Простая история на Рождество, и в простоте её сила

По христианской традиции к Рождеству люди готовятся загодя, чтобы в Рождественскую ночь собраться вместе за праздничным столом, за разговорами, о том, о сём, вкусно поесть, подвести итоги прошедшего года, в общем, себя показать и на других посмотреть, а с появлением вечерней звезды вспомнить чудесную историю рождения младенца, Иисуса Христа, которая разломила мир пополам, и благословить друг друга рождественскими подарками.

А это история случилась на Рождество в одном приморском городке Бельгийского королевства, где в небольшой курортной квартире жили заслуженный пенсионер Ронни и его русская жена, которую звали Вера.
Познакомились они по сайту знакомств, популярность которого в те годы только начинала расти среди одиноких людей, мечтающих вместе встречать старость.
Ронни просил у Бога встречу с хорошей женщиной, потому что о любви он уже и не мечтал, а Вера – достойного мужчину, чтобы он был ей опорой.
И Бог услышал их молитвы, и они встретились, познакомились, но разошлись. Слишком трудны были их судьбы, слишком много неудач оставили свои шрамы, чтобы поверить, что счастье возможно, и что оно очень близко.
Но в божьи планы входит такой непредвиденный человеческий фактор, поэтому они встретились вновь, и Ронни, не откладывая удачу в долгий ящик, попросил Вериной руки.
Они стояли у раскрытого окна, яркая Венера им улыбалась, освящая дюны.
- Перед лицом Бога я беру тебя в жены. Вера, ты согласна?
- Да!
Это случилось в канун Рождества, когда человеку необходимо верить, что в жизни случаются не только беды, но и чудеса.

Потом проходили годы, промоченные дождями, иссушенные штормами, прожженные солнечным лучом, а Вера и Ронни всегда были рядом, вместе радовались и огорчались, ссорились и мирились, и были хранимы Богом, ибо верили в божью любовь.
Годы летят быстро, их не схватить налету, и, снова, народ божий готовится к Рождеству.
Блестят огнями поющие деревни и города, добреет сердце человека, радостью кружится веселая кутерьма, а в доме у Ронни и Веры наряжена елка красиво, над окнами мишура, но в комнатах как-то всё по будничному, покой и тишина.
Ронни с утра сделал рейды по магазинам, он любил покупать продукты с запасом, а Вера с утра крутилась у праздничного стола, одна, а то, что телефон упрямо молчал, выводило её из себя, и в полдень она решила позвонить гостям сама.
- Алло, Катюша, вы вышли из дома? Приедете скоро?
- Мама, не волнуйся, в праздник нервничать нельзя, а нас ждать не надо, мы, рано или поздно, всё равно приедем. Мама, я сейчас не дома, покупаю подарки, бегаю от прилавка к прилавку, верчусь, как белка в колесе, … хотелось бы выбрать что-то такое, чтобы каждому по душе пришлось, но всё хорошее, как назло, кусается в цене.
- Какие подарки при пустом кошельке? Катя, не морочь себе и мне голову. Мы это уже обсуждали, в ноябре, когда вы купили холодильник в кредит, чтобы в это Рождество никаких подарков, чтобы в долговую яму не попали.
- Мама, это ты решила, а нашей Тане закон не писан, она за месяц вперед накупила подарков целый воз с прицепом, а мне тоже хочется, ведь я её старшая сестра и в отпуске всего два дня.
- Брось соревноваться за звание самой щедрой. Это не Новый год, играть Деда Мороза тебе совсем не к лицу! Пойми, в Рождество не подарки приносят радость, а взаимная любовь и доброта! Кстати, в этом году, я тебе по секрету скажу, всех ждут сюрпризы, от мамы, ну, как всегда: кому – перчатки, кому – носки, а в придачу … каждому … от солнца козырьки! Дёшево и сердито! Приезжайте, поскорее, я вас обедом накормлю. … Нет-нет, я никого не тороплю, но жду!
Часа через три, дверь без стука отворилась и в комнату ввалилась розовощекая Катя с сумками наперевес, за нею степенно вошла Эмили и с любовью обняла бабушку и Ронни, которого называла дедушкой по-нидерландски «опа», а малышка Софи в коляске тихонько сидела, с любопытством на всех осмотрела, а потом сказала: «Бабучка» и протянула ручки к Вере, ей пошел второй год.
Надо сказать, что супруги внуков особо любили и баловали, как только могли.
Когда все наговорились, поиграли с рыжим котом и зажгли на ёлке огоньки, пришел Виктор, как продолжатель рода, он жил на одной лестничной площадке с мамой, и был заядлым любителем пельменей и пирожков.
Надо сказать, откровенно, что Виктор был нелюдим, в гости ходил, как под конвоем, а с друзьями дружил виртуально, к отчиму он ходил столоваться, мама готовила на троих, утром завтрак перед работой, а ужином вкусным и сытным кормил его сам Ронни.
С приходом гостей в комнате стало тесно и шумно, все говорили наперебой.
- Катя, а где твой ненаглядный Коба? Ты его оставила дома?
- Вить, прошу, не порть праздник, мне Коба и так дома надоел, а тебе что, разве плохо, что его нет. Вот, ты живешь у мамы под боком и у Ронни под крылом, как веселый Буратино у папы Карло.
- Мама, а где Таня с подарками и где ее друг Бобби? – прервал сестру Виктор.
В ответ Вера сообщила, что Таня с утра уже ей позвонила и попросила праздновать Рождество без нее, потому что ей хочется побыть одной в эту ночь.
- Так, значит подарков под елкой не будет?
- Витя, кто о чем, а ты о своем, всплеснула руками Вера, - Танюша мне, однажды, сказала, что в ее сердце живет Христос! Так давайте мы её благословим, чтобы в эту ночь у неё всё было хорошо, а сейчас, руки моем и все за стол. Обед готов.
Ронни от борща наотрез отказался, хотя борщ получился наваристым и очень аппетитным.
Надо сразу оговориться, что Ронни кушал только то, чем в детстве его кормила мама: овощи, мясо и картошку, а морковку, огурец и свеклу мужчина, вообще, не признавал за еду.
- Ронни, а, вот, пирожок с картошкой, это русский деликатес!
- Катя, это что? Пюре из картофеля в тесте сидит? – заволновался тот, он не знал ни одного русского слова, кроме «люблю» и «нет»?
- Ронни, а ты глаза закрой, и попробуй на вкус!
- Катя, а что, если это застрянет в тонкой кишке? … Вера, дорогая моя, позволь мне не кушать, вот, это, а можно мне картошку без ничего?
- Ну, конечно, Ронни, успокойся, вот, твоя еда: отварная картошка, тушенное мясо с подливом и брюссельская капуста на пару, все, к чему твой желудок с детства привык. Ты доволен?
- Да, дорогая, я могу на тебя всегда положиться, а, вот, Кате доверия нет! А кто там в кастрюле так жалобно плачет?
- Это пельмени, им вариться еще пять минут.
- Ребята, а ваша мама, заживо варит бедных пигмеев? Вера, за что? – ужаснулся Ронни.
- За то, что твои «пигмеи» морковку в детстве не ели, а, вот, тебя я люблю, и в кастрюле не тебя, а пельмени сварю!
- Варить мясо в тесте? Додуматься до такого могут только русские, надо много ума, чтобы дойти до такого прятать мясо в тесто!
Это был привычный диалог, между ними, он повторялся из года в год, и никак не влиял на аппетит гостей, уже сидящих за круглым столом.

Сытого человека обычно клонит ко сну, а Виктора к разговору начистоту.
- Катя, признайся, честно, почему мужа с собой не взяла?
- Всё тебе и расскажи, да, чтобы он не путался здесь под ногами, в этой квартире у моря и без него место мало. Здесь можно ходить только вокруг стола, а, если тебе без Кобы скучно, то поиграй с Софи, как любимый дядя, ей нравиться твоя борода, а усы-то, как у дядьки Черномора!
Витя медленно повернулся к маленькой Софи, и у той соска выпала изо рта.
- Софи мы будем с тобой играть, я буду барон Синяя Борода!
И, войдя в роль, он скорчил такую гримасу, что девочка тут же закрыла глаза, а любимая кошка Ронни быстро спряталась за бюро, и всем почем-то стало очень смешно.
Довольный успехом Витя, на правах дяди, устроил Эмили допрос, как она успевает в школе, при этом он осуждающе цокал языком, а это было несправедливо, ведь девочка училась неплохо, хотя могла бы и лучше, но зачем об этом говорить при всех, да, еще на Рождество, потом Эмили в ближнем бою отстояла право на тройку по рисованию и по труду.
За дочь вступилась Катя, она не нуждалась в помощи младшего брата в вопросах воспитания дочерей, а Вера взяла сторону сына, она доходчиво объяснила внучке, любимой, что не надо лезть на рожон, если оценки уже не исправить, в Витя шутит и шутит, потому что любит. 

Семейная программа Рождества начиналась с поиска первой звезды в небесах, в подражанье тому, как к младенцу Христу с Востока пришли волхвы, следуя звезде.
И, вот, Вера с Ронни, Витя и Катя с детьми отправились, на поиски вечерней звезды, когда уже в сумерках не было видно, ни моря, ни зги.
Было слышно, как бушевал прибой, ветер бросался песком в лицо, и на набережной не было ни души. От холода дрожала елка под красным фонарем, и только они, кучно прижавшись друг к другу, продвигались вперёд на Восток, всем стихиям назло, а Софи спокойно спала в детской коляске под целлофановым самодельным колпаком.
Первым не выдержал Ронни, он любил гулять, но не пешком, а только на своем джипе и только сидя за рулем.
- Моя дорогая, - обратился он к жене, - тебе не кажется, что в воздухе пахнет дождем? Какие могут быть звёзды, в такую погоду. Любимая, давай вернемся домой, что будет очень разумно, ведь, ты и знаешь сама, что не растут грибы зимой.
- Ронни, не надо меня упрекать, что я летом грибы искала, а их и осенью не нашла, зато по лесу погуляла, но терять надежду в Рождество никак нельзя, так, что ноги в руки и за мной!
- Дорогая, ноги не надо брать в руки, нам руки тоже нужны, но не забудь, что мы не ангелы и не пастухи.

Когда идешь долго и сам не знаешь куда, то трудно остановиться, до финиша не дойдя. Ронни прибавил шагу, по самые уши поднял воротник, а Вера пустилась за ним вдогонку, оставив сзади детей, они еле плелись.
Когда подошли к отелю, одиноко стоящему в дюнах, который имел славу приюта для домовых, как, вдруг, сверху закапало, и тогда все закричали разом: «Ура! Рождество с дождя началось. Мама, бежим, пока совсем не промокли!
Вера согласилась, и ей в угоду Эмили помахала бенгальской огнём, словно звездой, и все дружно помчались домой.
А дома у порога стояла большой красный мешок, и в комнате под елкой, на месте Деда Мороза, сидела Таня, но подарки ей помешала мама, потому что считала, что ещё не время.

Надо сказать, что Таня имела особые жизненные приоритеты и гордилась этим. Она видела красоту камней и собирала коллекцию, на это тратила немалые деньги, и это ей помогало держать голодную диету, учила французский, когда бросала курить, а, когда курить перестала, то стала писать фантастические рассказы, на нидерландском языке, которые бережно хранила мама, как в древности берегут фамильное серебро.
Чужих людей Таня сторонилась с детства, ни в чьей любви она особо не нуждалась, зато в ее квартире проживала зоологическая семья: рыбки, птичка и грызуны, собачка Бобби и Фелиса, дикая кошка.
Все радовались приходу Тани, как чудесному сюрпризу.
- Таня, – спросила Катя с улыбкой, – ты сообщила морским свинкам, когда ты вернешься домой? … А, как поживают рыбки? … А, кролики? … А хомяки? … Ох, как бы я хотела, чтобы и мои дети так послушно себя дома вели!?
Вечер, горят свечи, мантница пыхтит на плите, а на столе – салаты, грибы, свежие огурцы и помидоры, словно в зиму вернулось лето, не дожидаясь весны.
Ронни поднялся из-за стола, и с бокалом вина от лучшего винодела, с которым знаком был лично, он прославил Бога за рождение Исуса Христа, благословил накрытый стол и собравшихся за ним, и тех, кто не пришел и тех, кто далеко.
Вечером к чаю подавался торт Наполеон и тихо велась беседа о событиях прошедшего года и планах на будущий год, а в полночь все устали и отправились на покой.

Рождественская ночь тиха и таинственна, а утро радостью полнится. Солнечный свет заливал комнату, где подавались на завтрак бутерброды со всякой всячиной и горячие блины, а для поднятия настроения была открыта баночка красной икры.
В полдень Ронни с Верой навестили Джильберта и Розу, они жили этажом ниже, хоть в церковь не ходили, но тоже радовались Рождеству.
Когда в Бельгии правили немцы, Джильберт учился в колледже иезуитов, он искренне верил в Христа Господом и проповедь епископа из Ватикана, что Германия для фламандцев братская страна, принял как божий призыв, помогать своим братьям на поле боя.
Джильберт воевал на восточной фронте, на его глазах был убит его лучший друг, а потом был ранен в бою, домой вернулся, когда в Бельгии праздновали Победу, а его посадили в тюрьму за сотрудничество с врагом, и был лишён чести быть патриотом родной страны, как и наследства отца, поэтому обида на церковь долгое время в его жила сердце и не давала покоя.
Прошли годы, Джильберт открыл новое дело, имел успех, женился на прелестной Розе, единственной дочери почтенной семьи, но от венчания наотрез отказался, решив, что церковь ему чужда, как и в жизни вера в Христа ему не нужна.
Надо сказать, что Ронни в церковь лет тридцать не ходил, как свидетель того, как там продавалась святость за деньги, и только встреча с Верой обратили его к Христу, со временем поменялся его внутренний духовный мир, и он вошел в Казахстане он нашёл свою божью семью.
Ронни больно было слышать, как Джильберт привычно ругал Бога за свою искалеченную судьбу, и очень от этого очень страдал, когда приходил к старикам с помощью в житейских делах.
Однажды, Вера его спросила с участием: «Ну, и зачем ты ходишь туда?» - а Ронни ей ответил: «А кто им расскажет о любви Бога, кто, если не я?»
По прошествии пяти лет случилось чудо, как-то раз, перед Рождеством Джильберт спросил у Ронни верит ли он, что Христос из мертвых воскрес?
- Джильберт, я верю!
- Тогда верю и я! Роза иди сюда, послушай, что говорит Ронни, и я ему верю. Иисус Христос родился, жил у всех на глазах, а потом он сказал, что кто видел меня, тот видел Бога. Понимаешь, он сын Бога, а умер не за свои грехи, за наши, а Бог Отец его воскресил, и мы умрем и воскреснем, когда он придёт во второй раз!
С тех пор Ронни, как рукоположенный миссионер, ввел Джильберта и Розу в христианское братство, и вместе с Верой они проводили богослужение на дому, ибо сказано было Иисусом, где двое или трое собрались во имя мое, там и церковь моя.
Рождественский день уже приближался к вечеру, Витя с Таней и Катюша с детьми, решили пройтись вдоль моря, вспоминать свое детство и сибирскую пургу. Они ещё не ушли, как позвонил Коба, чтобы сказать, что он не приедет, машину не удалось завести.
Эта новость на рождественскую никак не походила, но Катя мужественно приняла удар судьбы, потому что она шутила, что Коба не придёт, а на самом деле она его ждала.
Пока дети и внуки гуляли, Ронни с женой отправились в русский магазин. Всем захотелось вареников вместо той индейки, про которую глава семьи случайно забыл купить, а когда вспомнил, то всех индеек в магазинах уже разобрали.
Автомобиль катил вдоль моря, Ронни и, сидевшая рядом, Надя думали каждый о своем.
Мужчина смотрел на дорогу, мысленно жалея, что у его автомобиля отсутствуют паруса, а то бы машина под ветром взлетела, как парусник над волной, а Вера наблюдала через окно, как тяжело поднимается солнце над морем, и плохие мысли приходили без спроса, одна за другой.
- Вот, ты скажи мне Ронни, почему Коба на Рождество не пришел? Была ли на это воля Бога? Или он не хочет праздновать Рождество с нами?
На этот вопрос у Ронни был готовый ответ.
- Дорогая, все очень просто, если кота нет дома, у мышей пир горой! Ты думаешь, что такой мужчина, как Коба дома один?
Вера читала мысли мужа даже скорее, чем их озвучивал.
- Не суди других за глаза, подозревать зятя в измене нельзя, это не по-родственному и по-мужски!
По дороге из русского магазина зазвонил Верин телефон позвонил Витя.
- Мама, ты, главное, не волнуйся, и, если сидишь, то сиди, я ключи от съёмной квартиры, которую сняли вы для Кати, где-то обронил!
- Ты, что, пошутил?
Это оказалось не шуткой, как выяснилось позже, ключи потерял не Виктор, а Катя, она их обронила в лифт. Теперь ключи лежали на дне шахты, а достать их мог только лифтер, у которого был заслуженный выходной.
Ронни прибавил газ и сказал обреченно: «Я знаю, что услуга лифтера на Рождество стоит не менее тысячи евро!»
- Мой дорогой, это ты знаешь точно? Ты с прейскурантом уже знаком?
- С кем? – уточнил Ронни, и тут же признал Катю курицей, из которой не выйдет кролика, ни сегодня, ни даже потом.
Сердце Веры разболелось, но не из-за ключей, а из-за зятя, который не пришел на Рождество. Открывая дверь в свою квартиру, с пакетом вареников в руках, она уже у порога хотела признать дочь виновной, что та оставила мужа одного, в рождественскую ночь, но не успела, ибо Коба шел ей навстречу с букетом красных роз!
Тут Ронни от радости вскинул руками и тождественно произнёс: «Такого я не ожидал! На поезде приехал? Ты молодей, ты поступил, как мой герой!»
Но Катерине не понравилось, что всё внимание переключилось на мужа, когда именно с ней стряслась беда. Она объявила громко, что кушать больше не будет, ведь инсулин лежит в сумке, а сумка в квартире, а ключи от квартиры в лифте на дне, и никому до нее нет дела, и скоро наступит, наверное, кома, а это не шутка, и очень серьёзно.
Видя такое горе, Ронни выступил с речью, (мужчина любил помогать ближним), его слушали молча, признавая главой семьи.
- Я уверен, что Роза, наша соседка, знает телефон лифтера. Кстати, от квартиры Кати у нее есть запасные ключи!
Все решили, что свершилось рождественское чудо!
Подошло время праздничного обеда, все собрались за столом, в тесноте, но не в обиде, и тут пожаловал лифтер, с найденным ключом. За службу лифтер попросил тридцать евро, но Ронни не стал мелочиться и заплатил все пятьдесят.
Лицо лифтера просияло, видимо, в деньгах он тоже нуждался и на радостях разговорился, вспоминая, как когда-то в Москве, он встречал Новый Год, сильно простудился и его нос чуть не отмёрз, а добрые русские его полечили, и водкой щедро угостили, и вернулся хоть не совсем здоровым, но живым и веселым.
Как только лифтер удалился, на огонек заглянула и Роза, ей тоже хотелось праздника, а Джильберт видел уже не первый сон.
Тут Витя стал подниматься со стула: «Однако, ребята, пора мне домой».
Ему что-то тихо сказал Коба, его поддержала Катя, и Виктор вышел и из дома для Розы принёс табуретку.
Как раз настало время подавать горячее и в воздухе запахло не елкой из леса, а капустным пирогом.
Опять прозвучали рождественские гимны, теперь – на двух языках. Обед удался на славу, Розе понравился тортик из русского магазина, но больше пришлись по вкусу вчерашние пирожки. Она сидела недолго, потом поспешила домой, и от ее улыбки на прощанье всем стало на душе особо хорошо.
Затем все играли спектакль, где Коба был Иосифом, Эмили – ангелочком, закутанным в белую простыню, а Ронни читал библию, хотя был по Вериному сценарию ещё и простым пастухом. Играли без подготовки, от этого было весело, ведь участвовали все. Роль Виктора была самой важной, ему предстояло зажечь Вифлеемскую звезду — яркую люстру под потолком, украшенную новогодней мишурой.
В конкурсах победила дружба, и ею оказалась Катя. Она присвоила победы мужа, и получила главный приз: большую коробку и шоколад. В коробке был миноискатель, и всех потянуло к морю, искать мистический клад.
Но клад оказался рядом, под елкой, в виде большой красной сумки, в ней лежали настоящие подарки, которые хоть и не имели в хозяйстве особой нужды, но получать такие подарки интереснее всего.
Каждое Рождество — это благословение человека, его семьи и всего божьего народа, в этой летописи благословений живет и прославляется Господь.
Кому можно доверять, а кому нет
Владимир Де Ланге
Семья Ронни ещё не успела отдохнуть от летнего турне по Португалии, как уже в преддверье Рождества Таня снимает роскошную виллу на Адриатическом побережье Италии на лето следующего года, и, никого не оповещая об этом оплачивает две недели семейного отдыха.
Но в этот раз Ронни категорически отказался от этой поездки неизвестно куда, считая безумием отдыхать, жарясь на солнце, где в море у самого берега снуют голодные акулы, где мафия не имеет страха перед законом и туристам надо всегда быть готовым к самообороне, а его любимую жену Веру занимало совсем другое, она ни о чем другом не могла думать, как о поездке к родителям в Караганду, ибо денег на авиабилеты в семье не имелось.
Поэтому у неё хватило мужества на этот раз уговорить дочь Таню, которая после долгих двух лет реабилитации от наркозависимости и её последствий, вновь вернулась в семью, от которой она успела отвыкнуть, и теперь считала своей миссией организовывать отдых далеко от дома, чтобы укрепить родственные связи с мамой, братом Витей, сестрой Катей и её семьей.
Все облегченно вздохнули, что Таня согласилась аннулировать рейс в Италию, потому что, оказалось, что в самолёт не разрешалось брать ее собачку Бобби, но успокоились они рано.
На деньги, полученные обратно из турфирмы, Таня купила два билета в Караганду, чтобы мама и Ронни проведали её дедушку с бабушкой, и, недолго думая, заплатила и за аренду виллы с бассейном где-то на юге Франции, куда ни только не ходили поезда, но и не летали самолеты.
Это известие было принято уже как неизбежность, от которой никуда не деться.
И ближе к лету Ронни во время послеполуденного отдыха стал искать пути осуществить это путешествие «пойди туда, не зная, куда». Снять автобус для поездки всей семьи ему было не по карману, поэтому единственной возможностью попасть к месту отдыха оставалась поездка своим ходом, на его мобиломе, тем более что его мобилом был заранее застрахован на 8 человек.
Надо сказать, что этот мобилом был куплен недавно, и его можно было сразу после покупки поместить в музей, но самому Ронни нравились такие раритетные автомобили, которые можно починить своими руками, что любому мастеру – пенсионеру доставляло одно удовольствие, ведь это гораздо лучше, чем бездельничать дома.
И теперь с легкой руки Тани, Ронни имел цель сделать из мобилома «конфетку», ибо совестно такую доброкачественную машину ставить на постой.
Со списком необходимых мероприятий по реставрации мобилома Ронни пришёл в гараж, где молодой механик, только взглянув на мобилом, тут же дал совет его хозяину купить новый, чем оскорбил Ронни в самое сердце.
- Ну, и зачем мне нужна коробка из пластика с колесами и с микроволновкой в придачу, с постелью, на которую над запрыгивать, и телевизором под потолком? – гневно ответил Ронни на издёвку, - Согласен, мой мобилом ветеран, он дом на колесах из дерева, с двойными стенами и полами, а новая модель мобилома только на один сезон, ведь гвоздь в пластик не вбить и шуруп не вкрутить, если что поломается, то надо платить бешенные деньги, чтобы не починить, а заменить. В твоих глазах это рухлядь, юноша, а в моих - ценный автомобиль. Так что не ленись, главное в моторе фильтры поменяй, ремень дистрибуции, а остальное не твоего ума дело.
Фильтра для мотора молодой механик на складе не нашёл, и поиск прекратил, да, и зачем заморачиваться, ведь проверить какой фильтр сидит в моторе никто не сможет, и он без зазрения совести включил новый фильтр к оплате, оставив старый на прежнем месте, и был даже доволен собой, пусть этот «мастеровой» себе новый мобилом покупает, как все нормальные люди.
В поездку на юг Франции отправлялись Ронни и Вера, Таня с собачкой Бобби и Катя с тремя детьми: с повзрослевшей Эмили, трехлетней Софи и их двухмесячным братиком Тариэлом.
Зять Коба и сын Виктор отказались провести летний отдых на юге вместе с семьёй, ссылаясь на работу, и Ронни взял подготовку к путешествию на себя, ему было не впервой браться за трудные дела. Мобилом прошел техосмотр с пристрастием и был готов к долгой дороге, а его старый друг Альфонс, наметил самый оптимальный вариант пути, чтобы по дороге и красивейшие места посмотреть, исторические - посетить и за скоростную дорогу не платить.
Настало время отъезда, по телефону получены благословения пастора и родителей Веры, и, вот, женская команда: жена Вера, дочери Таня с собачкой Бобби, и Катя с тремя детьми выдвинулись в путь.
Первый день пути прошел великолепно. Вера пребывала на седьмом небе, путешествуя в окружении своих любимых, и в душе благодарила Бога за это счастье. Салон мобилома продувался ветром полей, лесов и гор. Мягкий диван у окна заняла Катя с сынишкой, за столом во время езды сидели пятнадцатилетняя Эмили и трехлетняя Софи, они то лепили зверят из пластилина, то рисовали природу, то смотрели книжки, в кабине мобилома за рулем сидели довольные жизнью Ронни с Таней, они упоённо мечтали о будущих путешествиях, и уже планировали на обратном пути проехаться по побережью средиземного моря, а по дороге домой посетить Ниццу.
После первой ночи, проведенной в отеле, в городе Рейсе, путешественники еще больше приободрились. Позавтракав, и с веселым энтузиазмом они тронулись в путь. На выезде из города Рейса, на сложном кольцевом перекрестке, на месте слияния двух дорог в одну, мотор мобилома сначала пару раз чихнул и заглох насмерть.
Этого никто не ожидал, особенно, Ронни.
Недовольный остановкой заплакал маленький Тариэльчик, тут же лаем его поддержал песик Бобби, а остальные пассажиры вместе с шофером на время потеряли дар речи, потом, словно по уговору, с надеждой посмотрели на Ронни.
- Не волнуйтесь, - попытался успокоить их тот, - Я не знаю почему это случилось, но выхода нет, надо вызвать эвакуатор, а потом позвонить страховому агенту, и всё будет в порядке.
Но в жизни не всё делается разом, как по мановению палочки, и путешественникам ничего другого не оставалось, как стоять на перекрёстке, запрудив путь для проезда и ждать помощи в виде эвакуатора, в ожидании которого Ронни успел исследовать мотор, но так и не понял в чем была проблема, по его уразумению мотор должен был работать, как часы, но он заглох и, видимо, навсегда.
Конечно, такое по статистике может случиться со всяким мотором, даже с абсолютно новым, но только один раз на миллион случаев, о чём он и поведал Вере, которая с такой статистикой была незнакома, такая статистика её пугала.
В салоне мобилома от напряжения момента стало тихо, Катя убаюкивала малыша, собачка Бобби спала на груди у Тани, Эмили и Софи занялись раскраской, Ронни сидел с телефоном в руках на месте водителя, а Вера обреченно смотрела в окно, тогда, как снаружи в жуткой какофонии гудели машины, пытаясь убыстрить процесс эвакуации убогого мобилома с пути.
Ронни отложил телефон, его лицо выражало полное недоумение, такое невезение с ним, привыкшим во всем перестраховываться, случилось впервые.
Тут Вера предложила всем помолиться, чтобы войти в доверие к Богу и наполниться верой, что Господь не оставит их в беде.
Ронни перебрался в салон и начал молитву, но видимо в такой ситуации трудно войти в доверие Богу, и вовремя молитвы Катя неожиданно залилась смехом. Она смеялась так заразительно, что за ней осторожно рассмеялись и Эмили с Софи, а через минуту хохотала уже вся компания, собачка Бобби радостно тявкала, и тут Ронни прорвало: - Чему вы так веселитесь! Что тут смешного, плакать надо, а не смеяться. Вера, я не понимаю, что происходит?
- Ронни, пойми, что смеяться, это всё-таки лучше, чем плакать.
Тут Ронни сделал грозный вид, и всем стало еще смешней, мужчина, обидевшись, вышел на улицу, где его уже ненавидели шофера автомобилей, которым его старая рухлядь на колесах перегородила проезд, а виновник происшествия пантомимой пытался им объяснить, что он не террорист, что он простой бельгийский турист, и что с каждым такое может случиться.
Вскоре приехал эвакуатор, и, видавший виды мобилом был перемещен на открытую площадку за городом, где на покатых выжженных солнцем холмах находилась индустриальная зона.
Теперь уже никто не смеялся, ибо было уже не до смеха.
К полудню в салоне мобилома стало жарко, а на улице солнце пекло нещадно, поэтому Вера с детьми и внучкой перебрались в тень от здания, дав Ронни возможность договориться по телефону со страховой компанией о предоставлении ему транспортного средства на 8 человек, что было трудно, тем более что говорить пришлось по-французски, и дело никак не разрешалось полюбовно, и не сдвигалось с мертвой точки.
После обеда в походных условиях, успокоившись, Ронни вспомнил что его сын работает в компании по доставке сломанных машин в гаражи, и, хотя с Тимоти он практически не общался, то, тут сам бог велел.
Как успокоилось его сердце, когда сын пообещал выручить его из беды, и договориться с хозяином компании выслать в Рейс из Бельгии эвакуатор с автомобилем на 7 пассажирских мест, в котором Ронни бы смог продолжить своё путешествие, а его сломанный мобилом был бы эвакуатором доставлен бельгийский гараж, и это всё провести за счет страховки.
После разговора с Тимоти глава семейства успокоился и подобрел.
Теперь путникам ничего другого не оставалось, как ждать следующего дня, и, так как, оставаться с детьми на солнцепёке становилось опасно, то было решено отправить детей с собачкой и младенцем на ночь в ближайший отель, а Вера с Ронни решили переночевать в мобиломе, чтобы утром встретить помощь из Бельгии.
После ужина Вера с удивлением заметила, как Ронни, в хвост и гриву, хвастался своим сыном, Тимоти, которому, по её мнению, доверять было нельзя. Она долго молчала, а потом молчать ей надоело, ибо не понаслышке знала его как наркомана и наглеца, которого стоит опасаться.
- Ронни, я понимаю, как ты рад, обещанию сына, но нельзя забывать, кто он такой …
Договорить фразу о том, что надо доверять не сыну, а Богу, она не успела, потому что Ронни вскипел от возмущения.
- Ты … настраиваешь меня против сына! Ты … забыла, что он мой сын! Тимоти, в кои-веки, решил мне помочь, ведь он добрый и не оставит отца в беде! Тебя нервирует, что он оказался лучше, чем ты думала?
Вера опешила от услышанного, и, сдерживая слёзы, она попыталась объяснить мужу, что это не так.
- Ронни, успокойся, я только хотела сказать, что это опасно, так восхвалять сына, когда …
Опять муж не хотел её слушать, от огорчения слёзы высохли, так и не излившись, да, и плакать было не перед кем, она понимала, что для Ронни было уже все равно, плачет жена или нет, он был от неё далеко, в том прошлом, которого у него не было, где сын не оставит в беде отца, об этом она знала по его же рассказам и рассказам его сестры.
- Ронни, очнись, - опять попыталась Вера отстоять своё законное право на отдельное мнение, - я ведь была с тобой, когда Тимоти обедал со своей семьей, а ты ждал его, стоя на пороге, как попрошайка.
- Нет, это ты перестань наводить поклёп на моего Тимоти. Тогда я сам был виноват, пришёл невовремя, а надо было предупредить!
Вера не узнавала своего Ронни, такого умного, прямого и честного, десантника - парашютиста, спасателя и любящего её мужа.
- Так он с женщинами обращается по-хамски! Ты забыл?
- Сами женщины должны видеть, с кем они хотят заниматься любовью, а не слепнуть от любви …
- А ты забыл, как он избивал беременную Катрин, и ей пришлось от него сбежать, он страшный человек …
- Кто тебе такое сказал?
- Твоя сестра, Диан …, и она сказала не мне, а нам. Забыл?
Ронни утих, его отцовская радость не должна была угаснуть.
- Ронни, я хочу, чтобы всё получилось, как обещал тебе сын, но прославлять буду Бога.
Спать они легли, как чужие друг другу люди. Вера еле-еле сдерживалась, чтобы возжелать той правды, в которую мужу так не хочется верить, и она взывала к Богу, чтобы не совратиться этим злом.
Настало утро, проходили часы, а звонка не было.
Бедный Ронни места себе не находил от ожидания сообщения от сына, но он был уверен, что эвакуатор с семиместным автомобилем на борту уже на подходе в Рейс.
Видя, как муж теряет терпение, Вера в знак перемирия, напомнила, что у сына есть мобильный телефон. Звонок отца разбудил Тимоти, и он опять пообещал всё порешать со своим боссом и прислать эвакуатор.
Дети вернулись к мобилому, когда солнце стояло в зените, но ждать приезда машин из Бельгии нужно было ещё долго.
Видя, что Танюша занервничала, что она нуждалась одиночестве и покое, Вера вместе с Катей, с детской коляской, где плакал Тариэл, с маленькой Софьей на руках и собачкой Бобби на поводке отправились в парк, который, судя по навигатору в телефоне, был в пяти минутах ходьбы, чтобы Таня могла отдохнуть, а Эмили, как любима внучка, благотворно повлияла на Ронни.
Дорога в парк была холмистой, через пять минут ходьбы они по-прежнему оставались в индустриальной зоне, а парком и не пахло. Потом Катя опять уткнулась в телефон, и выяснилось, что до парка можно было за 8 минут доехать на машине, но никак не пешком. Поворачивать они не стали, и по навигатору потопали дальше.
К воротам парка Вера пришла с полыхающим лицом и шаткой походкой, она толкала из последних сил детскую коляску вперед, считая шаги, а в коляске спали, измученные жарой, София с собачкой Бобби в обнимку, Катя плелась сзади, прижимая к груди спящего сына, и, водя под сень вековых дубов парка, Вера и Катя поверили, что способны на геройство, которое было вознаграждено пребыванием в раю, и раем для неё был городской парк, где стояли колонки с прохладной водой.
Через час позвонила Таня, и сообщила испугано, что им надлежит немедленно возвращаться в мобилом, так как приехала машина от Тимоти, но Вера отказалась.
- Если я сдвинусь с места, то только в могилу. Передай Ронни, что я обезножила, не могу и шагу ступить.
Через пять минут Таня опять позвонила, в ее голосе звучала тревога.
- Ронни сильно ругается. Тимоти прислал машину на пять мест, но на месте багажника он поставил еще два кресла, которые не покрывает страховка, а Ронни очень сердится и отсылает эту машину обратно в Бельгию. Мама, что делать?
- Благодарить Бога, - обрадовалась новости Вера, - наш Ронни снова стал самим собой! Он не даст нас в обиду. Таня, теперь я могу быть спокойна, передай Ронни, что мы будем ждать его у входа в парк, что нас надо спасать.
Через полчаса к воротам парка приехал Ронни, на той машине, которую прислал ему на помощь Тимоти. Дети сели впереди, а Вера разместилась на встроенные в багажнике автомобиля детские кресла. Если сесть она с трудом сумела, то вылезти обратно уже не смогла. Ее безуспешно пытались вытащить на волю дети, а она только хохотала, от смеха теряла всякую надежду на свободу.
Тогда в дело вступил Ронни, он применил силу, свою врожденную смекалку и вскоре вызволил свою любимую из западни, предварительно вытащив из машины сиденья. Теперь он вновь был семейным спасителем, и добился своего, чтобы ему и его семье для дальнейшего пути был выделен страховой компанией восьмиместный микроавтобус, а эвакуатор из гаража Тимоти отвез мобилом и "семиместный" автомобиль обратно в Бельгию.
Как там не смотри, а цыплят по осени считают!
Забронированная Таней вилла находилась практически в центре диких лесом, куда на высоком мобиломе всё равно бы не проехать.
Неделя отдыха прошла, как сказке.
Вилла стояла в диком лесу, где по дорогам ходили не люди, а лисы. У отдыхающих был в распоряжении открытый бассейн, который находился в кустах лаванды. Все кроме Ронни ходили в походы, в деревнях заходили в старинные церкви и замки, а за 8 евро Вера с Таней и внучкой Эмили отправились в лабиринт.
Кукуруза стояла в рост человека, и блуждающим по лабиринту людям был виден только кружок неба с солнцем по середине. Они долго ходили по бесконечному кукурузному полю, но никуда не выходили. Вера от ходьбы по кругу устала так, что готовилась прилечь на землю под кукурузой, представляя, что с ними станет на этом поле под палящем солнцем через три дня без еды и воды.
И, в этом состоянии безнадежности, они вдруг услышали сначала крик ребёнка, потом голос Ронни, и, не сговариваясь, кинулись прямиком на этот голос, пробираясь между стеблями кукурузы, перелезая через ограды, а потом благодарили Господа, что чудом спасены.   
Эта поездка останется самым незабываемым воспоминанием в жизни семьи Ронни.
Когда от беспомощности можно только смеяться, и шутить над собой, когда они, как цыгане, сидели на тюках с пожитками в индустриальной зоне, у самой дороги, под жгучим солнцем, в ожидании микроавтобуса,
когда блуждали на лесных дорогах в поисках дороги, ведущей к дому, а потом беззаботно плескались в бассейне, вдыхая лавандовый аромат.
На обратном пути, впотьмах, в пригородах Парижа они долго искали отель для ночевки. Каждый раз, когда они останавливались у отеля, Тариэл начинал безутешно плакать, но мест в отелях не было.
Поэтому Вера с Эмили вызвались пойти пешком, чтобы найти предполагаемый отель среди нескольких зданий, в окнах которых не горел свет. У Веры сердце замерло от счастья, когда она услышала, как Эмили обратилась к Господу за помощью, и Он привел их к отелю, где никто их не встречал, и комната сдавалась по цифровому варианту, во что Ронни никогда бы не поверил, если бы сам не убедился.
Надо сказать, что у Ронни в этой поездке на сердце было тяжело, он привык сам выкручиваться из проблем, но его подвёл сын, а доверять Богу, как его жена, он ещё не мог.
Он не верил в удачу, поэтому не верил, что страховка покроет все расходы, связанные с поломкой мобилома, и как он был удивлён, что все расходы за аренду автобуса и доставку его старенького мобилома в Бельгию оплатила страховая компания.
Так Бог учит доверять Тому, Кто спас грешника для жизни вечной.