Крылья над Кривбассом

Легальное небо пахло не столько адреналином, сколько кипами бумаг, разрешений и строгих регламентов. Но Марина Никифоровна не была бы Беленькой, если бы отступила перед штурмом бюрократической крепости. Спустя две недели после памятных посиделок в гараже и безумных покатушек на Центрифуге, на нашем импровизированном аэродроме появился хмурый инспектор в отглаженной форме.— Так, товарищи авиаторы, — строго произнес он, листая формуляры, которые Смекайло-де-Цопфи лично вычертил с точностью до миллиметра. — Самолеты восстановлены кустарно. Кто за это отвечает?Из-за крыла Як-52 гордо вышел Василий Васильевич. На его засаленной робе сиял тот самый нагрудный орден за заслуги, подаренный Мариной. Он посмотрел на инспектора взглядом человека, который застал еще поршневую авиацию великих конструкторов, и молча протянул ему идеально чистый журнал технического обслуживания. Инспектор заглянул внутрь, осмотрел заклепки на лонжеронах, потрогал узел подвески руля высоты и уважительно крякнул:— Работа... ювелирная. Как на заводе. Нет, лучше, чем на заводе.Уже через час Марина, сияя как новенький фюзеляж, крутила на пальце ключи от неба. Нам официально выделили полетный коридор!Субботнее утро встретило нас чистым горизонтом. Теперь мы взлетали по всем правилам: с радиообменом и передачей координат. Наш Ан-2, ласково названный «Кукурузником удачи», уверенно набирал высоту. За штурвалом сидел Василий Васильевич, а Марина на месте второго пилота командовала парадом.Мы шли на высоте четырехсот метров над Кривым Рогом. Сверху город казался огромным живым организмом. Мы летели вдоль русла Ингульца, рассматривали гигантскую чашу железорудного карьера, напоминающую марсианский пейзаж, и махали крыльями рабочим на комбинатах. Смекайло-де-Цопфи умудрялся прямо в полете делать расчеты расхода топлива на коленке, оптимизируя работу карбюратора.Ангелина Викторовна, которая всю дорогу обещала остаться на земле, все-таки полетела с нами. Она сидела у иллюминатора в авиационных наушниках. Когда Василий Васильевич заложил плавный, абсолютно легальный вираж над Карачуновским водохранилищем, Ангелина вдруг улыбнулась и крикнула в микрофон:— Марина, посмотри! Отсюда и речку, и пляж видно! Вот теперь это — настоящий отдых!Марина обернулась из кабины, поправила летные очки и задорно рассмеялась:— Я же говорила, Ангела! Сверху речка еще лучше! Наша жизнь — это полет!Мы возвращались на базу на закате. Полицейский патруль, который еще месяц назад пытался поймать нас на земле, теперь вежливо притормозил у забора авиагаража и поприветствовал нас сигналом. Мы сели мягко, как утка на воду. И под вечернее стрекотание кузнечиков, закрывая ангар, мы точно знали: эти крылья у нас уже никто не отберет.