над уровнем моря..

«Город поражал песчаным оттенком стен, прозрачностью улиц и свежим бризом с берега. Людей было так мало, что сквозняки гуляли с окраин до центра. Ибо, вместе с людьми исчезли машины, ларьки с газированными водами, повозки, павильоны общественного транспорта. Хотя, какой общественный транспорт на ривьере!

Можно было ходить по мостовой - любоваться и преодолевать перепады высот. Над уровнем моря..

Можно было изучать вывески, рекламные плакаты. Дёргать за ручки разнообразные двери, коими славятся старинные средиземноморские городки. Заглядывать в окна первого этажа. Нигде - ни звука, ни шороха, ни запаха.

Я бы соврала, сказав «абсолютно»..

Пахло - чуть, еле уловимо - старыми горелыми лепёшками. Те самые, которые пекутся на угольях. С добавлением - к воде и муке - оливкового масла и душистых трав. Пища бедняков.

Слышался шёпот волн и скрип песка. Будто он тёк из верхнего резервуара стеклянных часов в нижний. И шипел, и прятался.

Пространство поредело, одномоментно с обитателями домов и хозяевами заведений растворились в небытие их жизнь, заботы, хлопоты, планы. Стало как будто легче дышать. И двигаться, и думать..

Тишина - как и водится - заполнялась иной формой жизни. Прибывали ветры с гор, хозяйничали в закоулках, на площадях. Хлопали форточками в жилищах. Смешавшись с морским воздухом, затевал игрища. Взметал пыль с тротуаров; задирал тюль, в незапертых окнах; сметал с опустевших столиков кофеен листы меню; сооружал крошечные вихри. Запах водорослей и дальних плаваний разбавлял и вытеснял запах горожан. Они будто «выветривались»..

Пустой город - намного привлекательнее переполненного! В нём отсутствуют правила - любые. И порядки - порядком поднадоевшие. Хоть и заведённые..

Никто не наступает на ногу и без извинения не скрывается в толпе. Никто не хамит в билетных кассах и в очереди за мороженым. Не подрезает в плотном потоке машин. Не поёт пьяные песни в ночи, под окошками..

Хамство и пустой галдёж убывают неразлучно с носителями.

Я представляла - как моментально можно найти сейчас на пляже не занятый лежак. Как будет тихо и просторно рядом. Я лягу, устроюсь, свешу пятки с деревянного настила. И никто не снесёт их - и меня вместе.

Не будут ныть дети и ругаться жёны. И я не стану невольным участником далёких от меня разборок. Не толкнут меня - идущую в прекрасном купальнике, окунуться в пену морскую - подвыпившие мужички. И не скажут, дыша перегаром: «извня.. я пошёл..»

Служка отельный не будет бухтеть, убирая - не вовремя совсем - мусор. И я не стану чувствовать себя виноватой. Что он убирает, а я - «не добитая буржуазия!» Хотя, в одном он точно не прав, я - аристократия. Правда, не добитая тоже..

Я смогу, сидя на - серо-белёсом, вечном, из тика - топчане, долго смотреть на море. И ни одна мля не заслонит мне вид..

Побережье - тёплое, давнее, родное - встретило меня криком чаек, гудом редких пароходов. Необитаемым, гулким, почти одичалым променадом. Мраморным, нагретым полуденным солнцем парапетом. Я прислонилась животом к камню. Свесилась немного вниз, к шумящим барашкам волн. И крикнула что есть сил: « Я - свободна!»

Эхо прокатилось вдоль кромки. И вернулось ко мне - «..бодна, свободна, своб..»»