Вертолёт Ми-2. Удачный пуск!

Всю ночь в гараже горел свет. Смекайло, обложившись чашками с крепким кофе, яростно переписывал злополучную строку сорок восемь. Он полностью переработал алгоритм обратной связи, добавив дублирующий механический сброс давления в обход электроники. Мы с Василием Васильевичем еще раз тщательно промыли правый компрессор жидкостью-очистителем, убирая следы нагара, и заново выставили зазоры на датчиках оборотов турбины. К пяти утра правый ГТД-350 сиял чистотой и был готов к новой попытке.Ангелина не спала вместе с нами. На этот раз она сидела в углу на ящике из-под авиационных запчастей, внимательно вчитываясь в техническое руководство по эксплуатации Ми-2. Больше никакого ворчания. Она молча подавала Смекайло чистые термоусадочные трубки, а мне — нужные гаечные ключи. В её сосредоточенном взгляде читалась гордость за нас и... твердое желание контролировать этих безумных мужчин. Под утро она тихо подошла ко мне со спины и положила голову на мою уставшую лопатку, пока я шплинтовал гайки крепления капота.— Справимся, Мироша? — тихо спросила она.— С тобой — хоть на Луну, Лина, — ответил я, перехватив её ладонь.В шесть утра площадка перед гаражом снова огласилась командой Марины Беленькой:— Попытка номер два! Всем занять места согласно штатному расписанию!Марина и Василий Васильевич запрыгнули в кабину. Смекайло, сменивший очки на защитные инженерные щитки, уверенно щелкнул клавишами ноутбука. На этот раз мы с Ангелиной стояли на безопасном расстоянии, но огнетушители держали наготове. Я чувствовал, как её плечо плотно прижимается к моему — страх ушел, осталась только общая вера в успех.— Бортсеть включена. Автоматика Смекайло в режиме «Тест» — зеленая индикация! — доложил старый авиатехник по рации. — Запуск левого!Свист. Вой. Левый двигатель ожил штатно, лопасти начали рассекать утренний прохладный воздух. Смекайло поднял большой палец вверх.— Запуск правого! Господи, благослови код Цопфи! — выдохнула в эфир Марина.Стартер закрутил правый ГТД-350. Мы все замерли, инстинктивно втянув головы в плечи. Секунда... две... Вместо вчерашнего пугающего хлопка раздался чистый, ровный, свистящий гул рожденной турбины! Никакого пламени, никакого дыма. Температура газов замерла ровно на отметке четыреста двадцать градусов. Два двигателя заработали в идеальном синхронном регистре.— Свободная турбина в зацеплении! Обороты несущего винта — восемьдесят два процента! Шаг-газ на минимуме, параметры в норме! — голос Василия Васильевича в рации сорвался на счастливый крик.Лопасти превратились в сплошной прозрачный диск над фюзеляжем. Вертолет покачивался на своих трех амортизационных стойках шасси, словно просился в родную стихию. Марина Беленькая плавно потянула рычаг «Шаг-Газ» вверх, увеличивая угол атаки лопастей.Звук работающих винтов изменился, став тяжелым, хлопающим и невероятно мощным. Ми-2 медленно, с ювелирной точностью отделился от земли. Сначала на полметра, затем на метр. Он завис в воздухе абсолютно стабильно, без малейших рысканий — электронная система Смекайло идеально компенсировала реактивный момент хвостового винта.— Мы летим! Мы висим! — закричал Смекайло, победно колотя ладонью по перегородке грузовой кабины.Марина сделала аккуратный разворот на триста шестьдесят градусов на месте, приветствуя нас через остекление кабины, а затем плавно опустила машину обратно на бетонные плиты. Лопасти начали замедлять свой бег.Ангелина с визгом бросила огнетушитель и прыгнула мне на шею. Я подхватил её, кружа прямо под стихающий свист турбин.— Получилось! Мироша, получилось! — кричала она мне прямо в ухо, целуя во все доступные места — в подбородок, в нос, в щеки.Из кабины, сияя как новые монеты, вывалились Марина и Василий Васильевич. Наш старый и мудрый авиатехник бережно поправил свой орден, подмигнул нам и сказал:— Ну что, молодежь. Вертолет мы укротили. Код работает, швы держат. Марина Никифоровна, как там насчет обещанного отдыха?Марина Беленькая хитро посмотрела на нас с Ангелиной, обнимающихся у борта ожившей винтокрылой птицы, и громко объявила:— Вот теперь — на речку! Смекайло, бери свои чертежи палатки. Мирон, грузи в Ан-2 остатки виски и ветчину. Сегодня мы отдыхаем легально, громко и всей нашей крылатой семьей!И под дружный хохот команды мы пошли собирать вещи. Впереди нас ждала блестящая гладь Саксагани, костер и бесконечное криворожское небо, которое теперь принадлежало нам полностью.