Когда лёд был волнами. 21. Адвокат против ГАИ. Час

Адвокат против ГАИ. Часть 2

Через два дня пришёл вызов: Максима приглашали в ГАИ для дополнительных пояснений.
— Торопятся! — спокойно сказал Антон Юрьевич, укладывая документы в портфель. — Пока наше ходатайство пылится в канцелярии, хотят быстрее закрепить показания. Они нас недооценивают… Думают, что мы можем только бумажки писать. Приехав в ГАИ, они зашли в кабинет дознания.
— Присаживайтесь, — сухо сказал Скороходов. — Начнём опрос.
Скороходов сидел за столом, перед ним лежала открытая папка. Слева, с безучастным видом, сидела секретарь за пишущей машинкой, справа — молодой мужчина в очках с толстой оправой.
— Я его видел за рулём той Audi. Он один из тех, кто предлагал заплатить, чтобы дело закрыли, — тихо сказал Максим Антону Юрьевичу.
Адвокат сделал пометку в блокноте.
— Прошу отразить в протоколе: мой доверитель заявляет, что указанный свидетель неделю назад был причастен к попытке вымогательства у него двух тысяч долларов под предлогом прекращения дела. Он сидел за рулём машины, на которой они приехали.
Секретарь, не поднимая взгляда, застучала клавишами тяжёлой механической печатной машинкой «Ятрань».
На лице свидетеля отразилось удивление.
— О чём он говорит? Не было меня там!
— Хорошо… А с Козаковым вы знакомы?
Свидетель заёрзал на скамье:
— Да как сказать… У нас все друг друга на вид знают: город наш маленький, не то что ваш. Пересекались пару-тройку раз в общих компаниях. А что, это противозаконно?
— Нет, если между вами нет личной заинтересованности, — не обращая внимания на его сарказм, ответил Антон Юрьевич. — Вы — свидетель ДТП, расскажите, что вы видели в ту ночь?
— В ту ночь я ехал метрах в 30 от потерпевшего. Внезапно он начал тормозить и резко вильнул вправо. В этот момент я увидел машину, выезжающую из-за отбойника. Последовал удар. Машина потерпевшего замедлилась и начала съезжать на обочину, а виновник аварии рванул с места и уехал. Но номер я запомнил.
— Товарищ дознаватель, как вы объясните, что при наличии номера машины установление личности владельца растянулось на год? Прошу дать пояснения для протокола.
Скороходов напрягся:
— Многое от внешних обстоятельств зависело… Почта, переход на новую картотеку… Да и запросов столько, что и не уследить.
Антон Юрьевич спокойно произнёс:
— Прошу занести в протокол: дознаватель ссылается на обстоятельства, связанные с работой почты и картотеки. Одновременно прошу зафиксировать: в материалах дела отсутствуют копии запросов в картотеку ГАИ, а также розыскные карточки на транспортное средство моего доверителя за указанный период. В результате изложенного мой доверитель год не знал о наличии к нему претензий и был лишён возможности своевременно реализовать своё право на защиту.
Он снова повернулся к свидетелю:
— Что было дальше?
— Как и полагается, остановился, чтобы оказать помощь. У них был мобильник, мы пытались дозвониться в ГАИ, но безуспешно. Сами понимаете: до вышки даже двадцать километров — это уже проблема. Но, на наше счастье, мимо проезжала милицейская машина. Патрульные всё зафиксировали в протоколе, сделали замеры, я расписался — и наконец смог уехать. Это всё.
— Вы видели повреждения на машине Козакова?
— Да.
— Можете их описать?
— Крыло было в «гармошку» и дверь вмята.
— Это была какая сторона?
— Водительская.
Антон Юрьевич посмотрел на Скороходова:
— Вадим Олегович, в материалах дела есть акт осмотра транспортного средства Козакова?
Дознаватель замялся:
— Акт был составлен, но в деле его нет.
— Прошу истребовать акт из канцелярии и приобщить к материалам дела. Также заявляю ходатайство о назначении повторной транспортно-трасологической экспертизы автомобиля Козакова. Прошу экспертов установить соответствие указанных повреждений механизму ДТП и определить, могли ли они образоваться в результате заявленного события. У защиты нет больше вопросов к свидетелю.
— Считаю допрос свидетеля оконченным, — сухо произнёс Скороходов, закрывая папку.
— Следующие пояснения от Козакова ждём через три дня, в это же время.