стороной наружу, а если её вывернуть, оказывалась защитного зелёного оттенка. Дедушка велел одеться теплее, ведь на небе температура воздуха гораздо ниже, чем на земле. И, наверняка, на небесном острове ветрено. С рюкзаком на спине она, зевая, только что прибыла на яхту.
Птицы громко щебетали, радуясь новому дню. Солнце уже давно встало, но спать девочке всё равно очень хотелось. Майские белые ночи коротки, ночью-то не назовёшь. А явиться было велено к пяти утра. С родителями Аля попрощалась дома, не позволив им проводить до реки. Ведь ей уже десять лет!
— Смотри, повнимательнее там, Алиса! — продолжал бесконечный инструктаж папа.
Алька кивала, натягивая сапоги.
— Только не так, как в прошлый раз! — погрозила пальцем взволнованная мама. — Это же надо! Вместо обычной рыбалки на реке уплыть на Мудьюг! Мало того, деда там укусила гадюка!
— Да уж! — покачал головой папа. — Не напоминай!
Дедушка обожал неожиданные повороты в сюжете обычных походов. Чаще всего их с Алькой вылазки заканчивались удачно, поэтому домашние не знали о многих приключениях старого штурмана и его внучки.
— Да! — Аля еле сдержала чувства. — Это был крутой поход! Дедушка даже дал мне порулить яхтой, когда мы неслись обратно, чтобы попасть в больницу!
— Смотри! — строго предупредил папа. — Вы обещали лёгкую прогулку с ночёвкой на берегу. С дедом твоим мы отдельно поговорили, конечно… Но ты своей головой тоже думай!
— Да-да, всё помню. Буду звонить! Или смс пошлю. Главное, вы не волнуйтесь. Я же с дедом! Мы всего на пару-тройку дней. Самое большее — неделя.
Аля крепко обняла родителей и побежала на причал, где её уже ждал старый штурман и новые приключения.
ГЛАВА 3. В ПУТЬ!
Дедушка Серёжа освободил от сдерживающих пут яхту, вывел судно с места стоянки, завёл мотор.
Аля сидела на кормовой лавочке, которую штурман называл кокпит, держалась за перила, по-морскому релинги. Ветер гнал небольшую волну, играл нежными светлыми локонами девочки, пытаясь сдуть в воду кепку, мотор трудился, шумел, уводил яхту «Ассоль» дальше и дальше от берега.
— Выйдем на простор, будем ставить парус! — Аля, не раз ходившая с дедушкой на яхте, знала, что сейчас главное — сидеть тихо и не мешать. — Фордевинд! Идём попутным ветром!
Штурман освободил, поднял на грот-мачту парус, прицепил механизм управления парусом к гику (такая горизонтальная палка, которая от мачты в сторону кормы смотрит). Парус, встрепенувшись над головой Альки, поймал ветер.
— Порули пока что. Побудь кормщиком, — Аля приняла у деда рычаг рулевого устройства.
Старый моряк заглушил мотор, нырнул в каюту, опустил киль, необходимый для устойчивости яхты, переключился на установку стакселя — второго паруса.
На воде качались крупные морские чайки, удивленно поглядывая пуговками глаз на путешественников. Яхта скользила почти бесшумно. Аля заметила точку привязки впереди — вышку линии электропередач, и держала курс, не сбиваясь.
— Молодец, рыбка моя! — похвалил дедушка, бодро оббежавший и осмотревший всю яхту. — Давай я приму управление, руль и шкоты, а ты иди в каюту, приготовь нам завтрак. В термосе чай, в контейнере бутерброды. Сухой паёк оставим на потом.
— У меня с собой на завтрак мамин пирог и шоколадка. Остальные вкусняшки надо как-то растянуть на весь поход, — вздохнула сладкоежка. — Я без десерта не могу.
— Отлично! Определяю место трапезы — верхняя палуба нашего круизного лайнера!
— Есть! — Аля спустилась в каюту, немного посмотрела в окно-иллюминатор на брызги воды, на чаек, на город, на безлюдную набережную и принялась за дело.
— Прощай, Пур-Наволок! — зычно крикнул моряк и помахал рукой удаляющемуся берегу.
— Это что такое? — удивилась Аля, пробуя слово на зуб. — Пур-р-р-Наволок? А! Гостиница так называется, — припомнила она.
— Так называется мыс, с которого в 1584 году началась история нашего города Архангельска. Царь Иван Грозный повелел построить здесь крепость для защиты от иностранцев, — охотно отозвался дедушка. Конечно, у него на этот случай была припасена история. — Река в этом месте круто поворачивает на север, видишь?
— Изгибается дугой, — кивнула Аля.
— А ещё раньше здесь стоял Михаило-Архангельский монастырь.
— Откуда ты знаешь?
— Видишь длинную жёлтую каменную постройку с полукруглыми окнами и тёмно-зелёной крышей? Гостиный двор — самое старое здание Архангельска, возведённое на самом берегу для обороны и торговли. Теперь это краеведческий музей. Там и узнал.
— В музее?
— Ага, — штурман сделал глоток из термоса. Аля вспомнила про бутерброды с любимым сыром и огурчиком, от которых так аппетитно пахло свежестью. Один подала дедушке, за второй принялась сама. — На экскурсии. Ты разве там не была с классом или с родителями?
— Ну-у-у, — разочарованно протянула Аля. — А я думала, ты нашёл старую рукопись или книгу. Или письмо древнее в бутылке.
— Бывало со мной и такое, — кивнул, припомнив, дедушка Серёжа. — Только в южных широтах. А в музее тебе понравится, обещаю.
— Ты мне обо всём рассказывай, мимо чего мы плывём, — попросила Аля.
— Всего-то я не знаю, но что могу — расскажу. Например, мост, под которым мы сейчас проходим, считается самым северным разводным мостом в мире!
— Ого! Он разводится? Я и не видела — Алька задрала голову.
— Да, наша северная земля полна чудес и всяких рекордов, — дед гладил свою боцманскую бороду и с небольшими паузами закидывал крючки интересных сведений. — Вот, поверишь ли, на реке Мезень высота прилива достигает восьми метров. Почитай с твой дом высотой! А ты знаешь, что более двухсот полярных экспедиций снаряжено из нашего города Архангельска? Если интересно, потом расскажу. Кстати, на нашей набережной установлен памятник тюленю…
— Его я видела. Чем он так прославился? Дрессированный?
Дед засмеялся.
— Обычный, дикий. В трудные времена мясо тюленей, его жир и шкуры шли в пищу, использовались в медицине и даже для смазки механизмов.
А скажи-ка мне лучше, ты сказки Степана Писахова читала? Про морожены песни, медведей, торгующих семечками на ярмарке, Перепелиху, которая своим криком в муже дыру проорала? Или про то, как баня Сени Малины по морю на рыбалку ходила: рыбы, мол, народ любопытный, им всё надо знать, а в бане новости завсегда самы свежи, самы новы. Рыбы к бане со всех сторон торопились. А мы промышлям… — дед легко перешёл на старинный окающий северный говор, цитируя сказку почти наизусть. — Знала, что он работал учителем рисования в школе? Ты же, вроде, любишь рисовать. Кстати, взяла с собой блокнот?
— Конечно! — Аля вытащила из-за пазухи и помахала розовой книжечкой с плотными листами и небольшим пеналом с линером, акварельными карандашами и кисточкой. — Походный вариант! Для зарисовки нашего путешествия. А по сказкам Писахова я мультики видела смешные! Вот бы и мне такую фантазию! А то я даже обманывать толком не умею…
Так и болтали обо всём на свете дедушка и внучка до самого вечера, пока не заметили, что погода портится. Ветер посвежел, собрались тучи, началась качка.
— Надо бы пристать, — рассуждал штурман. — Но тогда мы потеряем уйму времени.
— Не надо, дедушка! — взмолилась Аля. — У тебя всё получится!
— Спускайся-ка в кубрик, — дед покрепче натянул свою старую морскую фуражку.
Яхта рвалась сквозь непогоду вперёд, то взлетая на гребень волны, то зарываясь носом в воду. Дождь хлестал штурмана по щекам, но тот только озорно щурился, глядя куда-то вдаль. Алю укачивало. Она легла на спальное место, укрылась старым дедовым бушлатом и закрыла глаза. Ей мерещился одиноко плывущий над непогодой остров, чёрноволосая девочка, глядящая на льющиеся вниз потоки воды. Под шум непогоды Аля уснула.
Проснулась она оттого, что лучик утреннего солнца прыгнул через окно-иллюминатор на её пушистые ресницы и затрепетал. Аля села, отбросила бушлат, посмотрела на выход из каюты — он был открыт.
— Дедушка! — девочка выбралась на палубу яхты. — Какое солнце! И не подумаешь, что всю ночь лютовал шторм.
— Разве это шторм, — устало усмехнулся бывалый моряк, отдыхавший на корме. — Так. Лёгкий шквал. Я, пожалуй, пойду сосну часок. Далеко вперёд мы забежали с попутным-то ветром.
Дедушка ушёл в кубрик. Яхта стояла на якоре в тихой заводи острова, разделявшего поток реки на два полноводных рукава.
Аля достала удочку, банку с червями и принялась удить в прибрежной травке светлушек и окуньков. Рыба бойко бросалась на наживку, девочка натаскала за два часа полное ведёрко приличных сорожек, подъязков и полосатых разбойников.
Дедушка Серёжа, щурясь спросонок, обрадовался рыбацкой удаче внучки.
— Отлично! Вечером пристанем и заночуем в одном красивом местечке. Уху сварганим!
Штурман поднял якорь, вывел яхту на большую воду и расправил паруса.
ГЛАВА 4. СЕВЕРНАЯ БЫЛЬ ОБ ОРЛЕЦЕ
На бледно-голубом небе проступил серп растущего месяца. Белая северная ночь опустилась на землю. Дедушка с внучкой уютно устроились на песке недалеко от кромки воды Северной Двины, ноги согревались в спальных мешках. Штурман шевелил палочкой угли — пеклась картошка. От наваристой ароматной ухи в животе было тепло, Алиса сияла от удовольствия. Яхта «Ассоль», поставленная на прикол, дремала на мелководье.
Дедушка выкатил из углей кругляш печёнки. Обжигая пальцы, Аля подхватила его, очистила, посыпала крупной солью и откусила.
— Вкусно?
— Угу.
— Вот она жизнь, — дед повёл рукой. — Вся перед нами как на ладони. Течёт неспешно, как река, не остановишь, назад не повернёшь. Годы идут, а избушечки всё стоят на том, дальнем берегу. Мальчишкой был, стояли, и сейчас — вон они.
Аля смотрела на разноцветные «пряничные» домики деревеньки, на «гранату» водонапорной башни, на гребёнку темнеющего за деревней ельника, на небо, по которому плыли редкие облака.
На противоположный берег реки выбрело стадо коров. На водопой пригнали, отметил дед. Маленькая фигурка на лошади гарцует — пастух.
— Деда, а ты на коне скакать умеешь?
— В детстве пастушил, было дело. Теперь забыл совсем, что такое — на коне сидеть. Я всё больше по морям скакал всю жизнь, с волны на волну перепрыгивал, на то я и моряк! Торопился жить, а вот теперь стараюсь не спешить. Гляжу по сторонам и радуюсь. Сил ещё немеряно! Только поясница покоя не даёт, да не в ней ведь дело.
Старый штурман усмехнулся, пригладил седую бороду.
— А в чём?
— Мала ты ещё. Подрастёшь — расскажу.
— Ты к тому времени совсем старенький станешь.
— Поживём — увидим. А теперь полезай в спальник и закрывай глазки. Завтра днём нагоним летающий остров. Может быть, вечером уже будете вместе с княжной сидеть ножками болтать в облаках.
— Или спасать её буду! Я же спасательница! А ты как же?
— Я дальше пойду за вами на яхте вверх по реке. Не забудь, что через четыре дня и четыре ночи наутро тебе обязательно нужно будет спуститься вниз. Я буду ждать.
— Хорошо. Расскажи мне ещё про остров.
— А я уж всё, что знал, тебе рассказал. Скоро ты мне рассказывать будешь, — дед подмигнул.
— Тогда расскажи сказку!
— Сказка что… болтовня. Слушай-ка, внучка, настоящую северную быль, — дедушка прищурился, глядя то ли вдаль, то ли в самую глубину веков. — Выше по течению река делает поворот. Там, на высоком двинском берегу, шесть столетий назад возвышался город-крепость с высокими каменными стенами, обнесённый земляным валом и глубоким рвом.
— Как же он назывался? — прошептала Алька.
— Орлец! Ворота в средневековое Заволочье.
— Заволочье! — прыснула Алиса. — Слово смешное!
— Ничего смешного, — штурман всё-таки улыбнулся, подмигнул. — Так называли местность за волоком — дорогой, по которой спиленный лес волокли. Кстати, мимо Орлеца мы завтра будем проходить на нашей яхте.
— Я увижу настоящий замок? — обрадовалась Аля.
— К сожалению, нет. Город был уничтожен.
— Как же так?
— Давай по порядку.
Почти семьсот лет прошло с того момента, как сын новгородского посадника, по-современному главы города, Лука Варфоломеев, влиятельный человек в Новгороде, собрал войско и отправился в Заволочье. Разорив, походя, много деревень, он основал для своей безопасности город Орлец на высоком берегу Северной Двины. Все торговые и транспортные пути Севера оказались у него в кулаке. Власти хотел Лука, да немного Бог годков ему отмерил — убили Луку заволочане, потому как разбойником он был. А город меж тем рос и развивался, превращаясь из стана ушкуйников, на современный лад значит пиратов-бандитов, джентльменов удачи, в неприступную крепость.
Дедушка прервался, щедро посолил картофелину, подул, откусил.
— Рассказывай дальше, — попросила Аля, устроившись поудобнее.
— Русь в те далёкие времена не была ещё единым государством, разные княжества враждовали между собой, делили земли и богатства. Быть бы Орлецу столицей Подвинья, да не смог спустить Новгород предательства, узнав, что орлецкий воевода Иван Никитин присягнул на верность Москве, и дань теперь платить будет московскому князю. В 1398 году новгородское войско осадило город. Больше месяца сражались защитники крепости с врагом. Не знаю, внучка, что потом случилось, да кажется мне, измена. Орлец пал и был в назидание другим разрушен и сожжен. Братьев Никитиных взяли в плен. Старшего для устрашения непокорных в Новгороде сбросили с моста. Казнь такая.
До наших дней сохранились лишь едва заметные приметы земляных валов и рвов — всё, что осталось от города, который мог стать столицей средневекового Севера, обгоняя в развитии Холмогоры, где первая деревянная крепость появилась только в начале пятнадцатого века. Вот так. Спишь, голубушка?
— Не-е-е, рассказывай, — Аля застегнула спальный мешок, повернулась на бок. Ей привиделась белокаменная крепость, осаждённая страшными средневековыми рыцарями. Сотни лучников, катапульты, горящие костры по ночам, качающиеся на волнах многочисленные большие лодки. Кажется, она такое видела в каком-то фильме.
Девочка словно отступила в полумрак к лесу, обошла стороной принюхивающегося к дыму медведя, заметила две фигуры под вековой сосной. Один, согнувшись, измяв в руках шапку, что-то торопливо шептал. Второй, в плаще и шлеме, подбоченившись, беззвучно скалил зубы.
Решается судьба крепости, догадалась девочка, и покрылась мурашками. Суметь бы спасти, предупредить жителей, но дрёма уже путает мысли, слов дедушки уже не разобрать, сон завладел разумом.
Фантомы тают, рассеиваются в воздухе, давно минувшая война уступает место миру.
Река течёт почти бесшумно, отражает небо. Дедушка Серёжа задумчиво курит трубку и разговаривает сам с собой, глядя вдаль. Запах знакомый, родной. Аля спит.
— Остров уже должен быть где-то здесь. Или я ошибся? Вот Алюня расстроится, она ведь так мечтает полететь туда…

ГЛАВА 5. ПОЕХАЛИ!
— Догнали, — прошептал вдруг дед, потянулся за биноклем, глянул на поверхность реки и крикнул. — Точно догнали!
— Где? Где? — Аля спросонок вглядывалась в разрывы облаков, отражённых в воде.
— Видишь это облако, похожее на рыбу? Это и есть наш остров!
Дедушка рассмеялся, блеснув железным зубом.
— Как он далеко, — испугалась Аля, представив, на какую высоту ей нужно подняться.
— Ну-ка, вставай на руль, девочка. Я соберу катапульту, — штурман засуетился, доставая инструменты, принялся что-то крутить, скреплять, сколачивать.
Аля держала яхту ровно, с наполненными парусами, хотя от волнения сама она приплясывала на месте.
— Так держать! — азартно крикнул штурман и дунул в морскую дудку. — Осталось совсем немного. Скоро ты отправишься в самое захватывающее в твоей жизни приключение! То-то они удивятся.
Аля только нервно рассмеялась.
— Кстати! — спохватился дед. — Передай князю острова это письмо. Надеюсь, он вспомнит меня и поймёт, кто ты такая, примет ласково.
Вскоре приготовления были закончены. Устройство заняло почти всё свободное пространство на яхте. Парус убран. Якорь брошен. Аля надела объёмный рюкзак с парашютом и крыльями на спину и небольшой закрепила спереди.
— Давай повторим. Когда взлетишь высоко и почувствуешь начало падения, дёрни за эту верёвку, тогда раскроются крылья. Управлять полётом будешь при помощи рук, вставишь ладошки в лямки и будешь ловить потоки воздуха. Планируя, опустишься на остров. Через четыре дня таким же образом спустишься обратно на землю с его причала. Если что-то пойдет не так, дёргай за кольцо. Крылья отсоединятся, раскроется парашют. На нём ты опустишься на землю, где я буду тебя поджидать.
— Как ты узнаешь, где меня встречать?
— Остров будет проплывать как раз над заливными лугами моего детства. Я заранее брошу якорь поблизости и на надувной лодке подойду к берегу, высажусь. На мне будет этот оранжевый спасательный жилет поверх тельняшки, заметишь. В любом случае, я тебя найду, внучка. Спустишься, и мы тронемся в обратный путь. По течению пойдём быстрее, глазом моргнуть не успеешь, как снова окажешься дома.
— Сейчас пока о доме думать не хочется. Можно, я телефон с собой возьму?
— Зачем?
— Буду все фотографировать! И, если что, тебе смогу позвонить.
— Лучше всё запоминай или зарисовывай. В небе, наверняка, мобильная сеть ловить не будет. К тому же телефон можно потерять. А я родителям твоим смс буду пока отправлять, чтоб не волновались. Думай о полёте. Ты готова?
— Да, — Аля ещё раз проверила снаряжение. Дед поправил лямки, ремешки, лично застегнул вязаный шлем, поцеловал внучку в лоб.
— Удачи, будь умницей. Тебе придется самой принимать все решения. Если с тобой что-нибудь случится, я… Ладно, не будем об этом. Что бы ни происходило, береги себя!
— Постараюсь. Я уже взрослая, к тому же готовлюсь стать спасателем, — голос едва заметно дрогнул.
— А ну его, этот остров! — дедушка Серёжа вдруг побледнел. — Давай не будем рисковать, сокровище моё!
— Ну, уж нет! Это будет несправедливо! Я должна узнать, что там случилось! Девочка звала меня на помощь! И зря что ли ты ждал остров всю свою жизнь? Я всё узнаю и расскажу тебе, деда. Ты же сам учил меня выживанию в дикой природе. А с людьми я и сама договорюсь. Обещаю: буду осторожна, как сурок! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, дедушка!
Штурман поморгал, сжал губы, усадил Алю в кресло катапульты и начал взводить лётную пружину.
— По команде на счёт «три» ты взлетишь.
— Ясно.
— Раз! Два!… Три! Поехали!
Пружина сработала. Неведомая сила механизма с воем подкинула девочку вверх. Ветер засвистел в ушах. Аля зажмурилась. Чувство было такое, будто со всей мочи несёшься на велосипеде с горы. Прошло несколько секунд или минут, глаза её распахнулись: со всех сторон был белый туман.
Я в облаке, догадалась Аля. Вот, на какой-то момент она задержалась, повиснув, в воздухе, и начала падать. В этот момент нужно было за что-то дёрнуть, но Алька оцепенела и не могла вспомнить, веревку или кольцо нужно потянуть. Она снова зажмурилась и, сосчитав до трёх, схватилась за веревку.
Крылья за спиной, хлопнув, раскрылись, девочка полетела. Глянув вниз, она сквозь белую дымку увидела малюсенькую яхту, от которой в стороны расходились круги по воде, крошечный дедушка махал ей рукой. Голова закружилась, воздуха в легких было слишком много. Девочка часто и мелко задышала и почти сразу пришла в себя. Её подхватил и понёс в сторону сильный порыв ветра.
— Эгей! — крикнула Аля, но вряд ли штурман слышал, так свистел ветер в ушах, поднимая парящую девчонку всё выше. Ей вдруг представилось, как она легко, словно бабочка, опускается на центральной площади хрустального городка, бежит к юной княжне, которой грозит смертельная опасность, и в два счета спасает её. Народ рукоплещет и кидает в небо разноцветные шляпы. Какая именно опасность грозит девочке с тёмными косами и как спасать, Аля придумать не смогла.
Она зажмурилась, продолжая лететь навстречу приключениям.
 

ГЛАВА 6. ВСТРЕЧА В ВЕРХАХ
Пронзив тучу, Аля оказалась над зелёными газонами лугов со стадами белых пушистых комочков. Перед ней, как на ладони, предстал почти весь остров. Вблизи он оказался неожиданно огромным, километров десять в длину и четыре-пять в ширину, прикинула девочка, наученная всезнающим дедом определять расстояния. Сейчас под ней проплывал лесок с невысокими хвойными деревьями, пёстрое лоскутное одеяло пустых и возделанных полей разных оттенков зеленого. Словно огромные глаза, глядели вверх два озера с зеркальной водой. В одном из них Алька, увидев огромную неведомую радужную птицу, не сразу сообразила, что это она сама отражается в глади воды.
Посёлок девочка разглядела не сразу: несколько десятков очень низких домиков с поросшими травой крышами и крошечными двориками, утопающими в цветах. Зато сразу бросилась в глаза ветряная мельница, которая, как показалось Альке, приветливо махала ей своими лопастями. В центре поселения около круглой площади раскинулся… Аля бы сказала, замок, но был он очень странным — сверху это был круглый пончик с несколькими разноцветными башенками и маленьким цветущим садом в уютном внутреннем дворе. Если бы не смешная ассоциация с пончиком в цветной сладкой посыпке, девочка могла бы назвать постройку крепостью. Кое-где были видны фигурки людей. Дальше за небольшим лугом начинался темно-зелёный ельник, над которым возвышалось самое большое дерево. Больше Аля ничего не успела разглядеть, так как приняла решение приземлиться на поляну между замком и лесом, и сосредоточилась на управлении крыльями.
Девочка изо всех сил натянула лямки, в которые были продеты её ладони. Крылья поддались не сразу, но постепенно скорость начала падать. Высота тоже.
Аля мягко плюхнулась на луговую траву. Крылья автоматически сложились. Девочка сбросила с плеч рюкзак, ощупала ноги, руки — целы — огляделась. Достала маленькое зеркальце, поправила выбившиеся волосы, вытерла следы слёз, поёжилась. Действительно, прохладно! Аля даже решила не снимать вязаный шлем, лишь расстегнула кнопку. Нестерпимо захотелось чего-нибудь сладенького, и девочка, не снимая переднего рюкзачка, выложила из него на землю увесистый пакет, вытянула и сунула за щеку шоколадную конфету. М-м-м!
Недалеко виднелся тот самый пончик — красивый одноэтажный замок из белого камня с небольшими островерхими башенками, на верхушке каждой из которых развевался фиолетовый флаг. От замка к Але уже спешили несколько человек. Впереди всех чуть неуклюже бежала живая, вполне довольная, тёмноволосая розовощёкая девочка в широкополой шляпе, звеня золотыми украшениями, висевшими на груди и на руках, и в длинной белой тунике, густо украшенной вышивкой и металлическими фигурками.
— Я знала! Я знала! — кричала она, белозубо улыбаясь, и вскидывала руки из слишком длинных рукавов. — Это та самая девочка! Я её узнала! Она прилетела, словно птица! Теперь радость вернётся!
За ней мелко семенила полная красивая женщина тоже в просторной тунике с вышивкой и в шляпе с огромными полями; рядом по обе стороны трусили двое конопатых дюжих молодцов в кожаных латах поверх длинных рубах и с палками, привязанными к поясу. Показался всадник на странном коротконогом белом коне с ухоженной волнистой гривой и хвостом. Это был очень пожилой величавый мужчина с пышной седой бородой. Ни на секунду не стихающий ветер развевал его фиолетовый плащ. Ноги в высоких красных сапогах уверенно стояли в стременах. Головы мужчин также покрывали широкополые шляпы на завязках.
Аля застыла в нерешительности. Компания не казалась ей опасной. Идти настречу? Нужно ли первой представиться?
Делегация приближалась, перейдя на шаг. В последний момент девочка, запыхавшись, остановилась и, пропустив взрослых вперёд, спряталась за их спинами.
Аля молчала. Хозяева острова тоже не проронили ни слова. Лица их выдавали крайнее изумление, и даже растерянность.
— Здравствуйте, я Аля, то есть Алиса, — наконец, не выдержав тишины, гостья склонила голову в вежливом полупоклоне. — Я с земли.
Не зная, как следует обратиться к старику в плаще, Аля решила рискнуть, — Уважаемый князь, у меня к вам письмо от моего дедушки.
Мгновение подумав, Аля сделала реверанс, как на танцах учили, и протянула ему конверт.
— А я Виола… княжна Виолета, — нерешительно выглянула было из-за широкой женской фигуры девочка, но старик жестом остановил её.
Читая послание, старый князь хмурился, оглаживал длинную бороду, поглядывал на «землянку» стальными глазами. Выглядел он гораздо старше дедушки Серёжи, отметила про себя Алька.
— Дедушка, ну ты чего? — крутилась возле него Виола. — Чего ты хмуришься? Это же истинное дитя с земли! Позволь мне поиграть с Алей!
— Письмо адресовано не мне, — наконец глуховатым басом вымолвил князь. — Моё имя Беловолод, я князь острова Южного ветра. А сия записка бунтарю и преступнику Светобору, который к тому ж мой сын, — постарался скрыть вздох старик. — Сергей… Не тот ли земной мальчишка, испоганивший моего сына?
— Нет! Они просто… — растерянно пожала плечами Аля. — Это мой дедушка, штурман, моряк. Они виделись с вашим Светобром очень-очень давно.
Але вдруг стало так неловко, что она вручила письмо не тому человеку, даже глаза зачесались. Не хватало ещё расплакаться перед незнакомыми людьми!
— Припоминаю, тогда сын ступил в облако, зашёл по пояс, ослушавшись моего наказа! — князь свёл брови, всё его лицо сложилось в сплошные складки и морщины.
Из-за спины государя вдруг выглянул неведомо откуда взявшийся очень высокий худой мужчина с крупным горбатым носом. Он кутался в серый переливающийся плащ с капюшоном. Аля вдруг заметила, что один глаз в обрамлении бесцветных ресниц у него светло-голубой, а другой почти чёрный. Оба они вспыхнули, как угли, когда он посмотрел на пришелицу. Или ей только показалось? Из-под капюшона виднелись ослепительно белые волосы. Седые? — промелькнуло в голове у Али.
— Эта девчонка — новая страшная угроза с земли! — длинный указательный палец с огромным аметистовым перстнем нацелился на Алю. Голос у носатого был высокий и хриплый одновременно. — На жителей острова падут страшные неведомые хвори! Смерть заберёт лучших, оставив уцелевших горевать! Вспомни, мой князь, чудовищные моры прошлых лет! Задумайся!
Все невольно отступили назад от землянки. Носатый оказался между Алькой и князем со свитой. Сутулясь, как многие слишком высокие люди, он обвинительно тыкал пальцем в сторону незваной гостьи.
Аля покраснела от негодования. Не такого приёма она ожидала на чудесном острове!
— Няня, это ведь неправда? — княжна спряталась за женщину, прикрыла пухлой ладошкой рот и нос, глядя на Альку во все глаза.
Девочка хотела оправдаться, но гадкий советчик снова раскаркался.
— А может, она сообщница Светобора! Не забывай, он жаждет отнять твою власть и посадить остров обратно на землю, нарушив древние заветы нашего племени!
Князь резко остановил ворона жестом.
— Прикажи, я брошу её в подвалы замка, — продолжил шёпотом советчик. — Под пытками она сразу сознается в измене.
— Не слушайте его! — крикнула Аля. На глаза всё-таки навернулись слёзы. — Это нечестно! Я никого не собираюсь тут заражать болезнями и никакой я не сообщник! Просто прилетела в гости. Я познакомилась с Виолой совсем недавно, когда глядела в лужу, возвращаясь из школы! А Светобора я знать не знаю!
— Княжна Виолета чуть не последовала дурному примеру своего отца! Что было бы, если и она шагнула в облако? Ведь это строго запрещено!
— Ну и гнусный же ты тип, советник Езер! — не выдержала княжна и смело загородила Алю. — Если хочешь знать, я сто раз заходила в облако по пояс, как папа, и ничего со мной не случилось! Скажи им, няня Лада!
— Девочка хорошенькая. Розовощёкая, — пожав плечами, прогудела няня. — Только больно уж худая, я бы…
— Виола! И ты! — возмутился опешивший князь. — А с вами, богатыри, я после потолкую! Велено было — следить! Как зеницу ока беречь! — он обернулся к молодцам в кожаных доспехах. Те тоже покраснели до корней пшеничных волос и опустили глаза.
Поляна меж тем наполнялась людьми. Поначалу жители острова следили за происходящим издалека, но вскоре, преодолев страх, подошли ближе и оказались прямо за спинами князя и его маленькой свиты. В основном, это были взрослые и пожилые люди. Всего несколько молодых лиц заметила Аля среди жителей острова Южного ветра, а детей не было видно вовсе. Люди показывали на землянку пальцами, что-то тихонько обсуждали. Кто-то ахал, кто-то качал головой. Одеты они были просто и аккуратно: женщины в бордовых и синих длинных туниках из плотной ткани, из-под которых виднелись ноги в шароварах и кожаных башмачках, у мужчин какие-то многослойные рубахи до середины бедра подпоясаны вышитыми кушаками, широкие штаны тоже завязаны на щиколотках. У всех до единого на голове были широкополые соломенные шляпы на завязках. Для чего им нужны такие головные уборы, Аля догадалась почти сразу — несмотря на облака вокруг, солнце палило и слепило глаза нещадно. А ветер норовил задрать полы одежды и сорвать шляпы. Земной девочке очень хотелось достать из рюкзака кепку с длинным козырьком, но она не была уверена, что это  уместно. Оранжевая, на молнии, куртка гостьи и так привлекла особое внимание собравшегося люда. Вид у неё, наверное, в их глазах, по меньшей мере, странный.
Воспользовавшись всеобщим замешательством, Аля незаметно достала из кармана маленькое зеркальце, глянула в него, поправила чёлку. Порядок!
— У неё зеркало! — каркнул Езер, ткнув пальцем вниз. — Оно уж точно навлечет на нас беду! Давайте сожжём земную девчонку и будем жить, как жили: в мире, покое и достатке!
— Беги! — вдруг крикнула Виола, сверкнув яркими голубыми глазами, и толкнула Алю. — Алиса, беги в лес! Быстрее!
 
ГЛАВА 7. БЕГСТВО
Алька опрометью бросилась к ельнику.
— Вернуть! — взревел советник Езер. Стражники и ещё несколько человек побежали следом, но куда им было угнаться в густом лесу за ловкой маленькой девчонкой, хоть и одетой в заметную оранжевую куртку. Очень скоро они потеряли её из вида. На поляне остался лежать рюкзак-парашют, пакетик со сладостями и сложенные крылья.
— Что же ты натворила, внучка? — огорчился князь. — До чего строптива!
— А чего он стращает! — возмутилась Виола. — Сожгу! Я тебе сожгу! Живую девочку! Изверг!
— Осторожнее в выражениях, юная княжна, — предупредил советник. — Я второе лицо в государстве.
— Это я второе лицо в государстве! — запальчиво крикнула Виолета.
— А ну замолчите! — не на шутку разволновался князь Беловолод. — Что за споры! А ещё княжна!
— Девчонка сбежала, — напомнил Езер. Он повернулся к правителю голубым глазом и угодливо склонил голову, чёрный глаз при этом сверкнул кровавыми искрами. — Давайте поговорим об этом наедине, мой князь. И не ругайте княжну за дурной нрав и своеволие. В ней играет кровь её строптивой матери-землянки, — советник понизил голос. — Недаром и волос её тёмен, в отличие от всех жителей острова. Помните, в любом случае, я предан вам и вашей семье до самой кончины.
— Няня Лада, отведи Виолу в замок, — попросил князь. — Пусть посидит в своей светлице до моего возвращения и крепко подумает над своим поведением!
— Пойдём, дорогая, — зашептала Лада на ушко Виоле, уводя её. — Ничего, вот увидишь, всё обойдётся. Князь мудрый, он беды не допустит.
— Расходитесь! — крикнул Езер, обернувшись к народу. — Вечером будет объявлен сбор старейшин! Расходитесь, люди!
Поляна опустела. Князь Беловолод огорчённо глядел на вытоптанную траву. Земли на острове было мало, почти вся она была распахана и засеяна или занята лесом, но эту лужайку содержали праздной в память о княгине, устраивавшей тут пиры для жителей острова. Старый правитель любил бывать здесь, бродить по закоулкам памяти. Много лет назад люди жили на острове дружно и счастливо, ходили друг к другу в гости, танцевали, пели и смеялись, угощали друг друга. Дети ватагами бегали по острову, играли, шалили. Отчего всё изменилось?
— Отправим погоню? — спросил князь советника, встряхнувшись.
— Пожалуй, разумнее будет забыть об этом недоразумении, а людям сообщить, что они видели птицу. Редкую большую птицу. Птеродактиля, например.
— Как же они поверят, если своими глазами видели земного ребёнка? К тому же, вспомни древние предания. — Беловолод показал на золотую фигурку, пришитую к своему длинному кафтану. — Птица-дева, несущая радость, опустится на остров, и солнце осветит своими лучами… Дальше не помню, остарел. А, может, и впрямь…
— Как некстати, — пробормотал Езер. И уже обратившись к князю, — Прикажешь — поверят! — чёрный глаз советника вспыхнул красным огоньком. — Скажем, морок или сон, не важно.
— Но что делать с беглянкой? — сомневался правитель. — Вдруг нас снова постигнут хвори, как несколько лет назад, когда мой глупый сын и его друг-колдун навлекли на жителей острова страшный мор?
— Девчонка сгинет в дремучем лесу. Не забывай, там прячется Светобор со своей шайкой. Они съедят её, поджарят на костре.
— Разве она не из их шайки? — спросил запутавшийся князь. — Что же, эти изверги едят друг друга?
— Слухи ходят разные, — уклончиво ответил советник Езер, поправив капюшон. Солнце он не любил, но шляпу носить считал шутовством.
— Как я устал, — вздохнул князь. — В мои года я должен бы совсем отойти от дел, а приходится так тяжко работать. Последние два года начисто подорвали моё здравие. Ах, Светобор, мой бестолковый мальчик…
— Вашему сыну уже пятьдесят пять лет. Он зрелый муж. А вы измотаны. Отдохните. На сегодня достаточно волнений. Я всё устрою, доверьтесь мне, — мягким голосом пообещал Езер.
— Ты прав, — князь, кряхтя, полез на лошадь. И был он уже не статным мужчиной, а сутулым, утомлённым стариком. Белый конёк медленно побрёл к замку, а вернувшаяся после безуспешной погони пристыжённая стража следовала рядом. — А ведь для меня он по-прежнему малыш, которого мы с княгиней по очереди носили на руках, когда у него болел животик, кормили с ложечки, учили ходить. Ах, время, время. Бедный мальчик…
Удалявшийся князь ещё что-то говорил, но южный ветер относил слова в сторону, к тому же Езер его уже не слушал.
Скоро, скоро ты совсем одряхлеешь, старый пень, думал советник. Кому тогда править островом? Княжна Виолета ещё кроха, княжич, её отец — лесной разбойник, которого боится народ, княгиня давным-давно почила. На кого опереться простому люду? Как хорошо, что есть такой человек, как я, способный взять власть в свои руки и навести порядок!
Езер прищурился, глядя на лес, пытаясь взглядом проникнуть в его глубину. Лишь вездесущий ветер тревожил колючий ельник.
— Там, куда бежишь, ты найдёшь свою смерть, земная девчонка, — пробормотал советник и, круто развернувшись, пошёл в замок.
ГЛАВА 8. ЛЕСНЫЕ РАЗБОЙНИКИ
Аля бежала, продираясь сквозь чащу, падала, поднималась, царапала до крови руки о ветви старых елей. Рюкзак, висевший у неё на груди, зацепился за ветку. Она сорвала его, перебросила за спину и без оглядки понеслась дальше.
Остановилась девочка только когда стало совсем сумрачно от нависших над головой деревьев. Погоня осталась позади, но, кажется, она заблудилась.
— Ну и встреча, — Аля присела на вросшую в землю старую, поросшую мхом, колоду, достала из кармана кусочек шоколадки. — Может, придётся вернуться к дедушке пораньше, да вот только как мне отсюда выбраться?
Аля бродила по чаще леса до позднего вечера. Силы покидали её. Воды с собой было мало, приходилось отпивать по глоточку. Хорошо, что дедушка вообще догадался сунуть маленькую бутылочку в рюкзак.
На ночь девочка решила расположиться под елью, где мох был сухой и мягкий. Вот бы знать, водятся ли тут хищники, размышляла Аля. Она натаскала больших сухих веток, соорудила шалашик и, уютно устроившись, уснула.

***

— Эй, кто здесь?
Враз проснувшись, Аля подпрыгнула от неожиданности, чуть не развалив шалаш.
— Есть кто живой? Эй!
Девочка затаилась.
— Шалаш слишком мал для взрослого человека, — сказал второй голос. — Может быть, там ребёнок?
— Вряд ли, — рассмеялся первый. — Если только твоя дочь Виола не сбежала из замка, Светобор!
— Это было бы прекрасно, Багадир, — второй голос дрогнул.
Это разбойник Светобор, ужаснулась Аля. Что же делать?
— Именем князя Светобора выходи! — сказал первый голос.
— Но ведь князь острова Южного ветра Беловолод, — не удержалась Аля.
— Это ребёнок! — воскликнул тот, кого называли Багадиром.
— Но не Виола, — грустно отозвался второй. — Я её голос хорошо знаю.
— Эй! Дитя, а ну, вылазь!
Аля выбралась из шалаша. Встала перед незнакомцами. Эх, жаль, что она вовремя не сообразила вывернуть свою двухстороннюю куртку зелёной стороной наружу. Оранжевый — слишком приметный цвет. Бежать бесполезно, догонят. Ну, ничего, у храброй девочки в кармане был газовый баллончик, подаренный дедушкой. Так просто разбойникам её не взять!
— Чьих ты будешь, девица? Одёжа диковинная, — спросил стройный, гладко выбритый светловолосый мужчина в потрёпанном фиолетовом костюме и кожаной тунике с капюшоном. Если это княжич, то выглядел он гораздо моложе старого штурмана. Зато его спутник устрашал: нечёсаная рыжая борода, повязка на левом глазу, грубая обувь и серая шершавая одежда.
— Я вас не боюсь, и буду защищаться! — храбро вскричала девочка, но голос её предательски дрогнул.
— Мы не обидим тебя, дитя! Все гадости, что ты могла слышать о нас — сказы деда Бахаря! — красивый мужчина сделал несколько шагов назад и поднял руки в знак мирных намерений. Рыжебородый прижал ладони к груди и лучезарно улыбнулся гостье.
— Меня зовут Алиса. Аля. Я на крыльях прилетела к вам с земли.
— Откуда? С земли?! Не может быть! — мужчины, казалось, остолбенели от удивления.
— На крыльях! — прошептал рыжебородый и прищурил единственный глаз. — Но как? Стоп-стоп! Светобор! Это же полностью укладывается в пророчество! Помнишь? Ёлки зелёные! Хотя, что тому дивиться, что земля вертится. На то они и пророчества, чтобы сбываться! Значит, теперь всё пойдёт по-другому! Или что?
— Скажи нам, земная девочка, кто отправил тебя сюда? Зачем? Видела ли ты мою дочь? — справившись с собой, забросал Альку вопросами тот, которого рыжебородый называл Светобором. Его спутник в это время топтал тропинку между деревьев, шагая взад-вперёд и бормоча что-то себе под нос.
Аля рассказала, как дедушка запустил её в небо при помощи катапульты.
— Это почти не страшно! А для меня, будущей спасательницы и лётчицы, вообще пара пустяков! На крыльях я спланировала на остров и тут же чуть не попалась в когти сутулого белого ворона. Он даже хотел меня сжечь!
— Шаман Езер! — одноглазый презрительно плюнул на землю. — Вороне соколом не быть!
— Я прилетела к Виоле. Не знаю, что тут у вас происходит, но я на её стороне! Кстати, если вы Светобор, то у меня для вас было письмо от дедушки, правда, послание забрал князь.
— Кто твой дед?
— Серёжа. В детстве вы запустили ему с неба самолётик, а он приглашал вас на рыбалку. Ещё вы показывали ему, как ходить по облакам…
— Чудеса! — воскликнул поражённый Светобор. — Не может быть!
— Ещё как может!
— Выходит, ты дочка того земного мальчика, с которым я познакомился много лет назад! — ожесточённо тёр лоб Светобор. Его спутник щурил глаз, посмеивался.
— Внучка, — скромно поправила Аля. — Мне десять лет.
— Вот как! Такой молодой уже дедушка! Да уж, да уж. А у меня дочь одних лет с тобой. Вот как бывает. Понимаешь, время у нас на острове течёт по-другому. Мы живём немного дольше, чем земляне. Пятьдесят пять лет для нас — это молодость. Скажи, а зачем ты здесь?
Аля объяснила, что прилетела на помощь девочке, а ещё хочет осуществить мечту своего деда.
— Слушай, Аля, а где же твои крылья? Покажешь? — спросил рыжебородый.
— Они остались на полянке перед лесом.
— Ты наверно голодна?
Княжич вытащил из заплечного мешка серую лепёшку и протянул девочке. Она повертела её в руках, понюхала, с хрустом откусила. Оказалось, довольно вкусно, но почти не солёно! От лепёшки исходил аромат чего-то сладковатого, неуловимо знакомого.
— Вкуснятина! Что это? А есть ещё? — спросила Аля. Светобор улыбнулся, кивнул.
— Ячменно-медовая коврижка. Мой друг учёный и волшебник Багадир ко всему ещё и прекрасный повар!
Одноглазый спутник князя тем временем ловко развёл огонь, затем достал фляжку и перелил пряно пахнущий отвар, в глиняный сосуд. Он порылся в вещмешке, нашёл несколько камушков, бросил в огонь.
— Когда они нагреются, я опущу их в горшок, и чай станет горячим, — пояснил учёный Багадир, присовокупив. — Огонь беда и вода беда, а без огня и воды — пуще беды!
Таких фокусов даже дедушка Серёжа не показывал!
Княжич-разбойник и его друг удобно устроились напротив девочки, та приготовилась слушать.

ГЛАВА 9. ИСТОРИЯ КНЯЖИЧА СВЕТОБОРА И ЕГО ДРУГА БАГАДИРА
— Много лет назад я был знаком с твоим дедом, счастливые тогда у нас были времена, мама была жива, остров процветал, — начал рассказывать княжич, когда душистый травяной чай был разлит по деревянным кружечкам. — Сейчас разум моего отца ослабел, и власть над его мыслями захватил бывший лекарь, а ныне княжеский советник Езер. Этот пройдоха только и мечтает, чтобы подчинить себе добрых людей на острове. Не знаю как, но он наслал на людей тяжелые смертельные болезни. Хуже того, в их сердца злодей поселил страх, высасывающий радость, счастье, саму жизнь! Затем он оклеветал меня перед отцом и народом, обвинив во всех бедах на острове. Я вынужден третий год скрываться в лесу с единственным надёжным человеком. Друг Багадир — светлая голова и золотые руки!
Рыжебородый покраснел от удовольствия.
Аля, переняв обычай, приложила руку к сердцу и наклонила голову в знак приветствия. Чародей уже не казался ей страшным, напротив, выглядел очень милым.
— Светобор, как всегда, преувеличивает. Я всего-навсего учёный. Моё основное оружие — знания. И чуточку древней магии. А вообще, учёный без дела, как туча без дождя! Тут главное — терпение и труд, — Багадир хотел ещё что-то добавить, но Аля, забыв о вежливости, нетерпеливо перебила его. Как же ей было интересно!
— Почему вас прогнали?
Оказалось, в древности их предки, белоглазые чудины-шаманы, умели ворожить: вызывать дождь, метать молнии, взглядом заставлять повиноваться, врачевать любые хвори. С годами эти способности были почти утрачены. Племя уже сотни лет отделено от всего мира и летает по небу. Жителей острова не касались земные болезни.
— Если к нам попадёт хотя бы один больной человек с земли, может начаться мор, эпидемия, по-научному! — объяснял Багадир. — Поэтому отлучки с острова запрещены уже полторы сотни лет, а воздушный шар, на котором прежде дедушка Светобора изредка спускался на землю, болтается теперь у облачного причала без дела.
— Как только Езер прогнал нас из дворца, люди тотчас перестали болеть, — княжич усмехнулся. — Но страх в сердцах жителей остался.
— Вы знаете про иммунитет, но не знаете про лекарства? — удивилась Аля. — Ведь болезни можно лечить микстурами, уколами, таблетками, полосканиями и ингаляциями. Земная медицина научилась бороться с болезнями.
Именно так мама-доктор обычно лечила Алису, если та недомогала.
— Конечно, знаем! — хором сказали мужчины.
— Тайком мы с Багадиром спускались вниз, — продолжил рассказ Светобор. — Поэтому-то наш придворный чародей знает и умеет столько всего! И про звёзды, и про океаны ведает, и в технике разбирается лучше всех на острове. Он смастерил новый воздушный шар. Мы прятали его на переднем конце острова…
— Ты опять отвлёкся, княжич, — перебил его Багадир. — От одного берега отстал, а к другому не пристал!
— Пока мой друг ходил по библиотекам и посещал учёные лекции, я путешествовал, наслаждался простором, — продолжил княжич. — И повстречал свою любовь…
Светобор умолк.
— Мы привезли девушку на остров, сыграли свадьбу, — перехватил нить повествования учёный. — И вдруг люди, в основном, молодые и дети, начали болеть, а потом умирать. Тогда меня впервые обвинили в колдовстве! Я говорил им, что нужны лекарства, надо спуститься за ними на землю, но меня не послушали. Хитрый Езер обернул беду в свою пользу, отнял мой воздушный шар.
Аля узнала, что с тех пор им было строго запрещено отлучаться с острова, и заболевшую после рождения Виолы жену Светобора не удалось вылечить. Её организм оказался не приспособлен к жизни на высоте. Тайно княжич и его друг вернули маму Виолы обратно на землю, сообщив людям, что она умерла. Воспользовавшись случаем, Езер умудрился и в этой трагедии обвинить Багадира. Через некоторое время эпидемия вновь обрушилась на остров и унесла много жизней. Люди стали бояться выходить из дома, ходить в гости, просто гулять без дела. Да им и запретили это.
— И опять советник Езер обвинил нас! Змея один раз в год кожу меняет, а предатель каждый день! — горячился одноглазый учёный. — Шаман убедил князя, что мы опять тайком спускались на землю! Напуганный народ потребовал нас казнить. Пришлось бежать в лес.
Мужчины замолчали.
— А почему у вас нет глаза? — спросила Аля, преодолев неловкость. С одной стороны, спрашивать об увечии неприлично, а с другой — очень уж любопытно.
— Багадир проводил опыты, проверял гипотезы, пытался создать универсальное лекарство. Он смешивал снадобья и пострадал от случайного взрыва, — выручил ответом княжич.
— Плакун-траву, стрелы трипутника, порошок извести и нечуй-ветер в полнолуние нельзя смешивать… — начал было объяснять учёный, но увидев лица беседующих, махнул рукой. — Зажила рана, а всё рубцы есть. Так лекарство от смертельной хвори тогда и не создал.
— Но ведь давным-давно, сто лет назад, англичанин Флеминг выделил пенициллин из плесневых грибов! Антибиотики теперь можно купить в любой аптеке, — Аля постоянно пополняла медицинские знания, спрашивала маму, много читала, ведь спасатель должен быть готов ко всему.
— Вот только у нас нет аптек, — развел руками Багадир.
— А почему бы вам не помириться с отцом? Объяснили бы ему, что к чему. Я могу подтвердить ваши слова.
— Пока рядом с ним Езер, хитрый черноглазый ворон, это невозможно. Сейчас именно он управляет народом. Даже вернул остров на прежний курс, уговорив князя, а это очень сложное дело. В центральной башне замка… ну, неважно, где, оборудован пост управления, — объяснил Багадир.
— А зачем вообще поворачивать остров?
— Например, чтобы уйти от надвигающегося урагана. Допустим, хочешь, чтобы всегда было тепло — летай над экватором, — пожал плечами учёный. — Нужно полить дождями посадки овощей и злаков, пополнить воды озёр — подводи остров под дождевые тучи. И так далее.
— Остров был летучим не всегда. Верно? — припомнила Алька.
— По преданию, тысячу лет назад, а может больше, могущественный чародей поднял в воздух наш остров, спасая людей своего племени. Тогда все жили в земляных избах, и сейчас, как ты, наверное, видела, дома наши невысоко над землей поднялись: слишком ветрено тут, и солнце палит. Из остатков белого известкового камня построен лишь замок для княжеской семьи, там же работают помощники правителя.
Аля достала зеркальце, привычно глянула, всё ли в порядке с волосами.
— Что это у тебя? — насторожился Багадир. — Зеркало?
— Далось вам моё зеркало, — нахмурилась Аля. — У княжны тоже есть зеркальце. Она мне солнечных зайчиков пускала!
— Про секрет Виолы я не знал, — удивился Светобор. — Ай да умница!
— У меня тоже есть осколок. Он слишком мал, — вздохнул учёный. — Можно взглянуть на твоё?
— Если оно уж так вам нужно, берите, — предложила Аля. — Я тут всего на четыре дня, потом мне надо вернуться. Только разрешите мне иногда смотреться в него. Волосы всё время путаются.
Багадир торжественно принял важное стёклышко, спрятал у себя.
— Подкрепилась? Пойдем в наш лагерь, будешь гостьей.
— Может быть, она послана богами, чтобы нам помочь, — шепнул Светобору Багадир. — Птица-дева…
— Я послана дедушкой Серёжей. Кстати, а есть у вас что-нибудь сладенькое? Мой запас сладостей остался на поляне.
— Ишь, какая ушастая, — удивился ученый. — И выглядит почти как жительница острова. Голубоглазая и светловолосая. Морковку только в селе в погребе можно добыть, но это непросто. Немного мёда у нас есть. Чем богаты, тем и рады.
Алька, огорченно вздохнув, отправила в рот предпоследний кусочек лепёшки.
Путь до самого древнего на острове дерева, что росло в чаще непроходимого леса, и которое Багадир называл Родовая Ель, они проделали молча, каждый думал о чём-то своём.
ГЛАВА 10. МЕЧТЫ И ПЕЧАЛИ КНЯЗЯ
— Тук-тук, — дедушка зашёл в комнату внучки. Та сидела, отвернувшись к полукруглому окну, что-то рисовала на деревянном мольберте.
— Ты моя юная художница, — попробовал привлечь к себе внимание дедушка.
Девочка молча обмакнула кисть в оранжевую краску на палитре.
— Что рисуешь?
— Алю. Землянку, — нехотя ответила Виола. — А с тобой я разговаривать не хочу. Ты меня напугал, и Алю прогнал. Твой советник всех пугает. Старейшинам объявили, что над островом пролетал птеродактиль. Враньё! Только появилась у нас девочка, которая может нам помочь, как тут же Езер загнал её в чащу леса, где её, наверно, доедают лесные разбойники во главе с моим отцом!
Девочка бросила палитру на пол и разрыдалась, тяжело упав на подушки кровати.
Князь Беловолод присел рядом, погладил внучку по длинным шелковистым тёмным волосам.
— Не плачь, детка. Я хочу лишь добра.
— Почему ты его выгнал?
— Пойми, милая, мой сын с детства был сорванцом. Мы с твоей бабушкой ночами не спали от переживаний за него. То он полезет купаться в облака, то сбежит на край острова охотиться на птиц. Он даже строил лестницу, чтобы спуститься на землю к этому Серёже, от которого мы получили письмо. Мне пришлось изменить направление полёта острова, чтобы угомонить эту блажь. Но не тут-то было.
Виола вытерла слёзы, обернулась к дедушке.
— Светобор уже тогда подружился с этим несносным мальчишкой из семьи кузнеца. Рыжий простолюдин! Багадир! Они принялись что-то выдумывать, переливать из пустого в порожнее, ставить опыты — вывели новую породу коров, новый сорт ячменя, яблок, тыквы. Баловство!
А годы, меж тем, шли. Вместе с кузнецом Волотом, отцом Багадира, мальчишки занялись благоустройством жилищ жителей острова. Они придумали, как при помощи солнечной энергии обогревать и освещать дома. Раньше ведь от солнца нам было больше бед, чем пользы. Водопровод наладили по всей деревне! Я радовался — юноша повзрослел, думает о народе! Мне было тогда тяжело, твоя бабушка умерла, государственные дела не оставляли времени на воспитание. Я ведь очень стар, хоть и держусь молодцом. Мне почти сто лет, внучка.
— Ты ещё долго-долго будешь жить, деда! — Виола с жалостью и беспокойством поглядела на князя.
— Пришла пора моему сыну жениться, аккурат в сорок лет, как у нас исстари заведено, когда наследник ума-разума поднабрался. А Светобор и не думал обзаводиться семьёй, хотя знал, что порядок таков: пока княжич не женился, князем ему не бывать! И как только я его не уговаривал. Вечно у них с его учёным другом какие-то дела, занятия, приключения. А однажды на острове появилась никому не знакомая девушка.
— Мама!
— Светобор сказал, что она жила на самом переднем краю острова за дремучим лесом, куда редко кто забредал. Он сказал, что отправился туда в экспедицию и нашёл домик одинокого лесника, её отца, который незадолго до его прихода умер. Так уж вышло, у девушки никого не осталось, она сирота, и он желает на ней жениться, потому что полюбил её всем сердцем.
— Это было больше десяти лет назад! Целая вечность! — вздохнула Виола.
— Для меня это было будто бы вчера. Я был очень озадачен. Как быть? Кто эта девушка? Откуда? Она разительно отличалась от нас, была темноволоса и кареглаза, представляешь! Тут ко мне обратился молодой смышлёный парнишка.
— Езер? — надула губы девочка.
— Он самый. Тогда он был помощником лекаря. Езер предложил отправиться на край острова за лес и выяснить правду.
— Он был там, где жила моя мама? — удивилась Виола.
— Был, внучка. Только никакого домика там нет. Да и быть не могло. Передний край острова покрывают скалы и ущелья. Голый камень, ни травинки, ни деревца. Потоки ветра сметают любую живность.
— Как же? — Виола вскочила и заходила по комнате. — Не понимаю.
— И я ничего не понимал, да Езер мне всё растолковал. Оказалось, твоя мама была землянка! И это от неё в наследство тебе достались такие необычные для нас тёмные волосы.
— Мама умерла, — расплакалась Виола. Она не знала всей правды. — Как жаль, я даже не знаю, как она выглядела. Я даже почти не знаю, как сама выгляжу.
— Ты же помнишь, внучка, что я приказал уничтожить все зеркала на острове, чтобы никто больше не мог глядеть на землю. Люди должны забыть о существовании большой земли. Два года назад Светобор потребовал приземлить остров, дать людям возможность выбирать самим, где жить, на ком жениться. А чего хорошего навыбирают неразумные крестьяне, всю жизнь летающие в облаках! Я же присматриваю за ними, берегу! Ведь на земле болезни, войны, голод. В самой высокой башне замка осталось единственное зеркало и телескоп, при помощи которых я наблюдаю за земными делами.
— Но Аля прилетела такая свежая, такая весёлая!
— Это обман. Она не просто землянка, а посланница твоего отца. Езер говорит, что Светобор собирает силы, чтобы поднять восстание!
Князь нахмурил седые брови.
— Я показал советнику зеркальный телескоп, вместе мы долго наблюдали земные дела, а потом он рассказывал людям об истинном положении дел. Там, внизу, есть огромные пустыни, вода, по большей части, солёная и непригодна к употреблению, постоянно происходят наводнения, землетрясения, ураганы и штормы. От болезней и страхов кожа одних людей потемнела, волосы почернели, другие так щурятся, что глаз не видно, а кожа у них желтая! Людей, как мурашей в муравейнике. Какой глупец и лихач может хотеть туда спуститься?
— Ты прав, дедушка, — вздохнула Виола. — Здесь гораздо лучше. Вот только я скучаю по папе.
— Езер найдёт способ всё уладить, — уверенно сказал князь. — Я ему верю. Тогда мой мальчик вернётся домой, ко мне и к тебе. Может, женится ещё на хорошей девушке, детишки родятся. Как я об этом мечтаю! Спокойная старость в окружении детей.
— Чего же твой подлиза ждёт?
— Он сделает это, если я подпишу отказ от власти в его пользу.
— Езеру княжество?! Но мой папа наследник!
— Твой папа мечтатель. Такой ли князь нужен нашему острову?
— А я?
— Вот бы построить усадьбу в красивом месте… Она будет выше всех домов на острове! Мы не будем привычно вкапываться в землю, наоборот, всем на удивление поставим сруб на высокие сваи! Заживём семьёй. Подыщем тебе подходящего мужа, пусть и постарше. Езер обеспечит нам сытую спокойную жизнь. Может быть, я напишу сказку. Огородик свой посажу…
Дедушка размечтался.
Виола, в задумчивости крутившая на пальце длинный тёмный локон, подняла палитру и снова принялась за рисование.
Князь тяжело поднялся, взглянул на внучку, словно в первый раз, и вышел из комнаты.
ГЛАВА 11. ПОБЕГ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ
Ночью Виола сбежала.
Пойду к отцу, решила она.
Княжна накинула на привычные фиолетовые шаровары и сорочку фиолетовую же шерстяную куртку на деревянных пуговицах с капюшоном вместо обычной нарядной белой туники, из украшений оставила на шее лишь золотой талисман в виде птицы-девы, надела крепкие кожаные ботинки. Затем Виола связала верёвку, изорвав льняное постельное бельё, и спустилась из окошка вниз. Впрочем, с небольшой высоты можно было просто спрыгнуть, но девочка побоялась.
Никем не замеченная, Виола добралась до самой кромки дремучего леса. Остановившись, она не решалась войти в чащу.
Вдруг послышался шорох, затем ещё. Кто-то пробирался навстречу княжне, ломая сучки, наступая на сухие ветки, что-то напевая неразборчиво.
Виола упала в траву и притаилась. Из леса вышла Аля в зелёной куртке, коричневых штанах, с рюкзачком за плечами. Она тяжело дышала, была вся в паутине, иголках и мху.
— Привет, — негромко произнесла Виола, поднимаясь на ноги.
Аля бросилась обратно в лес.
— Погоди, это я, Виола! Я тут одна!
Аля выглянула из-за дерева.
— Точно?
— Правду говорю.
— Чего припёрлась? Зажарить меня на костре?
— Я думала, что тебя разбойники моего отца уже зажарили.
— На вашем острове все друг друга жарят?
— Никогда о подобном не слыхала. Обычно преступников сбрасывают с острова вниз.
Аля, сдерживая смех, подошла к Виоле.
— Не такого приёма я от вас ожидала. Думала, ждёшь меня! Моей помощи!
— Так я и ждала. Это всё Езер! Гадкий червь! Везде ищет измену.
— Я же просто гостья. Причём тут измена?
— Ты ничего не знаешь о наших бедах. Поэтому я и просила помощи, звала тебя, Аля! Выслушай меня.
Виола усадила Алю рядом с собой на траву и поведала всё, что знала об острове и их княжеской семье. Аля же рассказала о том, что недавно узнала от Светобора и Багадира, утаив только, что мама её жива. Светобор сам хотел поговорить об этом с дочерью в подходящий момент.
— Я очень хочу помочь тебе и твоему народу, Виола! Что я могу сделать для вас?
— Я пока и сама не знаю, чем ты можешь помочь людям острова. Но мне ты уже помогла своим полетом — показала, что невозможное возможно.
— Пойдем, — Аля встала на ноги. — Я отведу тебя к Родовой Ели, в логово добрых разбойников… ну, то есть в лагерь твоего отца. Кстати, крутой у тебя наряд! Вся фиолетовая.
— Это фамильный цвет. Символ власти. У меня, считай, весь гардероб фиолетовый и белый, это чтобы солнце отражалось и не так пекло. А мне нравилась твоя яркая куртка. Ты её сняла?
— Я её вывернула, — Аля расстегнула молнию и показала оранжевую изнанку.
Земная девочка протянула ладонь небесной княжне. Взявшись за руки, они смело шагнули в чащу леса. По едва заметной тропинке беглянка и путешественница двинулись навстречу приключениям. Следом за ними осторожно крался человек, одетый в чёрное. Внимательными зелёными глазами он следил за девчонками, подмечал путь, заламывая веточки.

***

С самого утра в замке поднялась суматоха. Княжна не вышла к завтраку. Слуги стучались в её комнату, сначала не решаясь войти, наконец, нянечка Лада подтвердила пропажу девочки, подняла на ноги стражу, доложила о происшествии Беловолоду.
— Найдите мою внучку! — приказал взволнованный князь. Между его бровей залегла глубокая скорбная складка. — Это моё главное сокровище! Она не могла так просто исчезнуть!
— Её выкрал ваш сынок, — из-за спины няньки показался лекарь-советник.
— Не может быть. Какая подлость! Отнять у меня единственную радость!
— Сегодня рано утром мой следопыт Зорко доложил, что земная девчонка увела вашу внучку в лес.
— О горе мне! — князь схватился за седую голову. — Она пропадёт там!
— Истинно известно, что она находится в лагере разбойников.
— Что же делать?
Езер скупым жестом приказал няньке скрыться, затворил дверь, коротко кивнул стоящему за дверью человеку в чёрной одежде. Зорко остался снаружи, сел на корточки около двери, охраняя секретность разговора.
— У нас появился чудесный шанс покончить с бунтарями, — прошептал советник. Князь, подавшись вперед на своем троне, внимательно слушал. — Мой человек выследил мерзких девчонок…
— Полегче, Езер! Одна из них моя внучка!
— Простите, мерзкую земную девчонку, — поправился Езер. — Повелите моему особому отряду провести дело по очищению лагеря от разбойников.
— Но там Светобор, он все-таки мой сын!
— Мы приведём его в замок. Ежели будет нужно, притащим силой!
— А что с ним делать потом?
— Это ваше решение, правитель.
Князь тяжело сошёл с трона, держась за поясницу, принялся ходить кругами.
— Ох-хо-хо! Ну и задачку ты мне задал. И за что мне такие беды на закате жизни? Хорошо, Езер, мой добрый друг, действуй.
Князь устало опёрся на подоконник и посмотрел на простирающийся за окном простор своего маленького государства.
— Иди. Делай, но помни, мой сын должен остаться невредим. Я хочу поговорить с ним.
¬– Спасибо за высочайшее доверие! — советник, пятясь, кланялся.
— Постой, — Беловолод утомлённо прикрыл глаза ладонью. — Сначала дай мне твоей лечебной настойки. Что-то мне нехорошо. Наверно, переволновался.
Князь вдруг пошатнулся, сделал неуверенный шаг и, взмахнув руками, повалился на пол.
Езер коротко улыбнулся и вышел.
— Господин? — чёрный следопыт склонился в полупоклоне. Его чуть раскосые зелёные глаза смотрели холодно и внимательно.
— Старик плох. Скоро княжество будет наше. Бери своих людей, отправляйтесь в лес и перебейте всех бунтовщиков.
— Что делать со Светобором и княжной?
— Истребить, — прошипел Езер. — Старик не перенесёт такого удара и наверняка помрёт. Мы будем скорбеть, сколько полагается, а потом островитянам понадобится новый правитель, и венец приму я.
— Будет исполнено, — Зорко развернулся.
— Постой. Я пойду с вами. Я должен быть там, иначе глупый народец усомнится в моих правах на трон.
— Воля ваша, только дело довольно опасное. Хотите рискнуть головой?
— Не забывай, гад, с кем ты говоришь! Я не дворцовый шаркун! Я много лет поднимался с самых низов!
Следопыт снова поклонился. Он ничуть не боялся советника. Он мог бы расправиться с ним за секунду, но знал, что если его господин станет князем, то и сам Зорко будет богат и уважаем людьми.
— Встретимся на закате. На окраине в домике старой вдовы. Я с отрядом лучших буду ждать вас там.
— Что за вдова?
— Моя мать.
Езер удивлённо поднял брови. Он как-то не ожидал, что у следопыта Зорко тоже есть мать.
ГЛАВА 12. В ДОМЕ СТАРОЙ ВДОВЫ
Даже на небесном острове Южного ветра солнце ненадолго скрывается за кромку леса, погружая окрестности в сумерки. Езер, облаченный в чёрное, покинул свои покои в замке с тайного хода. Нашёл ветхий сарай, почти полностью ушедший в землю, который Зорко назвал домиком вдовы, постучал условным стуком. Ему открыл огромный бородатый мужик. На медведя похож, подумал Езер. Внутри на табуретах сидели, тихо переговариваясь, Зорко и ещё один следопыт. Этот похож на кабана, определил советник. Прислуживала мужчинам скрюченная чуть не до земли старуха.
— Выпей отравы, тварь, — невнятно прошамкала она Езеру.
У того брови от удивления поползли вверх.
— Выпейте отвар трав, — повторила старуха.
Езер, поморщившись, отказался от угощения.
— Зря, — усмехнулся кабан и опрокинул содержимое кружки себе в рот. — Мухоморчики очень бодрят перед схваткой. Забываешь страх и не чувствуешь боли!
— А где твои люди? — спросил у Зорко советник.
— Вот они. Давило и Бушуй.
— Эти?
— А какие тебе нужны? — спросил бородатый.
— Мне нужны профессионалы, следопыты.
— Так это мы и есть, — икнув, заверил Бушуй.
— Это надежные люди, шаман, — положил руку на стол Зорко. — Никто не узнает о том, что произойдет в лесу. Тебе ведь это нужно?
— Но как вы, то есть мы справимся с бандой разбойников вчетвером?
— Никакой банды нет, — зевнул следопыт. — В лагере разбойников живут всего два человека: Светобор и Багадир. Они ловят птиц и рыбу, едят пчелиный мед и грибы. Подумай, где бы прокормилась банда разбойников на нашем маленьком острове? К тому же, всех людей мы знаем в лицо. Никто не пропадал.
— Ты же сам придумал банду, чтобы напугать простаков, или у тебя память отшибло? — Давило добродушно улыбнулся Езеру. Передних верхних зубов у него не было.
— Скажи своим людям, что я скину их с острова, если они и дальше будут говорить со мной непочтительно, — громко сказал Езер, обращаясь к Зорко.
— Самого бы тебя куда-нибудь скинуть, кровопийца, — прошамкала себе под нос прислуживающая мужчинам старуха.
Езер вскочил, чуть не задев головой низкий потолок хибары.
— Остынь, шаман, — ровным тоном начал следопыт. — Пусть мои люди неотёсанны, но и ты простолюдин, сам же говорил. Слушай меня. По сумеркам мы проберёмся к лесу. Днём совершим переход, подобравшись почти вплотную. Дождёмся самого глухого часа ночи и нападём на лагерь.
Давило и Бушуй кивнули, поднялись. На поясах у них сверкнули короткие мечи. В руках у Зорко был арбалет. Езер вооружился старинным однозарядным пистолетом. В голенище сапога у него был припасен длинный узкий нож-стилет.
— Выдвигаемся, — следопыт махнул рукой, последним покинув домик. Он не видел, как мать, вышедшая следом на крыльцо, ухватившись одной рукой за перила, смотрит ему вслед.
— Не вернётся, дурья башка, — простонала старуха и утёрла ветхим передником слезящиеся белые глаза.
ГЛАВА 13. ВСТРЕЧА С ОТЦОМ
Виола стояла и не знала, куда деть руки. Губы у неё затряслись, она шумно всхлипнула и закрыла лицо руками. Светобор, увидев её, легко поднялся. Искры от костра взметнулись вверх, осветив улыбающееся бородатое лицо Багадира.
— Ну, вот они и встретились, — пробормотал учёный, шевеля угли длинной палкой.
Светобор отступил назад, на миг замерев, зарылся пальцами в волосах и бросился к дочери.
Але было немного неловко. Она стояла, растерявшись. Багадир поманил её к себе.
— Иди есть печёнки.
— У вас тоже есть печёная картошка?
— У нас есть, — кивнул учёный. — Картошка отлично растёт на острове. Жаль, что большинство жителей даже не знают, что это такое. А между тем, мы научились не только выращивать её, но и хранить!
Багадир пустился в рассуждения об овощеводстве, не обращая внимания на замерших в объятиях друг друга отца и дочь. Аля тоже старалась не смотреть на них.
Виола, горячась, что-то говорила отцу. Светобор качал головой, смотрел ласково, внимательно. Княжна хмурила брови, бунтовщик смеялся.
— Мы оставим вас, — обратился Светобор к Багадиру и Але. — Погуляем.
Княжич и его дочь, взявшись за руки, пошли по тропинке в сторону скалистого мыса — переднего края, парящего в небе острова Южного ветра.
— А вы выращиваете картошку? — вернулся к разговору Багадир. Он вывернул пару штук из углей, очистил и передал одну девочке.
— Конечно. Сажаем, потом окучиваем, выкапываем, спускаем в погреб, — припомнила Аля. — Знаете, накануне моего путешествия мы с дедушкой Серёжей вот так же сидели и ели печёнку. На берегу реки.
— Говори мне «ты», мы же друзья, — подмигнул единственным глазом чародей. — Я мечтаю о путешествиях. Мы живём на крошечном клочке земли, оторванном от исторического и культурного контекста. Мир огромен и разнообразен, а мы едим ячмень. Для кого-то наш остров может показаться раем, а как по мне, так это тюрьма. Езер загнал нас со Светобором в самую дремучую, нелюдимую часть этой летающей клетки. И в раю жить тошно одному.
— Но ваш остров прекрасен! Вы парите в облаках над штормами, метелями, войнами. Вы ловите рыбу, выращиваете хлеб, живёте в мире…
— Тут не соглашусь, — покачал головой Багадир. — Даже если бы на острове осталось три человека, они всё равно бы поругались. Такова природа человека. Жить дружно, жить мудро — большая наука. И сейчас как раз сложный момент в истории нашего острова, когда мудрости не хватает ни людям, ни правителю.
Аля промолчала.
— Пойдем спать. Утро вечера мудренее, — поднялся Багадир. — Завтра я покажу тебе переднюю оконечность нашего острова. Знаешь, что такое обсерватория?
— Нет, — призналась Аля.
— Ты будешь в восторге! А сейчас спать.
Костёр, окружённый круглыми камнями, остался догорать. Учёный провёл девочку в просторную хижину, построенную прямо под самой высокой и раскидистой на острове елью.
— Тут спал я, а там Светобор. Располагайся. Мы переберёмся на время в нашу старую землянку неподалеку. С самого начала, по примеру предков, мы вырыли нору, жили в ней. Но всё-таки сыровато там. Решили вот выстроить хижину. Ветра и солнца тут нет.
— Так давайте мы с Виолой поселимся в землянке.
— Ну что ты! Даже не спорь!
Аля прошла за перегородку, где был оборудован широкий, как двуспальная кровать, топчан, накрытый большим шерстяным пледом. Все стены домика были заняты книжными шкафами, где Аля с изумлением нашла современные издания. Так вот зачем Багадир летал на землю!
Аля улеглась и моментально заснула.
ГЛАВА 14. ФОРШТЕВЕНЬ
— Просыпайся, соня, пора завтракать! Встанешь пораньше, уйдешь подальше! — Алю тронул за плечо Багадир. От него пахло свежестью юного утра, костром и вкусной едой. Девочка поняла, что очень проголодалась.
Она встала, натянула сапожки, вышла из хижины. Солнце освещало поляну, рассекая её на полосы тенями деревьев. Светобор и Виола сидели поодаль на бревне и разговаривали. Аля немного огорчилась, что княжна так увлечена беседами с отцом, вместо того, чтобы играть с ней, но учёный не дал ей заскучать.
— Ешь, — Багадир протянул миску. — Мельница сильна водой, а человек — едой.
— Суп с утра? — удивилась Аля. — Обычно, я ем кашу с бананом.
— У нас впереди длинный переход. Понадобятся силы, так что лопай ячменную похлебку с пряностями. А я буду собираться.
— А сколько сейчас времени?
— Сейчас утро, потом будет день и вечер, — подмигнул Багадир и принялся укладывать запас еды, верёвку, какие-то ещё вещи в объёмный заплечный рюкзак, сшитый, очевидно, самим учёным.
Аля поела и разлеглась на солнышке, зажмурив глаза. Здесь, в лесу, было гораздо теплее, чем в посёлке.
— Лично я готов, — скоро сообщил Багадир.
— И я готова.
— Светобор, мы с Алей прогуляемся на форштевень. Заодно сниму показания с приборов обсерватории.
— Идите, — махнул рукой Светобор. — Мы будем ждать вас в лагере. Берегитесь лесников!
Виола подбежала к Але, коротко обняла подругу и вернулась к отцу.
Багадир первым шагнул в чащу. Очень скоро деревья скрыли путников. Сразу стемнилось. Густо растущие огромные деревья прятали от солнечного света путешественников. По едва заметным приметам Багадир определял маршрут. Часто останавливался, что-то осматривал, записывал.
Довольно долго они шли по лесу, который постепенно редея, из елового превращался в сосновый. Сосны росли всё дальше и дальше друг от друга, почва становилась каменистой.
— Привал, — сообщил Багадир и уселся прямо там, где стоял. По лбу у него катился пот. Аля тоже тяжело дышала. — Кто про что, а усталый — про отдых.
— Смотри, — учёный указал рукой вперёд. Девочка сделала несколько шагов и замерла. Они остановились на краю пологого склона в долину. Деревьев дальше не было. Внизу серебрилось круглое озеро, склоны поросли жёлтыми цветами. По всей площади долины по замысловатым траекториям кружились тысячи разноцветных бабочек.
— Уникальное место, — Багадир, подошедший сзади, улыбнувшись, протянул Але серого цвета лепёшку. — Ешь. И смотри. И слушай заодно. Эти жёлтые цветы называются азорелла, те, лиловые — армерия. Здесь растут алиссум, астильба, вальдштейния, фиалка и многие другие цветы. Все сразу и в одном месте. А над ними порхают бабочки-аполлоны, изабеллы, парусники, пестрянки, нимфалии, голубянки. В этом есть что-то магическое.
— Очень красиво, — Аля была очарована. — А какая рыба водится в озере?
— Не знаю. Я никогда не спускался к воде. Не хочу разрушать своим присутствием красоту этой долины. Давно уже нога человека не ступала дальше, чем стоим сейчас мы. В давние времена наши предки вроде пытались тут пахать и сеять, но урожая так и не добились. Во всяком случае, дальше ельника островитяне не ходят.
— Как же мы пойдем?
— Обогнём. Справа есть моя тропка, она выведет нас на ту сторону долины. Дальше путь пойдет по камням, начнутся горы.
— А что это за лесники, которых велел обходить Светобор? Чудища?
— Да н-е-е-е, нормальные ребята, в основном, за лесом смотрят, определяют, где рубить, а где погодить. Саженцы выращивают. За брусничными полянами они же приглядывают, грибницы проверяют. Лесным зверушкам тоже иногда помощь лесников нужна. Лес и озёра — главные наши богатства. А прячемся мы от лесной службы, чтоб их же Езер не дёргал лишний раз, не расспрашивал. Для того мы лагерь свой у самой Родовой Ели и разбили — праздный человек туда не суётся.
Путешественники попили воды, отдохнули и отправились дальше. Всю дорогу, пока было можно, Аля во все глаза глядела на чудесную долину, на цветы, на порхающих бабочек и пыталась сохранить эти картины в своем сердце. Маленькая бабочка присела на подставленный девочкой указательный палец. Пару раз бесшумно хлопнула крыльями и вспорхнула.
— Прислушайся, правда, очень тихо? — сказал через плечо Багадир.
Действительно, никакие звуки не тревожили покой долины. Разве что звук шагов путников.
Один раз Але показалось, что из воды озера выскочила, блеснув на солнце, серебристая рыбка, но, может быть, только показалось.
— Подожди, пожалуйста, — попросила Аля. Она достала из рюкзака блокнот с твердой обложкой, и быстро набросала линером чёрно-белый рисунок.
— Я больше люблю фотографировать, но камеры под рукой нет, — объяснила девочка. — А ведь нельзя не запечатлеть такую красоту. Потом наберусь терпения и нарисую в красках.
Чародей в ответ только улыбнулся.
 

Наконец, долина осталась позади. Багадир и Аля, связавшись верёвкой, продолжили путь к передней оконечности острова Южного ветра. Приходилось карабкаться, идти след в след по узким горным тропинкам, перепрыгивать с камня на камень.
— Давай передохнём, не могу больше, — простонала выбившаяся из сил Аля.
— Осталось немного. Перевалим этот хребет, и мы на месте! — подбодрил Багадир и протянул девочке руку. — Идёшь вдвоём — дорога короче.
Полчаса спустя учёный и его спутница оказались на небольшой ровной площадке размером, наверно, метров десять. С трёх сторон она была окружена каменистыми подъёмами, а с четвёртой стороны не было ничего. Совсем ничего. Оттуда дул свежий ветер, суша обрывалась, впереди играло бирюзой бескрайнее небо.
Взявшись за руки, Багадир и Аля подошли к краю пропасти.
— Смотри, дальше только наплывающий на нас космос! — воскликнул учёный.
Остров скользил по небу сквозь облака.
Багадир опустился на колени и лёг на живот. Аля, привязав свою верёвку к каменному выступу, последовала его примеру. Они посмотрели вниз.
Облака как волны разбивались о камни острова. Внизу не было ничего. В просветах туч так же сияло умытое солнцем небо.
— Где же земля? — поразилась Аля. — Там ничего нет!
Багадир перевернулся на спину, достал её зеркальце и вытянул вверх руку.
— Смотри!
Аля вгляделась в отражение зеркала… и увидела!
Остров летел над рекой, чуть ближе к правому берегу. Были видны поля, леса, деревеньки. По реке тащился гружёный пароходик, похожий на жука. Багадир изменил угол наклона зеркальца. Аля увидела маленькую, словно игрушечную, яхту, идущую параллельным курсом впереди острова.
— Там мой дедушка! — обрадовалась Аля. Багадир смотрел в зеркало и улыбался.
ГЛАВА 15. ОБСЕРВАТОРИЯ
По узкой тропинке меж скал путешественники вернулись чуть назад и свернули на другую площадку. Горный выступ закрывал её от ветра. Именно тут Багадир оборудовал свою обсерваторию. Стоял шалаш, какие-то приборы и приспособления, а главное — большой телескоп.
— Где ты его взял? — удивилась Аля, глядя на внушительных размеров трубу, направленную в небо.
— Долгая история, — учёный стремительно перемещался по площадке, что-то проверяя, осматривая, записывая, сверяя. — Ты пока посиди, в рюкзаке есть еда. Возле шалаша удобное место для разведения костра. Располагайся, а я поработаю. Если устала, можешь поспать в шалаше. Усталому сон слаще мёда.
Аля очень проголодалась и готова была слопать быка, но, едва привалившись на ароматный сенник в шалаше, моментально провалилась в сон. Когда проснулась, уже вечерело, и ужин был готов. Багадир сидел, задумчиво глядя в небо, окружавшее остров со всех сторон. Около костра в котелке дымился суп из чёрных бобов с копчёной бараниной. На сладкое чародей припас для гостьи медовые шарики в толокняной посыпке.
— Садись, поешь, потом пойдём смотреть на Луну и звёзды. Я подготовил телескоп. — Встретив вопросительный взгляд девочки, добавил. — Белая ночь не помешает нам разглядеть, по крайней мере, Луну. А если постараемся, и звезды кое-какие увидим. Мы могли бы и Солнце посмотреть, но я так и не успел раздобыть светофильтры.
Аля понимающе кивнула и отвлеклась на ужин. Вспомнив, что пищу тут солить не принято, решила порыться в рюкзачке, надеясь на дедушкину предусмотрительность. Коробок с крупной солью в потайном кармашке был ей наградой. Багадир свой суп не стал подсаливать, объяснив, что ему и так вкусно, да и здоровее. Что касается маленькой путешественницы, то супчик с дедушкиным сюрпризом показался ей таким аппетитным, что она съела две миски, позабыв о том, что раньше терпеть не могла и бобы, и баранину.
Покончив с ужином, учёный и девочка устроились внутри импровизированной обсерватории. Сидеть пришлось прямо на камнях, но Багадир предупредительно постелил циновку. Рядом стоял низенький столик, где учёный делал какие-то пометки.
Аля впервые увидела Луну так близко, подробно, реально. Это тебе не картинки смотреть. Вот она — прилепилась к небу прямо напротив них.
— Как на ладони!
— Любуйся. Разглядывай лунные моря, горы и вершины, кратеры.
— Кажется, будто и там есть жизнь.
— Кто знает. Может, и есть. Если смотреть при помощи какого-нибудь прибора, по типу нашего с тобой зеркальца. Без него ведь нам тоже ничего на земле не видно.
— Скажи, Багадир, бывают ли ещё такие летающие острова, как ваш?
— Не знаю точно, но думаю, бывают.
— А как он летает? Почему? Как же сила притяжения?
Учёный промолчал.
— Слушай, давай я расскажу тебе, какие существуют интересные лунные названия. Например, море Холода, море Ясности, море Сновидений.
— Здорово!
— Ещё там есть залив Радуги, океан Бурь, кратеры Атлас и Тихо.
Багадир помолчал, задумчиво глядя в сторону.
— Знаешь, Аля, открою тебе секрет. Однажды, я вот так же сидел, глядя на звезды. Вдруг послышалось не то шипение, не то свист, не то гул какой-то. Небо расчертила огненная полоса, и что-то ударилось об землю неподалеку. Я побежал и увидел большую воронку, похожую на лунный кратер. Не помню точно, сколько времени мне пришлось потратить на раскопки, только на самом дне, под слоем земли и камней я нашёл маленький метеорит, а рядом с ним вот это.
Багадир снял со своей шеи и протянул девочке амулет на цепочке с крупным мерцающим камнем фиолетового цвета в затейливом серебряном обрамлении.
— В этом аметисте, мне кажется, заключена древняя магическая сила. Я изготовил для него оправу, но не смог найти практического применения. Хочу подарить амулет тебе, земная девочка. Но будь с ним осторожна. Спрячь.
Аля повертела в руках аметист. Похожий камень она видела в перстне Езера. Впрочем, может, это просто совпадение, ведь фиолетовый цвет на острове — символ власти.
— Не лучше ли оставить его у тебя?
— Иногда нужно поступать так, как велит сердце. Носи его на шее под одеждой и никому не показывай. Самый лучший секрет — тот, который оставляешь при себе.
Учёный и девочка ещё долго смотрели на Луну, искали звёзды.
Наконец, оставив обсерваторию, они отправились спать, ведь завтра предстоял длинный переход обратно.
 
ГЛАВА 16. ОБРАТНЫЙ ПУТЬ
Третий день пребывания на острове Южного ветра Аля провела в дороге. Когда они с Багадиром огибали волшебную цветочную долину, как назвала её про себя девочка, за ними увязалась яркая фиолетово-белая бабочка. Она ехала то на рюкзаке учёного, то садилась на плечо Али, и никак не хотела возвращаться домой.
— Пусть её, — махнул рукой Багадир. — Будет жить с нами в лесу. Правда, цветов там почти нет, да и птицы, но, может, это Божий промысл, негоже поправлять.
— Расскажи о себе? — попросила девочка, шагать в молчании ей было скучно.
— Что сказать? Я был придворным учёным-чародеем. Царь без слуг как без рук. Каждому волшебнику, как ты знаешь, положено иметь ученика, чтобы передавать ему свои знания. К тому же с толковым помощником можно сотворить гораздо больше добрых дел. Вот я и обратил внимание на смекалистого, неглупого мальчишку, который помогал лекарю при дворе. Он был умён, проворен, схватывал на лету. Его звали…
— Езер! — догадалась Аля.
— Верно. Я позвал его в ученики, посвящал Езера в тайны своего ремесла. Мальчишка с жадностью впитывал знания. Прошло несколько лет, и я стал замечать, что Езер стал не в меру честолюбив, скрытен, хитёр и властолюбив. Залетела ворона в царские хоромы: почёту много, а полёту нет! Мой ученик начал поправлять меня, а где и говорить от моего имени. Старался угодить князю, льстил и обманывал! Я поговорил с ним начистоту, указал на его пороки, чтобы раскрыть глаза на недостатки, да только нажил себе опасного врага. Езер ни перед чем не остановится, до золотого венца острова Южного ветра ему остался один шаг. Спешить ему пока некуда. Князь стар, обуян противоречиями, скован страхом, слабостью и болезнями. После смерти Беловолода Езер займет пустующий трон и совершит «чудо».
— Какое?
— «Сотворит» лекарство от смертельной хвори, обставив это как-нибудь красиво. Езер положит начало новому княжескому роду, станет великим правителем. Потомки будут слагать о нём легенды, не подозревая, каков он был на самом деле. В обмен на благополучие и жизнь без страха, жители простят ему любые бывшие и будущие прегрешения. Ловец обманом берёт.
Багадир замолчал, погрузившись в свои мысли.
Вернулись к вечеру, уставшие. Светобор и Виола встретили расспросами, разговорами и терпким травяным чаем с мёдом.
— Какие вести? — спросил Багадир.
— А какие у нас могут быть вести? — рассмеялся Светобор. —
Соскучились мы с дочей, наговориться не могли.
Княжич выглядел задумчивым, даже немного рассеянным.
— Мы тоже нагулялись, наговорились, — Багадир растянулся на земле, подложив под голову рюкзак.
Бабочка порхала по поляне, пока не устроилась на плече Виолы.
— Завтра мой последний день на острове, — опустила глаза Аля. — Потом мне нужно будет спуститься на землю.
— Сделать это можно только с задней, пологой оконечности острова или с воздушного шара. Не уверен, что это будет просто, — заметил Светобор.
Але стало не по себе.
— То есть, я рискую остаться здесь навсегда?
— На охочего работника и дело найдется. Завтра что-нибудь придумаем, — ответил Багадир.
— Теперь, когда рядом дочь, когда она мне всё рассказала, пора мне выйти из леса и вернуться домой, — озвучил свои мысли княжич. — Венец принадлежит мне по праву рождения. Пришла пора заявить на него права и навести порядок! Тогда мы просто усадим тебя в воздушный шар, и Багадир поможет спуститься не землю.
Хрустнула ветка, все обернулись на звук, прислушались.
— Наверно, белка, — отмахнулся Светобор, увлечённый своей идеей. — А сейчас всем спать. Пробуждение будет ранним.

***

— Осёл, — выдохнул Зорко и дал подзатыльник Бушую, наступившему на сухую веточку. — Чуть не засыпались!
— Вы слышали, что он говорил, — прошептал Езер. — Вовремя мы заявились.
— Всем тихо, — приказал следопыт. — Когда они уснут — нападём.
Они разместились вокруг поляны, достали оружие и приготовились к атаке.
ГЛАВА 17. СУДЬБА ПРЕСТОЛА
Близилось утро. Давило, Бушуй и Езер ждали сигнала следопыта к нападению. Каждый сжимал в руке оружие. Неожиданно из землянки показались Багадир и Светобор, проснувшиеся необычно рано. Оба были одеты в лучшее, на поясах висели мечи, учёный держал в руках лук и колчан со стрелами.
Зорко ругнулся, внезапно напасть уже не получится.
— Когда будить девочек? — спросил Багадир.
— Сперва поедим сами, пусть поспят. Сегодня будет нелёгкий для них день. Да и для нас тоже.
— Каков ни будь грозен день, а вечер настанет, — приободрил друга учёный.
Аля открыла глаза, огляделась, села. Ей снился удивительный, но тревожный сон, только вот вспомнить его никак не удавалось. События предстоящего дня надвинулись на неё, захватили, прогнав остатки дремоты. После вчерашней похлебки живот жалобно урчал. Тихонько пройдя мимо спящей Виолы, девочка выглянула из хижины. Мужчины собирались готовить на костре еду. Аля огляделась и вдруг увидела вчерашнюю спутницу её путешествия — бабочку, кружащую над поляной, залюбовалась её полетом. Солнце ещё не успело высушить росу, умытый лес, трава, цветы — всё дышало легко и радостно.
Крылатая бело-фиолетовая красавица спала на цветке, а услышав голоса людей, встрепенулась, взлетела. Она тоже заметила девочку, хотела поздороваться, но порыв редкого здесь ветра бросил её к кромке дремучего леса. Бабочка затрепетала цветными крыльями перед самым носом Бушуя. Аля, провожая её полет, наткнулась взглядом на поросячьи глазки одного из приспешников Езера.
— Мама! — вскрикнула Аля.
Бушуй махнул рукой, которой сжимал меч, отгоняя насекомое. Оружие лязгнуло о ствол дерева, упало на землю.
Светобор обернулся на звук, бросился в сторону. Одновременно грянул выстрел, поляну окутал пороховой дым.
Аля огляделась в поисках хоть какого-то оружия, но, не найдя даже приличного камня, начала быстро стаскивать с ноги сапог.
Багадир вскинул лук, дважды выстрелил на звук в сторону врагов. Обе стрелы достигли цели, сразив советника Езера и застывшего в нерешительности Бушуя, оказавшегося лёгкой мишенью.
— Алиса! Прячься! — крикнул Багадир и кинулся к ней. Мимо, ему навстречу, в целившегося из засады врага полетел сапожок, брошенный девочкой. Следопыт Зорко от неожиданности промедлил, но всего секунду, и пустил короткую арбалетную стрелу в спину учёному.
Багадир упал на колени, выронил оружие, поднялся, сгрёб Альку и накрыл собой.
Аля забарахталась, высвободилась, схватила потерявшего сознание учёного за руку и попыталась затащить в хижину.
— Тяжёлый! Не могу!
— Давай вместе! — рядом оказалась Виола.
Вдвоём девочки втащили Багадира в домик и только тут заметили толстую арбалетную стрелу, торчащую из спины лежавшего ничком учёного.
Княжич Светобор, отпрыгнувший в сторону за миг до того, как выстрелил Езер, остался невредим, перекатился к кромке леса и нырнул под тень деревьев. Незамеченным он пробежал несколько шагов между ёлками и точным ударом сразил следопыта Зорко.
Давило, понимая, что события развиваются не в пользу нападавших, отступил.
— Ну их в тучу, — пробормотал разбойник. — Советник убит, следопыт тоже. Нешто и я должен голову сложить? Не-е-ет. Только меня тут и видели.
Давило ломанулся назад, не разбирая дороги.
Бой был окончен.
Светобор метнулся в хижину, встретился взглядом с дочкой. Та ответила на его немой вопрос.
— Мы в порядке. Багадир ранен!
Встав на колени, княжич осторожно перевернул друга, приник ухом к груди. Глаза того были закрыты, дыхание едва слышалось.
— Багадир, дружище, — из глаз Светобора сами собой потекли слёзы. — Его спасёт только чудо! Если бы ты мог подсказать мне, как тебе помочь!
Виола тоже готова была разрыдаться, но отец, справившись с собой, остановил её жестом.
— Успокойся, милая. Вперёд, в замок! Нельзя терять ни минуты!
Княжич поднялся на ноги, он был очень бледен. Девочки стали судорожно собираться. Аля бросилась было в лес на поиски своего сапожка, но Светобор перехватил её. Неизвестно, всех ли злодеев они перебили. Соваться туда одной девочке точно не стоило. Княжич заглянул под топчан и достал пару красивых кожаных башмачков на толстой подошве.
— Виолочка, я для тебя мастерил, в подошве спрятан мох, чтоб ноги не замочить. Ты не против, чтобы Аля их пока надела? Сапог искать некогда! Кстати, не брось ты его в арбалетчика, боюсь, что у Багадира не было бы ни единого шанса. Я узнал нападавшего. Это был следопыт Зорко, опытный охотник, но, похоже, очень плохой человек.
Виола лично помогла подруге зашнуровать необычную, но удобную обувь.
Княжич осторожно уложил раненого друга на топчан, закрыл дверь.
— В путь! Не отставайте, девочки! Мы должны привести подмогу!
Светобор бежал впереди, девчонки следом. Выйдя, наконец, из дремучего леса на поляну, княжич остановился. Прищурившись, посмотрел на башни замка, глубоко вздохнул.
— Давайте возьмёмся за руки, — он протянул ладони девчонкам. Виола встала справа, Алиса слева.
Они шли во дворец, встречая и приветствуя работавших людей. Те, узнав первых лиц государства, останавливались и здоровались; кто недоуменно, а кто и с надеждой провожал взглядом княжича.
Стража у ворот, лишь на мгновение замешкавшись, посторонилась. Навстречу бежала раскрасневшаяся нянька Лада.
— Где же ты была, Виолета, душенька! Я вся извелась! Ой!
Женщина остановилась, словно только что заметив княжича.
— Светобор, голубчик, наконец-то ты вернулся! Твой отец болен, прикован к постели. Езер пропал! Самое время вам поговорить с князем.
— Я иду к нему, — шагнул вперед Светобор. — Лада, скорее посылай за лучшим лекарем, кто там остался? Возьми нескольких надёжных парней, бегите в лес по нашим следам. Багадир ранен! Он остался в хижине один. Девочки, покажите им дорогу и сразу назад. Будьте осторожны!
Княжич прошёл в покои больного государя. Старик полулежал в кровати. Пахло какими-то снадобьями. Он тяжело дышал, глаза его были закрыты.
— Отец, — Светобор тронул Беловолода за руку. — Что болит?
— Это старость, — произнес князь, открыв глаза. — Казалось, он ничуть не удивлен приходу сына. — Езер обещал мне вернуть тебя, и вот ты здесь. В обмен на это я уступлю ему трон. Мы будем жить тихо и смирно, как обычные люди. В доме на окраине острова.
— Езер убит!
— Как?
— При попытке убить меня! Он стрелял, но промахнулся. Стрела моего верного друга Багадира пронзила ему сердце!
Старик с минуту остекленевшими глазами смотрел на сына. Затем очнулся.
— Подай мой венец. Пришло время передать его в руки достойного и решить судьбу престола.
ГЛАВА 18. КАК УСТРОЕНА ЖИЗНЬ НА ОСТРОВЕ
К хижине Виола и Аля бежали изо всех сил, поторапливая няню, молодую потомственную травницу Ведану и стражников. Бесчувственного Багадира перенесли в замок.
— Он ведь поправится, Веданочка? — спросила Аля. Девушка намочила льняную тряпочку в буром травяном отваре, наложила её на рану, откуда недавно вытащила стрелу, и вздохнула.
Няня выпроводила девчонок из покоев раненого.
— Идите, поиграйте во дворе, — посоветовала она и достала из-за пазухи пакет. — Вот твои сладости, Алюшка. Я их подобрала на поляне.
— Мои вкусняшки! — обрадовалась Аля и запустила руку в пакет. — Печеньки! Чупики! Мармеладки! М-м-м!
— Что это — чупики? — заинтересовано спросила Виола.
— Леденец на палке, — подруга протянула один княжне. — Угощайся! — и сама торопливо сунула в рот оранжевый шарик на палочке. — Фуу! Почему он такой невкусный? Бракованный попался.
Девчонки вышли на улицу.
— Что будем делать? — спросила княжна.
— Мне так тревожно, — поделилась Аля, запихивая за щеку мармеладного червяка. — Жизнь Багадира в опасности. Он не умер сразу, значит, сердце не задето. Но он может погибнуть от заражения крови. Надо бы срочно добыть земные лекарства! К тому же дедушка Серёжа меня ждёт. — Девочка сморщилась, как от боли, и вдруг выплюнула мармелад прямо на траву. — Да что с моими сладостями, не пойму! Какие гадкие!
— Аля, подбери, пожалуйста, свои гадости… то есть сладости! У нас не принято бросать мусор. Наш остров очень маленький, мы его бережем. Хотя мусора у нас очень мало и весь он природный, он целиком используется на благо. А про Багадира… Ведана у нас лучшая знахарка, я верю в неё! Сейчас мы с тобой ничем не можем помочь нашему любимому чародею, пойдем пока в сад, покажу тебе качели, кукольный домик и горку, — предложила Виола. — Папа что-нибудь придумает, вот увидишь.
Виоле не терпелось показать подруге замок и окрестности.
— Ой! — воскликнула Аля, подбирая мусор, и отскочила в сторону. — Чуть не наступила!
Прямо под ногами девчонок в траве ворочался маленький серый зверёк.
— Да он же ранен! — Виола взяла на руки малыша и принялась рассматривать. — У него кровь, кажется, лапку поранил.
— Можно, я посмотрю, — Аля принялась баюкать пушистика. — Давай очистим рану, сделаем перевязку и покормим этого хомячка. Всегда хотела завести такого!
Девочки принялись выхаживать зверька, а после Виола торжественно вручила его подружке.
— Земная девочка Аля, — княжна взяла на вытянутые руки забинтованного, накормленного до отвала земным печеньем хомяка, который выглядел весьма довольным. — В знак нашей дружбы хочу вручить тебе на память этого редкого зверька местной островной породы. Заботься о нём и лечи, пусть он каждый день напоминает обо мне!
— Спасибо! — Алька прижала к груди хомяка. — Он такой милый! Назову его Милаш!
Милаш попытался ухватить палец хозяйки остренькими зубками. Девочка засунула маленького наглеца в кожаный мешочек на длинном ремешке, который раздобыла Виола.
— А теперь пора бы нам самим перекусить, я ведь даже не завтракала. От твоих сладостей только зубы сводит! — Виола взяла подругу за руку и повела обратно в замок.
Няня Лада встретила их на пороге и пригласила пообедать в деревне.
Алька запрыгала от радости, ведь она уже и не надеялась побывать в поселении простых островитян, которые всё ещё боялись девочку с земли. Подружки уже успели рассказать няне о том, что во вспышках болезней виноват Езер, а потому Лада без опаски позвала гостью в свой дом. Два уже знакомых Але стражника увязались за ними, бесшумно следуя в десяти шагах позади княжны.
— Остров у нас невелик, поэтому все мы живем рядышком. Сообща легче хозяйство вести, — рассказывала Лада. Виола согласно кивала с важным видом гостеприимной хозяйки.
— Сейчас у нас всего четыре сотни человек живёт, а раньше бывало добрых шесть-семь! Молодых да сильных болезнь унесла… Вот и сына своего, Бранко, девятнадцати годков, я не уберегла. Он только на дружинную службу в замок поступил, — няня достала льняной платочек, промокнула глаза и с нежностью посмотрела на княжну. — Виолочка мне теперь как дочь.
Виолета остановилась и крепко обняла няню. Она не стала говорить, но все почувствовали, что Лада давно заняла в её сердце важное место.
Аля, наконец, смогла разглядеть жилища островитян.
Теперь понятно, почему домики с высоты казались крохотными бугорками! Дело в том, что большая часть жилища была скрыта под землей, над которой поднимались только крытые толстым слоем дёрна округлые крыши с горизонтальными окошками.
— Посмотри, как красиво! — княжна с гордостью обвела рукой окоём.
— И практично, — заметила няня.
— Правда! Похожи на норки гномиков, — кивала глядевшая на всё распахнутыми от удивления глазами Аля.
На некоторых крышах шелестела от ветра ярко-зелёная травка, цвели маргаритки и незабудки на коротких стебельках, однако на большинстве девочка с удивлением заметила самые настоящие овощные грядки. Похоже, посев был не так давно, росточки совсем молоденькие, но уже можно узнать побеги морковки, свёклы, репы, салата и лука. Остальную зелень Аля раньше не видела у бабушки на огороде, поэтому не смогла определить. На вопросительный взгляд гостьи Лада улыбнулась.
— Ячмень, овёс, лён и рожь сеют наши пахари на общинных полях. Для гороха, бобов и брюквы тоже площади распаханы. Есть сад с яблонями и вишнями. Кусты малины, смородины и крыжовника тоже под приглядом садовников. А остальные овощи и ягоды уж кто как любит, столько и сажает на своих огородиках. Благо, урожай можно снимать почти круглый год, иногда давая отдых землице. Зимы-то у нас, можно сказать, что нет. От неё мы к экватору улетаем, — простодушно поделилась няня Лада и тихонько охнув, зажала рот мягкой розовой ладонью, покосилась на Виолету. Можно ли рассказывать такие секреты пришелице? Княжна только рассмеялась.
— На одной крыше, понятное дело, много не вырастишь. Но у нас принято жить большой семьей в несколько домов вкруг одного двора. Так и веселее и проще. Деды-бабы, взрослые, молодёжь и дети малые — все рядом, да под разными крышами.
Лада вела девочек извилистой улочкой, огибающей глубокие дворики в окружении где трёх, где четырёх домиков. Жителей встречалось так мало, что Аля удивленно спросила об этом няню.
— Так на работе все! — отозвалась Лада. — Мужики, в основном, на пашне или в мастерской, а жёнки в ткацкой или швейной, с овцами и козами управляются, уток и гусей пасут. А кто и в трапезной обед на всех готовит. Праздник будет!
— А дети? — опять удивилась Алька, — Им разве можно дома одним?
— Зачем дома? Остаются только младенцы с мамочками. Кто ходить да мало-мальски говорить научен, под приглядом стариков в большом дворе играют, а постарше ребятки на занятиях да в помощниках у лучших наших мастеров. У кого к чему душа лежит, да приспособа есть, тому и обучаются. Виолочка наша тоже почти каждый день на уроки ходит: и ткать уже умеет, и шить.
— Я больше вышивать люблю, — подала голос княжна. — И в кузнице мне понравилось! Жаль, дедушка не велит туда больше ходить, боится, что обожгусь или поранюсь.
— Ух, здорово! Не нужно вам за партой сидеть, страдать над книгами и тетрадями! — позавидовала Аля детям острова.
— Раньше детей сызмальства учили читать, ещё на общем игровом дворе. В школе ребятишки буквы начинали выводить уже лет с семи. Грамота современная — русская! С большой земли. Потому и говорим мы с тобой, Алюшка, на одном языке. Мироустройство тоже по вашим книгам изучали. И все у нас образованные были!
Аля понимающе кивала.
— Учителей для наших деток мы выбирали на общем сходе, — неторопливо продолжала свой сказ няня. — Такой чести удостаивались только самые лучшие, самые добрые и умные мужчины и жёнки. Уроки Багадира, например, детвора обожала. Даже взрослые частенько приходили послушать. А как ладно он нам жизнь обустроил! В домах тепло, светло, вода прямо во двор проведена, не нужно на озеро таскаться с вёдрами! А дождевая вода по трубочкам, да на огород! Багадир — светлая головушка, руки золотые!
Аля вспомнила, что Светобор отзывался о своем друге теми же словами.
— А два года назад с подсказки проклятого Езера наш князь повелел отменить обучение грамоте! Вроде как, детям облегчение, пусть одними ремёслами занимаются. Все книги враз исчезли куда-то. Сдаётся мне, не хотел мерзкий советник, чтобы подданные были умными. Вот где беда истинная! Скорее бы уроки вернули, пока дети всё не позабыли, — Лада быстро оглянулась по сторонам.
Из кожаной сумочки, висевшей у Али на плече, послышался неистовый писк. Девочка вытащила своего питомца и затолкала в его крошеный ротик очередной кусок печенья. Малыш притих.
— Я его от голода спасаю, — объяснила она.
Прошагав немалый путь, они подошли к уютному дворику посередине трёх землянок. На крыше одной из них был разбит невероятной красоты розарий. Белые, красные и жёлтые бутоны должны были вот-вот раскрыться.
Аля склонилась над кустиком аккуратной формы и с наслаждением вдохнула сладкий дурманящий аромат.
— А это уже моё любимое дело. Светобор давным-давно росточки подарил, а я их, как смогла, вырастила, да обиходила, — Лада порозовела от удовольствия, глядя на своих зелёных питомцев. — Пока Виолочка на занятиях, я их навещаю. Ну, пойдемте, дом покажу, а потом обед.
 

По пологой лесенке они спустились в круглый уютный внутренний дворик с земляным полом. Почти в центре разместился тлеющий очаг, обложенный камнями, над которым на деревянном сооружении из прутиков висели связки трав. У стены одного из домиков, стоял длинный плетеный диванчик, а рядом столик, уставленный глиняной посудой. Заметила Аля и тот самый водопровод — деревянная труба, выходящая из стены, заткнута пробкой, а под ней большой ушат. Вот поправится Багадир, надо бы его ещё надоумить канализацию провести, промелькнуло у Али.
— Матушка с батюшкой любят во дворе посидеть в тени розовых кустов, чаю попить, поговорить. Раньше и гостей приглашали, песни пели, — пояснила Лада. Сейчас она делила дом с родителями, крепкими ещё стариками, которые приносили общине пользу, ухаживая за фруктовым садом. Сама няня ночевала в этом доме редко, ведь главной её задачей была забота о юной княжне, рядом с которой няня была почти неотступно. Во второй землянке жил старший брат Лады с женой и младшим сыном. А в третьей их старшая дочь, у которой уже была своя семья, и недавно родился малыш. Вот её-то и удалось застать дома. Услышав голоса, из домика вышла невысокая девушка с длинной русой косой. Увидев любимую тётушку с воспитанницей-княжной, она широко улыбнулась и раскинула объятия, но, заметив их юную спутницу, вскрикнула и быстро заскочила обратно в дом, громко хлопнув дверью.
— Веселина! Не бойся! Вам с малышом ничего не угрожает! — закричала Лада и повернулась к Але, — Прости, дорогая, все слишком напуганы. Нужно время, чтоб они поверили, что опасности для жизни больше нет.
Нет, к такому отношению невозможно привыкнуть! Аля зашмыгала носом. Виола обняла подругу, и няня увлекла девочек в свой дом.
— Пойдемте, отдохнёте от солнца, а я угощу вас. Что там у нашей матушки припасено?
Землянка оказалась на удивление просторной, в ней свободно мог передвигаться даже высокий взрослый человек. Комнат, разделённых перегородкой, было две.
— Как тут уютно и тепло! — Аля облегченно присела на расписной сундук и стала оглядывать стены, увешанные полками с диковинной хозяйственной утварью.
Лада гремела посудой, собирая на стол, а княжна тоном экскурсовода в музее стала рассказывать гостье, как используются все эти необычные вещи. Алька постаралась забыть неприятную сцену во дворе.
ГЛАВА 19. СЛОВО КНЯЗЯ
Аля видела своими глазами — народ ликовал! Пришла весть: на острове Южного ветра новый правитель — Светобор! Вечером по этому поводу будет великое пиршество, князь приглашает всех жителей острова разделить его радость. Повара и их помощники уже готовят лучшие блюда, выкатывают бочонки со сладким мёдом, выносят столы прямо на лужайку.
Народ валил валом. Сотни жителей острова от мала до велика, одетых в свои лучшие наряды, украшенные затейливой вышивкой и бронзовыми фигурками, радовались как дети. Впервые за несколько лет они собрались вместе. Конец смутным временам! Все, без исключения, ждали речь нового государя.
И вот, вышел Светобор, облаченный в фиолетовый камзол и красные сапоги. За спиной у него развевался плащ, на голове в лучах солнца сиял золотой венец. Рядом скромно примостилась княжна Виолета и немного смущённая Аля. Хомяк в её руках зачарованно глядел разноцветными глазами-бусинками на подарок Багадира — амулет, висящий на шее девочки. Он тянулся к нему здоровой лапкой, поворачивал к фиолетовому камню то чёрный, то голубой глаз.
Княжна тоже не осталась без подарка. Узнав, что Виола обожает рисовать, Аля вручила ей набор акварельных карандашей и свой розовый блокнот, в котором успела нарисовать лишь пару эскизов.
— Ах! — восхитилась княжна. — Чудо! А ну, замри! Сейчас я тебя нарисую!
Аля была очень довольна, что подарок пришёлся по сердцу. Вот и сейчас Виолета, прищурив глаз, что-то набрасывала простым карандашом.
— Друзья, братья и сестры, любимый мой народ! — зычно крикнул Светобор, шагнув вперёд и приложив руки к сердцу. — Все вы помните древнее предание о чудесной птице-деве Альционе:
…сверкающая птица-дева
хранит и возрождает вновь
неумирающую память
о дивных древних временах
во Радости и во Блаженстве
в сердцах узревших свет людей.
И Чудо-птица перед вами, друзья! Это девочка Алиса, прилетевшая с земли на крыльях! Она вернула нам Радость! Благодаря ей повержен коварный враг, смутивший ваши сердца и наполнивший их страхом. Ненастью пришёл конец! Виновник эпидемий побеждён! Отныне вам ничего не угрожает!
Народ рукоплескал новому государю и его гостье. Светобор положил руку на плечо девочки, чуть подтолкнул её вперёд.
Аля, не ожидавшая такого внимания, порозовела до кончиков ушей, на глаза навернулись слёзы. Новоиспечённый правитель жестом прервал аплодисменты и продолжил речь.
— Сегодня мой отец, наш великодушный князь Беловолод передал корону и всю полноту власти мне, Светобору, наследнику по праву крови!
Со всех сторон послышался гул толпы.
— Я понимаю ваши сомнения и тревоги. Буду с вами предельно честен. Да, я бывал на земле. Вместе с Багадиром я изучал земных жителей, их нравы, их научные достижения для того, чтобы применять их во благо своего народа. Отныне не будет места страху в ваших сердцах! Клянусь верно служить народу острова Южного ветра! Клянусь быть честным и мудрым правителем! Клянусь принимать справедливые законы, требовать их соблюдения во благо, но не во зло! Клянусь!
Люди снова зааплодировали, одобрительно закричали.
Вдруг из глубины замка вышел, опираясь на посох, Беловолод. Он подошёл к сыну и положил ладонь на его плечо.
— Благословляю тебя, сын, — старик посмотрел в глаза князю, перевёл взгляд на людей. — Почитайте своего государя и будьте счастливы.
— Ура князю! — раздалось над островом.
— Я обещаю вам, вместе, сплотившись, мы преодолеем все напасти, беды и трудности! — закончил речь Светобор. — А теперь приглашаю всех к столам! Разделите со мной хлеб!
— Да здравствует князь Светобор! — грянули в ответ жители острова Южного ветра.
Придерживая отца за локоть, князь увёл его в покои.
— Теперь я спокоен, — сказал, укладываясь в постель Беловолод. — Мой век подходит к концу, твой — в расцвете. Жаль потерянных лет, но впереди их ещё достаточно. Почитай Богов, обороняй Родину от предателей и врагов, и вспоминай старика отца добрым словом.
— Говоришь, будто прощаешься, — Светобор заглянул в бесцветные отцовские глаза, поправил его длинные седые волосы. Беловолод лежал на спине, его руки, как чужие, устало покоились рядом с ним.
— Иди, порадуй подданных своим присутствием, сын, — сказал старик. — А я посплю. Устал.
Князь встал, поклонился в пояс, вышел. Уверенные шаги раскатились по залам дворца, удаляясь. Стихли. Сквозняк из приоткрытого окна чуть шевелил тяжёлую портьеру.
Старик глубоко вдохнул, проводил взглядом плывущие за окном облака и закрыл глаза. На его лице запечатлелась улыбка.
ГЛАВА 20. ПУТЕШЕСТВИЕ НА ВОЗДУШНОМ ШАРЕ
Наутро князь Светобор и княжна Виола усадили Алю в голубой воздушный шар, взошли на него следом. Провожать земную девочку пришли все жители острова Южного ветра. Они махали ей шляпами и приветливо кричали, совсем как в её прежних фантазиях. Княжна для путешествия на землю нарядилась в свой походный фиолетовый комбинезон, куртку и ботинки. Её отец был облачён во всё королевское: строгий фиолетовый камзол, высокие красные сапоги, плащ и корона. Он очень хотел предстать перед другом Серёжей в лучшем виде. Была и более серьёзная причина спуститься на землю — раненому Багадиру необходимы лекарства. Ведана делала всё, что было в её силах, и даже больше, но маг был слишком слаб. Аля заверила, что у дедушки Серёжи на яхте есть аптечка.
— В добрый путь, — крикнул Светобор и отбросил верёвку, связывающую воздушный шар и остров.
Шар медленно опускался сквозь облака. Показалась река, заливные луга, деревенька в отдалении на угоре…
— Дедушка Серё-ё-ёжа-а-а! Я ту-ут! — Алька так низко свесилась из корзины, что едва не выпала. Виола сидела на дне корзины, обхватив колени руками! Аля неистово махала руками и звала присоединиться подругу.
Она первой увидела яхту, стоящую на якоре недалеко от берега, и любимого деда в ярком оранжевом жилете поверх тельняшки. Штурман стоял, широко расставив ноги, и смотрел в бинокль на шар. Князь Светобор тоже разглядывал своего старого знакомого в подзорную трубу.
Шар осторожно опустился, корзина зависла в паре метров над землей.
— Бросай конец, князь, я вас пришвартую! — моряк потянул за верёвку, и голубой воздушный шар покорно поплыл следом. Найдя подходящее бревно, оставленное на лугу весенним паводком, штурман закрепил шар.
— Аля выскочила из корзины первой и бросилась на шею дедушке.
— Я ужасно соскучилась, деда! Смотри, мне подарили хомячка островной породы! Ой, там столько всего произошло!
— Алюня, девочка моя ненаглядная! Слава Богу, ты здесь! Отличный подарок! Вижу, встретили тебя гостеприимно!
Дедушка, не выпуская Алю из объятий, сунул в руку внучки конфету.
— Я тебе потом всё расскажу, — Алька рассеянно пихнула конфету в карман. — Получилось настоящее приключение!
Князь Светобор ступил на землю, помог выбраться дочке. Он поглядел в небо, и, улыбнувшись, крепко пожал руку своему земному товарищу.
— Приветствую тебя, Серёжа.
— Здравствуй, небесный княжич Светобор. Вот и свиделись!
Виола и Аля стояли друг напротив друга, взявшись за руки. Хомяк, хромая, отправился гулять по травке.
— Кстати, — княжна вытащила из кармана зеркальце. — Это твоё. Оно было в вещах Багадира. Своё я прячу в надёжном месте.
Виола заговорчески подмигнула подруге.
— Как мне жаль нашего милого учёного волшебника, — вздохнула Аля. — Хоть бы он поправился. Я всё готова сделать для этого! Я же будущий спасатель.
Они помолчали.
— Знаешь, — Аля вернула зеркало. — Оставь себе. Теперь всем вам зеркала пригодятся.
— Спасибо. Ты моя лучшая подруга! Как думаешь, мы ещё увидимся?
— Конечно! Встречаемся ровно через год на этом месте. Вы прилетите?
— Обещаю! Ну, то есть, думаю, папа разрешит.
Девочки обнялись.
— Что ж, — сказал, подходя к девчонкам князь. — В нашем государстве накопилось очень много дел. Мы тут совсем ненадолго. Мой друг Багадир болен. Нужно добыть лекарства от заражения крови и поспешить домой. Сергей, прошу твоей помощи!
— Надо поискать, — кашлянув, ответил дедушка Серёжа. — В крайнем случае, вместе сходим в ближайшую деревню. Там наверняка есть фельдшер. Мы обязательно найдем то, что нужно!
— Теперь, когда все враги повержены, впереди у вас только самое хорошее, — сказала Аля.
— Ой, ли, — нахмурился Светобор. — Не хотел вам говорить. В общем, тело Езера не было найдено на месте боя. То ли его подручные успели первыми, то ли он всё ещё жив. Впереди времена непростые, но ты права, Алиса, я приложу все усилия, чтобы моя страна процветала, а люди были счастливы!
— Что это за битва у вас там произошла? — заволновался штурман.
— Долгая история, — грустно улыбнулся ему князь Светобор.
СЕВЕРНАЯ ЗЕМЛЯ
КНИГА ВТОРАЯ
ГЛАВА 1. ОБОРОТЕНЬ
Княжна Виолета и её земная подруга Алиса стояли напротив друг друга, взявшись за руки, и болтали, прощаясь. Князь Светобор что-то рассказывал Алькиному дедушке Серёже. Корону, к которой он ещё не привык, государь острова Южного ветра сдвинул на затылок. Голубой воздушный шар с большой плетёной корзиной был привязан неподалёку.
Подаренный Але хомяк, прихрамывая, отползал в сторону. Только он заметил, как девочка, выпрыгивая из корзины шара, обронила свой амулет. Крупный мерцающий камень фиолетового цвета в затейливой оправе раскачивался теперь на суковатом бревне, обвязанном верёвкой с воздушного шара.
— Заберу амулет, перегрызу канат и, уцепившись за него здоровой рукой, взлечу, –пробормотал себе под нос зверёк. — Потом вскарабкаюсь в корзину и…
— Чего ты пищишь, малыш? — подхватила его на руки Виола. — Жаль прощаться со мной?
Хомяк отвернулся, расслаблено повис.
— Ну, беги, поиграй поблизости, — княжна вернула его на землю. Зверёк, виляя пухлым задом, рванул в траву. — Шустрый какой!
— Теперь, когда все враги повержены, впереди у вас только самое хорошее, — сказала Аля.
— Надеюсь, — нахмурился князь Светобор. — Вот только тело Езера так и не нашли. Наверное, его подручные успели первыми и забрали его. Нас ждут времена непростые, но я приложу все усилия, чтобы моя страна процветала, а люди были счастливы!
— Как бы не так! — раздался вдруг знакомый каркающий голос.
Все обернулись.
Виола в ужасе вскрикнула. Алька схватила её за руку.
Светобор отшатнулся, побледнев. Дедушка Серёжа грозно свёл брови и сжал кулаки.
Хомяк, добравшись до амулета, пропищал над ним заклинание, коснулся лапкой, и обернулся шаманом Езером, советником старого правителя Беловолода.
— Вижу, я промахнулся, оборотень, — справившись с волнением, сурово сказал Светобор. — Ты всего лишь ранен.
— Не вам тягаться со мной, Езером, хранителем тайны шаманов Биармии и Заволочья! Судьба уготовила тебе участь изгоя, Светобор. Прощайте! Я возвращаюсь на остров Южного ветра, который принадлежит мне, а ты, князь, со своей девчонкой-полукровкой навсегда останешься на земле.
Колдун резким движением развязал верёвку, бросил себе под ноги маленькую серую шкурку.
— Это вам на память! А печенье твоё, мерзкая земная девчонка, — дрянь несъедобная!
Вдруг Алька рванула вперёд. Виола бросилась следом. В два прыжка преодолев разделявшее врагов расстояние, девчонки запрыгнули в корзину воздушного шара.
— Летим! — крикнула Виолета. Аля, перегнувшись, вырвала из поднятой вверх руки Езера амулет и резко дёрнула веревку.
Зарычав, как дикий зверь, шаман прыгнул, уцепившись за края корзины взлетающего воздушного шара, повис. Дедушка Серёжа и князь Светобор, бегущие на выручку, безнадёжно опаздывали. Шар поднимался всё выше.
— Убью! — Езер, карабкался вверх. В руке у него сверкнул стилет, который он вытащил из-за голенища сапога. Его серебристо-белые волосы растрепались, чёрный глаз сверкал, плащ развевался за спиной. Шаман протянул руку, и Алька успела заметить на его пальце большой перстень с фиолетовым камнем. От страха она изо всех сил сжала свой амулет и крепко обняла подругу.
Раздался громкий хлопок!
Князь и моряк, ослепленные яркой вспышкой, повалились на землю.
Светобор первый поднял взгляд.
Воздушный шар, девочки, шаман Езер — все исчезли.
 

***

— Ума не приложу, куда они могли деться, — хмурился Сергей.
Светобор сидел на брошенном бревне, обхватив голову руками, и молчал, глядя в одну точку. Корона лежала у его ног.
Когда князь увидел, что воздушный шар с девочками на борту пропал, он пришёл в необычайное волнение. Штурману пришлось потратить немало времени, чтобы успокоить его.
— Девочки в руках мерзавца! — размахивал руками Светобор. — Вот я дурак! Даже не взял с собой меч!
— На что тебе меч? — взывал к разуму штурман. — Кого рубить?
— Виола в опасности!
— Это не точно!
— Надо спасать девочек!
— Ну, беги, — фыркнул моряк, разозлившись. — Спасай!
Он изо всех сил пытался сохранять спокойствие, понимая, что в критической ситуации главное — не паниковать. Но что же делать? К кому обратиться за помощью?
— Куда бежать? — уставился на него князь.
— Вот и я о том же! — пальцем постучал себе по лбу штурман. — Шар пропал, колдун и девочки тоже. Это же ваше небесное волшебство. Неужели ты совсем не разбираешься?
Они поглядели друг на друга.
— Эврика! — вдруг просветлел Сергей. — Девчонок надо спасать!
— Дошло наконец-то.
— Вот именно! Надо звонить Павлу Владимировичу! Это мой старый приятель. Он начальник всех спасателей района! Поднимем в воздух вертолёт и квадрокоптеры, организуем прочёсывание местности, осветим поисковую операцию в прессе! В два счёта отыщем наших девочек!
Сергей вскочил, принялся шарить в карманах.
— Куда же запропастился телефон? Кстати, тебе надо бы переодеться, вдруг придется долго ждать, — заметил Сергей. — Я смотаюсь на яхту, видимо, телефон там. Заодно прихвачу тельняшку, штаны, да бушлат для тебя. Сапоги придется оставить свои, хоть они и весьма бросаются в глаза. Да, спрячь корону.
— Куда? — растерялся князь. — А камзол? Плащ?
— Разберёмся, — махнул рукой Сергей. — Главное — Пашке дозвониться!
— А ещё ведь Багадир ждёт лекарства! — вдруг вспомнил Светобор. — Аля говорила, у тебя есть.
— Что с ним?
— Его ранили из арбалета. Лежит без сознания.
— Таких лекарств у меня нет, — развёл руками Сергей. — В походной аптечке лишь самое необходимое.
Штурман почесал в затылке.
— Не беда, князь! Сходим до деревни. Там должен быть фельдшер.
ГЛАВА 2. ГРОЗА
— Что это было? — Виола открыла глаза и принялась вертеть головой. Девочки сидели, обнявшись на дне корзины. Езера видно не было. Небо закрывали огромные ели. — Где это мы оказались?
Княжна выглянула наружу — кругом глухой еловый лес. Шар приземлился аккурат на крошечной полянке, нарочно не придумаешь. Виола первой вылезла из корзины на густой ковёр из еловых иголок. Не похоже, чтобы кто-нибудь хаживал здесь до них.
— Нас что, ветром сюда занесло? — обратилась Виола к подруге, но та по-прежнему не показывалась. — Алиса? Ау!
— Я так испугалась! — Аля с опаской высунулась из корзины наружу. — Думала, Езер, и правда, нас прикончит!
— Руки коротки! — фыркнула Виола.
— Странно, — принялась рассуждать Алька, всё ещё не решаясь ступить на землю. — Были в поле, а сейчас вокруг лес.
— Логично, — княжна достала блокнот, принялась зарисовывать полянку и приземлившийся на неё воздушный шар.
— Как раз совсем не логично. Мы явно оказались не там, где были раньше.
— Это точно, — Виола кивала головой, соглашаясь, а сама кружила по полянке, выискивая ракурс.
— Что же делать, если мы здесь, а дедушка Серёжа и Светобор там? Виола?
Аля огляделась, подруга пропала.
— Виола!
Вершины елей тронул ветерок. Набежавшая туча закрыла солнце. Полянка стала казаться ещё меньше. Аля вспомнила про амулет с камнем, он до сих пор оставался крепко зажат в её ладони. Девочка взглянула на развязавшийся шнурок, сплела его сложным морским узлом и повесила на шею под одежду. Потом разберёмся, решила она.
— Чего ты раскричалась? Всех медведей распугаешь, — княжна забралась в корзину и присела рядом. — Как думаешь, тут есть медведи? Страшно их боюсь, хотя никогда не видела. Может, поднимемся над лесом и посмотрим, где мы? — предложила Виола.
— А если мы во вражеском лесу, — предположила Аля. — Тогда Езер нас заметит и сразу сцапает! Давай осторожно пройдёмся, разведаем.
— Кстати, там еле заметная тропинка. Куда она ведёт, не знаю, но можно предположить, что к людям. Пойдём по ней — узнаем, что это за место. Ты спросишь, как попасть на тот луг, где остались папа и твой дедушка, и полетим обратно. Ты же знаешь, где тот луг?
— Примерно, — кивнула Алька и улыбнулась. — Показывай тропинку! Только сначала надо закрепить шар, а то вдруг улетит.
Аля проверила надёжность узла внутри корзины, помогла Виоле с внешним концом верёвки.
— О, какие ты узлы вязать умеешь! — удивилась подруга.
— Обратный булинь! — гордо ответила Алька. — Дедушка научил. Обычно, под нагрузкой верёвка разрывается в месте расположения узла. У нас этого не произойдет.
Подруги ещё раз на всякий случай обошли шар вокруг. Страшновато было уходить от надёжного товарища.
Княжна первой шагнула на узенькую, вьющуюся между огромных елей тропинку. Деревья сомкнулись над их головами, воздушный шар пропал из вида. Ёлки зловеще скрипели, роняли иглы на головы путешественниц, норовили дотянуться скрюченной веткой-лапой или подставить подножку торчащим из-под земли коленом корня. Аля старалась не смотреть вглубь леса, ей казалось там, в глубине, неприкаянные духи бродят меж деревьев, вздыхают и перешёптываются. Местами среди стволов торчали словно вкопанные вертикально лестницы, устремлёные в небо, умершие деревья; они не падали, висели, отягощая, на живых.
— Какой жуткий лес, — жалась к подруге княжна. — В сто раз страшнее нашего.
Ухнул филин, где-то хрустнула ветка. Не сговариваясь, девчонки бросились бежать, сломя голову.
Ударил гром. Небо будто раскололось. Через пару секунд на верхушки деревьев хлынул дождь. Под пушистыми хвойными лапами было ещё сухо, но резко сгустилась тьма. Вода просачивалась сквозь ветви и ручьями текла девочкам за шиворот. Поднялся такой ветер, что ёлки завыли, как тысячи голодных волков. То и дело небо вспарывали молнии, освещая тропинку, и не давая Альке и Виоле потерять друг друга из виду.
При очередной вспышке краем глаза Аля заметила огромную деревянную фигуру, сидящую рядом с большой каменной плитой, на которой тускло сверкнуло золото древних монет. По спине девочки пробежали мурашки, от страха перехватило дыхание.
Подружки неслись со всех ног и не заметили, как выскочили из ельника на крутой обрыв. Потеряв равновесие, они соскользнули по мокрой глине, кубарем скатились к реке, накатывающей огромными волнами на песчаный берег.
— Куда теперь? — прокричала Виола. Ветер сбивал с ног, дождь, ливший почти горизонтально, больно хлестал по лицу.
— Что? Я тебя не слышу! — сердце Альки колотилось, как бешеное.
Вдруг из-за выступа, поднимавшегося к ельнику берега, показался бегущий мальчишка. Одной рукой он придерживал на голове смешную конусообразную шапку, второй сжимал длинную тонкую палку. Поравнявшись, он сгреб обеих девчонок и потащил за собой.
— А ну вперёд, тетери! — заругался он. — Шевелитесь, непутние! Под карбас!
 

ГЛАВА 3. СПАСИТЕЛЬ
Подруги бросились следом и скоро разглядели впереди вытащенную на берег деревянную лодку с покатыми боками. Мальчишка, бросив палку и шапчонку, принялся раскачивать судёнышко.
— Помогайте перевернуть! — крикнул он девчонкам.
Две пары детских рук ухватились за мокрый край глубокой, вытянутой как рыбина лодки и стали раскачивать. Парнишка с другой стороны подтолкнул, что было сил. Лодка, на миг задержавшись на ребре, со скрипом перевернулась, накрыла собой девочек. Виола и Аля едва успели пригнуться. С днища хлынула пропахшая тиной мутная вода. Мальчик подрыл песок, пролез следом. Вдруг грохнуло так, будто кто-то переломил пополам вековой дуб, даже землю тряхнуло. С неба сыпанул град, застучал так, будто по лодке кто-то молотил палками. Мальчишка ковырнул пальцем закатившийся под лодку ледяной шарик.
— Ух, какая! — поднес льдинку к глазам. — Огромная!
— Это из-за кучево-дождевых облаков, — затараторила Алька. Наверно, так на неё подействовал испуг. — Они бывают до десяти километров высотой, а внутри них восходящие воздушные потоки. Капельки воды, взлетая вверх, превращаются в льдинки и падают на землю, не успев в полете растаять.
— Откуда знаешь? — подозрительно сощурил глаза мальчишка. Он был загорелый, светловолосый, стриженый под горшок. По щекастому лицу с волос сбегали капельки воды.
— Дедушка рассказывал, — подсказала Виола.
— Ага.
— Твой дед учёный книжник? — серьёзно спросил парень.
— Он моряк.
— Мой дед тоже моряк. И отец. И я тем летом с батькой ходил на промысел, а такого не слыхал.
Алька пожала плечами. Что тут скажешь? Он не слыхал, а она слышала.
— Спасибо, что укрыл нас, — Виола протянула мальчишке руку. — Я Виола, княжна острова Южного ветра…
Аля толкнула подругу в бок.
— Э-э-э, в общем, я с юга. А это моя подруга Алиса из Архангельска.
— Михайло, — представился парень. — Можно просто Мишка. Из деревни что тут, неподалёку.
— Мишка, — засмеялась Виола. — Вот и встретился нам медведь!
Мальчишка нахмурился.
— Терпеть не могу, когда дразнят! Не погляжу, что девчонка! Чего это вы в лесу в этакую непогодь забыли? Ещё и дурачите меня. Княжны… Вот выгоню вас из под карбаса под дождь, будете знать!
— Что за слово такое — карбас? — быстро спросила Аля, переводя тему.
— На этих лодках мы на промысел ходим, в море, — Мишка погладил рукой дощатый борт. — Дядька Леонтий шил! Мастер! Он батьке моему, Василию Дорофеевичу, отменный карбас в позатом году сшил!
Мишка помолчал, вздохнул.
— Не любо мне врать, — поделился он. — Карбас огроменный ведь, а моя лодка малая. Это я её так карбасом зову, для значительности. На ней я успел уже вокруг всего Курострова обойти, это так наш остров называется.
— Рыбачишь?
— Ага. Сейгод батька меня с собой на промысел не взял. Матушка моя померла, а с мачехой чего дома сидеть? Скучно! Вот я и исследую окрестности. — Он пригляделся к Альке, у которой зуб на зуб не попадал от холода. — Ой, чего это ты трясёшься?
— Замерзла! Я насквозь промокла!
— Потерпи. Вот переждём грозу, пойдём в шалаш. Я тут неподалёку построил. Там мое тайное обиталище, — предложил Мишка. — Запалим костёр, обогреемся. Вообще, у нас над островом редко такие грозы бывают. Я на яме неподалёку рыбу удил. Вдруг тучи как из ниоткуда. Ветер дунул… Я бежать! Смекнул, что ливанет, стеной. Кроме как под лодкой нигде не спрячешься. Тут вы на меня как с неба свалились!
Мальчишка перевел дух. Девчонки переглянулись. Именно, что с неба!
Ветер стихал, гроза уходила дальше.
— Вылазь, — скомандовал Мишка.
Ребята выбрались из-под лодки и взглянули друг на друга. Оказалось, мальчишка довольно высок и крепко сложён. Выглядел он гораздо старше девочек.
— Значит, ты островной мальчик, — Виола разглядывала широченные штаны, подвязанные верёвкой, грязные босые ноги, простую длинную рубаху с косым воротом. — А почему у твоей рубашки ворот не посередине?
— Чтоб крестик не выпадал, когда работаю, — пожал плечами Мишка, глянул на свои мозолистые, большие ладони. — А вы странные. Что это за одёжа на вас?
— Миш, давай, ты покажешь, где твой шалаш, — попросила озябшая Аля. — Разведём костер и согреемся.
— Ладно, — прищурил серые глаза мальчишка. — Пойдём.
Он подобрал свою длинную палку и пошёл вперёд.
— А это что? — спросила Виола. Ей всё было интересно. — Глубину мерить? Или высоту?
— Это удочка, — засмеялся Мишка. — Я ж говорю, на яме рыбу удил. Там и корзинка с сорогой осталась. Вы точно не нашенские! Откуда вас сюда занесло?
— Знать бы куда это — сюда, — сказала Аля.
— Это как раз понятно. Там — напротив, через реку, Холмогоры. Тут, за старым ельником — деревня, откуда я родом. Туда если глядеть — Матигоры, сюда — Курья, там — Чухчерема, Ухтостров. А мы сейчас на Курострове.
— Почему остров кур?
— Не знаю. Потому что река Курополка.
— А почему ты босиком?
— Вот ты чудная! Кто ж в лаптях рыбу удить ходит? Чай не зима на дворе.
— Сапоги бы надел.
— Скажешь! Сапоги денег стоят! Не каждый мужик себе позволить может. Батька мой, конечно, носит, я мне, говорит, рано.
— Вы бедняки? — простодушно спросила княжна.
— Мы-то? Не-е-е, — возмутился Мишка. ¬¬– Мы справные. Батька мой трудолюбивый, смекалистый. У нас карбасы, мужики в найме ходят… Отец им честно за работу платит.
— А год сейчас какой? — медленно, глядя в глаза парнишке, спросила Аля.
— Семь тысяч двести тридцать первый в сентябре будет. Но велено считать, что тысяча семьсот двадцать третий. Такая наука эта цифирь…
— Как это? — Аля остановилась и вытаращила глаза на Мишку. — Разве не две тысячи двадцать третий?
— А разве не девятьсот девяносто седьмой? — удивилась княжна.
— Так, — растерянно почесал в затылке Мишка. — Чудно!
— На триста лет назад улетели! — ужаснулась Аля.
— Наоборот, — загибала пальцы Виола. — Почти на шестьсот лет вперёд! А они босые ходят! Ужас!
— По всему видно, что наше исчисление вернее, — заспорила Аля. — У нас многоэтажки, машины, самолеты, вертолеты, асфальт, интернет, цивилизация.
— Чего это вы городите, я никак в толк не возьму, — в глазах Мишки появился суеверный страх. Он перекрестился, попятился, готовый бежать.
— Куда ты? — схватила его за рукав Аля. — Веди к шалашу. Сначала согреемся, а потом всё обдумаем. Похоже, без колдовства тут не обошлось.
Мишка размашисто перекрестился ещё раз. Бежать он передумал. Будь, что будет, решил. Зато приключение!
Троица двинулась полным шагом вдоль берега, оставив перевёрнутую лодку позади.
Шалаш, собранный из сухих палок, накрытый еловыми лапами, стоял на высоком глинисто-песчаном берегу перед самым ельником. Мишка ловко развёл огонь, пригодились дрова, спрятанные в шалаше. Затем сбегал с чугунком на речку, поставил воду на огонь, сноровисто соорудил сушилку.
— Развешивайте свою одёжу.
Девчонки сняли куртки, передали мальчишке. Из-за облаков показалось солнце и, как будто извиняясь за вынужденное отсутствие, припекало вдвойне. Если бы не подмокшая одежда, сидеть на солнцепёке было бы жарко.
— Диковинная ткань, — вертел в руках куртки Мишка. — Двенадцатый год живу, а такого не видал. Без пуговиц. Снаружи травяная, внутри рудая. А эта сине-багровая. И на ощупь как не знаю что.
— Тебе одиннадцать? — удивилась Виола. — Выглядишь гораздо старше!
— Это я в батьку рослый.
— Скажи Миша, а кто сейчас страной правит? — спросила Аля, всё размышлявшая о чём-то.
— Петро Лексеич, вестимо, — отозвался Мишка и забросил куртки на сушилку. — А что такое, как его… ты говорила… вертолёт?
— Это такая кабина с хвостом и с винтом сверху. Он крутится, она летит по небу.
— С винтом?
— Ну, доска такая, — Аля заметила, что Виола тоже слушает с интересом. — Вы что, его никогда не видели? Ах, да.
Аля взяла палочку и нарисовала на песке вертолёт. Потом при помощи щепочки изобразила вращение винта.
— И что, летает? — покачал головой Мишка.
— Ещё как. И грузы перевозит. Я, когда вырасту, стану пилотом-спасателем!
— Вот здорово! И кто ж такую штуку придумал?
— Этого я не знаю. Я даже не знаю, кто наш воздушный шар придумал.
Теперь княжна ткнула Альку в бок.
— Какой шар? — вспыхнули глаза Мишки. — Рассказывайте. Вы обещали! А не то сдам вас старосте Афанасию, пусть с вами разбирается, кто, да откуда.
— Ой! Вода закипела! — вскрикнула Аля.
Мишка вывернул чугунок из огня. Сбегал в шалаш, принёс самодельные деревянные кружечки и кувшинчик. — Вот. Разолью, пусть остывает. А потом можно и ушицу сварить. Я ж тут порой по нескольку дней живу, пока не хватятся. Да токмо если я кому и нужен, так это церковному дьяку Сабельникову, он меня грамоте учит! Сам-то я не видал, да думаю, батька ему приплачивает.
— Ой, — опять спохватился хозяйственный мальчишка. — Я же хотел заварить отвар, запамятовал. Сейчас. Меня с детства матушка родная учила и считать, и читать. Всё хотела из меня учёного человека сотворить, да померла рано. А я теперь стараюсь, она ведь видит с неба. Не могу её подвести, потому как люблю шибко. Даже поболее отца.
 

Мишка опять рванул в шалаш. Девчонкам самим не терпелось оказаться в его жилище, но без приглашения входить было невежливо.
Мальчишка вернулся со ступкой, из которой торчали разные травки и листочки, залил её доверху кипятком, сбегал на речку, добавил в чугунок воды и снова поставил на огонь, подбросил дровишек.
— Фу, — вздохнул он, усевшись рядом с гостьями на песок. — Вот так и бегаю. Всё дела, заботы. Свое хозяйство, сам себе голова, пока батька на промысле. Никому не подчиняюсь, да и не буду никогда.
ГЛАВА 4. ЛЕГЕНДА
Мишка встал, налил из ступки пряно пахнущего отвара.
— Пейте живо, первое средство от любой хвори, матушкин рецепт, — он сам сделал глоток. — Как раз подостыл.
Аля попробовала терпкий, горьковатый напиток, и по телу разлилось тепло. Вскоре девочка почувствовала прилив сил. Похож на чай Багдира, подумала Аля.
— Аж в пот бросило! — поделилась Виола.
— Вот! — он бросил перед девочками небольшой, но тяжёлый топорик. — Мой исследовательский трофей! В лесу нашёл, отмыл песком, ручку новую приладил. Однажды набрёл я на болотистое место в глухой чащобе. Гляжу — повсюду человеческие кости, мхом поросшие, шлемы, доспехи, ржавое оружие. Жуть! Прихватил первое, что под руку подвернулось, и бежать! Оказался вот этот древний боевой топорик. Никому его ещё не показывал. Откуда, думаете, он взялся?
Девочки пожали плечами.
— Деревенские старцы сказывали, что тысячу лет назад в наших краях жили чудные люди, светловолосые и белоглазые. Жилища себе они строили наподобие нор, молились идолам, главнейшего из которых звали Юмала — грозный Бог, создатель мира. Богатств у этого народа было несметное множество: кумира своего они отлили будто бы из чистого золота, а в руках он держал серебряное блюдо, на котором горой лежали драгоценные дары. А ещё их старейшины умели колдовать: подчинять человека своей воле, вызывать гром и молнии, ураганный ветер. Столица у них была прямо на нашем острове! Вот в этом самом ельнике, — Мишка махнул рукой, — в самой чаще и стоял идол Юмала! Потому и лес считался заповедным, волшебным!
Ребята, затаив дыхание, поглядели на ближайшие деревья.
— Так говоришь, полетит этот короб с винтом? — вдруг спросил Мишка.
— Полетит, — кивнула Аля.
— А шар свой покажете?
Девчонки переглянулись.
— Ну, что? — спросила подругу Виола.
— Придётся признаться, что мы из другого времени, может, Миша нам чем-то поможет, — шепнула Аля.
— Я вообще-то тут рядом сижу, — помахал рукой Мишка. — И всё слышу.
ГЛАВА 5. ЧЕМ БОГАТ ПОМОРСКИЙ КРАЙ
Алькин дедушка Серёжа и князь Светобор, который теперь выглядел совсем не как князь, шли пешком через поля к стоящей на пригорке километрах в трёх от реки деревне. Штурману удалось связаться со своим старым другом, который пообещал бросить все усилия на поиски девчонок.
— Дай мне два часа, и я подниму на ноги весь личный состав, — пообещал Павел Владимирович. — Где вы находитесь?
— Спасибо, Павел! Мы с товарищем на полях где-то между деревнями Ступино и Ичково.
— Понял тебя. Вызываю вертолёт.
— Жду.
От сердца отлегло. Мужчины решили заняться второй проблемой — поиском лекарств.
— Родные места, — невольно улыбался Сергей, широко шагая по луговым неровностям. Широкоплечий, коренастый, светловолосый и загорелый со штурманской бородой, он выглядел хозяином этих мест, вернувшимся из долгого похода. Светобор долго ходить по лугам не привык, тельняшка с чужого плеча была ему велика в плечах, зато коротка в рукавах, ведь он был на голову выше своего товарища. Фиолетовые штаны и красные сапоги вызывали усмешку у Сергея, но он сдерживался, не обсуждая внешний вид замаскированного правителя острова Южного ветра.
— Значит, ты отсюда родом? — завязал беседу Светобор. Просторы его поражали, тёмная кромка леса на горизонте вызывала смутную тревогу, распахнутые небеса заставляли глаза слезиться. Там, на острове Южного ветра вместе с Багадиром они могли весь день сидеть на передней оконечности острова, глядя то на проносящиеся мимо облака, то на мерцающие в высоте звёзды. Но небо пустынно. А земной мир наполнен звуками, предметами, событиями, масштаб которых многократно превосходил местечковость островной жизни. Этим земля и манила Светобора.
— Моя деревня тут неподалёку. Старинная, с интересной историей. Орлецы называется. Лучшие свои времена она уже повидала. А ведь семьсот лет здесь заготавливали камень для строительства. Представь! Известняк из орлецких каменоломен крепит стены Соловецкого монастыря, Антониево-Сийского монастыря, холмогорского Спасо-Преображенского собора, который, к сожалению, находится в упадке. Гостиные дворы в Архангельске и Новодвинская крепость — твердыни Поморья — строились с применением орлецкого камня, орлецкой извести.
— Мой родовой замок тоже построен из белого камня, — заметил Светобор. — Рассказывай дальше, Сергей.
— Ещё в детстве я увлёкся историей родного края, а в морских походах книга была моим постоянным спутником. Взять, например, флот, торговлю. Знаешь, где положено начало отношений России с другими странами?
— Где? — поддержал беседу Светобор.
— Здесь. На наших берегах. Только дай доскажу тебе про Орлецы. Ведь камень это что?
— Минерал? — припомнил князь.
— Это защита. Это долговечность. Стойкость к пожарам. Красота во внешнем убранстве зданий. Сотни лет камень обжигали здесь на известь и отправляли в город, известковой мукой улучшали почвы для богатого урожая. А потом всё рухнуло. Карьер и производство закрыли.
Сергей махнул рукой, зашагал молча.
— А что ты говорил про корабли? Про торговлю?
— Торговля, — нехотя отозвался штурман. Он ещё крутил в голове мысли о грустной судьбе карьера. — Она тебе и благо, она тебе и самый главный враг человека.
— Почему? Торговать хорошо. Я менял наши ценности на земные товары, пока отец не запретил спускаться на землю, — поделился секретом Светобор.
— Тут тоже торговля шла бойко. В наших лесах всегда водилось много пушного зверья. Охотники добывали, а мастера искусно выделывали шкурки. Продавали тот же камень-известняк, древесину, которой в избытке… пенька, берёста, свечи, соль — всего и не вспомню. Рыбой, конечно, торговали! Спрос на неё в православном государстве, где жители строго соблюдали постные дни, был такой, что нашего улова не хватало, в Архангельск из других северных стран морем везли рыбу, а взамен получали зерно. В Норвегии, это страна такая, ржаная мука даже называлась «русской».
 

А какие поделки мастерили наши умельцы: глиняные игрушки, яркие лубочные картинки, резные поделки из дерева и кости, цветные и узорные ткани, вышивка…  --  Сергей нахмурил брови, вспоминая что-то.  --  У меня где-то хранится старинный костяной гребень, от прабабки остался, надо Алюне подарить.  Всё это наполняло непростую крестьянскую жизнь северян красотой, хранило традиционную мудрость и помогало делиться северными чудесами с другими народами и странами. Ты вот, кстати, видел нашу поморскую щепную птицу? Счастье в дом приносит!
— Птица счастья…, — негромко повторил Светобор. — Вот бы тебе и на нашем острове побывать, — князь остановился перевести дух. До деревни оставалось рукой подать.
— Да я об этом с первой нашей встречи мечтаю, дружище! Ну, давай передохнем здесь. Скоро выйдем на дорогу, тебе будет полегче шагать.
— А что это за красивое строение в центре деревни? — спросил, глядя на взгорье Светобор. — Храм?
— Магазин! — рассмеялся Сергей. — Они у нас краше церквей будут, и народ чаще ходит. Торговля! А сколько разорения от жадности торгашей! Крепость Орлец разрушили отчего? Оттого, что жители отказались Новгороду дань платить. Убыток!
А Петр Великий — это был такой правитель, трижды в санях да каретах трясся, за тридевять земель в Архангельск ехал! Зачем старался? Государственное судостроение зачинал. Торговые корабли мечтал строить. Торговать с Европой! Хотел торговать, а получалось — воевать. Потому как иноземец был до денег жаден, и все наши богатства ему даром подавай. Война и торговля всегда рука об руку идут. Когда не можешь обмануть соседа хитростью, пытаешься забрать его имущество силой.
 

ГЛАВА 6. ФИЗИКА И КАРТОШКА
— Добро, — кивнул Мишка. — Показывайте свой чудо-шар. Хочу своими глазами увидеть. Доселе думал, только птицы летать умеют, а вы говорите — шар, да ещё с корзиной, да с вами двумя, да без крыльев. Ха-ха!
— Я и сама не знаю, почему он летит, — поделилась Виола.
— Законы физики, — объяснила Аля. — Внутри шара воздух, его температура выше, чем температура окружающего воздуха, потому что мы его нагреваем специальной горелкой. Плотность теплого воздуха ниже, по закону Архимеда он стремится вверх и тянет за собой корзину. Это если простыми словами.
— Это простыми? — удивилась княжна.
— Тоже, небось, дед твой рассказал? — прищурился Мишка.
— Конечно. А так это по физике в седьмом классе проходят. Мне ещё рано.
— Вот бы мне папа тоже так обо всём рассказывал! — размечталась Виола. — Папа только возвратился, как тут же пропала я. И понятия не имею, где мы.
— Тут важнее не «где» мы, а «когда» мы! — заметила Алька.
— Это как раз понятно. Но вот как вы сюда попали? — опять спросил любознательный Мишка.
— Я сама ещё не поняла, — пожала плечами Алька. — Думаю, дело в этом амулете.
Девочка достала и положила на ладонь камень в серебряной оправе на кожаном шнурке.
— Ух ты! — Мишка потянулся к артефакту, удивлённый красотой переливов фиолетового минерала.
— Лучше не трогай, — убрала руку Аля. — Его физические свойства нам неизвестны. Багадир говорил, что он магический. А в чём магия, пока непонятно.
— Дай хоть издали полюбоваться, — попросил мальчишка. — Кстати, что это ты всё «физика-физика», это что такое?
— Физика — это скукота, — заявила княжна. — Мне про неё няня Лада рассказывала. Там надо сложные задачки решать и запоминать эти, как их?
— Формулы, — подсказала подруга.
— Верно! Хорошо, что у нас на острове все уроки отменили.
— Физика — это наука про окружающий мир и законы природы, — возразила Аля.
— Что за законы? — Мишка потёр руки от предвкушения.
— Например, кнут. При взмахе раздаётся щелчок.
— Это правда. Ещё какой. Когда коров на выпас гонишь, приходится порой поработать, — подтвердил Мишка. — Только отчего этот щелчок раздается, я не думал.
— Кончик кнута преодолевает скорость звука. В момент перехода звукового барьера раздается щелчок! — Алька, рассказывая, даже покраснела от удовольствия. Её друзья сидели, раскрыв рты от удивления. Не зря дедушка Серёжа всё объясняет внучке. Только он умел рассказать так интересно и просто о сложном.
— Солнце по утрам и вечерам кажется красным, потому что его лучи проходят через нижние слои атмосферы, насыщенные пылью, — вспомнила девочка. — На самом же деле солнце вообще белое! А горячая вода замерзает быстрее холодной! На большом морозе можно выплеснуть кипяток из кружки, и он превратится в пар, не успев долететь до земли. Так, ещё… У всех предметов одинаковая скорость падения. Молния горячее солнца. Птицы летают клином, потому что так легче преодолеть сопротивление воздуха и силу трения. У стрекозы при полете не ломаются крылья, потому что в них есть утолщения, которые устраняют вредные колебания при полёте. Что ещё? Сейчас припомню!
— Голова кругом! — не выдержав, Мишка вскочил и принялся ходить взад-вперёд. — Что же получается, что я ничего не знаю о самых простых вещах!
— Всё это и есть физика, наука об окружающем мире, о полетах к звездам, о путешествиях во времени и пространстве, об атомах и молекулах, — сказала Аля. — Я сама плохо ещё разбираюсь, но скоро у нас появится в школе такой предмет. Не могу дождаться!
— Я тоже хочу изучать её! — решил Мишка. — А что такое «атомахимолекулах»?
— Атомы и молекулы, — поправила Аля. — Я сама точно не знаю. Такие малюсенькие частицы, из которых всё состоит. Даже мы.
— Ну, даешь! — восхитился Мишка. Глаза его горели.
Виола громко зевнула.
— Я так проголодалась, что даже тошнит — заявила княжна. — Ты обещал нас покормить, и что? Болтаете о скучном и непонятном. Хотите — говорите, но на полный желудок. Лучше придумайте, как нам домой попасть! Что там твой камень магический? Потереть его или потрясти? Я хочу к папе!
Алька поддержала подругу.
— У меня тоже силы кончаются, — объяснила она Мишке. — Давай картошку запечём в золе. Картошка-то у тебя наверняка есть?
— Чего? — не понял Мишка. — А что это?
Аля недоверчиво посмотрела на мальчишку.
— Ах, да! — вспомнив, засмеялась она. — У вас её ещё нет!
— Наверно, у нас тоже? — спросила Виола.
— Твой папа умеет его выращивать, так что скоро картофель появится на острове. А вот Мишке его попробовать ещё не скоро придется.
— О чём вы говорите, я опять не пойму? — разозлился мальчишка.
— Картофель, — Алька задумалась. — Это такой корнеплод. Растёт в земле.
— Как репа, что ли?
— Ага. Только гораздо вкуснее, нежнее. Вообще, картофель родом из Южной Америки. Его начали употреблять в пищу индейцы ещё девять тысяч лет назад, но в Европе он появился только в шестнадцатом веке, а в России ещё позже. Так что, корми нас, Мишенька, тем, что есть.
Мальчишка прикусил губу и принялся за приготовление пищи, сожалея, что на яме остались выловленные сороги.
— Сейчас, — хлопотал он. — У меня есть рыба вяленая, хлеба ломоть. Что ещё?
Девочки только плечами пожали.
— Знаете что, — решился мальчишка. — Я до дома сбегаю. Это быстро. Вы пока грызите, что есть, да вот отвар пейте. А я мигом!
Мишка поднялся, подтянул штаны и нахлобучил на голову шапку.
ГЛАВА 7. МАТУШКИНЫ САРАФАНЫ
Мишка шёл привычным шагом по известной ему одному неприметной тропке вдоль угрюмого ельника и глядел по сторонам. В этом месте Двина раздавалась вширь, обхватывала своими рукавами десяток сбившихся в кучу, как овцы, островов. Некоторые были всего лишь песчаными отмелями, намытыми рекой, где в мелком ивняке выводили потомство птицы, некоторые были покрыты болотами, некоторые — заливными лугами. Два острова, большие, с высокими берегами, покрытые холмами, пашнями, лесами и перелесками были издавна густо населены.
Конечно, рассуждал, походя, Мишка, на матёрой земле и угодий меньше, и выход в море хуже, и пахотной земли мало, одни леса. Да ещё и посевы на островах гораздо меньше страдают от морозных утренников, так дед Лука сказывал. На укатистых местах куростровцы сеют рожь, ячмень, овес, горох. Недаром земля здесь дорогая (от батьки знал, что пожня на сто копен торгуется по цене до ста рублёв), а целиком крестьянское хозяйство кто ж продаст.
Мишка вышел на широкий луг и оглядел Великий остров. Там, впереди, его деревня, а ещё дальше, за заливными лугами деревеньки Ровдогорской волости, Залывья. Справа за рекой на возвышении стоял нарядный новенький белокаменный холмогорский собор. Это люди говорили «новенький», а построен он был аж за двадцать лет до Мишкиного рожденья — очень давно.
Дьяк Сабельников пугал, что собор стоит на месте «кальма вары» — древней могилы чудских князей. Ещё говорил, что со времён киевского князя Владимира повелось православные храмы ставить на местах языческих святилищ. В Мишкиной деревне, толковал учёный дьяк, каменная церква строилась тоже на месте языческого холма-могилы. Брешет?
Жизнь на островах привольная: морские промыслы и тони куростровцев разбросаны по всему Белому морю, народ занят земледелием, разведением скота, силками и капканами ловят дичь, добывают и медведя, и лося, и рысь, и бобра, и выдру, и утку, есть и белки, и соболя. Умельцы занимаются засечным делом, ремеслом, куют якоря, лудят уды из проволоки, но главное, конечно — тресковый промысел.
 

Мишка гордился своими предками промысловиками. Вон, дед Лука всему Поморью известен, даже церковным старостой бывал. А во время войны с проклятыми шведами, дед доставлял на коче хлеб в дальний острог, до самой старости ходил кормщиком. На самом-то деле Лука не родной дед Мишке, потому что отец, Василий Дорофеевич, приходится Луке племянником.
Мальчишке вспомнилось суровое лицо родителя. Где-то он сейчас? В каких морях? Батька сирота. Труден был его путь от простого промысловика до судовладельца. И на матери потому женился поздно, будучи уже зрелым мужем. Теперь Василий Дорофеевич человек солидный, имеет промысел на море по Мурманскому берегу, ловит треску, палтосину, имеет новоманерный гукор с двумя мачтами, широким носом, круглою кормой и плоским днищем. Батька перевозит грузы, клади и товары, порой и приторговывает припасами на становищах промысловых артелей.
С пригорка показалась нарядная деревня. Большая кряжистая отцовская изба, сложенная из тяжёлых бревен, стояла на видном месте, у дороги. Рядом батька выкопал небольшой квадратный пруд с искусственным стоком воды, разводил рыбу, хвастал рыбным хозяйством перед приходившими в гости посадскими, сотскими, церковными старостами, да промышленниками. Батька любил водить знакомства с почтенными людьми. А на самом деле пруд был нужен для осушения болотины, окружавшей усадьбу.
Огородами Мишка пробрался к бане, затаился, чтобы высмотреть мачеху. Попадаться ей на глаза он не хотел, будет ругать, что сбегает из дому. А толку? Пока отец в море, Мишка сам по себе! Это когда батька в избе, ходить приходится по одной половице, да подпоясанным.
Хлопнула дверь, с высокого крыльца неторопливо спустилась нарядная мачеха, видать, пошла по делам.
Мишка прокрался в дом мимо плотно прилегающих к избе хозяйственных построек. Через просторные сумрачные сени мальчишка поднялся на поветь, постоял, привыкая к сумраку. Над светлицей в углу стояли позабытыми сундуки с матушкиными платьями. Мачеха ни за что не захотела даже прикасаться к ним, да она бы в них и не влезла. Мама тоненькая была, как берёзка.
Мишка сел на сундук и загрустил. Мать, Елена Ивановна, дочь дьякона, рано осиротела, приданого за ней никакого не водилось. Батька шибко её любил, хотя ни разу об этом не сказал сыну. Мишка просто это чувствовал. Тяжело теперь. Отец корит, мол, ты мужчина, нельзя нюниться и, наверно, это так, но без мамы плохо.
 

На повети пахло прошлогодним сеном, на перекладинах висели хомуты, сбруя, на хранение поставлены зимние сани, в них уложены рыболовные снасти. Тут наискосок Мишка натянул верёвку и повесил вялиться пойманных неделю назад подлещиков, сорогу и язят. Когда рыба будет готова, надо перенести её в нижнюю часть дома, где отец держит запасы, напомнил себе мальчишка, чтобы переключиться с горестных мыслей.
Мишка соскочил с сундука, раскрыл его, порылся. Выбрал два полотняных сарафана — синяк и кумачник, две белые рубахи с вышивкой, узкие перевязки в виде лент на голову и плетеные пояса. Уже собрался идти, но вспомнил, что нужны еще башмачки. Вернулся, разыскал. Забежал в светлицу, прихватил хлеба, заторопился обратно к шалашу.
— Вот ваша переодёва, — Мишка сложил принесённые вещи в своё вольное жилище.
— А что там? — любопытная Виола проскочила мимо мальчишки.
— Сарафаны, да обувка.
— А поесть принёс?
— Принёс, подле одёжи положил.
Девчонки скрылись в шалаше. Мишка из деликатности отошёл подальше, принялся рассматривать противоположный берег реки. Отсюда было не видно, но он знал, что вон в том направлении, наискосок, левее холмогорского собора, церковь Матигорского прихода, откуда родом его мать. Мысли снова возвратили в детство, Мишка так замечтался, что когда девчонки, переодевшись, вышли и окликнули его, отозвался не сразу.
— Ух ты! — он оглядел подружек и присвистнул. — Пожалуй, девки наши вас за косы натаскают, если без присмотра оставить!
— Чего это? — насторожилась Алька.
— Испугаются, что вы у них всех женихов отобьете! — шутливо сдвинул брови Мишка, а сам никак не мог отвести взгляда от Али. С рассыпанными по плечам волнистыми волосами, подхваченными надо лбом красной лентой, да в кумачовом сарафане, Аля предстала настоящей красавицей. От Мишкиной шутки про женихов она покраснела и затеребила вышитый пояс.
Виола только хмыкнула. Ее тёмные волосы были теперь заплетены в одну косу, уложенную вокруг головы. А к длиннополой одежде ей было не привыкать.
— Ну, вы поведёте меня в ваше логово? — нетерпеливо потер руки Мишка. — Покажете ваш шар? Какой он, круглый?
— Не совсем, — девчонки переглянулись.
— Мы бежали, не разбирая дороги, — напомнила Алька. — Надо, сперва, найти то место, на котором мы встретились, потом лесную тропинку, а там, думаю, мы найдём обратный путь к воздушному шару.
— Это запросто, — Мишка махнул рукой, приглашая следовать за ним. — Места знакомые.
Троица спустилась по крутому берегу к воде. Шли друг за другом, не разговаривая. Девчонки, подобрав подолы, спешили за широко шагавшим Мишкой. На спине у него болтался мешок с одеждой девочек, караваем хлеба и несколькими вялеными рыбешками для перекуса. Их давешние следы смыло дождем, но Миша точно определил место подъёма в угор, помог вскарабкаться подругам.
— А вот и тропинка! — указал следопыт на небольшой просвет между деревьями. — Она?
Виола пожала плечами.
— Веди, — решила Алька.
Уже через пару десятков шагов вековые ели закрыли небо, лес втянул их в свою чащу. Дышать стало трудно, воздух был прохладный и тяжелый, как вата.
Алька опасливо озиралась, а вдруг опять покажется тот страшный идол. Да был ли он на самом деле? Со страху ещё и не то померещится. Она решила пока никому не рассказывать о видении.
— Пошли, на ночь глядя, — бурчала себе под нос княжна, то и дело пригибаясь, обходя колючие ветки и выступающие из земли корни деревьев. — Заплутаем и пропадём.
— Кажется, впереди просвет! — Мишка ускорил шаг, почти побежал.
Девчонки бросились следом за Мишкой. Неожиданно лес расступился. Все трое оказались на маленькой круглой поляне. Солнце уже закатилось за кромку леса, но верхушка воздушного шара была подсвечена, искрилась небесно-голубым светом.
— Вот это да!
Мишка стоял, задрав голову, поражённый.
Алька деловито обогнула остолбеневшего мальчишку и вскарабкалась в корзину.
— Внутри порядок! Только пауки, — отрапортовала она. Виола обошла вокруг, проверила верёвки.
— Эта махина летает? — качал головой Мишка. — Невозможно поверить!
Он подошёл, заглянул в корзину, где суетилась Алька, попробовал её приподнять, снова покачал головой.
— И кто только додумался до полетов в этом гнезде!
— Французы, — вспомнила вдруг Алька и прикинула в уме. — Ещё только придумают. Впервые они поднимут шар в воздух, наполнив его, как и мы, горячим воздухом. Он продержится в небе несколько минут и даже пролетит, вроде, пару километров.
— И мы сможем взлететь? — спросил Мишка.
— Уже летали и снова полетим, — подошла к нему Виола. Оказывается, она зарисовывала в блокнот Мишку, пока он, разинув рот, глазел на шар.
— Вот только куда, мы не знаем, — развела руками Алька и выставила из корзины наружу лесенку. — Забирайтесь, предлагаю заночевать здесь. Обтянем корзину сверху брезентом, тут есть. Места нам хватит.
— Утро вечера мудренее, — согласилась княжна и зевнула. — Миш, а Миш! Есть чего поесть?
Мишка скинул с плеч мешок.
— Завтра к дьяку Сабельникову пойдём. Авось, он нам посоветует.
— Кто это — дьяк? — спросила Виола.
— Он тебе и писарь, он и казначей. Во всех делах помощник старосте.
Троица, уютно устроившись в корзине, перекусила всухомятку, и заснула, несмотря на звенящий гул голодных комаров и крики ночных птиц.
ГЛАВА 8. В ГОСТЯХ У ДЬЯКА
— Вот холера! — ругался дьяк, ходя из угла в угол.
Троица спозаранку явилась в церковь, где Сабельников по просьбе настоятеля разбирал архивы, поднятые из подвальных сундуков. Сидя на лавках в притворе, девочки вкратце поведали историю своих приключений. Про летающий остров, понятное дело, они не рассказали, но и перемещения во времени хватило, чтоб огорошить многоопытного учёного дьяка. Сабельников долго молчал, хмуря брови, внимательным взглядом изучал гостей.
— Нешто правда на земле православной такие чудеса бывают? — спросил он как будто самого себя. — Значит вы из будущего?
Девчонки кивнули.
Старик покачал головой.
— У них камень волшебный. Про такой бабки сказывали в легендах про чудь, — начал рассказывать Мишка, но осекся, покраснел.
— Бабки! Легенды! Сколько можно языческие байки пересказывать? — Сабельников вскочил и зашагал по притвору. — Грамоте лучше учись, книги православные читай про житие святых! Бабок он слушает!
Ещё долго сухой, сутулый дьяк бушевал. То грозил Мишке кулаком с узловатыми пальцами, то дергал себя за длинную бороду.
— Да я ведь без задней мысли, Семён Никитич, — оправдывался мальчишка.
— Какие мысли? В твоей пустой голове? Эх, отец в море, вот и нет на парня управы.
Наконец, дьяк утих, посидел, призадумавшись рядом с ребятами, постучал себя пальцем по лбу и убежал куда-то.
— Тут сидите неотлучно, — велел Сабельников. — Одёжу ты, Мишка, им выдал, шкодник, а по всему видать — не наши девы. Неча православный народ смущать. Сидите и не выкуркивайте.
Ребята и сидели, молча, пока хватало сил.
— Может, зря мы к нему пришли? — не выдержала Виола. — Сейчас приведёт стражников, и нас посадят в темницу.
— Нет у нас на острове стражников. Да и дьяк — дед надёжный. Не продаст. Ему самому, небось, интересно, что вы за гости такие. Главное, чтобы он вас за демонов не принял. Вот тогда…
— Ну-ка, — в притвор вернулся дьяк. — Идите за мной.
Ребята пошли следом за сутулым стариком, который, обойдя вокруг церкви, ступил в полумрак подклета.
— Там у него келья, — шепнул Мишка.
— Цыть! — зыркнул дьяк.
Комнатка была крохотная, развернуться вчетвером в ней было трудно, разогнуться в полный рост — невозможно. Семён Никитич усадил гостей рядком на жёсткий топчан, сам присел к дощатому столу на единственный стул. Забранное решёткой маленькое оконце под самым потолком тускло освещало помещение, бросая прямоугольник света на столешницу, заваленную книгами. Дьяк перекрестился на образок в углу, огляделся по сторонам, будто кто-то мог их подслушать.
— Показывайте ваш камень, — сказал старик.
Алька сняла с шеи шнурок с камнем и положила на стол. Дьяк склонился над ним, принялся рассматривать.
— Я слыхал, да, — бормотал он. — Но кто бы мог подумать… И что же? Ах, ну надо же. Полвека с лишком на земле живу, а такого не видал.
Ребята с нетерпением ждали вердикта.
Дьяк вытащил из-под стола сундук, раскрыл его, порылся, отыскал сверток бересты, пробежал глазами по неведомым закорючкам букв, шевеля губами, потом уставился взглядом в стену напротив и замер, задумавшись.
— Ну что ж, — сказал он, наконец. — Если верить преданиям о сказочной стране Биармии, о древнем народе под названием чудь, то этот камень — обломок большого магического артефакта, управляя силой которого шаманы белоглазой чуди творили колдовство. Очевидно, у вашего осколка имеется волшебное свойство — перемещение во времени и пространстве.
— Языческие байки, значит? — усмехнулся Мишка.
— Ух ты! — Виола потянулась к камню.
— Погоди, красавица! — предостерегающе поднял кривой палец дьяк. — Лишний раз трогать его руками не стоит!
Виола недовольно сложила руки на груди.
— Расскажи-ка, девонька, — обратился к Альке Сабельников. — Что случилось перед тем, как вас сюда закинуло?
— На нас напал Езер, это один гадкий тип. Мы с Виолой забрались в корзину воздушного… э-э-э, — Алька замялась. Не стоило рассказывать дьяку о шаре. — В общем, он на нас набросился, я со страху зажмурилась, сжав амулет.
— Произошел хлопок! И мы оказались тут, — закончила рассказ Виолета.
— Может быть, ты думала о чём-то? — спросил Сабельников.
— Я со страху вообще ни о чём не думала, — честно призналась Алька.
— Может, надо его сжать посильнее? — предположил Мишка. — Попробуем?
— Только не сегодня, — отрезал дьяк. — И не здесь. Завтра спозаранку отправимся на то место, где всё началось, попробуем там.
Сабельников поднялся, едва не касаясь головой низкого потолка кельи.
— Сегодня можете заночевать здесь, лавка широкая, поместитесь, — старик кивнул на скамью, на которой сидели ребята. А у меня и без вас дела есть.
Дьяк, кряхтя, шагнул к выходу.
— Никому не слова, — напомнил он. — Не то в острог попадете.
Троица дружно кивнула.
— Спасибо, Семён Никитич, — поблагодарил Мишка, вскочил с места и повернулся к девчонкам. — Я вам принесу пару покрывал. Одно под голову, вторым укроетесь. Но это вечером, а сейчас айда на речку!
Вброд ребята перебрались на соседний песчаный остров, весь день загорали и резвились в реке. Вечером Мишка проводил их в келью, оставил туесок с ужином.
— Вот, пожевать вам собрал кой-чего, — сказал он скромно. — Не взыщите.
— Спасибо, Миша, ты настоящий друг, — обрадовалась Виола, у которой от голода страшно портилось настроение. Алька в свою очередь уже свыклась с мыслью о том, что вкусненького в путешествиях мало или вообще не бывает.
— Чего уж. Завтра приду будить рано. Пойдём вместе с Семёном Никитичем на поляну, авось, вернём вас туда, откуда прилетели. А я сегодня, так и быть, дома на повети в сене переночую.
Мишка постоял в нерешительности.
— Ты, Аля, укутывайся получше, ночами свежо бывает.
Виола опять хмыкнула. Мальчишка помялся в дверях и ушёл. Девчонки остались одни.
— Вторую ночь спим абы как! — вздохнула Виола и взялась за деревянную ложку. — Посмотрим, чего тут съедобного есть.
Творог оказался очень нежным, молоко сладким, яйца — сытными. С удовольствием поужинав, девчонки улеглись плечом к плечу на широкую лавку.
— По-разному люди живут, — констатировала княжна, устраиваясь поудобнее. — Кто-то на перинах спит, а кто-то на голых досках. Аля, а тебе Мишка нравится? Он-то с тебя глаз не сводит. Я это ещё на берегу заметила.
Алька хотела ответить, но глаза слипались, а мысли путались. Княжна ещё что-то говорила, но слов было не разобрать. Алиса провалилась в глубокий сон.
ГЛАВА 9. ПОГОНЯ
— Вставайте! — в келью ворвался Мишка. — Скорее!
Алька села на лавке, принялась тереть глаза. Виола только перевернулась на другой бок и закрылась от света ладошкой.
— Скорее же! — торопил Мишка, вытряхая из волос застрявшее сено.
— Ну что ещё? — недовольно пробормотала Виола.
— За вами из Холмогор приехали! Ищут! Уже у нас в избе были! Мачеху спрашивали. Деревенские люди нас видели, на дьяка указали. Сейчас к нему пошли. Целая делегация! Там и староста, и монаси холмогорские, ратники на конях. А во главе седой высокий боярин в сером плаще с перевязанной рукой. Быстрее!
— Это же Езер! — Виола вскочила, округлив глаза, схватила со стола кусок хлеба и первой рванула к выходу.
— Да погоди ты! — поймал её за руку Мишка. — Я первый пойду. И огородами, задами надо уходить к лесу. По канавам, по высокой траве.
Мальчишка выглянул за дверь кельи, огляделся. Отсюда было видно, что монахи и староста зашли в избу дьяка, а неизвестные люди пошли смотреть то место, где вчера они купались.
— За мной, — Мишка, пригибаясь, побежал от церкви к ближайшим кустам. Девчонки старались повторять каждое его движение. Засели в канаве у дороги под ивовым кустом. Перевели дух.
— Решили, наверно, что вы бесами одержимы, али сами демоны и есть, — прошептал Мишка, утирая со лба пот. Алька хотела ответить, но вовремя прикрыла рот ладонью, по дороге катила телега с сеном.
— Побежали! — скомандовал мальчишка, и троица, пристроившись рядом с повозкой, пробежала под её прикрытием мимо избы дьяка. Рыжебородый монах, карауливший на крыльце, в их сторону даже не взглянул.
— Что теперь Семёну Никитичу из-за нас будет? — спросила Алька, когда они снова залегли в траве.
— Ничего, — Мишка оглядывал окрестности, выжидая. — Он башковитый, сообразит. Главное, что вас они не поймали.
— Тебе, наверно, попадет тоже, — Виола испуганно глядела на мальчишку.
— Это вряд ли, — отмахнулся он. — Побоятся без батьки меня пороть. Дождутся его сперва, а там, глядишь, позабудется. У нас народ такой — вечно за бесами гоняются, рот крестят, да грехи отмаливают. Ну, побежали!
Ребята, не скрываясь, поднялись в полный рост и, что есть духу, понеслись в сторону темневшего вдали угрюмым забором ельника. Они не видели, как один из пришлых людей, заметив беглецов, указал на них рукой и крикнул. Дверь избы распахнулась, на пороге возник седовласый мужчина в сером плаще с рукой на перевязи. Он нахмурился, коротко отдал приказание, двое ратников вскочили на коней, понеслись вслед за ребятами.
Уже перед самым ельником всадники нагнали ребят, сделали круг, отрезая их от леса.
— Стоять! — властно крикнул один. — Зашибу!
Мишка на бегу подобрал палку и что есть мочи запустил в крикуна. Она угодила в лошадь, та шарахнулась в сторону, встала на дыбы и сбросила наездника. Ребята бросились в лес. Второй преследователь спешился и устремился за ними. Петляя, Мишка бежал впереди. Крутя головой во все стороны, он отыскивал нужную тропинку.
— Я больше… не… могу, — задыхалась Виола. Никогда ещё ей не приходилось так быстро бегать.
— Нашёл! — Мишка резко шагнул в сторону и увлёк за собой девчонок. — Тихо!
Преследователь пробежал мимо. Ребята спрятались за могучей елью, опустившей свои ветви-лапы до самой земли. Когда тот, что свалился с лошади, страшно ругаясь, прохромал мимо и скрылся за поворотом тропинки, Мишка поднялся на ноги и указал на северо-восток.
— Видите, эта стега приведёт вас к воздушному шару. Надеюсь, у вас получится вернуться домой.
— Ты что, не идёшь с нами? — удивилась Алька.
— Мне нужно вернуться, — потупил взгляд Мишка. — Дьяка выручать. Мачехе на глаза показаться.
— Струсил, — констатировала Виола, поджав губы. — Пошли, Аля, пропадём в лесу, так вдвоём.
— Кто струсил? Я? — покраснел мальчишка. — А ну, за мной!
И троица, стараясь не шуметь, скрылась в ельнике.
Проплутав не один час, ребята всё-таки вышли на поляну, улыбнулись наконец-то показавшемуся над лесом солнцу и направились к воздушному шару.
— Давайте залезем в корзину, — предложила Алька. — Переведём дух.
— Всё же мне пора обратно, — стоял в нерешительности Мишка. — Вы тут колдовать будете…
— Он боится, — Виола посмотрела на подругу. — Я так и знала.
— О каком колдовстве ты говоришь? — разозлилась Алька.
— О твоём камне.
— Я понятия не имею, как им пользоваться, — Аля даже ногой топнула от злости. — Единственное, что мы можем — это взлететь над лесом, чтобы нас не достали враги.
— Как это не умеешь? — нахмурилась Виола. — Как перенесла нас сюда, так и верни обратно! Что я тут, навсегда? Я к папе хочу!
Губы её задрожали, на глаза навернулись слёзы. Когда Виолета уставала или была голодной, она становилась просто невыносимой!
— Лезем в корзину, — решил за всех Мишка. Он подсадил девчонок, вскарабкался сам, и все уселись на пол. — Аля, доставай амулет.
Тут кусты за деревьями затрещали, кто-то пёр напролом прямо на поляну.
— Они здесь! — кричал хриплый мужской бас. — Сюда! Сюда!
Лес ожил, со всех сторон послышались голоса.
— Всё пропало! — Виола крепко обняла за плечи Алю и Мишку. — Вам ещё что, а мне точно конец!
— Где они?
— Это Езер, — ахнула Алька и, схватившись за амулет, зажмурилась, как в прошлый раз, сжалась в комочек, задержала дыхание.
— Аля пробу-у-у… — закричал Мишка, но голос его потонул в нарастающем гуле.

***

Среди ясного неба сверкнула молния, раздался оглушительный треск, высоченная ёлка раскололась надвое и загорелась. Преследователи в страхе повалились на землю, а когда подняли головы, воздушного шара уже не было.
— Чур! Чур! — крестились мужики и монахи. Только Езер, скрипя зубами, стоял прямо под горящим деревом и грозил кулаком.
 

ГЛАВА 10. ОСАДА КРЕПОСТИ ОРЛЕЦ
Август 6906 года на Двине выдался жарким. То и дело гремели грозы. Вот и сегодня вечером чёрная туча внезапно закрыла небо, ветер поднял кудрявую волну на реке, зашумел в кронах деревьев.
Лодки-ушкуи, стоящие посреди реки, подняли якоря и спешно ушли к правому берегу. Там, на полях стояли шатры, были вырыты неглубокие землянки. Укрываясь от непогоды, новгородские дружинники то и дело бросали хмурый взгляд на другую сторону Двины, где на каменном утёсе белела известняковыми стенами осаждённая ими неприступная крепость Орлец.
На левом берегу, возле самой крепости, суеты было меньше. Здесь новгородские незваные гости закопались основательно, построили бревенчатые землянки с дымоходами, готовили в котлах на ужин рыбу.
— Не будет у нас добычи, братцы, — нахмурился бородатый детина в кольчуге. — Месяц стоим в осаде, а им хоть бы что. Стены каменные, не подобраться. С трёх сторон так и вовсе обрыв да река. Одно слово — Орлец.
— Умеют строить, — поддержал разговор из своего угла землянки чёрноволосый ратник.
— Это московский князь Василий виноват! — смело крикнул молодой парень. — Сказывали, что он отправил в прошлом году боярина Андрейку на переговоры. Орлецкий воевода Ивашка Микитин московитам дань платить согласился. Для нас, братцы, он теперь предатель. И самого Ваньку, и братьёв его Герасима, Родиона, да Анфала — всех изловить надо и сурово наказать!
— Верно говорит Росихин. Молодец, Гришка! Сидят теперь в гнезде, — плюнул на землю первый из говоривших. — Орляты, орлецы.
— Будь спокоен, Яков, — чернявый воин сел по-турецки, почесался. — За месяц они запасы подъели, вода вот-вот кончится. Недолго нам отдыхать осталось. Либо они на нас бросятся, либо мы на приступ пойдём. Будет тебе добыча, коли уцелеешь. Орлец город богатый, торговый, всё Заволочье за кошель держит.
— Тебе хорошо, Наумка, — добродушно отозвался Яков-бородач. — Тебе годков немного, в следующем году, али через год, пойдёшь на Пермь, али ещё куда. А я с ушкуйниками ходил, с литовцами дрался, шведов бил, от псковичей удирал. На мой век войны, ужо, хватит. Возьмём Орлец-крепость, и я в Новгород вернусь, жёнку заведу и ребятишек.
Ратник закинул руки за голову и растянулся на низкой лавке.
Ударил гром, с неба хлынули потоки воды. Мужчины дружно перекрестились.
— Ну и ночка будет, — предрёк Наум.
Кто-то спрыгнул к ним в землянку, забрызгав водой.
— Здравы будьте, православные, — сказал витязь в богатом доспехе, с мечом в ножнах.
Ратники приветствовали военачальника.
— Вылазьте-ка, медведи, из своей берлоги. Князь говорит, на штурм пойдём. Погода нам в помощь.
— Ещё то не говорёно, — хотел было заспорить Гришка, но сотник бросил на него суровый взгляд. В войске новгородцев дисциплина была железная, потому что люди тут собрались зубастые, непростые. Всех недовольных строго наказывали. Скажи что не так — враз голова с плеч.
По всему берегу и на подступах к городу из землянок и шалашей, из леса и прибрежного ивняка собирался народ. Дождь хлестал по кожаным доспехам, железным кольчугам, кафтанам и простым суконным рубахам, трепал волосы и бороды, мочил лысины и стриженые щетины, меховые колпаки, русские шлемы. Всякого народа хватало в войске ушкуйников.
— Подтянись! — кричали команды. — Лучники, сюда!
Поднялась суматоха. Человеческий муравейник суетился под ливнем, люди пригибались, когда сверкали молнии и гремел гром, распрямлялись, крестились, бежали дальше. Все устали торчать под горой целый месяц, вяло перестреливаясь и переругиваясь с народом в осаждённой крепости. В первый день пограбили и пожгли окрестности, но до настоящей схватки дело не дошло, город закрыл ворота. Перекрыв все подходы-переходы, новгородцы встали лагерем и взяли Орлец в осаду.
 

Жилось тут новгородцам привольно. Рыбы в реке полно, зверя в лесу тем более. Подошли грибы, поспели ягоды. Только не жиром зарастать пришли сюда воины и не таежных комаров накормить. Каждый знал свою долю в общей добыче. Каждый помнил, какую обиду нанесли орлецкие предатели Новгороду.
Ватагой, толпой, оглушительно вопя, кинулись новгородцы на приступ. Одни приставляли к стенам лестницы, карабкались вверх, другие ломились через ворота, которые какой-то предатель оставил открытыми. Защитники крепости напирали на раскрывающиеся створки, поливали со стен врага кипятком. Истошно орали раненые, перекрывая вой непогоды, яростно брехали собаки, испуганно ржали кони.
Прорвавшиеся за стены новгородцы рубили налево и направо, сшибались в группы и бросались грабить. Каждый метил первым попасть в церковь, успеть стащить что-нибудь ценное до того, как командиры остановят бой и начнут считать добычу.
— Выдайте нам Ивашку Микитина! — прокричал забравшийся на стену по приставленной лестнице Гришка Росихин. — Остановитесь! Сдайте ваших воевод, они вас предали!
Двиняне слушали, опускали оружие. Никто не хотел пропадать даром.

***

— Возьмем сегодня городишку, — потирал руки, стоявший под огромной елью пожилой новгородский воевода, похожий на медведя. По его седой бороде, по красному плащу и шапке стекала вода, но под древним раскидистым деревом было сухо. — Дрогнули двиняне. Вчера прислали ко мне человечка. Сказал, откроют ночью нам ворота. Так и вышло.
— Открыть открыли, а сдаться не сдались, — покачал головой стоящий рядом богато одетый тощий высокий мужчина с узким лицом. Вместе они издали руководили сражением, передавая команды через гонцов. — Суматоха. Пока разберутся, много народу поляжет.
Военачальники замолчали. В темноте крепость была неразличима, но даже сквозь стену дождя и шум ветра были отчетливо слышны крики и звон метала.
— Сказать бы людишкам, что мы их добро не тронем, так ведь враньё, — вздохнул старый воевода. — Эх, ни зги отсюда не видать, что за погода сегодня!
— Такую и ждали сколько дней, — заспорил второй. — А крепость надо сжечь, людишек пограбить, стены раскатить и ров засыпать. В назидание остальным.
— В Новгороде владыке отцу Иоанну надо сказать, что народ сам вышел, а то негоже, скажет, православных смертным боем бить.
— Только охотников подраться и побили, — махнул рукой тощий воевода. По тонкой серебряной паутинке к нему на отороченный мехом колпак спустился паучок. — Остальные, кто поумнее, сдадутся, откупятся.
Похожий на медведя воевода поглядел на соратника, кивнул. От крепости тянуло дымом. Ратники поджигали дома изнутри.
ГЛАВА 11. ОРЛЕЦКИЙ ПОСАДНИК И ЕГО БРАТЬЯ
— Иван, брат, пропали мы! — на самую верхотуру северной башни защитников города Орлец вбежал бледный, насквозь сырой Герасим. Его старший брат Иван Микитин — городской воевода, щурился в непроглядную темноту ненастной ночи. — Отказывается народ за нас биться. Хотят выдать боярам новгородским!
— Тьфу! Ёшкин корень! — заругался Анфал, третий брат Микитин. На нём звенела кольчуга, в руках поблескивали меч и боевой топор. — Живыми не дадимся, братья!
— Тебе лишь бы подраться, — замахал руками Родион, самый младший брат. — Давайте сдадимся, падём в ноги, авось помилуют.
— Трус! — возмутился Анфал. — Сражайся!
— Глупо сражаться, если битва проиграна, — возразил Родион.
— Глупо было верить московитам. Где обещанная защита? — Герасим с упрёком посмотрел на Ивана.
— Поздно теперь, — махнул рукой с перстнями орлецкий воевода. — Уходить надо. Подземным ходом, что под башней. Он выведет нас на берег, там лодка. По темноте уйдём вниз по течению в Холмогоры, никто не заметит.
— Поймают! — сомневался Герасим. — Страшно мне!
— Как вы за жизнь-то свою трясётесь, — покривился Анфал. — Привыкли к сытому животу.
— Я не воин, — оправдывался Родион.
— Хватит болтать! За мной, — махнул рукой Иван. Братья полезли в люк, спустились по крутой лестнице в подошву башни. Защитников не осталось. Только ветер завывал в щелях, да косой дождь колотил в стену. Новгородское войско распалось на группы, которые расползлись по городку, выискивая добычу.
— Копайте! — приказал Иван и принялся расчищать то место, где был замаскирован люк, скрывающий потайной ход из крепости наружу.
Вдруг в запертую на засов толстую дверь башни бухнуло.
— Тараном бьют, — констатировал Анфал, перехватывая топор в обе руки. Был он невысок ростом, широк в плечах, очень силён. В этом году ему исполнилось пятьдесят пять. Голову воин брил наголо, бороды не носил, только усы. Бога не признавал, молился на идолов и в семье считался отрезанным ломтем. Всю свою жизнь Анфал провёл в походах. Пасть в бою он считал для себя честью. — Сейчас всё кончится!
Герасим сел на землю и закрыл глаза руками. Толстый живот сотрясался от рыданий. Даже воеводе крепости Ивану, привыкшему не отступаться, стало страшно. От этого он принялся рыть ещё ожесточённее.
В дверь снова крепко ударили.
— Эй! Ивашка! Анфалка! Вы тут? — раздался голос. — А мы вас по всей округе ищем! Выходите добром!
— Давайте выйдем, — предложил Родион.
— Ни за что, — отрезал Анфал.
— Копайте же! — взмолился Иван.
Меч, который вместо лопаты отдал Анфал Ивану, наконец, ударился о дерево. Браться быстро расчистили люк, отодрали от земли, отшвырнули в сторону. Дверь трещала под ударами новгородцев.
Из раскопанной ямы пахнуло гнилью, холодом и сыростью. Иван первым нырнул в лаз. Герасим и Родион следом. Анфал лез последним.
Передвигаться можно было только на четвереньках, сверху капало, под руками шевелились мелкие неведомые твари, темно было, хоть глаз коли. Братья добрались до места, где лаз расширялся.
— Ждем Анфала, — скомандовал Иван. — В этом месте стоят подпорки, он выбьет их своим топором, та сторона лаза обрушится и завалит преследователей.
— Бесова нора, — трясся Родион.
— Уйдём, уйдём, — твердил Герасим.
Из норы вывалился Анфал, слепо зашарил руками.
— Вы тут?
— Тут.
— Запали лучину, Ванька.
Иван зажёг. Анфал подрубил подпорки. Земля задрожала, где-то ухнуло.
— За мной! — Иван на ощупь отыскал следующий переход. Нора пошла круто вниз, под ладони стали попадаться камушки. Воевода кое-как перевернулся ногами вперёд, когда уперся лбом в препятствие, и выбил щит, скрывающий выход из туннеля.
— Лодка! — крикнул Родион, увидев спрятанную в кустах узкую плоскодонку.
По реке ходили огромные волны. Ветер ревел так, что ничего не было слышно.
— Иван шагнул к лодке, но оттуда на него ощетинились копьями ратники.
— Измена! — крикнул он и прыгнул в воду. За орлецким воеводой бросились несколько человек, вытащили из воды, принялись вязать.
Родион и Герасим покорно подняли руки.
— Вот они, голубчики! — обрадовано крикнул похожий на медведя новгородец Яков Прокопьев. — Не робей, ребята! Посадники такую награду нам за них дадут, не унесёте! Эх, жди меня мама домой со щитом!
— Где четвёртый? — спросил Наум и тут же рухнул, сражённый топором.
Анфал выскочил из лаза. Ударил одного, второго, закрутился вокруг своей оси. Ему в ноги бросили копье. Микитин упал, лёжа метнул топор в ближайшего врага, перекатился, принялся карабкаться по речному угору вверх.
— Догнать! — заорал подоспевший Гришка Росихин и бросился следом. Молодой и могучий, он быстро нагонял беглеца.
Анфал выждал, когда новгородец его настигнет, и ударил. Новгородец, потеряв сознание, кулем покатился вниз к реке, сбил преследователей, спутал ноги. Микитин тем временем скинул кольчугу, под которой оказалась только нательная рубаха, влетел в спасительный ельник, не разбирая дороги, бросился, круша на своём пути небольшие деревца, натыкаясь и обходя матёрые ели.
Он бежал, пока совсем не выбился из сил. Сначала всё время в гору, потом сменил направление, устремился вдоль реки по самому бурелому.
Задыхаясь, Анфал сделал ещё один крюк, оступился и кубарем полетел по склону вниз. Грохнулся на какого-то мальчишку. Тот ойкнул.
— Ты кто? — прохрипел Анфал.
— Мишка, — робко отозвался парень.
— Чего ты в лесу ночью?
— Заблудились мы, — отозвалась белобрысая девчонка, показавшаяся из-за дерева.
— А вы кто? — вежливо, но твёрдо спросила третья девочка, пухленькая и тёмноволосая. Все трое были одеты как крестьяне, но не по погоде. Девки в сарафанах, мальчишка в косоворотке. В таком виде в лес не ходят. Значит, тоже беглецы. От новгородцев спасаются, похоже, в одной беде они, не выдадут, подумал Микитин.
— Гонятся за мной, — прохрипел Анфал. — Ушкуйники, собаки. Хорошо, что я сюда свалился. Яма травой да крапивой поросла, не сунутся, может, сюда.
Тут он заметил, что ребята сухие, в отличие от него, промокшего насквозь.
— Тут есть укрытие?
— Ну, — замялся мальчишка, поглядывая на мужчину. — Мы тут сплели, накрыли…
— Показывай.
В самой глубине ямы на боку лежала огромная плетёная корзина, сверху накрытая синей тканью. Анфал и Мишка залезли внутрь первыми, следом девочки. Мальчишка одернул полог, и поправил ткань, которой была накрыта корзина.
Стало тепло, вода сквозь чудную материю не поступала, ветер не продувал её. Вокруг бушевало ненастье, а в маленьком квадратном пространстве было тепло, сухо и темно. Анфал, наконец, отдышался. Его начало трясти так, что даже зубы клацали. Ребята отодвинулись подальше, перешёптываясь.
— Не бойтесь меня. Я Анфал, брат воеводы Ивана Микитина, вы должны меня знать. У нас общая беда — новгородцы. Не просто же так вы тут прячетесь. Вы чьи дети? Боярские? Купецкие?
— Я княжна, — сказал голос. В темноте непонятно чей, но Анфал решил, что он принадлежит пухленькой. — А это мои друзья. Мишкин папа владеет кораблями, а Алин дедушка, друг моего отца князя острова Южного ветра.
Чудаки дети, удивился Анфал. Княжна…
— Никогда не слышал о таком острове.
— Его так просто не увидишь, не найдёшь.
Не доверяют, понял Анфал. Ладно, утро вечера мудренее.
— Разрешите мне переночевать здесь, — попросил он. — Утром сами решите, пойти со мной или остаться.
— Нас никто не ищет, — буркнул Мишка. — Это за тобой гонятся. Вот и беги.
— Они по следу идут, дурья башка, — потерял терпение Анфал. — Найдут и вас! Так что давай лучше, Михайло, помоги мне! Надо замаскировать корзину, закидать травой. А то и впрямь найдут. Порубят всех, не спросят, кто княжна, а кто конюх.
Ребята двинулись к выходу.
— Да сидите вы, — остановил девчонок Анфал. — Нечего под дождём мокнуть. Мы сами справимся, правда?
— Ага.
— У меня самого сын, Нестор, твоего возраста и дочь помладше. Вон, как сёстры твои.
Алька и Виола остались одни.
После второго перемещения ребята попали в такую бурю, что не снилась даже девочке Элли из сказки про Изумрудный город. Так потом сказала Алька. Княжна этой книги не знала.
Едва коснувшись земли, шар налетел на ель, ребят высыпало из корзины на землю. Мишка, несмотря на хлеставший дождь и ветер, сползал на дерево, сумел распутать материю воздушного шара, который теперь стал просто полотном с привязанной к нему большой корзиной.
Алька придумала соорудить укрытие, перевернув корзину на бок и накрыв сверху непромокаемой и непродуваемой тканью. Мишка порыскал по окрестностям, пока девчонки прятались под деревом от непогоды, стуча зубами от страха. Бывали вы в ночном лесу во время грозы?
Мальчик нашёл глубокий вытянутый вдоль реки на несколько десятков метров овражек, может, высохшее русло ручья. Ребята перетащили туда корзину, не обращая внимания на крапиву, которая разрослась выше человеческого роста. Сейчас места на теле, обожжённые противным растением, страшно зудели.
Ни о каком бое ребята не знали. Шума сражения отсюда было не слышно, а грохот стенобитных орудий они принимали за раскаты грома.
— Я такая голодная! — пожаловалась Виола, когда Мишка с незваным гостем вернулись.
— Потерпи, девонька, — отреагировал Анфал. — Ищут нас. На вот, насобирал.
Мужчина протянул собранные на огромный лист лопуха ягоды черники. Девочки радостно протянули руки.
— Спать я снаружи буду, — он глянул на Мишку. — На дерево залезу. Вы, ежели чего, сидите тихо. Авось пронесёт.
Анфал выбрался из укрытия под начинавший слабеть дождь.
Миша проводил его взглядом.
— Нате вот, доедайте, — он вынул узелок, в котором сберёг немного хлеба.
ГЛАВА 12. ПЛЕН
Наутро ребята проснулись страшно голодные. Алька выбралась из корзины первая. В лесу пахло свежестью, воздуха было так много, что голова кружилась. Буря миновала, солнце высушило влагу, ласково грело подставленную девочкой щёку. Оказалось, лес вокруг ложбины редкий, за подъёмом, после небольшого перелеска, виднелась река. Слева, со стороны городка Орлец доносился неясный шум и грохот.
— Чего ты? — из чащи показался Анфал. Он так и ходил в драных лохмотьях, оставшихся от рубахи. Тело его было покрыто старыми шрамами, укусами комаров и грязью. — Вот, глиной вымазался, чтобы гнус не заел. Смотри, зайца поймал в силки. Только огонь разводить нельзя. Будем так есть. Соль у вас имеется?
— Шутите? — Аля посмотрела с недоверием.
— Соль имеется, — на голоса из корзины выбрался Мишка. Он развязал пояс, достал маленький берестяной свёрточек.
— Ух ты! — удивилась Алька.
— Без соли никак, — объяснил мальчишка. — Пропадёшь.
Мужчины занялись приготовлением пищи. Острым краем найденного камня освежевали тушку, нарезали мясо тонкими ломтиками, посолили. Анфал нарвал каких-то трав-приправ.
— Буди подругу, — позвал Анфал Альку, которая сидела наверху оврага и смотрела через деревья на реку.
— Я не сплю, — донеслось из корзины. — Просто не вижу смысла вылезать. Там у вас комары, сквозняки и делать нечего.
— Сейчас есть будем, — потер ладони Мишка. У него уже давно урчало в животе.
— Почти карпаччо, — Алька первой рискнула взять ломтик мяса, зажмурилась и отправила в рот. — Съедобно вроде!
— Дайте-ка! — оживилась появившаяся Виола. Волосы её были спутаны и густо покрывали плечи и спину.
— Надо заплести тебя, — всплеснула руками Алька, не забыв схватить ещё один ломтик.
— Кто это, Карпача? — спросил Мишка.
— Это такое блюдо из сырого мяса, — пояснила девочка. — Его придумал один венецианский бедняк.
— Не мог этот бедняк первым придумать мясо сырым есть, — усмехнулся Анфал. — Люди издревле струганину едят. Скажи, когда он это выдумал?
— В начале двадцатого века, — пожала плечами Алька.
— Как так? — не понял Анфал.
— Расскажите лучше, откуда вы тут взялись, и от кого спасаетесь? — вежливо перевела тему Виола.
— Я Анфал Микитин, брат орлецкого посадника Ивана, говорил уж вам.
— Боярин, а худой как наш брат, — оглядел его как в первый раз Мишка. Действительно, Анфал хоть и был плечист, но сухопар, лицо морщинистое, покрытое отросшей серебряной щетиной, усы висели вниз. Ясные голубые глаза смотрели из-под нависших бровей внимательно.
— А ты, малец, думаешь, бояре на печи лежат и стерлядь трескают? Да и какой я боярин! С младых лет походами жил, врагов Новгорода истреблял. А потом понял, родина — там, где воля, и подался на Двину, в Заволочье. Двоюродный дед мой Лука Варфоломеев с ватагой ушкуйников пришел сюда задолго до меня, город этот заложил, — Анфал махнул рукой. — Вот и я с братьями решил здесь собственную вольницу основать. Не вышло.
— Почему?
— Не знаю, можно ли жить вольно, без оглядки на Новгород и Москву. Мы ведь здесь как между молотом и наковальней. Всё чаще думаю, взять семью, жену и уйти за Урал-Камень. Поставить на Каме реке большой дом с тыном, обнести рвом и жить независимо. Наособицу. В собственном городке.
Анфал помолчал.
— Выходит, про новгородскую рать и месячную осаду Орлеца вы ничего не знаете? Откуда же вы сами-то взялись? — спросил он.
Ребята растерялись.
— Беглые мы, — твердо сказал Мишка. — А более ничего сказать не могу. И здесь мы мимоходом.
— У каждого своя тайна, — согласился Анфал.
Вдруг неподалеку хрустнула ветка.
— В укрытие, быстро, — прошептал мужчина, и ребята бросились в корзину.
— Сидите тут, — вдруг сказал Мишка девочкам, и выскочил наружу.
— Куда ты, — сверкнул глазами Анфал.
— Надо замаскировать, — Мишка заваливал травой и ветками убежище. — В крапиве схоронимся. Не полезут же они…
Он не договорил. Сверху, над овражком показались люди. Анфал упал на живот.
Впереди всех стоял Гришка Росихин с распухшим лицом, на шаг позади похожий на медведя ратник Яков Прокопьев.
— В линию! — скомандовал Росихин. — Я эту сволочь из-под земли достану. Посчитаюсь за потерянные зубы.
Ратники растянулись в цепь и стали медленно прочесывать овраг.
— Нас сцапают, — прошептал Мишка. Сердце его бешено колотилось. Анфал был спокоен, казалось, обдумывает что-то.
— Найти Афоньку придется, — кряхтел Яков, спускаясь на дно низины. — Теперь ты за него отвечаешь. Ох, ты ж! Крапива!
Вдруг из травы во весь рост поднялся Анфал. Мишка едва не вскрикнул от страха.
— За грибами собрались? — насмешливо спросил орлецкий защитник. — Или зубы ищите? Так они у меня в кармане.
— А-а-а-а, — обрадовался Росихин. — Вяжите его ребята! Живым возьмём!
Ушкуйники со всех сторон бросились к Анфалу.
— Прощай, берегись, Мишка, — шепнул он распластанному на земле мальчишке, быстрым движением сунул руку под рубаху, сорвал что-то с шеи и бросил рядом. — Вдруг удастся, передай Нестору, сыну моему в память. Тут неподалеку нашёл.
Анфал скакнул в сторону и вихрем понёсся к реке, уводя за собой погоню.
Вскоре крики и треск кустов затихли. Мишка потянулся, подобрал вещь, брошенную Анфалом. Это оказался крупный зазубренный наконечник стрелы, на котором изображены три треугольника. Мальчишка повязал оберег себе на шею, бесшумно поднялся и, пригибаясь, побежал вслед за ватагой.
Глянув с высокого крутояра, Мишка увидел, что связанного боярина грузят в лодку. Анфал приметил высунувшегося из кустов мальчишку, покачал головой. Вокруг суетились ратники. Яков и Гришка уже стояли в лодке над своей добычей.
— Толкай! — скомандовал Яков Прокопьев. — Свезём посадникам подарочек!
— Слышь, всё равно убегу, — пообещал Анфал.
— Я тебя везде найду, слово даю, — отозвался новгородец.
Лодка, качаясь на волнах, уходила на стрежень. Оставшиеся на берегу ушкуйники шагали пешком в сторону захваченной крепости.
ГЛАВА 13. ЕЩЁ ОДНА ПОПЫТКА
— Теперь нас никто искать не будет, — закончил свой рассказ, вернувшись к девочкам, Мишка. — Можно больше не прятаться.
Посовещавшись, ребята решили всё-таки не разводить костер.
— Даже я этих мужиков побаиваюсь. Все здоровенные, кривоногие, чернобородые и тёмноглазые — ненашенского вида, — объяснял Мишка. Он успел сбегать в сторону крепости и видел массу народа, занятого, кто чем: разбором каменных стен Орлеца, засыпкой рвов, приготовлением пищи, прочими делами.
— Местный народ разогнали по окрестностям, многие переправились на ту сторону реки. На становище сложили из брёвен несколько тюрем-колодцев. Высокие срубы без дверей и окон возвели вокруг пленников. Никак им не выбраться.
— А как же нам выбраться отсюда? — задалась вопросом Алька.
Ребята решили сходить на берег и осмотреться.
Река разливалась в этом месте широко, подмывая каменистый высокий берег, на котором они стояли. Ниже по течению Двина делала поворот, огибая громаду нависшего над водой известнякового утеса, на котором дымились развалины крепости. Напротив, на луговине плоского берега стоял целый палаточный город — новгородцы сняли осаду и перебрались на более удобное место. Выше по течению зеленели поймы, полого поднимавшиеся к лесу.
— Эти заливные луга очень похожи на те, с которых мы взлетали с дедушкой, — сказала Алька.
— Эх, сверху бы посмотреть, — вздохнула Виола.
— Левада, — щурясь, покачал головой Мишка.
— Это что?
— Это луга в половодье так в деревне у нас называются. Аля, слушай, может, поколдуешь снова? Тоскливо тут, неродина. И лес тот, и река, а всё чужое. Не пойму, что такое.
— Все как раз очень понятно. Нас опять занесло не туда, точнее, не тогда, — пояснила Алька. — Колдовство сработало, да неправильно, и оказались мы в тысяча триста девяносто восьмом году.
— Откуда ты знаешь? — прислушалась Виола.
— Дедушка Серёжа мне показывал этот утёс, когда мы на яхте плыли к месту взлёта на остров Южного ветра. А на даты у меня память цепкая.
— Что-то я не пойму тебя, — Мишка недоверчиво качал головой.
— Идёмте, — решилась Алька. — Попробуем ещё раз. Чего мы теряем? Миша, готовь корзину!
Мальчишка побежал вперёд, разворошил маскировку, сложил полотнище сдутого шара в корзину, помог девчонкам забраться внутрь.
— Так, — Мишка сел, скрестив ноги. — Начнём?
— А что нужно делать? — спросила Виола.
— Нам — ничего, — мотнул головой Мишка. — А вот Аля должна крепко сжать амулет, зажмуриться и представить себе то место, куда она хочет попасть.
— Интересно, — княжна посмотрела на лежащий на раскрытой ладони подруги фиолетовый камушек. — А я могу попробовать?
Алька и Мишка переглянулись. Виола взяла камень, осторожно сжала в кулачке, закрыла глаза. Ребята насторожено смотрели на неё.
— Не получается, — Виола передала амулет Мишке. — Попробуй.
— Ну, нет, — отодвинулся подальше мальчишка. — Пусть она колдует.
Аля получила обратно волшебный минерал, поднесла его к груди, закрыла глаза. Ребята с двух сторон обняли её.
— Хочу оказаться там, где нам помогут, — отчетливо произнесла девочка.
Корзина мелко задрожала, Мишка охнул.
— Летим! — крикнула Виола и засмеялась.
ГЛАВА 14. КАЛЬМА-ВААРА
— Купи, не пожалеешь, — Езер протянул огромному викингу серый суконный плащ. — Непромокаемый!
— Шёлк? Нет? Тогда на что мне шкура старого оленя, — отмахнулся рыжий великан с бородой, заплетённой в косу. Он уже с полчаса прогуливался между торговыми рядами вместе со своими соратниками. Народ на торжище перешёптывался. Все знали скандинавского разбойника, алчного и мстительного, храброго и находчивого Торира по прозвищу Собака. Поговаривали, что он приходится дальним родственником норвежского короля Олафа Святого, на дочери которого, принцессе Ингигерде, женат хромый на ногу русский князь Ярослав. О нём слыхали, что он молится новому богу, строит для него дома «хоромы» или «храмы», не очень силён в бою, зато мудр, рассудителен и хитёр. Впрочем, северная страна Биармия, богатая «рыбьим зубом», солью, шкурами морского зверя, салом, удивительной охотничьей птицей — соколом, мамонтовой костью и другими товарами, жила своими законами и укладом, что ей далекий сосед по имени «Русь».
Семь дней назад Торир и ещё двадцать пять викингов приплыли, пройдя на своём крепком корабле-драккаре со студёного моря Гандвик вверх по реке Вине, в страну бьярмов и чуди, пристали в городке у торжища Кальма-Ваара, резво начав торговать.
Торир в сопровождении двух своих старших помощников прохаживался, будто бы равнодушно поглядывая на товары, а сам примечал цену, прикидывал выгоду. От движений могучих плеч викинга богатая рубаха с вышивкой по вороту трещала в швах. Тонко выделанные кожаные штаны поскрипывали при ходьбе, добротные сапоги оставляли на земле огромные следы, за пояс напоказ был заткнут боевой топор, хотя являться на торжище с оружием считалось неприлично. Отороченный мехом плащ на бычьей шее был скреплен большой серебряной застёжкой-фибулой.
Соратники выглядели под стать своему вожаку — крупные, хмурые, прямые в спине, с обритыми наголо головами и бородами, сплетёнными в косы: в одну у первого и в две у второго. На их смуглой коже напоказ были выставлены страшные рисунки по коже: вороны, медведи, кресты и человеческие черепа. Оба имели на теле отметины мечей, топоров и стрел — шрамы, полученные в битвах.
— Послушай, Торир, — ухватил викинга за толстую, как бревно, руку Езер. — Давно хотел спросить, почему тебя называют Собака?
Торжище, расположенное на высоком холме над рекой, замерло. Даже воробьи под деревянными прилавками перестали чирикать. Народ украдкой со страхом поглядывал то на рыжебородого великана, то на высокого, сутулого, с подвязанной рукой иноземца, пришедшего в древний укреплённый городок, который местные называли на свой лад Колмовары, несколько дней назад неизвестно откуда.
— Карли, — гортанно крикнул Торир, как будто его помощник находился на другом берегу реки. — Ты слышал? Мне показалось, кто-то пропищал моё имя.
— Этот носатый заморыш назвал тебя собакой, — отозвался один из сопровождавших, тот, у которого борода раздваивалась в светло-русые косы.
— Как же мне с ним поступить? Что скажешь, Гунстейн?
— Отрезать язык, — предложил второй спутник, чернобородый.
Викинги говорили нарочито громко, чтобы все на торжище слышали их разговор.
— Укоротить нос? — придумал Карли.
— Отрезать ухо! — Гунстейн достал из-за пояса нож и принялся ковырять им грязные ногти.
— Что выберешь, червяк? — нагнулся к Езеру Торир, обдав чесночным духом.
— Я — Торир Собака! — крикнул викинг и распрямился, раскинув руки в стороны. — Потому что носом чую выгоду и зубами рву врагов!
Купцы склонили головы над прилавками. Ровный говорок возобновился. Люди делали вид, что не замечают буянов. Кто-то поглядывал с усмешкой, но большинство с опаской и страхом. Больно много разом прибыло скандинавов, жди беды.
— Я так и думал, — Езер взглянул на Торира разноцветными колдовскими глазами и понизил голос. — Пригласи меня нынче в свой шатёр, вождь. Хочу предложить тебе выгодное дельце. Обещаю каждому из твоей ватаги столько золота и серебра, сколько он сможет унести!
Торир Собака, Карли и Гунстейн только рты раскрыли.
— Приходи, — прохрипел, наконец, вожак. Процессия двинулась дальше.
— Вот и отлично, — пробормотал шаман. — Если всё пойдет по плану, я возьму под контроль магическую силу фиолетового камня и смогу перемещаться во времени туда, куда сам захочу. Тогда вторая часть, оставшаяся у этой дерзкой девчонки, мне уже не понадобится. А вот без моего осколка скверным девчонкам никогда не вернуться обратно домой.
Езер посмотрел на аметистовый перстень, улыбнулся своим мыслям, накинул серый плащ, который он вовсе не собирался продавать тупому скандинаву, а просто выложил на пустующий прилавок, чтобы завести разговор.
— Вы все у меня ещё попляшете, — пообещал шаман и пошел прочь от кипевшего торговой жизнью прибрежного холма.
ГЛАВА 15. СГОВОР
Вечерело. Торжище опустело. Прибывшие с разных концов света люди разошлись по своим становищам подсчитывать прибыль и выгоду. С низин, поросших ивняком, с отлогого берега реки наползал туман, повисал, клубился в терпком от пряных запахов воздухе. Очертания костров, разведённых торговцами, стирались, размывались, казались отражением смотревших с неба северных языческих созвездий.
Напротив Кальма-Ваары переливались огоньками селения куростровской чуди, где-то там, за частоколом стоит огромный деревянный идол Йомала, покрытый золотом. А ещё где-то там княжна Виола со своей подругой гостят у чудской княгини Грёзы. Как бы она не разболтала им все секреты магического камня, досадовал Езер.
Шаман шёл вдоль подошвы насыпи городка, размышляя о своих планах.
Заманю викингов на остров, прикидывал он, а пока они грабят кумирню, я захвачу волшебные камни. Их объединённая сила подарит мне неуязвимость, бессмертие, возможность путешествовать во времени. Что мне тогда маленький летающий островок? Я стану властелином мира!
— Стой! — окликнул его великан-стражник и поднялся с земли, поигрывая огромной, как оглобля, дубиной. — Назовись!
Езер шагнул в свет костра, чтобы викинг смог рассмотреть его.
— А, это ты. Торговец плащами и накидками, — узнал шамана стражник и махнул ему рукой. — Торир говорил, что ты придешь. Меня зовут Одд. Заходи.
Из темноты появился лучник, прятавшийся в тени. Он отпустил тетиву и убрал стрелу в колчан.
Умелые воины, с удовлетворением подумал Езер и шагнул под свод огромного походного шатра.
Викинги сидели на шкурах вокруг очага, где жарились куски мяса, ели и пили из кубков, громко ругались, пели, спорили, поминутно хватаясь за висевшие на поясах ножи. Пахло брагой, немытыми телами, опасностью.
— Иди сюда, — указал на место рядом с собой Торир и утёр ладонью лоб. — Расскажи о золоте.
Мужчины прислушались.
— Напротив Кальма-Ваары на Курострове стоит древний ельник, который чудь называет «Святая роща». По берегу вглубь леса ведёт тропа к большой поляне, огороженной высоким частоколом. Это курган, в центре которого стоит огромный идол Йомала, искусно сработанный из самого лучшего дерева, покрытый серебром, золотом и драгоценными камнями, которые переливаются в свете всегда горящих по ночам вокруг него костров.
— Откуда ты знаешь? — перебил Карли. Он зажал в кулачищи хвосты своей бороды, глаза его светились алчностью. — Откуда у людей, живущих в норах, как лисицы, и носящих невыделанные шкуры волков и медведей столько золота?
— Я видел своими глазами. Чудины-бьярмы — искусные охотники. Они меняют добычу на драгоценные подарки для своего бога, — Езер провел ладонью по лицу. В шатре было очень жарко. На среднем пальце фиолетовым блеском сверкнул перстень, отражая свет очага.
— Брехня, — засомневался Гунстейн.
— Дай ему договорить! — прикрикнул Торир Собака.
— На голове идола золотая корона, — продолжил Езер. — на шее богатое ожерелье, в руках поднос для подношений, полный монет, на коленях — золотая чаша. Здесь же находится богатое кладбище, повсюду в землю врыты идолы поменьше, под каждым из них закопаны подношения тех, кто их поставил.
— Проклятое место, люди говорят, золотого чудского болвана охраняют злобные Ётун-великаны. Передвигаются они на четвереньках. У них длинные острые ноги и руки, которыми легко пронзить человека насквозь, а в огромных рогах сидят крошечные лучники, их стрелы отравлены ядом, — сказал Одд. Никто не заметил, как он, оставив пост, зашёл в шатер. — Проклятое золото. Нас всего двадцать пять человек, а чуди вокруг несметное множество. Ограбить их божество — стать врагами целого народа.
Викинги нахмурились, начали переговариваться между собой.
— Ерунда! — Карли, самый злобный и жадный среди скандинавов, вскочил на ноги и ударил себя в грудь. — Всё это сказки, чтобы пугать маленьких мальчиков!
— Переплывём ночью на остров, перелезем через частокол, порубим стражу, и каждый возьмёт себе столько золота, сколько сможет унести! — воскликнул Торир. Викинги в ответ взревели, как дикие звери.
Шаман поморщился.
— Как зовут тебя, человече? — вежливо спросил Торир.
— Езер, — отозвался бывший советник князя и приосанился.
— Мы возьмём тебя в долю, если покажешь нам кумирню.
— Мне нужно не золото, — покачал головой Езер. — Мне нужны две чудские девчонки и посох шаманки племени.
— И всё? — рассмеялся Торир. — Я пошлю лучших воинов: Одда, Карли и Гунстейна. Они приведут тебе лучших девок и принесут посох.
— Ты не понял меня, вождь, — склонил голову шаман. — Не просто девчонок, а двух конкретных: Виолу — пухлую девочку вот такого роста, — он показал расстояние от пола. — С длинными тёмными волосами и светло-голубыми глазами, и Алю — её светловолосую подругу. Они в плену, околдованы княгиней бьярмов Грёзой, я хочу освободить их. Им нельзя причинять вреда!
— Благородно, — согласился Торир.
— А как же мы будем грабить, когда придётся таскаться по деревне этих жалких чудиков, заглядывая в каждую нору? — спросил начинавший яриться Карли.
— Добычу поделим поровну, — объяснил вожак.
Гунстейну и Карли идея не понравилась, а Одду она была совсем уж не по душе. По характеру он был спокойный, в набеги ходил, чтобы прокормить большую семью. Торир Собака давал ему двойную долю, потому что в бою флегматичный великан впадал в такую ярость, что один стоил целого войска.
— Тогда пойдём прямо сейчас! — Карли оглядел товарищей. — Свернём лагерь и перед рассветом нападём!
— Если там столько сокровищ, сколько сказал Езер, то нам незачем больше торговать с этими нищими бьярмами, — согласился Гунстейн.
— Разбирайте шатёр, складывайте вещи, — поднялся на ноги Торир Собака. — Сегодня перед рассветом мы ограбим капище и с первыми лучами солнца пойдём домой.
Разбойники радостно взревели. Они ожидали, что поход будет долгим и опасным, возможно, придётся зимовать в чужих краях, и вдруг богатство само пришло в руки. Одд принялся руководить сборами, а Торир, Карли, Гунстейн и Езер ушли совещаться.
ГЛАВА 16. ЧУДЬ БИАРМИИ
Алька, Виола и Мишка, поджав под себя ноги, грелись у очага просторной, богато украшенной землянки. Дым поднимался вверх. Звёзды, колючками налипшие на антрацитовое небо, виднелись в отверстии в потолке. Перед ними в плоских деревянных мисках лежала нетронутой жареная рыба.
История с перемещением повторилась точь-в-точь как в предыдущие разы. Корзину воздушного шара тряхнуло, ослепительная вспышка света ударила по глазам, и ребята оказались на безлюдном песчаном берегу. Вылезли из корзины, огляделись.
— Чувствую себя космонавтом, — поделилась Аля. — Каждый раз попадаю в новый неведомый мир.
— Кем? — переспросил Мишка, вертевший головой во все стороны.
— Исследователем космоса.
— Где мы? — спросила Виола. — Не похоже, чтобы тут были люди, желающие нам помочь. Так и будем до скончания времён скитаться.
— Похоже, мы на Курострове, — поделился Мишка. — Вон там собор должен стоять. Только сейчас его нет на месте.
— Смотрите! — указала Аля на кромку леса. Оттуда по тропинке к ним навстречу не спеша двигались несколько диковинно одетых человек. Пёстрые наряды состояли из грубой ткани и шкур животных, в волосы вплетены цветные ленты. Возглавляла шествие высокая женщина с длинными белыми волосами.
 

— Бежим? — предложил Мишка. — В лес!
— Опять? — скривила губы Виола. — Ну уж нет! Может, они смогут нам помочь?
Ребята посмотрели на Альку. Та поняла — решающее слово за ней.
— Остаёмся. Не похоже, что эти люди хотят причинить нам зло.
— Вот вы и на месте! — провозгласила женщина, остановив делегацию в нескольких метрах от корзины. — Первый ваш прыжок мы почувствовали. Второй отследили. В третий раз мне удалось направить вас сюда. Добро пожаловать! Нам есть, что рассказать друг другу.
Мишка, топтавшийся в нерешительности, отступил на шаг.
— Не надо бояться, мальчик. Вы ведь хотите постичь секрет полётов во времени и пространстве? Вернуться домой? Шаман Езер идёт по вашему следу. У меня в гостях вы обретёте защиту.
— Она знает Езера! — ахнула Виола. — Она нас защитит!
— Ловушка, — осторожничал Мишка. — С чего бы им нам помогать.
— А с чего Анфал увёл новгородцев от нашего лагеря? — спросила Аля. — Ведь погубив нас, он, возможно, смог бы спастись.
Мальчишка пожал плечами, коснулся наконечника стрелы, висевшего на шее.
— Следуйте за нами, — беловолосая женщина развернулась и пошла обратно. Трое воинов из её свиты подняли корзину воздушного шара.
— Идём? — спросила Виола. Алька кивнула.
— Но куда? — поднял брови Мишка.
— В столицу Биармии! Вас приглашает в гости чудская княгиня Грёза, — обернувшись, улыбнулась ребятам беловолосая красавица.

***

Столица оказалась большим людным посёлком, состоящим, в основном, из землянок, укромно расположившихся в окружении лесного частокола. Альку, Мишку и Виолу провели по кривым улочкам в центр селения, где над остальными строениями возвышался треугольный дом-шалаш. Ступени его крыльца вели вниз. Большая часть просторного внутреннего помещения скрывалась под землёй.
Взрослые шагнули в полумрак, освещаемый отблесками огня.
— Пойдёмте, — пригласил оробевших путешественников один из сопровождавших княгиню мужчин. — Здесь вас покормят и дадут отдохнуть. Будьте нашими гостями.
Ребят завели в дом и усадили у большого очага. По другую сторону пылающего в окружении камней костра на медвежьих шкурах уже сидели трое. На небольшом возвышении — уже знакомая им немолодая, очень красивая княгиня с седыми волосами, сплетёнными в косу вокруг головы. Она строго смотрела на гостей проницательными голубыми глазами, перебирала разноцветные шарики бус, не торопясь начинать беседу. По правую руку от неё расположился толстый, беспокойно ёрзавший, круглолицый старик. Поминутно он бросал взгляды то на женщину, то на застывшего в неподвижности третьего человека — крепкого мужчину, в котором сразу угадывался воин или охотник, на коленях у него лежали лук и колчан, полный стрел. Все трое были в облачении из звериных шкур: воин в серой волчьей, старик в бурой медвежьей, одежда женщины оторочена нарядным белым пушистым мехом.
— Так значит, вы и есть чудская княгиня, — не выдержал молчания Мишка. — А по преданию, глаза у вас белые, так старики наши сказывали. Враньё, выходит. Я тоже про себя смекал: для пришлых тёмноглазых да тёмноволосых славян мы все на один вид.
Княгиня обернулась, коротко что-то сказала. В землянку, согнувшись, вошёл обвешанный деревянными побрякушками шаман в меховой шапке. В одной руке он держал бубен, в другой посох с переливающимся в свете огня фиолетовым камнем.
— Колдун, — шепнула Виола Альке. — Зачаровать нас хотят.
— Иди, Нойда, — кивнула шаману княгиня и положила посох себе на колени. Пятясь, он вышел из землянки. — Смотри, девочка.
Она указала Альке на скол на фиолетовом камне.
— Где он? Где осколок? Он у тебя?
Аля поняла, что речь о её талисмане, висящем на груди. Девочка достала его и показала женщине.
Взрослые переглянулись. Старик вскрикнул и схватился за круглые бритые щеки.
— Ешьте, дети, — женщина кивнула на остывающую рыбу. — Говорить будем утром. Ночевать останетесь здесь.
— А где у вас отхожее место? — спросил, преодолев смущение, Мишка.
— Берос, выведи мальчика на прогулку, — молчаливый воин кивнул. — Просич, не дай гостям заскучать.
— Слушаюсь, княгиня, — торопливо кивнул толстяк.
Охотник и Мишка вышли.
Грёза поднялась, опершись на посох, взглянула на девочек и величаво покинула землянку.
— Я Просич, — суетливый старичок подсел поближе к девчонкам. — Да вы ешьте, ешьте. А я буду рассказывать. Много лет я служу своему народу распорядителем, старостой. Издревле мы живём на острове уединенно, чужих не пускаем, сами в гости не ходим. Раньше нашими были и острова, и земли за рекой, но по реке всё чаще стали приходить чужеземцы, из-за моря на кораблях шли им навстречу рогатые люди на больших парусных лодках. Теперь они торгуют друг с другом, построив городок на древнем холме старых чудских князей. Одни молятся человеку в шляпе с вороном на плече, другие богу-громовержцу, есть такие, что чтят человека на кресте, но все они нам одинаково чужды, и все они требуют отдавать им часть нашей еды, шкур животных, золота.
Княгиня Грёза задумала небывалое — уйти с насиженных мест туда, где наш народ будет в безопасности. По преданию, с неба к нам спустится дева с магическим осколком, которого недостает в посохе княгини. Тогда могучая древняя сила войдет в княгиню, и мы освободимся от вечного страха за свой народ. Как, говоришь, тебя зовут?
— Алиса. Аля, то есть.
Просич молитвенно сложил руки, на секунду закрыв глаза.
— Слава Йомале, предсказание сбывается! Вы спустились с неба! И у тебя, дева Альциона, на шее осколок от посоха, утерянный много веков назад.
Девочки слушали молча. Они предпочли сначала поесть, а потом уж расспрашивать разговорчивого чудского старичка.

***

— Мы не воины, не умеем нападать и грабить, — сказал Берос Мишке, после того, как он сбегал до ближайших деревьев и вернулся обратно. — Мы не сеем и не пашем землю. Мы охотники и рыбаки.
— Как и мы, — кивнул Мишка и огляделся. Посёлок был со всех сторон окружён лесом, тропинки вели от землянки к землянке. Редко встречались настоящие деревянные постройки. Жилища располагались по пригорку хаотично, без соблюдения какого-либо порядка вокруг широкой поляны, на которой рядом с домом княгини стоял деревянный истукан.
Удивительно до дрожи было находиться на том самом месте, где спустя несколько веков будет стоять твоя родная деревня. Мишке страсть как хотелось прикоснуться к загадкам этого мира, понять законы природы, поставить их на службу людям. Однажды он слышал, как важные люди, приходившие в гости к отцу, сказывали, что русские — народ некультурный, глупый и безвольный, что образованию государства русские обязаны иноземцам. Дудки! Теперь Мишка доподлинно знал, что за тысячу лет до его рождения на северной земле уже цвела загадочная страна Биармия.
Они медленно шли по посёлку. Над землей курился дым от очагов, горящих в землянках, треугольные крыши которых были устланы дёрном. Людей видно не было — на остров опустилась тёмная августовская ночь. Могучий лес стоял стеной, обороняя жителей от капризных ветров и посторонних жадных глаз.
Мишка глядел кругом. Всё было привычно: ели, покрытые шершавой корой, травы, стрекот кузнечиков, уханье сов, доносящееся из чащи, пряный запах лесного опада. И в то же время чувствовалось, что округа дышит девственной чистотой.
— Бородатые люди строят крепости-погосты, делают вид, что пришли торговать, а сами только и смотрят, чего бы украсть, — глядя поверх деревьев, сказал Берос. — На общем сходе ежегодно мы выбираем тех, кто будет торговать с пришлыми, остальным запрещено заводить разговоры с посторонними.
— Я живу на этом острове, только много позже, — признался Мишка, не надеясь, впрочем, что воин его поймёт. — А на том холме, где стоит торговый городок, у нас построен православный собор. И люди — православные. Есть, правда много староверов, но те тоже признают Христа, того, что на кресте. Я видал, как однажды в сухой год из болота выперло здоровенное бревно с вырезанной на нём страшной мордой. Мужики его сжечь хотели — не горит. Стали рубить — будто каменное. Поп велел в Холмогоры увезти.
Мишка посмотрел на воина.
— Мы живём и умираем под внимательным взглядом звёзд и всемогущего Йомалы — создателя мира, — ответил Берос. — Грёза говорит, что время — вода: кружит, меняет направление, то замедляется, то ускоряется, то водоворотом идет вспять. Этому я верю. И твоим словам верю.
— Но почему время сделало такую петлю? — недоумевал Мишка.
— Всё из-за камня на посохе княгини. Говорят, он упал с неба и был расколот на три неравные части. Осколки притягивает друг к другу. Их обладатели рано или поздно должны сойтись, и это, как видишь, произошло. Если собрать осколки вместе, то можно управлять временем и пространством. Княгиня хочет поставить камень на службу нашему народу и спасти его от гибели. Твоя подруга должна отдать свою часть. Тогда Грёза вернет вас домой, а мы продолжим поиски третьего обломка.
— А где третий?
— Это не моё дело. Я не шаман и не провидец. Ну, вот мы и обошли наши владения, — Берос остановился на краю поселения, казавшегося игрушечным из-за низеньких землянок с треугольными крышами и огромного ельника, окружавшего их. — Там, дальше по тропинке, место поклонения предкам. Там стоит Йомала, тебе туда нельзя.
Мишка кивнул. Вдруг на кромку леса, качнув вершины ближайших елей, вышло лохматое рогатое чудище на длинных ногах с руками-кольями, упирающимися в землю. Мальчишка закричал, готовый бежать.
— Это сторож Кета. Не бойся. Он на ходулях, чтобы быстрее передвигаться по лесу. А в руках палки.
— Он волосатый и с рогами!
— Это шкура лося, чтобы спасаться от комаров и не мерзнуть ночами. К тому же, так мы отпугиваем чужаков. Пойдем обратно, уже поздно. Завтра сходим на берег, поглядим на лодки, на рыбаков. Если хочешь, я познакомлю тебя с Кетой. А сейчас — спать.
ГЛАВА 17. ВОРЫ
Драккар со спущенным парусом бесшумно скользил по воде. Разбойники приникли к бортам, гребли всего несколько человек. Корабль глухо ткнулся носом в песок, скандинавы сошли на берег, терли глаза, моргали, привыкая к темноте. Пять человек Торир оставил сторожить драккар, остальным велел снять лишние доспехи, взять с собой только боевые топоры.
— Мы должны сделать всё очень тихо, — наставлял он. — Езер, веди нас.
Друг за другом, след в след мужчины одолели высокий берег реки, углубились в лес. Тропинка вилась, пересекаясь с другими, уводила всё глубже в чащу.
— Далековато бежать обратно, — соображал Торир.
— Почти пришли, — отозвался, обернувшись, Езер. — Я выведу вас на ворота капища, но ночью они закрыты.
Деревья расступились, разбойники вышли на край поляны, огороженной остроконечным тыном.
— Тихо, — скомандовал шаман. Викинги замерли. Слышно было, как ветер играет хвойными лапами елей, шевелит траву. Где-то охнула ночная птица, скрипнуло дерево. Кажется, стража спала или вообще никого не было.
— Одд, Карли, за мной, — Торир ужом зазмеился в высокой траве. У частокола залегли. — Одд, подсадишь меня, я перелезу на ту сторону и открою ворота изнутри. Карли, будешь тянуть снаружи. Одд, ползи назад. Как только увидите, что ворота открылись, бегите внутрь. Я буду ждать вас. Если стражи не будет, ты, Карли и Гунстейн отправляетесь в поселок бьярмов вместе с шаманом. Езер укажет, каких девок хватать. Забираете их и посох и бегом назад.
Великан кивнул, привстал на колени.
Торир вскарабкался ему на плечи, подтянулся, перемахнул через частокол. Викинги ждали.
Наконец, за воротами послышалось сопение, звук упавшего на землю бревна, створка ворот разомкнулась. Одд ухватился за край, рванул, увеличив проход.
— Шире не надо, будет заметно, — донеслось изнутри. — Здесь никого нет. Зовите остальных.
Гунстейн ухнул филином, ему отозвались из темноты, и вскоре разбойники оказались внутри. Четыре человека отделились от остальных и по тропинке побежали в сторону поселка.
Чужаки остановились, вглядываясь в темноту. Поляна выглядела страшно.
Редкие тонкие деревья были перевиты в узлы, сгибались кронами к земле, сплетались косами. Они были увешаны золотыми и серебряными амулетами, перевязаны лентами, лоскутами цветной ткани. Земля вокруг изрыта, повсюду вкривь и вкось были вкопаны большие и малые, свежие и почти сгнившие истуканы, таращившие в небо чёрные глаза. На золотых, серебряных, глиняных блюдах перед ними лежали монеты, бусы, побрякушки вперемешку с землей и золой.
В центре поляны стоял, равнодушно глядя сверху вниз на полуголых напуганных людишек с топорами, огромный деревянный идол Йомала, изображённый сидящим, с золотым блюдом, наполненным монетами и драгоценностями, на коленях.
— Этот мой! — крикнул, не скрываясь, Торир и первым бросился вперёд.
Разбойники сноровисто принялись собирать посуду, обрывать бусы, набивать принесённые с собой мешки монетами. Они хватали без разбору амулеты, сшибали вкопанных в землю болванов, рылись под ними в поисках добычи.
Торир, подбоченившись встал перед Йомалой, с вызовом посмотрел идолу в глаза. Бесстрашный викинг твёрдо верил, что его воинственные, жестокие боги сильнее этого истукана. Ему самой судьбой дозволено грабить слабых и неспособных защитить себя божков.
Торир потянулся к массивным бусам, висевшим на шее идола, дернул раз другой, отступил назад, размахнулся и со всей силы ударил болвана топором. Голова Йомалы неожиданно легко слетела с торса и с грохотом рухнула на поднос с монетами.
Викинги замерли, глядя на вожака.
Через секунду раздался низкий утробный вой с разных сторон, и на поляну прямо через частокол шагнули огромные, длинноногие как пауки твари.
Тут же ближайший к ним разбойник рухнул на землю.
— Бежим! — завопил Торир и подхватил тяжёлый мешок, в который успел сунуть драгоценные бусы Йомалы. Он был дальше всех от ворот и видел, как его соратники с мешками на спинах метнулись к выходу за частокол. Там уже стояло одно из чудищ и пыталось закрыть ворота. Разбойники затравленно озирались, перейдя на шаг. Ловушка была готова вот-вот захлопнуться.
Торир, не переходя на шаг, метнул топор в чудище, сшибив его с ног, и первым протиснулся в щель прохода. Походя, он заметил, что чудище — это человек в шкуре на длинных палках-ходулях, криво усмехнулся, чуя, что боги ведут его по верному пути.
— К драккару! — взревел вожак, подгоняя отставших. Ни об Одде, ни о Карли с Гунстейном он сейчас не вспоминал. Каждый сам за себя в схватке за право жить на земле викингом.
Тропинка, петляя, резко оборвалась на крутом еловом косогоре, вывела отряд на песчаный берег, где, заслышав шум, уже суетились, встречали, готовили драккар к отплытию, заскучавшие было сторожа.
ГЛАВА 18. ПЕЩЕРА ШАМАНА
Расставшись с отрядом, Езер повёл троих спутников сквозь ночь и лес к посёлку. Шаман видел в темноте, как кошка. Остановившись у кромки ельника, он посмотрел на луговину под горой, где в городище, забившись в свои норы, мирно спал чудской народец. Езер поднёс к лицу руку с перстнем, прищурился.
— Чего встали? — торопил Карли.
— Собака нас ждать не будет, если опоздаем, — пробасил Гунстейн. — Ему золото дороже матери и богов.
— Видите вон ту землянку, что сложена повыше других? Это у них дом советов, — указал Езер. — Там бьярмы поселили своих гостей: двух девчонок и мальчишку. Он мне не нужен. Хватайте девок и ходом тащите к дарккару. Карли, ты пойдешь со мной. Нам нужен посох!
Группа разделилась. Гунстейн и Одд прокрались к указанной землянке, откинув полог, шагнули внутрь.
В этот момент что-то ухнуло, раздался вой. Тотчас городище загудело как встревоженный улей.
— Тревога!
— Опасность!
— Йомали в опасности!
— Тревога!
Не разбираясь в полумраке, где тут мальчики, а где девочки, Одд схватил двоих детей под мышки и выскочил наружу. Гунстейну досталась сонно протиравшая глаза светловолосая девчонка. Он сунул ей в рот тряпку, чтобы не кричала, перекинул через плечо и поспешил за великаном уже несшимся через посёлок вверх по пригорку к тому месту, где начиналась лесная тропка, ведущая к их драккару.
Паники в городище не было, но и порядок Беросу, мечущемуся среди растерянных людей, удалось организовать не сразу. Воспользовавшись этим, Езер указал Карли на жилище княгини и приказал принести посох.
— Там есть охрана? — сверкнул глазами викинг.
— Откуда я знаю! — разозлился шаман. — Торопись!
Карли перехватил поудобнее боевой топор, выскочил из-за дерева, за которым они скрывались, и бросился в городище. Русая раздвоенная борода разбойника развевалась от быстрого бега, он рычал, как дикий зверь, сшибая на ходу попадавшихся навстречу чудинов. Всего через несколько минут он уже бежал обратно, размахивая над головой палкой.
— Не тот! — простонал Езер и побежал навстречу. — Не тот посох!
Тем временем, Берос организовал большую группу вооружённых мужчин и бросился коротким путём на берег к лодкам. Он понимал, что если на посёлок напали бандиты, уходить они будут по реке.
В другую сторону уводила женщин, детей и стариков княгиня Грёза, помогал ей распорядитель Просич и шаман Нойда. Езер слишком поздно заметил настоящий посох с волшебным камнем в руках княгини.
— Карли! За ней! — дернул за руку разбойника Езер.
— Тебе надо, ты и бегай, — отрезал тот. — Я возвращаюсь, иначе братья уйдут без меня.
Викинг развернулся и побежал догонять своих.
Шаман выхватил кинжал и пошёл добывать посох.
— Скорее! — кричала княгиня.
Просич и Нойда помогали людям спускаться в незамеченный никем раньше подземный ход, скрытый в корнях огромной сосны на краю городища. Езер едва успел добежать до огромной норы, прежде, чем дверь в неё закроется за последним жителем городища.
Оказавшись внутри, шаман на время затаился. В стороны и вниз от входа уходило несколько тоннелей. Езер прислушался, пошёл на шум, касаясь одной рукой стены, вторую выставив вперёд во мрак. Несколько раз он сворачивал на развилках. Наконец, впереди забрезжил свет. Шаман перешёл на бег и разом оказался в просторной каменной пещере, покрытой по стенам и потолку белой изморосью. Повсюду сверкали, ловя неведомый свет, самоцветы и самородки. Посреди стоял, поросший рыжей шерстью, огромный мамонт. Казалось, он спит, устало опустив на землю массивные витые бивни. На противоположном краю пещеры, на возвышении у выхода, стояла княгиня Грёза. Камень, венчавший её волшебный посох, ярко светился фиолетовым.
— Отдай! — рявкнул Езер и протянул руку. Внезапно перстень сам собой соскочил с его пальца и покатился вниз по ступенькам от входа в пещеру. Тенью мимо скользнул кравшийся всё время позади чудской шаман Нойда, подхватил перстень и скрылся за спиной Грёзы. Езер широко открыл рот, но смог выдавить лишь слабый хрип.
— Он уже ни к чему тебе, шаман. Ты мечтал о богатстве и власти. Смотри, оно окружает тебя. Эта пещера твоя. Царствуй!
Княгиня ударила посохом в свод пещеры над выходом и скрылась. Раздался протяжный низкий гул, что-то скрипнуло, охнуло и вход за спиной Езера завалило каменной плитой. Он бросился вперёд, но и выход был закрыт.
Леденея сердцем, шаман понял, что навсегда остался запечатанным в кромешной тьме подземной каменной пещеры среди тысяч самородков и драгоценных самоцветов, которые ему теперь были ни к чему. На поверхности, точно над Езером, на попранной чужаками земле лежала, глядя в смоляное небо, голова Йомалы, продолжавшая зловеще улыбаться.
ГЛАВА 19. ОСТРОВ РЫБЬЕЙ ГОЛОВЫ
Драккар отходил от берега, когда из леса показались Гунстейн, Одд и нагнавший их Карли, бежавший налегке.
— Ждём! — скомандовал Торир. Запыхавшиеся воины были уже у кромки воды.
— Где колдун? — спросил Одд у Карли, бросив на песок Виолу и Мишку.
— Забудь про него! — отрезал викинг и первым полез в воду догонять сносимый течением драккар вплавь.
— Что с этими? — спросил Одд у Гунстейна.
— А кому они теперь нужны?
Скандинавы стояли в замешательстве. С удаляющегося корабля им махал руками Торир.
— Живите, как знаете, — обратился Одд к пленникам. — Вашего Езера больше нет. Хотите, плывите с нами.
— Мы остаёмся! — крикнул Мишка.
Одд развернулся и бросился в воду. Гунстейн последовал за ним. В этот же момент из леса повалили жители городища, а из-за поворота реки показалось несколько чудских лодок.
— Стреляйте! — крикнул Берос и первым выпустил стрелу в сторону викингов. На развернувшем парус драккаре подняли щиты, ответили несколькими меткими выстрелами. Берос схватился за пробитое навылет плечо, сморщившись, обломил стрелу и бросил на песок.
Мишка подобрал обломок и посмотрел на наконечник, достал анфалов талисман, сверил узор в виде треугольников. Теперь понятно, чью стрелу нашёл орлецкий воевода спустя столетия после того, как рука неведомого воина выпустила её. Мишка взвесил в руке наконечник и закопал его глубоко в песок.
Часть чудских лодок подошла к берегу и подобрала почти всех защитников поселка, кроме тех, что были ранены стрелами. Берос, которому перевязали рану, поручил охотнику по имени Раз отвести ребят к княгине, а сам возглавил преследование воров.
Берег опустел, светало. Солнце, оторвав донце от речной глади, поднималось над горизонтом. Ребята, оглушённые событиями ночи, сидели на песке у воды.
— А вы знаете, что солнечный свет достигает земли за восемь минут, — вдруг сказала Алька. Все посмотрели на неё. Виола старательно приводила в порядок прическу, Мишка копался в песке. Охотник Раз стоял отстранённо, широко расставив ноги.
— И что? — пожала плечами княжна.
— А то, что свет, который мы наблюдаем, из прошлого. Он отстает на восемь минут. Свет, который прямо сейчас произвело солнце, мы увидим только через восемь минут, когда он долетит до земли.
— Сейчас всё, что нас окружает, происходит в прошлом, — отозвался Мишка. — Как жаль, что я никому никогда не смогу рассказать об этом удивительном приключении.
— Оно ещё не закончилось, — Виола набрасывала рисунок в блокноте. — Раз, отведи нас, пожалуйста, к княгине.
Охотник кивнул и жестом пригласил следовать за ним.
Идти пришлось долго и в противоположную от городища сторону. Оказалось, Грёза увела жителей в безопасное место подальше от тревожных событий. Путники вброд перешли рукав большой реки и оказались на соседнем острове.
— Остров рыбьей головы, — впервые обратился к ребятам охотник. — Славное место. Здесь есть заливные луга, озера-полои, островок старого ельника, даже увал, утыкающийся в выпершие из земли камни. Говорят, в середину острова давным-давно упал с неба камень. Там есть круглая глубокая яма, поросшая необычными желтыми цветами. Самородок в посохе княгини, говорят, оттуда, из ямы.
— Где же люди? — спросил Мишка и, не выслушав ответа, нагнулся, чтоб откопать что-то, блеснувшее в земле.
— Скоро мы их увидим, — раньше здесь было поселение, но его жители перебрались в наше городище. Землянки пустовали. Теперь люди смогут там спрятаться на какое-то время, пока всё не утрясётся.
Девочки и Раз вышли на просторный луг, где уже были разбиты временные шатры. Люди ремонтировали старые землянки, некоторые уже приступили к рытью новых. Дымили очаги, пахло едой. Дети таскали из далекого ельника сухие дрова. Просич суетился, раздавая команды направо и налево. Виола вдруг остановилась, раскрыв рот.
— Алечка! Да это же мой остров!
Аля огляделась, и знакомые картины поразили её. Действительно, ландшафт очень напоминал остров Южного ветра. Не хватало только уютных домиков, дворов, отсыпанных нарядным щебнем дорожек, мельницы и белокаменного замка.
— Фантастика! Вот паззл и сложился! — Аля кинулась обнимать подругу.
Подошедший Мишка услышал только последнюю фразу.
— Что еще за паззл?
— Это будто картинку порвали на кусочки, а потом снова складывают. Как мозаику, — попыталась проще объяснить Алька.
— Мозаику… — пробовал слово на вкус Михайло. — Чудно!
Навстречу им вышла княгиня Грёза.
— Я давно уже приняла печальную необходимость проститься с этими краями, — она обвела рукой окоём.
— Чего они тогда копают? — спросил Мишка и указал на строителей новых землянок.
— Они хотят взлететь! — Виола подняла к небу указательный палец, со смехом глядя на озадаченного мальчишку.
— Чего?
— Это мой летающий остров, на котором я живу, — объяснила Виола. — Остров Южного ветра!
Мишка только моргал, да слушал, разинув рот.
Грёза положила руку на плечо княжны. Виола впервые вгляделась в лицо княгини.
— А вы как две капли воды похожи на портрет моей прабабушки, — заявила девочка.
— Наверно, твоя прабабушка моя дальняя родственница. Как и ты, — улыбнулась княгиня.
— Но как вы это сделаете? — поинтересовалась Алька. — Ведь с точки зрения науки взлёт невозможен.
— Вы всё ещё считаете, что в мире есть что-то невозможное? — вскинула брови Грёза. — У меня в руках сила трёх частей волшебного камня, а перед тобой девочка, живущая на летающем острове.
— И ты сама на нём была! — закончила мысль Виола.
— Отправьте, пожалуйста, нас домой, — вдруг попросила Алька со вздохом. — Там дедушка, наверно, волнуется.
— Раз! — позвала охотника Грёза. — Возьми пару крепких ребят, и принесите сюда корзину, в которой прилетели к нам эти ребята.
— У вас точно получится? — спросил Мишка. — Им в одно время, а мне совсем в другое.
— Время-река, оно течёт во всех направлениях, застаиваясь в озерцах, ускоряясь на перекатах, приливах и отливах, закручиваясь против течения в водоворотах. Управлять таким водоворотом пытались и вы, пока я не почувствовала это и не привела вас сюда. Время-вода может испаряться, поднимаясь вверх, падать с неба дождём, застывать, превращаясь в белый камень. Я подниму остров в небо. Мой народ будет жить выше бурь, гроз, войн и голода под самыми звёздами. А тем из бьярмов, кто решит остаться, будет заповедано растворяться в других народах, как вода в земле, и прорастать новыми побегами.
ГЛАВА 20. НАЗАД В БУДУЩЕЕ
Вернулся раненый Берос с горсткой воинов.
— Я принёс страшные вести, княгиня, — он склонил голову перед Грёзой. Люди стали собираться вокруг своих вождей.
— Говори.
— Мы оттеснили драккар к берегу у истока речушки Кехты. Скандинавы решили принять бой, высадились и заняли круговую оборону. Из их рядов выскочил великан с огромной дубиной и бросился на нас, остальные последовали его примеру. Бой был недолгий, но ожесточенный. Истинное побоище! Мы не смогли их одолеть. Люди в страхе разбежались, многие полегли. Разбойники погрузились на корабль, и пошли обратно! Наверно, почувствовав наше бессилие, они решили забрать все наши святыни. Хуже того, часть вооруженных злодеев движется прямо сюда.
В народе послышались сдавленные крики, заплакал ребенок.
— Берос, вели людям собраться в центре острова. Мы оставим землю и поднимемся в небо. Напоминать о нас будет только опустевшее городище, да завал на входе в подземелье. Слушай внимательно, охотник! Возьми мужчин покрепче, задержите врагов у брода. Нам нужно подготовиться.
— А что, если злодеи начнут копать и освободят Езера? — испугалась вдруг Алька.
— Пещера слишком глубока, — успокоила княгиня. — Все решат, что чудь навсегда ушла под землю, а мы взлетим!
— Они не заметят отсутствие целого острова? — засомневался Мишка.
— Разразится свирепый шторм! — серые глаза княгини блеснули льдом. — Ураганный ветер будет валить деревья с корнем, река выйдет из берегов, сметая всё на своем пути! Земля содрогнется! Многое будет смыто, многое затоплено, унесено навсегда.
Ребята молчали, пораженные вставшим перед ними на мгновение видением.
— Ваше время истекает, — Грёза потрепала Виолу по щеке. — Пришла пора вернуть домой сперва Мишу, а потом и вас.
Мишка отступил на шаг, глянул на растерявшихся девчонок, взял себя в руки.
— Что ж, — мальчишка почесал в затылке. — Прощайте, что ли. Спасибо вам. Может быть, и я стану волшебником или учёным, изобрету какую-нибудь штуку и прилечу к вам. На этом, как его?
— На вертолете?
— Ага. Вот вы удивитесь!
Алька первой, не выдержав, кинулась к нему на шею. Виола подошла следом. Троица молча обнялась.
— Вы там без меня того… поаккуратнее, — попросил Мишка и вытер покрасневший нос. — Особенно ты, Алиса.
— Мы обе постараемся, — кивнула Виола и подмигнула Альке.
— Прощай, Михайло Ломоносов, спасибо тебе за всё, что сделал для нас с Виолой. И за всё, что сделаешь для человечества, — Аля попыталась улыбнуться. Ты невероятный, всегда помни об этом!
— Откуда знаешь мою фамилию? — удивился мальчишка.
— Давно догадалась, — улыбнулась Алиса.
Княгиня поманила Мишку за собой. Порывисто приложившись губами к Алиной щеке, мальчишка без оглядки бросился за Грёзой. Вдвоём они скрылись в ближайшей землянке. На секунду её вход осветился лиловой вспышкой.
— Вот и всё, — вздохнула Виола. — Он дома.
На пригорке показался охотник Раз, следом несколько подростков несли на плечах корзину воздушного шара. Они поставили её рядом с девчонками и тут же попали в распоряжение вездесущего Просича, который определил их на новые работы.
Княгиня вышла из землянки, взглянула на голубое полотно, приподняла посох и осторожно дунула на камень. Он разгорелся ярче, а ткань вдруг начала наполняться изнутри воздухом. Шар быстро приобрел привычную форму.
Со стороны брода послышались крики — там завязался бой с разбойниками.
Княгиня подняла посох над головой, закружилась вокруг своей оси, произнося заклинания на незнакомом языке. Ветер взвыл в ветвях деревьев, воздух загудел, надвинувшиеся тучи почернели.
На пригорке показалась группа людей. Викинги! Обнажив оружие, они приближались не спеша, уверенные в своей победе. Это означало, что последние защитники брода пали. Послушавшись совета Карли и Гунстейна, чуя слабость мирного народа, Торир Собака вернулся.
— Эй вы! — перекрикивая шум ветра, обратился разбойник к людям. — Несите сюда своё золото, иначе здесь камня на камне не останется!
— Скоро так и будет! — страшным голосом произнесла Грёза, взмахнула посохом и, навстречу скандинавам, сметая всё на пути, двинулся смерч. Следом появился ещё один, потом ещё. Ударил гром! С неба стеной хлынули потоки дождя вперемешку с градом. Голос княгини, произносившей заклинания, гремел, казалось, она вросла в землю, в то время, как всё живое попадало на землю и попряталось.
Вдруг почва под ногами начала ощутимо вибрировать, а затем и вовсе — ходить ходуном.
— Чудская ведьма! Она напустила на нас ураган! Спасайтесь! — побросав оружие, в ужасе кричали разбойники, кто ползком, кто бегом, унося ноги.
Мгновенно промокнув до нитки, девчонки забрались в корзину воздушного шара, который тут же сорвался с привязи и рывками взметнулся в небо, зависнув между двумя огромными воронками торнадо.
Аля выглянула из корзины. По земле разбегались огромные трещины, остров рвался вверх, преодолевая силу земного тяготения, словно невидимый великан вырывал его из речного дна. Волны на реке поднялись такие, что старые ели стали казаться травинками. А голубой шар стремительно поднимался выше. Дождь лил с такой силой, что ничего вокруг уже было не видно. Корзину так нещадно трясло и раскачивало, что девочкам пришлось лечь на пол и вцепиться в дно, чтобы не выпасть. Плотный непроглядный туман окутал всё вокруг, Алька и Виола прижались друг к другу, не понимая, взлетают они или падают.
Сколько прошло времени — минуты, часы — никто не смог бы сказать. Постепенно ураган начал стихать, клочья мглы распались, показалось солнце.
— Смотри! — выглянув из корзины, Виола указала подруге вниз. — Там на реке яхта твоего дедушки!
Алька, мгновенно оказавшись рядом, и сама уже видела, как на воде покачивалась «Ассоль».
— Значит, мы дома! Виола, мы вернулись! — обрадовалась Алиса. — Приземляем воздушный шар!
Рядом раздался громкий птичий крик. Совсем близко к шару, хлопая огромными белоснежными крыльями, пролетал лебедь.




***

Светобор и Сергей, размышляя каждый о своем, продолжали путь к деревенскому фельдшеру и уже выбрались на мощеную бетонными плитами дорогу, поднимавшуюся в горку.
Вдруг штурмана будто что-то толкнуло в плечо. Он резко обернулся, прищурился на солнце. С высокого угора открывался вид на раскинувшиеся в низине заливные луга, серебристую ленту реки, дома деревни напротив. Ему почудилось, что в небе над рекой он увидел парящий в воздухе голубой воздушный шар.
— Гляди-ка, — пробормотал Сергей. — Так и есть! Кажись, вернулись!
Он вытащил из кармана штанов телефон, набрал номер.
— Алло, Пашка? Отбой тревоги! Нашлись наши потеряшки.
— Ура! — счастливый Светобор приветственно махал рукой опускающимся на луг воздухоплавательницам.