Мутный, ведьма и неудобные принципы

Рассказ с конкурса "ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ"
Занял седьмое место )


Спина болела немилосердно. А лесная дорога напоминала застывшие морские волны. Копыта жеребца постоянно проваливались в ямы, и Дайк Вентура шипел от нестерпимой муки. Старая каурая кобыла, Матильда, была умна, ступала аккуратно и чинно, а этот молодой вороной прыгает как заяц.
Жаль старушку – околела неделю назад. Вороной достался ему в подарок от богатенького вельможи. Тот так обрадовался убийству кровника, что вместе с мешочком серебра пожаловал и коня. Жеребец был с норовом, а потому хозяин легко с ним расстался.
Быстро темнело. Вентура вглядывался в разлапистые ели по обе стороны от дороги единственным левым глазом. Правый был завязан чёрной атласной лентой.
Волки особенно и не скрывались. Дайк насчитал восемь штук. Возможно, серых было больше. Тощие, длинноногие. С горящими голодными глазами. Дайк  их не особо опасался. Широкий меч в потёртых ножнах –  лучшая защита.
Вороной снова оступился и Вентура взвыл от боли и ярости.
Захотелось вернуться назад и прикончить знахаря, который уверял, что его мазь творит чудеса. Отвалил за вонючий белёсый кисель аж три полноценные серебряные гаты. Боль действительно отпустила, но всего на четыре часа. А затем навалилась с такой силой, что оставалось только скрежетать зубами.
 – Клянусь святой Егидой! – прошипел наёмник. – Ради этого я нарушил бы принципы и убил бы тебя, коновал, бесплатно.
Один из волков настолько осмелел, что выскочил наперерез коню.
Вентура громко, по разбойничьи, свистнул, и серый хищник драпанул обратно в кусты.
Чужаков Дайк почувствовал ещё издали. Похоже, сработал инстинкт воина.
Впереди на дороге застыли две фигуры. Люди. Стоят спокойно, широко расставив ноги.  Этих свистом не испугаешь.
Вентура медленно ехал прямо на них, пристально разглядывая незнакомцев. То, что это разбойники, не вызывало сомнений. Кому ещё быть на лесной дороге в такое время.
Одному, как и Дайку, за сорок. Одет в крестьянскую рубаху до колен, в руках копьё с зазубренным наконечником, за кушаком топор.  Второй – молодой, но одеянием богаче. Одна бронь чего стоит –  стеганая кожаная куртка с медными бляхами. Сапоги тоже хороши – свиные мягкие.
– Стой! – поднял руку молодой. – Приехал!
Вентура остановил вороного, равнодушно разглядывая грабителей.
– Откуда путь держишь, одноглазый? – с ухмылкой спросил молодой.
– А тебе не всё равно? – лениво протянул Дайк. – Грабить собрались – грабьте.
– Понятливый, – хохотнул в косматую бороду другой бандит. – Тогда слезай. Жалко будет такой коняге ноги перешибать.
– И то верно, – покладисто согласился наёмник и спрыгнул на землю. Лениво вытянул меч из ножен.
– Ах вот ты как, – вздохнул молодой. – Зря. Мог бы жить.
– Да и вы, ребята, могли жить.
Бородатый метнул копьё неожиданно, но Дайк был готов. Увернулся. Древко лишь скользнуло по плечу, с визгом пронеслось прочь, где-то позади глухо ударилось о сухую землю. А Вентура в длинном прыжке коротким расчётливым уколом поразил противника в пах. Бородатый истошно завопил и покатился по земле, зажимая окровавленными руками низ живота.
– Ах ты! – взревел молодой, обнажая клинок. – Изрублю, тварь!
Драться он умел. Дайк сразу понял это. Они с минуту кружили, осыпая друг друга ударами, потом Вентура решил, что глупые пляски пора заканчивать. Он нанёс противнику резкий удар сверху, и когда тот подставил меч, левой рукой ткнул его под рёбра. Молодой замер. Скосил глаза и увидел, как одноглазый противник небрежно тянет из его тела длинный узкий кинжал. И по лезвию стекает тёмная кровь, его кровь.
Оба разбойника лежали на земле. Молодой с бледным лицом зажимал пятернёй рану в боку и тяжело дышал. Его приятель громко стонал и закатывал глаза.
– Хватит орать! – прикрикнул на него Вентура и врезал каблуком в лоб. Бородач затих.
– Убей меня, – попросил молодой.
– Не, – покачал головой Вентура, – не могу. У меня принципы – убивать только за деньги. Заплати – убью.
– Нет денег, – вздохнул парень.
– Тогда извиняй.
– Я же тебя найду… потом.
– Это вряд ли, – покачал головой Дайк. – С такими ранами не выживают. Я же тебя в печень ткнул. Часа три протянешь. Но трёх часов у тебя не будет – волки рядом.
– Ну, ты и сволочь, – скривился парень.
– Сволочь, – равнодушно согласился наёмник. – Но я зарабатываю железом, а ты грабишь путников. У меня есть принципы, а у тебя?
Парень помолчал, потом неожиданно спросил:
– Может, договоримся?
– О чём?
– Хочу купить свою смерть и смерть друга. Возьми мою бронь?
– Мне она мала.
– Продашь.
– Я не торгаш.
Вентура задумался:
– Покупаю информацию. Кто может в этих краях заплатить за убийство?
– А я тебя знаю, – неожиданно улыбнулся разбойник. – Одноглазый, со шрамом на левой щеке, и с дурацкими правилами. Тебя зовут «Мутный»…
Вентуре не нравилось его прозвище, но он почувствовал нечто похожее на гордость. О нём слышали в этом богом забытом краю. Это приятно.
– Тебе заплатит бургомистр Ольреда за смерть ведьмы, – сказал парень. – Хорошо заплатит. Он уже год не может с ней разделаться. Я не вру…
– Ведьма, говоришь, – задумался Дайк, – сомнительно. Ладно. Уговорил.
Кинжал сверкнул в свете выплывшей из-за сосен луны и вонзился разбойнику под подбородок. Вентура провернул лезвие в ране, извлёк его и направился к другому разбойнику.
Неподалёку выли волки, испуганно всхрапывал вороной. Ныла старая рана в спине.
Вентура оглянулся на мертвецов. У молодого дорогие свиные сапоги, да и бронь…
Но он только махнул рукой:
– Принципы, ребята. Принципы.
Судя по всему, городишко недалеко. Предстояло ещё найти место для ночлега.

* * *

Бургомистра он решил навестить утром.
Город оказался даже меньше, чем предполагал Дайк. Он видел деревни раз в десять значительнее этого Ольреда. Всего две улицы, на которых приземистые домишки лепились друг к другу, как скверные болезненные наросты.
 Ратуша – деревянная, двухэтажная, с облупившейся краской на ставнях. Перед крыльцом – грязная лужа, в которой отражалось серое небо. Над дверью висел герб: щит, на нём – то ли лебедь, то ли гусь с перебитым крылом.
Под гербом скучал стражник. Небритый конопатый парень, алебарду он прислонил к стене и с интересом наблюдал за стайкой тощих мальчишек. Те играли в кости. Чумазые, оборванные. Кости были бараньи, с мослами, с которых явно совсем недавно тщательно, до блеска сгрызли мясо.
– А туда ли я приехал за деньгами? – пробормотал Вентура. Привязал вороного к перилам и решительно направился к лестнице.
Стражник нехотя взял в руки алебарду, загородил дверь.
– Куда? – голос простуженный и тихий.
– Если это магистрат, то к бургомистру, – ответил Дайк.
– Завтракает, – хмуро сказал солдат. – Через полчаса подходи.
– Сынок, у меня нет времени, – почти ласково произнёс наёмник. – Бургомистр ждёт меня. – При этом его ладонь опустилась на рукоять меча.
Стражник заметил это и напрягся. Потянулся к свистку, висящему на шее, но, увидев недобрую усмешку в единственном глазе посетителя – передумал. Шагнул в сторону.
– Ну… раз ждёт…
В кабинете бургомистра было жарко – топили так, что дышать нечем. На столе – пирог с мясом, кувшин с вином, миска с фруктами (свежими, не сушёными). Зелень и сыр.
«Похоже, бараньи кости тоже с этого стола», – подумал Дайк.
Бургомистр сидел в широком кресле, которое под ним протяжно стонало и скрипело.
Отец города был стар, лыс и толст.
Не просто толст, а неприлично жирён.  Щёки свисали, подбородков три, пальцы как сосиски. Пухлые губы лоснились. Живот упирался в столешницу. При каждом вздохе, кружевная рубашка трещала по швам.
На лбу – родинка. Крупная, мясистая, с торчащими во все стороны чёрными волосками.
«Святая Егида! Да в этом ходячем окороке пятьсот фунтов живого веса», – с неприязнью подумал Вентура. Контраст градоначальника с убогостью подведомственной ему муниципальной собственностью был разительным.
Дайк даже удивлённо присвистнул. 
Старикашка поднял на него маленькие водянистые глазки и с набитым ртом поинтересовался:
– Чего надо?
– Пришёл пожелать вам приятного аппетита.
– Чего-чего? – недовольно нахмурился бургомистр.
– Я говорю, ведьмы у вас шалят. Могу помочь.
Жирдяй вытер губы салфеткой и погрозил Вентуре пухлым сосисочным пальцем:
– Я ведь тебя знаю, парень. Мы встречались у короля, давно. Прозвище у тебя дурацкое, – старик наморщил лоб, вспоминая: – Блёклый, Скользкий… Тусклый…
– Мутный, – подсказал Дайк.
– Точно! – засмеялся бургомистр, все три подбородка затряслись. – Ты же убиваешь за деньги. И репутация у тебя хорошая. Помню, ты даже королю помог прикончить Хруля Чёрного. А ведь сильнейший колдун был. До тебя никто не сумел.
– Было дело, – скромно улыбнулся Вентура. Он тоже вспомнил жирдяя, тот вертелся возле королевского трона. Правда, тогда он не был таким толстым и старым. Чему удивляться – прошло почти двадцать лет. А у хозяина Ольреда хорошая память.
– Ты вовремя приехал. Я как раз послал главного егеря с командой сжечь ведьму со всеми потрохами. Только боюсь – не справится. Ты им подсоби…
– А она точно ведьма? – спросил Дайк, буравя толстяка цепким чёрным глазом. – А то были у меня случаи…
– Натуральная! – громко вскричал старик. – Нервов мне попортила изрядно! Опасная, злющая, сильная. Да ты сам можешь убедиться. У главного егеря очки специальные. Смотришь и видишь сквозь стёкла, как от неё светящиеся молнии во все стороны ползут.
– Волшебные очки? – удивился Дайк. – Такие штуки запрещены священной инквизицией…
– Да нет! – замахал руками бургомистр. – Не волшебные! Королевские умельцы разработали. Говорят, точная наука и ни капли магии. Я в этом не разбираюсь, но раз король прислал – значит, вещица чистая.
– Я готов, – сказал Дайк. – Что по оплате?
– Не обижу! Плачу сто серебряных гат!
Вентура удовлетворённо кивнул:
– Прикажете привезти её голову?
– Не, – брезгливо поморщился старик, – не надо. А вот прядь её проклятых волос срежь.
– Понял. Половина суммы сейчас.

* * *

Ведьма жила в деревне, которая находилась в двадцати милях от Ольреда. И деревня эта показалась наёмнику даже крупнее самого города. Искать нужный дом не пришлось. Вокруг него толпились люди с факелами. Заливались лаем собаки, громко мычали коровы, ржали кони, а народ выкрикивал оскорбления в адрес ведьмы.
Похоже, толпой руководил тощий субъект в широкополой шляпе. На его носу красовались круглые очки с зелёными стёклами. Видимо, это и есть тот главный егерь, о котором говорил бургомистр.
– Чего встали?! – вопил тощий. – Подходите со всех сторон и бросайте факелы под стены. Всех она не заколдует! Надо разом! Ну чего стоите, бараны?!
Но мужики не спешили, переглядывались, пожимали плечами. Ближе чем на пятьдесят шагов к дому подходить не решались.
Вентура не боялся колдовства, он давно выяснил, что на него ведьминские наговоры не действуют. Почему так было, он особо не задумывался. Не действуют, и всё. Потому его и нанимали убивать этих вражин.
Дайк громко свистнул, привлекая к себе внимание.
На него обернулись.
– Я здесь по поручению бургомистра, – крикнул наёмник. – Разойдитесь в стороны и дайте дорогу!
И тут произошло то, чего Вентура никак не ожидал.
Главный егерь вдруг заорал дурниной и ткнул в его сторону пальцем:
– Смотрите! Это колдун! Он приехал спасти ведьму! Бейте его, мужики!
Толпа замерла.
– Я сказал: бейте его! – рычал тощий. – Именем короля! Награда от бургомистра! – Он потряс в воздухе серебряным значком.
– Смерть колдуну! – понеслось со всех сторон.
– На вилы ведьмака!
– Порвать одноглазого чёрта!
Толпа с улюлюканьем кинулась на Вентуру. Кто-то ухватил вороного за узду, кто-то пребольно огрел наёмника дубиной.
– По больной спине! – взревел Дайк, свирепея. – Да я вас сейчас на ленточки порежу! Прочь, мерзавцы!
Но противников было слишком много. Облепили словно муравьи зазевавшегося шмеля. Какой-то здоровенный, как медведь, крестьянин прыгнул сверху, и вороной не устоял – повалился на бок с протяжным ржанием. Дайк выпрыгнул из седла, на ходу выдёргивая меч. Врезал здоровяка плашмя клинком по голове. Глаза бородатого громилы сошлись к переносице, а сам он ткнулся лицом в землю.
Вентура отскочил в сторону и бешено завертел мечом. Толпа отхлынула.
Однако праздновать победу было рано. В него полетели факелы, глиняные горшки, вилы.
От большинства он увернулся, что-то из опасных колющих и режущих предметов отбил мечом, но не увидел летящего в голову топора. Калёный почерневший обух с глухим мясным ударом врезался в затылок и погрузил наёмника в тёмную зыбкую бездну.

* * *

Очнувшись в первый раз, решил, что лежит в гробу. Над ним медленно кружились почерневшие доски. Сфокусировать взгляд не получилось – он вновь потерял сознание.
Во второй раз Дайк понял, что видит над головой деревянный потолок, с него свешивались пучки каких-то растений, сушёных цветов, веток, пахло разнотравьем. Он попытался рассмотреть подробнее, но затылок неожиданно пронзила острая боль, а к горлу подкатила тошнота. Со стоном он зажмурил единственный глаз и вновь провалился в беспамятство.
В третий раз было лучше. Он понял, что лежит на кровати в каком-то доме. Потрогал голову и обнаружил повязку. В области затылка тряпка была шершавой и заскорузлой. Похоже на засохшую кровь.
Дайк вспомнил, как на него напали жители деревни, подстрекаемые типом в широкополой шляпе. А ещё у того были очки с зелёными стёклами. Почему он назвал его колдуном?
Вентура огляделся. Дом просторный, добротный. А судя по всяким травам на стенах и под потолком, тут живёт лекарка или знахарка… И тут его осенило – ведьма! Он в доме ведьмы!
Дайк попытался встать, но тело вновь пронзила боль. Болела не только голова, но и многострадальная спина. Казалось, позвоночник жгли огнём.
– Святая Егида, – прошептал наёмник. – Мне что, перебили все кости? Я калека? Я бесформенный неходячий мешок?
– Тебе не стоит разговаривать, – послышался женский голос откуда-то сбоку. Вентура повернул голову и увидел невысокую пожилую женщину. Лет семьдесят на вид, но прямую осанкой. Волосы седые, но собраны в аккуратную причёску, коса оплетает лоб – по моде местных крестьянок. Одета не богато, но опрятно. Правда, местные предпочитают яркие туники и платья, а на этой тёмный хангерок.
Она протянула ему деревянную плошку с какой-то жидкостью:
– Выпей.
Сказала тихо, но твёрдо.
Вентура протянул к плошке руку, но старуха покачала головой:
– Разольёшь. Я сама напою тебя.
Жидкость была приятна на вкус. Холодила горло и пахла мёдом.
Он хотел спросить что это, но накатила слабость, и он уснул раньше, чем успел допить снадобье.
Когда он проснулся – сквозь прикрытые ставни заглядывало солнце.
Женщина сидела рядом на табурете, в руках миска. Пахло чем-то очень вкусным. Вентура ощутил волчий голод.
– Проснулся? – голос у неё был тихим и ласковым. – На, поешь.
Дайк приподнялся и тут же рухнул обратно, заскрежетал зубами.
– Что у тебя со спиной? – нахмурилась женщина.
– Болит проклятая, сил нет.
– Давно?
– Порядком. С тех пор, как меня угостили стрелой из арбалета.
– Позже посмотрю. Ешь, – она принялась кормить его с ложечки. И Дайк представил себя больным ребёнком, которого потчует вкусной кашей любимая матушка. Вот только своей матери Вентура не знал. Он вырос в приюте для сирот.
Каша было отменной, но после неё опять захотелось спать.
Сквозь сон он ощущал, как заботливые руки смазывают рану чем-то остро пахнущим, меняют повязку на голове. И улыбался…
На третий день Дайк спросил напрямик:
– Ты ведьма?
Женщина грустно усмехнулась:
– Ведьма.
– Ты знаешь, зачем я здесь?
– Знаю. В твоих одеждах я нашла кошель с деньгами. На нём монограмма К и П – Карлос Перегрин… Бургомистр.
– У меня принципы. Если я взял деньги – обязан выполнить заказ.
– Поговорим об этом позже. Давай посмотрим твою спину.
– Подожди, – остановил её Дайк. – Почему деревенские напали на меня?
– Потому что ты тоже ведьмак…
– Что?! – От неожиданности Вентура подскочил на кровати и скривился от боли. – Я не ведьмак! Я не умею колдовать! Я убиваю мечом!
– Я тоже не знала, что ведьма, пока мне не сказала об этом матушка. Королевские очки показали твою истинную сущность. В тебе есть ведьмачья сила, а научиться ворожить – дело наживное. Надо лишь знать заклинания.
– Проклятье, – прошипел Дайк. – Значит, все годы я охотился на себе подобных. Ты хоть знаешь, сколько ведьм и колдунов я спровадил в ад?
Ведьма не ответила. Она смотрела куда-то в сторону, потом сказала:
– Давай посмотрим твою спину.
Лежа на животе, Вентура напряжённо размышлял:
«Она спасла меня. Чем-то отпугнула охотников. Наверное, использовала свою ведьминскую силу. Кормит меня, перевязывает раны. Ощупывает спину. Какие у неё теплые ласковые руки. Я не хочу убивать её. Но у меня жизненные принципы. Я сам установил их и придерживаюсь всю жизнь. Если отступлюсь – потеряю себя. Не будет Дайка Вентуры, не будет человека, которого уважают за данное слово. Все знают – слово Мутного закон. Мутный не может нарушить обещания. Не может не выполнить заказ. Лучше смерть, чем утрата жизненных принципов».
Странно, но после монолога с самим собой – Дайк успокоился. Лежал и мрачно улыбался.
– Надо резать, – сказала ведьма.
– Резать? А я думал, ведьмы способны прогнать любую хворь наговорами…
– Ведьмы не всесильны. Конечно, я использую наговоры. Но осколок позвонка нужно удалить. Тебе не будет больно. А заклинания помогут ране быстро затянуться.
Ему действительно не было больно. Только холодно, когда острое лезвие кромсало плоть.
«Как странно, – размышлял Дайк, – я, оказывается, колдун, который не умеет колдовать…»
– Послушай, – обратился он к ведьме, – я не спросил, как тебя зовут? Меня зовут Дайк.
– Я знаю, кто ты. А я Виттория, можешь звать матушка Витта.
– Матушка, – хмыкнул Дайк, – ладно.
– Давно нужно было резать. Осколок сильно оброс. Но ты не бойся, я несколько лет работала помощницей костоправа. Сама проводила несложные операции.
– Ведьма-костоправ. Звучит обнадёживающе.
– Готово. Теперь замри, я буду творить заклинание.
Она что-то зашептала. Вентура пытался разобрать слова, но не смог. Язык был незнакомый.
Потом Виттория прилепила к спине Дайка какой-то широкий листок неизвестного растения, похожего на лиловый лопух, и велела поворачиваться.
Вентура осторожно потёрся спиной о набитый травой тюфяк, служащий ему матрасом, и довольно хмыкнул – боли не было. Правда, было ощущение, что спина одеревенела.
– Тебе нужно уснуть, – строго сказала ведьма. – Сон довершит заклинание.
– Так усыпи меня. Ты же колдунья.
– Нет. Сам. В этом смысл.
– Сам так сам, – не стал спорить Дайк. Он закрыл глаза и попытался уснуть. Но спать не хотелось. Спина была словно чужая, и это беспокоило наёмника. «Кто знает, что она нашептала…»
– Твой дом хотели сжечь, – произнёс он. – А если они снова придут? Их много…
– Как придут – так и уйдут, – спокойно ответила Витта. Спи.
– Не хочу.
– Не хочешь, – вздохнула Виттория и положила ему на лоб сухую прохладную руку, – я знаю способ. Расскажу сказку. А ты слушай и засыпай.
– Жила-была на свете юная девушка. Не красавица, но и не уродина. И мечтала она о простом женском счастье.
Она говорила тихо и напевно. Но странное дело, Дайк совершенно забыл о своей спине и жадно вслушивался в каждое слово.
Тогда она не понимала, что уже была счастлива. У неё были любящие родители. Хороший дом, мирная жизнь и хлеб с большой кружкой морса. Но девушке хотелось большего. Она не была дурочкой и не грезила о принце на белом коне. Ей нравился паренёк из гильдии кузнецов, по имени Михаэль. Широкие ладони, тихий смех и привычка поправлять прядь, упавшую ей на лицо. Она молилась, чтобы он позвал её замуж. И однажды святая услышала её молитвы. Михаэль пришёл свататься к ним в дом. Родители были не против. Сыграли свадьбу, а вскоре у молодых родился сын. Крепкий бойкий малыш. Вот тогда и наступило настоящее счастье. Но было оно недолгим. Король со свитой прибыл в их город. Монарх слыл добрым юношей, ему хотелось знать, как живут его подданные. Он заходил ко всем подряд и спрашивал, довольны ли они жизнью. Король вручал подарки, обнимался с подданными и сулил им сытую безоблачную жизнь. Да, он был добр. Но в его свите нашлись злые люди. Таким был постельничий монарха, надменный толстяк с уродливой родинкой на лбу. Он смотрел на девушку так, что у неё холодело сердце. Его не смущало, что она уже год была замужем. Он хотел обладать ею. Отец пожаловался королю, и тот обещал разобраться. Но через неделю их дом сгорел. Отец вынес девушку на руках – сам обгорел, лёгкие пропитались дымом. Умер через три дня. Перед смертью прошептал: «Беги. Он не остановится».
А потом случилась новая беда. Михаэль узнал, кто сжёг их дом. Пришёл к постельничему один. Хотел поговорить по-мужски. Его нашли наутро в реке – с пробитой головой и связанными руками.
Девушка плакала три дня. На четвёртый они с матерью собрали пожитки, узелки с едой и ушли в лес. Построили хижину. Там мать призналась: «Я ведьма. И ты ведьма. Только не знаешь об этом. Сила спит в тебе, как зерно в мёрзлой земле».
  Постельничий нашёл их через месяц. У него были королевские ищейки, и доносчики в каждой деревне.
Мать погибла, прикрывая побег. Сожгли её на поляне при большом стечении народа. Девушка видела это из кустов – и не могла закричать. Потому что на руках у неё спал младенец.
Она ушла. Долго скиталась. А потом она открыла книгу, подаренную матерью. С того дня она стала ведьмой.
Виттория ещё говорила, когда Дайк захрапел. Ведьма вздохнула, посмотрела на спящего долгим тоскливым взглядом и ушла заниматься хозяйством.

* * *

Новый день выдался солнечным и тёплым, но в душе Дайка царил могильный мрак. Спина не болела, рана на затылке полностью затянулась.
Он молча натянул сапоги, надел кожаный колет и опоясался мечом.
– Уходишь? – спросила Виттория.
Вместо ответа Вентура спросил:
– Вчера… та сказка… Ты ведь рассказывала о себе? А постельничий? Это нынешний бургомистр Ольреда?
– Да. Он не оставил попыток найти меня. Сначала им владела похоть, а потом – ненависть. Но я стала слишком сильна для него. А потом приехал ты…
– А твой сын? Где он?
Тень пробежала по лицу Виттории:
– Он умер.
– Мне жаль, – вздохнул Вентура. – Ты помогла мне, лечила, но я должен…
Ведьма молчала.
– Пойми, у меня есть нерушимые принципы. Благодаря им я чувствую себя человеком, а не тряпкой, о которую каждый может вытереть ноги.
Ведьма молчала.
– Я взял за тебя деньги! – повысил голос Дайк. – А значит, я должен выполнить заказ.
– Неудобные принципы, – печально улыбнулась матушка Витта. – Откажись от них – жить станет легче.
– Тогда я потеряю себя…
– Потеряешь одну сущность – обретёшь другую.
– Я – это я! – топнул ногой Вентура. – Мне не стать другим! Я сам создал себя и не хочу отступать.
Ведьма кивнула:
– Я ждала тебя. Ты поймёшь.  В погребе лежит старинная книга. Это мой подарок тебе. Возьми её, возможно, изменишь себя. Ты уже не только наёмный убийца. Ты – ведьмак.
– Прости меня, матушка Витта, – глухо сказал Дайк. – Прости неблагодарного…
Блеснул кинжал. Удар у воина был отточен годами. Точно в сердце.
Ведьма даже не вскрикнула, у неё лишь подломились ноги.
Вентура подхватил падающее тело и осторожно уложил на пол.
Долгих несколько минут вглядывался в худое лицо, оно было спокойным, умиротворённым. Казалось, матушка Витта просто уснула. А ещё на её губах застыла кроткая улыбка.
Дайк издал хриплый рык, полный жгучей тоски и злости на себя самого, затем нагнулся и срезал с головы убитой женщины седой локон. Он показался ему мягким и тёплым. Сунул за пазуху. Мрачно огляделся. Увидел кольцо подпола и двинулся к нему.
Ступени скрипели под его сапогами, когда он спускался в подвал. Там было темно, но он разглядел большой сундук. Откинул крышку. Книга лежала сверху. Дайк сунул её подмышку и полез наверх.
Когда поднимался, из книги выпал сложенный вчетверо пожелтевший листок бумаги, мягко спланировал на пол. Вентура поднял его, развернул.
Настоящей грамотой Я, нижеподписавшаяся настоятельница воспитательного дома для бесприютных младенцев при храме святой Егиды, удостоверяю, что от некоей Виттории-Клементины-Фиореллы Вентура получено серебром 30 (тридцать) гат за содержание её сына Дайка Михаэля Вентуры от сего числа и до его совершеннолетия.
Сын сей отныне считается воспитанником приюта на полном пансионе: еда, одежда, лежак и обучение молитвам. Мать отказывается от него добровольно, без принуждения и посулов.
По достижении пятнадцати лет отрок сам волен уйти или остаться послушником.
Писано при свидетелях:
(подписи двух монахинь)
Печать.
В год пятидесятый от чудесного обретения мощей святой Егиды, 27 дня сентября
Да не оскудеет рука дающего.
Дайк пошатнулся, вытер рукавом выступивший на лбу пот. Прошептал:
– Святая Егида…
Он ехал прочь. Вороной, видимо, чувствуя состояние хозяина, шёл медленно и торжественно. За спиной Дайка жарко полыхал ведьмин дом. Деревня словно опустела. Лишь в окнах мелькали бледные испуганные лица.
Вентура ехал в Ольред.
* * *
Конопатый стражник не задавал вопросов. Сразу шагнул в сторону.
Стол бургомистра, как обычно, ломился от яств. Карлос Перегрин пил дорогое вино и причмокивал от удовольствия. Хлопнула дверь. Бургомистр уставился на Дайка и расплылся в довольной улыбке:
– Ну как, мой одноглазый друг? Дело сделано, не так ли?
Вентура молча положил перед ним седой локон.
Толстяк проворно сгрёб его пухлой лапкой, придирчиво осмотрел и удовлетворённо кивнул:
– Она. Она, без сомнения.
Снял с пояса кошель и бросил на стол:
– Забирай! Заслужил.
Вентура не двинулся с места. Стоял и буравил старика недобрым взглядом.
Тот поёжился:
– Ты чего? Денег мало? Но у нас был уговор…
– Сегодня особый день, – мрачно произнёс Дайк.
– Какой ещё день? – забеспокоился бургомистр. – О чём ты?
– Сегодня я убил свою мать, – глухо ответил наёмник. – Получил дар, о котором не подозревал. И сегодня я впервые в жизни нарушил свои принципы – убил человека бесплатно…
– Какого человека?! – взвизгнул толстяк.
Ухмылка Дайка напоминала волчий оскал, когда он вытащил кинжал и шагнул к бургомистру.