Дэшил Хэммет Три десятицентовика

          aka "Три дайма"
Первая публикация - сб. "The Big Book of the Continental Op", October 2017
Перевод: И.Самойленко, 2026

*******
ВВОДНОЕ СЛОВО ОТ ПЕРЕВОДЧИКА: почтенный основоположник поджанра «крутого детектива»[1] к середине 30-х гг. прошлого века практически уже завершил свою <активную> литературную карьеру, переквалифицировавшись в сценариста и увлекшись политической борьбой (отстаивая правильные коммунистические убеждения, между прочим!). Изредка он ещё публиковал один-два рассказика или памфлета каждые пару-тройку лет, однако былой плодовитости не демонстрировал…
  Тем не менее, писать Хэммет продолжал чуть ли не до момента собственной смерти в 1961 г., оставив после себя массу незавершённых (или не доработанных до приемлемого уровня) произведений, включая min три романа и полтора десятка всяческих образчиков короткой прозы. Разумеется, для большинства из преданных поклонников его творчества — к числу которых отношу и себя (!) — интересен абсолютно ЛЮБОЙ художественный текст, вышедший из-под пера любимого писателя. А уж если оный текст принадлежит к знаменитому авторскому циклу о <безымянном> оперативнике из сыскного агентства «Континентал», тут попросту никаких сомнений быть не может: надо его добыть (ха-ха!), проштудировать и — коль есть маленько свободного времени — постараться переложить на «великий и могучий»©.
  Сей начатый, но по какой-то причине НЕЗАКОНЧЕННЫЙ хэмметовский рассказ как раз представляет собою единственное малоизвестное широким читательским массам произведение из вышеупомянутой серии. Работа над ним — судя по косвенным признакам — велась где-то во второй половине 1928/середине 1930 года.
*******

                I
  Маклин и Маккей сообща владели магазином канцелярских товаров на Маркет-стрит в Сан-Франциско. У них имелись кассовые аппараты и, как правило, кристально честный персонал, однако, подобно большинству розничных торговцев, они доверяли контрольной технике и своим подчинённым отнюдь не полностью. А потому дважды в год обращались к нам в агентство для проверки работы продавцов. Примерно раз в год мы ловили кого-нибудь из них на мелкой краже. Вора вызывали к боссам «на ковёр», и те с ним самолично разбирались. Обычно жулик сразу признавался в своём проступке, более или менее точно называл сумму украденного, возмещал оную, после чего мгновенно увольнялся. Размер похищенного никогда не был крупным, и партнёры-владельцы не считали нужным беспокоить полицию из-за факта мелкой кражи.
  Подобные незначительные, «копеечные» дела не доставляют никакого удовольствия работающим над ними частным сыщикам, тем не менее — приносят солидный доход детективным агентствам: их всегда предостаточно, тогда как убийства, крупные аферы, похищения и прочие громкие преступления встречаются сравнительно редко.
  На сей раз мы поймали шестнадцатилетнего парня по имени Ричард Аллан. Это был высокий, худощавый юноша с волнистыми рыжими волосами, голубыми глазами под длинными ресницами, нежной девичьей кожей и симпатичным лицом, не демонстрировавшим признаков твёрдого характера (ни положительной, ни отрицательной направленности). Он погорел на тридцатицентовой краже.
  Контрольную покупку совершал я — приобрёл пачку писчей бумаги за доллар с четвертью, получив при этом кассовый чек на соответствующую сумму. Затем взял с прилавка записную книжку стоимостью в тридцать центов, буркнул: «Я возьму и это!», вручил Аллану три десятицентовые монеты, положил книжку в карман и покинул магазин. Вот и вся стандартная для данных случаев процедура!
  То есть, я ушёл, предоставив ему полную свободу действий с пресловутыми тридцатью центами — он мог положить их себе в карман или же в кассу (соответствующим образом проведя покупку). Хитрость заключалась в том, что у меня на руках был чек на доллар с четвертью, с его подписью на нём, и зафиксированный на кассовой ленте внутри аппарата. Если бы клиенты-владельцы магазина, получив мой отчёт, не нашли чек, оформляющий продажу на тридцать центов сразу после доллара с четвертью, они бы поймали юношу на воровстве. Единственное, что могло бы его спасти (конечно, если он присвоил себе пресловутые три десятицентовика!) — это совпадение в сумме на следующую прошедшую через кассу продажу. Вероятность приобретения другим покупателем товара именно на 30 центов была о-о-очень невелика!
  Истина выяснилась к концу дня: парень присвоил мои тридцать центов, и никаких счастливых совпадений не случилось.
  Он стал единственным работником магазина канцтоваров, которого мы поймали на этот раз. Я его заловил. Теперь на меня же легла обязанность сломить его волю, заставить признаться в регулярных кражах и попытаться выяснить, какой именно совокупный ущерб он нанёс клиентам.
  Когда я зашёл в магазин через пару дней после контрольной покупки, Аллан продавал маленькой школьнице перьевую ручку. Я прошёл через зал и через служебную дверь проник в подсобные помещения, а там поднялся по ступенькам в кабинет партнёров-владельцев, располагавшийся в мансарде.
  Костлявое лицо Маккея всегда сохраняло серьёзное выражение, исполненное непреклонной праведностью. При виде меня в его вечно холодных серых глазах мелькнул мрачный блеск. Он подтянул узел своего узкого чёрного галстука.
  Располневший сверх нормы Маклин — даром, что он был на десять лет моложе партнёра — слегка нервничал, чувствуя себя не в своей тарелке; он явно присутствовал здесь только потому, что Маккей настоял на совместном исполнении карательных функций.
     (Знаю об этом наверняка, поскольку не раз наблюдал за их спорами в сходных обстоятельствах).
 — Не пора ли юному Ричарду присоединиться к нашей компании? — Спросил Маккей после того, как мы обменялись приветствиями. Его голос уже приобрёл те нравоучительные нотки, с которыми он всегда вещал своим жертвам что-то типа «ради вашего же блага и пусть это послужит вам в будущем уроком».
  Я кивнул, а Маклин облизнул губы и устало изрёк:
— Давайте скорее покончим с этим делом!
— Мисс Картер, — обратился Маккей к секретарше, — не могли бы вы попросить мистера Аллана подняться сюда?
  Девушка вышла из офиса, а когда пару минут спустя вернулась, сказала, что юноша придёт, как только закончит обслуживать текущего покупателя.
  Прошло минут десять или больше. Маккей не отрывал взгляда от настенного календаря с выражением лица человека, обдумывающего предстоящую обличительную речь. Маклин курил одну сигарету за другой, ёрзал и рисовал на лежащем перед ним на столе листе бумаги кривые домишки.
  Наконец Маккей строго откашлялся и посмотрел на настенные часы. Мисс Картер перестала стучать по пишущей машинке и поспешно вышла. Вскоре девушка вернулась, недоумённо нахмурившись.
— Ричард куда-то вышел. — Объявила она. — Мистер Марроу говорит, что как только покупатель оказался за дверью, Ричард устремился за ним следом. Без шляпы. Марроу окликнул его, спросив, куда он направляется, но Ричард ничего не ответил, просто вышел…
  Лицо Маклина просветлело, и он принялся дорисовывать голову девочки в окне одного из скрюченных домишек.
  Маккей же сердито рявкнул, что это — чушь. Мальчишка не мог уйти вот просто так! Его работники не уходили, не сказав, куда направляются! Он вскочил со стула и покинул офиса.
  Маклин аж просиял и сказал мне:
— Отпугнул его!.. И отлично с этим справился! С его постной рожей и галстуком гробовщика он выглядит как карикатура на инициаторов «сухого закона»[2]!..
  Маккей выглядел до предела взбешённым, когда вернулся снизу. Юноша сбежал. И костлявый совладелец хотел, чтобы я поскакал за ним вслед, поймал и притащил обратно.
  Маклин на это возразил:
— Ах, оставь мальчишку в покое, Джон! Зачем ты его так настойчиво преследуешь?
  Маккею не понравилось слово «преследуешь». Оно его возмущало! Парнишку, по его словам, нужно было вернуть, предъявить доказательства совершённого им преступного деяния и заставить осознать всю серьёзность ситуации... Всё ради его же блага!! Ведь явным долгом обоих партнеров было сделать всё возможное, чтобы отвернуть юношу от преступного пути! Дескать, они оба несли бы груз моральной ответственности за любые дальнейшие проступки, которые молодой человек мог бы совершить! И никакая глупая сентиментальность не станет для них оправданием из-за неисполнения оного долга!
  Надо думать, Маккей обрушил на нас проповедь, которую он предназначал для мальчишки. Маклин в ответном слове мстительно педалировал слово «преследование», но в напыщенном красноречии он уступал своему партнёру. Тупое упрямство Маккея одержало верх.
  Последний сообщил мне домашний адрес семьи Алланов. Парнишка проживал в квартире на Сакраменто-стрит, которую снимал совместно со своей старшей сестрой. Я отправился туда.
  Это было небольшое многоэтажное здание через дорогу от «Pacific Union Club»[3]. Я нажал кнопку звонка под номером 408, следуя вывешенному у входной двери списку жильцов. Не дождавшись ответа, нажал на соседнюю кнопку, и дверь открылась. Поднявшись на четвертый этаж, обнаружил, что 408 — это крайняя квартира справа от лестничного пролёта. Позвонил в дверь, подождал, затем громко и настойчиво постучал. Всё безрезультатно.
  Пришлось спуститься вниз и покинуть здание. К территории «Pacific Union Club» примыкала площадь Хантингтона со сквером. Я направился именно туда, нашёл скамейку, с которой мог без помех видеть как входную дверь нужного мне многоквартирного дома, так и окна квартиры Алланов. Уселся и принялся ждать.
  Я провёл там весь день. Времяпрепровождение было довольно приятным, за исключением того, что слишком много детей спотыкалось о мои ноги всякий раз, когда я забывал прятать их под скамейку. Ричарда Аллана так и не увидел.

                II
  В шесть пятнадцать жалюзи на окнах нужной квартиры опустились — рассмотреть, кто это сделал, не удалось (!) — и мгновение спустя внутри зажёгся верхний свет. Я был стопроцентно уверен, что не мог пропустить входящего Ричарда. А поскольку с 17-00 в здание вошли полдюжины мужчин и три или четыре молодые женщины, одна из последних наверняка являлась сестрой разыскиваемого парнишки.
  В 19-10 свет в квартире Алланов погас, хотя на улице стемнело.
  Через пять минув входная дверь отворилась, и на крыльцо вышла одна из тех молодых женщин, чей приход я зафиксировал ранее. Это была стройная девица возрастом чуть за двадцать. Её зелёное платье не производило впечатление дешёвки, и выгодно подчёркивало изгибы тела.
  Она спустилась к улице Пауэлла и села в вагончик фуникулёра, доставляющего пассажиров в центр города. Я последовал за ней.
  Парнишка не явился домой, и шансов на то, что он придёт на квартиру ранним вечером, было немного. А если он испугался очень сильно, то может вообще не вернуться к месту проживания. Не следовало сбрасывать со счетов вероятность, что Ричард договорился по телефону с сестрой о встрече где-нибудь в центре. Впрочем, я полагал, что она направляется просто куда-то поужинать. Это оказалось бы весьма кстати! Ибо долгое сидение в сквере, курение бесчисленного количества сигарет и пассивное наблюдение пробудили во мне зверский голод.
                <на этом текст рассказа обрывается>

  Однако, исследователями, разбиравшими архив Хэммета, найдены его АВТОРСКИЕ ЗАМЕТКИ, относящиеся (в том числе!) к данной истории: на следующий день кто-то из совладельцев магазина канцтоваров позвонил в детективное агентство и сообщил, что разговаривал по телефону с сестрой Аллана, обеспокоенной тем фактом, что юноша не ночевал дома и находится незнамо где. Главный герой-оперативник отправляется на его поиски.
  Тем временем Ричард Аллан посещает криминального дельца «Большого Фрэнка» Штуца, которого ему указали как человека, помогающего выпутываться из сложных ситуаций. Штуц решает обмануть юношу и разрабатывает план использования втёмную молодого человека в каком-то преступном деянии.
  Там же перечисление имён некоторых персонажей: Селия Аллан. «Большой Фрэнк» Штуц. Стерно Райли. Малыш-индеец[4]. Томми Пул. Чёрная Кейт.

---------------------------------------------------------

                Примечания:

[1] вполне заслуженно полузабытый Кэрролл Джон Дейли (1889-1958), обнародовавший в декабре 1922 г. свой тематический/профильный рассказ «The False Burton Combs», ни по уровню профессионального мастерства, ни по увлекательности основных интриг и в подмётки не годился Хэммету (тот факт, что он лишь на 10-11 месяцев опередил с публикацией первую пятёрку хэмметовских рассказов из цикла о <безымянном> оперативнике из детективного агентства «Континентал», согласитесь — малосущественный нюанс!!).
Ну, а Рэймонда Чандлера/Чендлера и Джеймса М. Кейна, строго говоря, совершенно напрасно причисляют к «отцам» данного поджанра, ибо первый закончил свою «стартовую» криминально-хардбойледную новеллетту «Шантажисты не стреляют» только в 1933 г., а второй состоялся как писатель и того позже
(т.е. временная разница между Хэмметом и этими двумя исчисляется добрыми десятью-пятнадцатью годами);

[2] общенациональный запрет в США на производство, продажу и перевозку алкоголя, который действовал с 1920 по 1933 гг.;

[3] эксклюзивный частный мужской клуб, расположенный на пересечении улиц Мейсон и Калифорния в Сан-Франциско;

[4] не совсем ясно, имеется ли ввиду бандит индейского происхождения по кличке «Малыш», или это обыкновенный мальчишка-индеец, понадобившийся автору для какой-то сюжетной линии