Пандемия глава 40 Анатомия его Жажды

Если бы Ив мог говорить без министерских камуфляжей и ведомственных скриптов, он бы признался, что Элен зацепила его с первой же секунды той пандемийной среды двадцатого года.

Она ворвалась в его зажатый, регламентированный мир как сокрушительное, ослепительное землетрясение. Для  синеглазого Льва, чьё эго было высушено инструкциями и тотальным контролем, встреча с ней стала столкновением с первозданной, пугающей Жизнью.

Его параноидальную структуру намертво привязали к ней три платиновых узла:

Во-первых, её королевский «рентген». Ив привык, что все вокруг видят в нём лишь чиновника строгом костюме. Элен первая и единственная женщина от Ла-Манша до Босфора мгновенно взломала его код. Её взгляд безжалостно пробил его номенклатурный панцирь и вытащил на свет живого мужчину прячущегося за два смартфона.
Мужчина навсегда остается рабом той женщины, которая смогла прочитать его душу до самого последнего, тщательно скрываемого параграфа.
Во-вторых, её невероятная, бьющая через край витальность. Её облик, этот веер тонких пальцев и обволакивающий, наркотический шлейф духов «Опиум» — всё это стало для его иссушенной регламентами пустыни экзистенциальным оазисом. Рядом с ней его тело и плоть впервые за долгие годы почувствовали, что такое настоящий, дикий физический кайф. Она манила его обещанием катарсиса в номере 225, той самой острой свежестью после душа, где можно было наконец сбросить гаджеты и забыться.
И в-третьих — её абсолютная суверенность. Элен не подчинялась законам его серой московской матрицы. Она жила на бешеной скорости, управляя судьбами своего витального Интернационала на трёх континентах. Эта ментальная свобода парализовала его волю: он одновременно панически боялся её и обсессивно желал ею обладать.
Даже когда он послушно строчил рапорты отцу, выполняя команду «вино больше не пить», его взгляд был намертво прикован к ней.
Она стала для него тем самым редким, запретным эликсиром, от которого его раскаленные смартфоны не могут отказаться до сих пор.