Вертолёт Ми-2. Пуск и авария

Прошел месяц бешеной, изнурительной работы. Перебазированный в наш гараж Ми-2 преобразился. Мы с Василием Васильевичем перебрали редуктор, заменив все сальники, промыли маслосистему под давлением и вручную отполировали лопасти. Но главным триумфом стала безумная идея Смекайло.Наш гений нашел на свалке авторазборки старый интеркулер и блок управления от импортного дизеля. Поколдовав с пайкой и платами, он создал кастомную гибридную систему электронной автоматики дозирования топлива (ЭАДТ). Вместо капризных старых механических помп Смекайло поставил шаговые электромоторы, управляющие клапанами перепуска воздуха прямо перед свободной турбиной. Это должно было исключить помпаж двигателя при резкой даче шага.И вот настал день первого запуска. Вертолет стоял на площадке перед гаражом. На левом кресле — Марина, на правом — Василий Васильевич. Смекайло с ноутбуком залез в грузовую кабину. Мы с Ангелиной стояли снаружи с углекислотными огнетушителями ОУ-5 наготове. Лина заметно нервничала, крепко сжимая мою свободную руку.— Автоматика включена! — крикнул Смекайло из открытой двери. — Давление топлива в рампе три атмосферы. Марина Никифоровна, запускай первый!Марина щелкнула тумблером стартер-генератора СТГ-3. Левый двигатель ГТД-350 глухо засвистел. Свист перерос в пронзительный ультразвуковой вой, лопасти несущего винта лениво сдвинулись с места и начали ускоряться.— Есть розжиг! Температура газов за турбиной триста градусов... четыреста... Триста пятьдесят, стабилизировалась! — доложил Василий Васильевич по рации.— Пошел второй! — скомандовала Марина.Она перевела переключатель на правый двигатель и нажала кнопку «Запуск». Правая турбина начала раскручиваться, но вдруг вместо ровного нарастания оборотов раздался страшный, глухой хлопок, похожий на пушечный выстрел — БАХ! А следом из выхлопного патрубка правого двигателя вырвался полутораметровый столб яростного, рыжего пламени!— Помпаж! — закричал Василий Васильевич. — Заброс температуры! Семьсот градусов! Восемьсот! Горим!Стартер заклинило, автоматика не отсекала керосин из-за зависшего в открытом положении клапана, который Смекайло так усердно дорабатывал. Несущий винт бешено вращался от первого двигателя, создавая сильный вихрь, который раздувал пламя по правому борту прямо к топливным бакам. В кабине взвыла сирена пожарной сигнализации.— Марина, выключай левый! Василий Васильевич, перекрывайте пожарные краны! — заорал я, бросаясь вперед, но вихрь от лопастей буквально сбивал с ног, не давая подойти с огнетушителем к горящему капоту.В этот критический момент Смекайло-де-Цопфи не растерялся. Понимая, что цифровая команда с ноутбука не проходит через зависший контроллер, он схватил лежавшие на полу плоскогубцы, высунулся по пояс из грузовой двери прямо под вращающийся винт и с силой перекусил магистральный провод питания электромагнитного клапана правого двигателя.Подача керосина мгновенно прекратилась. Огненный факел погас так же внезапно, как и появился. Левая турбина, послушная руке Василия Васильевича, плавно сбросила обороты и затихла. Лопасти сделали еще несколько оборотов по инерции и остановились.На аэродроме повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающего металла. Из выхлопной трубы правого движка шел густой сизый дым.Я бросил огнетушитель и бросился к вертолету. Дверь кабины распахнулась, Марина вышла бледная, но с диким азартом в глазах:— Вот это, я понимаю, круче центрифуги! Смекайло, ты чертов гений, но твой блок управления я лично расстреляю из монтажного пистолета!Из грузового отсека вылез взъерошенный Смекайло, бережно прижимая к груди ноутбук:— Ошибка в коде... Строка сорок восемь, не учел задержку реле... Но зато механическая прочность рамы, Мирон, выдержала гидроудар! Твои швы идеальны.Я обернулся и увидел Ангелину. Огнетушитель выпал из её рук, она стояла, прижав ладони к губам, а по щекам шли слезы. Я подбежал, обнял её изо всех сил, чувствуя, как она дрожит всем телом.— Всё хорошо, Линочка, всё позади, — шептал я, целуя её в макушку. — Мы живы, машина цела.Она подняла на меня глаза, полные слез и... какой-то новой, стальной решимости:— Токарев... Если этот твой винтокрылый сарай еще раз так сделает, я сама ему лопасти пооткручиваю. Смекайло, код он не учел! Чтобы к завтрашнему дню всё работало как швейцарские часы! Я сама проверю!Мы с Василием Васильевичем переглянулись и громко расхохотались. Наша Ангелина окончательно превратилась в настоящего авиационного командира. А ржавый Ми-2, хоть и огрызнулся огнем, сегодня признал в нас своих хозяев.