глава 3

Хозяйка распахнула калитку, и обе женщины ступили на просторный, ухоженный двор, утопавший в цветах и украшенный изящными садовыми фигурками. У самого забора, у калитки  расположилась собачья будка. Внезапно, с лязгом цепи, из неё появилась громадная, лохматая собака, устремив на гостью свой внимательный взгляд.
- Не бойтесь,- успокоила хозяйка.- Это Шарик.
— Ох! — невольно замерла Людмила у калитки. — Вот это Шааарик! — выдохнула она с оттенком робости.
— Так! — властно произнесла хозяйка, подходя к псу. — Никого не трогай и сядь, сядь! — велела она, коснувшись массивного ошейника, надетого на собаку.
Шарик послушно сел, смешно сдвинув передние лапы.
— Это «кавказец», что ли? — предположила Людмила, проходя мимо пса и с опаской поглядывая на его морду внушительного размера.
— Ай, — махнула рукой Тамара Николаевна. — И сама не знаю. Приблудился лет пять назад, грязный, тощий был. Я его приютила, откормила, вылечила, и теперь живёт он у меня, как барин-растобарин.
— Это точно, — согласилась гостья, заходя в дом.
Хозяйка проводила её в дальнюю комнату:
— Здесь пока вот поживёте, — сказала она, распахивая перед Людмилой красивую межкомнатную дверь. — Располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Там кухня, ванная, уборная, — она махнула рукой в сторону прихожей, — всё вы видели по пути сюда.
Тамара Николаевна взглянула на свои наручные часы.
— Ой!— воскликнула она. — У меня через пятнадцать минут приём, я побегу. Работаю до пяти, скоро буду.
Она поспешно направилась к входной двери, крикнув при этом:
— Всё, хозяйничайте! Вечером девочки приедут, посидим, поужинаем, поговорим.
И, пройдя через двор, хозяйка захлопнула калитку, погрузив всё вокруг в тишину. Людмила опустилась на мягкую, удобную кровать, укрытую ярким, пушистым пледом, и произнесла:
— Три дня, не больше, — и, уронив голову на подушку, тут же уснула.
Пробуждение застало её в темноте, лишь приглушённые голоса доносились из глубины дома. Людмила вздрогнула, открыла глаза, огляделась. Вспомнив, где находится, потёрла лицо ладонями, поправила резинку на волосах. Поднявшись, она вышла из комнаты. На кухне горел свет, доносились обрывки разговора нескольких женщин, мило беседовавших вполголоса. Людмила вошла на кухню и взгляды всех присутствующих здесь женщин обратились к ней.
— Добрый вечер! — поздоровалась она.
— Добрый, добрый! — ответила Светлана Ильинична, сидевшая за накрытым столом. — А мы уж думали, что вы до утра проспите.
— Да что-то так утомилась, — с лёгкой улыбкой проговорила Людмила.
— Всё, ура! — радостно воскликнула Тамара Николаевна, хлопотавшая возле электрической плиты. — Давайте, садитесь, будем ужинать.
Людмила подсела к женщинам за стол. Не успела она опомниться, как перед ней появилась тарелка, полная аппетитной еды.
— Людочка, — обратилась к ней Светлана Ильинична, тронув за плечо, — это наши подруги: Танечка, Татьяна Гариловна Мыльникова, она у нас директор школы, — женщина кивнула на худощавую, интеллигентную даму сидящую напротив неё, с умным, строгим взглядом. — Олечка — наш местный депутат, Ольга Николаевна Сафонова,очень деятельная, умная и отзывчивая. А как поёт! Закачаешься! — представила она, показав на женщину с красивыми карими глазами и изящно уложенными волнистыми тёмно-каштановыми волосами. — А с Любочкой вы уже знакомы. Она у нас заведующая почтой.
— Погоди, Свет, — перебила её Тамара Николаевна. — Давайте выпьем за встречу, за знакомство. Поедим, восстановим силы, а потом уж и поговорим.
Все согласились. После рюмочки настоящего домашнего вина начался оживлённый разговор о цветах, грядках… Людмила молча наблюдала за новыми знакомыми, пытаясь составить их психологический портрет.
— В общем, — прервала тишину Тамара Николаевна, — мы с девочками решили, что вы пока у меня поживёте столько, сколько нужно. Осмотритесь, подумаете…
— Я уже подумала, — серьёзно ответила Кулакова. — Стеснять вас не стану долго, дня три не больше.
— Вы, наверное, думали, что тут особняк будет, — спокойно произнесла Танечка. — Я вас понимаю — очень трудно после городских удобств перебираться в село. И я всем говорила, что это пустая затея вас разыскивать, да и смысла особенного в этом я не видела с самого начала. У вас же, наверное, семья ещё есть? — Танечка с любопытством взглянула на гостью.
— Нет у меня семьи, — просто ответила Людмила. — Не довелось…
— Ну, тем более, — скептически произнесла Танечка.
— Ты не права, Таня! — неожиданно вмешалась молчаливая Любовь Алексеевна. — Документы на дом все в порядке. Может, человек захочет продать его, хоть какие-то деньги выручит.
— За эту развалюху?! — воскликнула Таня. — Что там за деньги? Да и кто его возьмёт! Ещё и за речкой!
— Кому надо — возьмёт! — возразила Тамара Николаевна.
— Если хотите, я завтра позвоню своему знакомому, он как раз занимается недвижимостью. Может, кто-то под дачу и купит ваше наследство, — предложила Олечка, обращаясь к наследнице.
— Спасибо, — кивнула Людмила. — Буду признательна.
Наступила неловкая пауза. Танечка поднялась из-за стола.
— Спасибо за компанию, пойду я. Завтра у меня совещание в райцентре, так что придётся рано вставать, чтоб на автобус не опоздать.
— Так я завтра еду как раз в строительный, могу подвезти, — предложила ей Любовь Алексеевна.
— Ну, давай, — согласилась Танечка. — Позвоню тогда утром. Мне к десяти надо быть там уже.
— Да будем, — махнула рукой Любовь Алексеевна и тоже поднялась. — Сейчас поедем, подкину, не уходи, — сказала она Танечке.
— Ага, — ответила та и направилась в прихожую.
Хозяйка пошла следом за ними. Тут и Олечка засобиралась, а за ней и Светлана Ильинична. Людмиле стало неудобно. Вроде как из-за неё возникла такая ситуация. Но годы службы научили её владеть собой. Она тоже поднялась и вышла в прихожую. Женщины старались не подавать виду, что разговор не задался и настроение у всех, мягко говоря, было испорчено. Нарочито смеялись и болтали, одеваясь и обуваясь. Столпились на крыльце, затем также гуртом подошли к калитке, расхваливая по пути хозяйкины цветы, и все вместе вышли за калитку. Людмила тоже вышла вместе со всеми, ей не хотелось оставаться в доме одной. Стояла замечательная тихая осенняя погода. На улице не было ни души- сельская идиллия.
Внезапный крик пронзил тишину. Все обернулись: к ним неслась женщина, размахивая руками, словно обезумевшая.
 — Тома! Тома! — её голос срывался от ужаса. — Украли! Украли, нелюди! Женщины напряглись, их взгляды устремились к обезумевшей от горя несчастной.
 — Что случилось, Лида? — осторожно спросила Тамара Николаевна.
— Девочки, беда! Марту мою украли! — задыхаясь, сквозь рыдания, вымолвила Лида. — Видела сама, как в машину затолкнули, увезли! Меня в доме закрыли. Палкой дверь прижали, а я через окно выскочила… За ними побежала! Да куда мне! Они на машине, а я… — и Лида снова разрыдалась. — Сколько их было? — спокойно уточнила Людмила. — И на какой машине? — Небольшая машина, с кузовом. Номер запомнила: «А 320 УЕ», регион – «73»! Два громилы, мордовороты!
— Надо Усатову звонить! — решительно сказала  Светлана Ильинична.
— Та он пока начухается, они уже в Москве окажутся! — отмахнулась Татьяна Гавриловна.
— Может, на машине догоним? — её взгляд упал на Любовь Алексеевну.
 — Садитесь, скорее! — торопливо приоткрывая дверь, предложила автоледи.
Женщины гамузом ринулись к машине.
— Подождите! — остановила их Людмила. — А если у них оружие? Мы же не знаем, кто они!
— И что? Сидеть и ждать, пока они скотину увезут? — возмутилась депутат. — Нас всех в одну машину не вместить, — ответила Кулакова. — Есть другой транспорт?
— У меня «ижак» от мужа остался, в гараже стоит, — робко произнесла Тамара Николаевна.
— На ходу? — уточнила Людмила.
 — На ходу, — кивнула Тамара Николаевна. — Сын на нём на рыбалку ездит каждые выходные, на дальние озёра, в Моськино. И всегда полный бак бензина заливает, чтоб там чего-то не скапливалось, в баке.
— Открывайте гараж! — скомандовала Кулакова и бросилась в дом.
 Шарик стоял и удивлённо провожал глазами промелькнувшую мимо него женщину. — Шарик, сидеть! — крикнула Людмила на бегу.
 Пес послушно сел. Женщина влетела в дом, на ходу сбрасывая тапочки, и юркнула в свою комнату. Включив свет, она раскрыла сумку, достала крошечный ключик, поставила на пол чемодан, открыла его и, извлекши небольшой железный ящичек, отперла его этим ключиком. Взяв в руки именное оружие, она произнесла:
— Вот и пригодилось, — зарядила пистолет и поставила на предохранитель.
 Не тратя ни секунды, она бросилась в прихожую, натянула кроссовки, свою куртку, забежала на кухню и, схватив со стола свой сотовый, спрятала его в кармане куртки, застегнув на  кармане молнию, а потом выскочила на улицу. Шарик всё так же сидел, провожая её взглядом.
— Молодец! — потрепала она пса по голове, пробегая мимо.
 Хозяйка дома уже распахнула ворота и гараж. Людмила подскочила к ней.
 — Ключи! — решительно потребовала она.
Тамара Николаевна вложила ей в ладонь ключи от мотоцикла. Людмила, накинув шлем, не застёгивая ремешка, завела «Иж» и выехала из гаража.
— Куда они направились? — бросила она, остановившись возле женщин.
— Туда, туда! — Лидия указала в нужном направлении. — В Моськино, больше им некуда!
— Я поеду впереди, вы за мной! И не лезьте на рожон, если начнут стрелять — прячьтесь, понятно? — обратилась она к изумленным женщинам. — Дорога ещё есть в Моськино?
— Нет, только вот эта, на повороте налево, через поля, — ответила Тамара Николаевна.
— Поняла! — кивнула Людмила.
 — Я с тобой! — крикнула Ольга Николаевна и, не дожидаясь ответа, ловко уселась в коляску.
— Гермак! — вскрикнула отчаянная наследница и, прибавив газу, рванула с места.