Апельсины

Рассказ

Родители мои к торговле не имели никакого отношения. Мама — бывшая актриса, потом режиссёр. Отец — военный пенсионер, работал директором парка.
Люди уважаемые, известные в городе. Торговлей у нас в семье не пахло. Деньгами, как теперь понимаю, тоже.

Мне тогда было семнадцать. В институт я поступил рано, в шестнадцать, и быстро вылетел. Стал свободным человеком. То есть без профессии, без денег и без перспектив.

Жили мы в Зеленогорске - небольшом городе на берегу Финского залива под Ленинградом в деревянном доме, в комнате девять с половиной метров. Мечтать было можно обо всём, кроме уединения.

Помню, мы сидели с приятелем, болтали, и он сказал:
— Пойдём на овощную базу, там всегда можно подработать.
— А возьмут? — спросил я.
— Возьмут, — сказал он. — Кому сейчас не нужны две пары рук?
На базу нас взяли охотно. Вокруг — в основном пьяницы, а тут двое здоровых парней, трезвых и ответственных. Заведующая нас сразу полюбила: даёт не самые грязные поручения, разговаривает по-человечески. Однажды сказала:
— Ребята, наведите порядок на складе. Поддоны поднимите, всё вычистите.
Что найдёте под ними — ваше.
Мы подняли первый поддон — и замерли. Под ним лежали апельсины. Настоящие, крупные, пахнущие солнцем. В то время их не просто любили — их почти невозможно было купить. Мы вычистили весь склад и набрали два ящика отборных апельсинов. Я уже видел, как несу их домой.
А напарник, парень практичный, говорит:
— У тебя деньги есть?
— Нет.
— Тогда пошли, продадим.
Для меня это был шок. Как продавать? Где накладные, разрешения?
Но он пошёл уверенно, будто всю жизнь этим занимался. Мы нашли рядом магазин, директор без вопросов сказал:
— По рублю возьму.
Тридцать килограммов — тридцать рублей. Пополам — по пятнадцать.
Пятнадцать рублей в семнадцать лет — огромные деньги. Голова закружилась. Я подумал, что сейчас отдам их маме, она обрадуется. Но друг сказал:
— Пошли отметим.
Я не пошёл. Вернулся домой. Долго думал: отдать всё или оставить немного себе. Боялся, что если не отдам — будет как преступление. В итоге я положил на стол перед мамой двенадцать рублей, а три оставил себе. Мама была в восторге — пока не спросила, откуда деньги. Когда я рассказал, побледнела:
— Это же спекуляция!
Долго ругалась, переживала, но деньги взяла.
А я остался с тремя рублями в кармане — первым заработком, который одновременно казался радостью, и виной.