Чёрный дракон

Весна в Киото наступила внезапно, словно кто-то невидимый взмахнул кистью, окрасив склоны гор в нежно-розовые тона. Сакура расцвела в одночасье, превратив старый сад при храме в облако, опустившееся на землю. Два мудреца Такадо Мацинаки и Мацару Канава, завершили чайную церемонию. Движения их были выверены десятилетиями практики: каждое касание чаши, каждый вдох пара над зеленым напитком были данью уважения моменту. Когда последняя капля чая была выпита, они вышли на веранду, выходящую в сад. Легкий ветерок коснулся ветвей, и розовый «снег» - лепестки сакуры - медленно поплыл в воздухе, устилая серые камни дорожки.
- Как быстротечна эта красота, - тихо произнес Мацару Канава, глядя, как лепесток опускается в чашу с водой. - Еще вчера бутоны спали, а завтра от них останется лишь память на влажной земле. Жизнь - это лишь миг между вдохом и выдохом.
Такадо Мацинаки кивнул, его глаза, подернутые дымкой мудрости, следили за танцем лепестков.
- Но в этом и есть величие, Мацару, - ответил он. - Сакура не боится смерти, потому что знает: за зимой всегда придет весна. Все, что уходит, возрождается в ином качестве. Круг не прерывается, он лишь меняет форму. Мы - лишь часть этого бесконечного цикла.
Они замолчали, наслаждаясь тишиной, которую нарушало лишь далекое пение птиц. Но вдруг Такадо нахмурился. Его взгляд, обычно устремленный внутрь себя, сфокусировался на чем-то невидимом, лежащем далеко за пределами этого сада, за пределами океанов.
- И все же, - голос Такадо стал сухим и жестким, как треск ломающейся ветки, - есть те, кто хочет разорвать этот круг навсегда.
- Ты поэтому собрал Совет?
- Пока нет. Сначала я хочу услышать тебя.
Мацару повернул голову, вопросительно глядя на друга.
- Разве ты этого не видишь, Мацару? - Такадо указал рукой в сторону запада, туда, где за горизонтом скрывалась Европа. - В той земле, что когда-то уже горела в огне безумия, снова поднимается нечто, что они про себя называют «Четвертым рейхом». Это не просто тени прошлого, это холодная, расчетливая сила, жаждущая власти.
Мацару задумался. Ветер снова качнул ветви сакуры, но теперь этот розовый дождь показался ему похожим на пепел от пожарищ. Мацинаки считался «народным хранителем японской морали», «носителем самурайской доблести» и добрым десятком других столь же цветистых и пышных имён, но он всё-таки не был главой «13 обезьян». Он был лишь одним из членов организации и выделял его только опыт, украшенный большой белой бородой.
- Они не понимают, - продолжал Такадо, и в его голосе звучала глубокая печаль, - что в нынешних условиях подчинить себе мир военным путём практически невозможно. Они готовят не возрождение рейха, а окончательный финал. Они играют с огнём, который способен превратить всю нашу планету в безжизненную пустыню. Я вижу, как они готовят ядерную бурю, способную стереть не только сады, но и саму память о том, что такое весна.
Мацару Канава сидел неподвижно. Розовые лепестки продолжали падать, оседая на их плечах, словно пытаясь укрыть их от холода, который принес этот разговор.
- Европа забыла уроки истории, - продолжал Такадо, глядя на лепесток, который застрял в складках его кимоно. - Они думают, что могут управлять хаосом. Они думают, что всё просчитали на своих компьютерах. Но искусственному интеллекту нет никакого дела до того, что должно прийти после зимы. Весна или вечная тьма, - для машины нет разницы. Если Европа не осознает этого, сакура больше никогда не расцветет в Японии.
В саду воцарилась тишина. Но где-то далеко, в тысячах километров отсюда, в кабинетах, залитых холодным светом мониторов, люди в черных костюмах строили безумные планы, не беря в расчёт, что результатом их действий может настать конец всего живого. Такадо Мацинаки поднял чашку, в которой плавал одинокий лепесток, и сделал глоток.
- Будем надеяться, - сказал Мацару, - что Брюссель всё же вспомнит о цикле жизни раньше, чем наступит ядерная зима. Иначе этот лепесток станет последним.
- Боюсь, что мы обречены, Мацару. Страны Европы стали демонстрировать свой исконный, фундаментальный колониализм. Англия, Германия и Франция вновь обратились к концепции собственного превосходства. Они с головой бросаются в битву, которую заведомо проиграют. Вторую Мировую войну они тоже начинали бодро, но постепенно потеряли всё, чего достигли.
- Совершенно согласен с вами, Такадо-сан, - кивнул Канава. - Немцы слишком самодовольно и напыщенно гордились своей идеологией, но возвели её в абсолют. Им не хватило гибкости.
- Ты прав, - подтвердил Мацинаки. – Эта страна никогда не побеждала в затяжных войнах, особенно, когда воевала на два фронта.
- К тому же этот недавний саммит «Большой семерки», - вспомнил Канава, - подтверждает мои мысли о самодовольстве. Такое впечатление, что все его участники съехались исключительно для того, чтобы поцеловать задницу Дональду Трампу. Нуждается ли вообще мир в такой организации, как G7, Такадо-сан?
- Это уже не имеет значение, - вздохнул Мацинаки. - Отныне все вопросы решаются в ходе личных встреч с президентом США. Эпоха альянсов прошла, в будущем власть возьмет на себя Антанта.
- Правительство Японии, кажется, не слишком этим обеспокоено.
- Это-то и пугает, - согласился Мацинаки. - Что Япония будет делать, если подводная лодка ВМС Китая стрельнет хотя бы макетом ядерной ракеты в южную часть Тихого океана? Наш министр обороны снова скажет, что он «серьезно обеспокоен»? Разве поможет нам НАТО? Конечно же, нет. Ведь на сегодня у Великобритании и Франции в принципе нет ракет, способных достичь Пекина. Тогда зачем этим странам тратить свой ядерный арсенал ради какой-то Японии?
- Думаю, НАТО ограничится открыткой со словами соболезнований, - сыронизировал Канава. - Полагаться на них нельзя, нечего и рассчитывать.
- Привычному миру приходит конец, - констатировал Мацинаки. - Это даже в чём-то забавно.
- Это факт. Мы уже видим, что Израиль достиг своих целей. ХАМАС фактически стёрт с лица земли. Ливанская «Хезболла» уже не представляет угрозы. Сирия ослабла. Иран вряд ли вернётся к своей ядерной программе.
- Я бы так не говорил, Мацару, что это победа, - сказал Мацинаки. - Израиль ещё не выиграл. Пока мы только наблюдаем войну манипуляторов информацией, но не победу. Почему-то 92% евреев не считают, что Израиль победил. Моджтаба Хаменеи еще жив.
- Полагаю, он следующий на очереди, Такадо-сан, - ответил Мацару. – Что-то новый иранский лидер еще ни разу не появлялся на публике. Он точно в порядке? И если да, то Моссад определённо возобновит свою тайную деятельность и вскоре прикончит его. Моссад - страшная организация.
- Однако все трое братьев Моджтабы присутствовали на похоронах верховного лидера аятоллы Али Хаменеи. Почему же Моссад не воспользовался такой шикарной возможностью?
- Их просто пока не хотят убивать. Это полностью уничтожило бы командный центр противника. В конце концов, куда торопиться? Очередь еще дойдет. Путин вон тоже особо не торопиться уничтожить Зеленского и его команду, и ничего. Эта игра в кошки-мышки их как будто забавляет. Всё-таки явный враг лучше скрытого, потому что он находится под контролем. Не будет слушаться – его всегда можно прикончить.
- Ты думаешь, что Дональд Трамп и Владимир Путин поставили его решение на паузу, Мацару? – спросил Мацинаки.
- Конечно. Если по Киеву выпустят гиперзвуковые ракеты «Кинжал», скорость которых достигает десять махов, игра будет тут же окончена. Киев хоть и пытается контратаковать, но им нечем сбивать российские баллистические ракеты. Это ответ на неизбирательные атаки Украины по российской территории. Интенсивность российских авиаударов теперь невероятна. Впрочем, все эти усилия Зеленского больше напоминают мне попытку запугать врага водяным пистолетиком, но он нужен Путину.
- И зачем же?
- Чтобы разгромить Европу. Украина - это та клоака, куда европейцы спускают все свои силы и ресурсы. И это выгодно всем. Китайцам, американцам, британцам и русским. Когда Евросоюз падёт – начнётся новая партия. Хватит этих метафор про весну, Такадо. Весна тут ни при чём. Тут дело в том, что эти ублюдки в костюмах уже решили, кому жить, а кому стать статистикой. Они не боятся конца света. Они его планируют. Как квартальный отчёт.
Такадо даже не нахмурился. Он будто ждал этих слов.
- Наконец-то ты перестал говорить вежливо, - тихо сказал он. - Вежливость сейчас - это соучастие.
- Соучастие в чём? В том, что они делают вид, будто всё под контролем? Да у них контроль только на бумаге. В реальности они просто тянут время, чтобы успеть провернуть свои делишки, пока остальные будут глотать пыль.
- Ты говоришь так, будто мы уже проиграли. Но мы не проиграли. Мы просто те, кто ещё смотрит на цветы, а не на прицел. Но если никто не услышит… если никто не остановится… тогда даже этот сад станет отчётом в базе данных.
Ветер снова качнул ветви, и на каменный пол веранды упало сразу несколько лепестков - как капли крови на серый камень. Мацару наклонился и поднял один, зажав между пальцами.
- Мы не в состоянии остановить это, Такада-сан, - сказал он. - Даже если придётся закричать так, чтобы в Брюсселе зазвенели стёкла, нас не услышат.
Такадо усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.
- Да, кричать бесполезно. Они не слышат криков. Они слышат только щелчок затвора. Но они могут услышать шаги. Если мы пойдём туда, где они не ждут, если мы сделаем шаг не по протоколу, не по плану, а по совести… тогда они обернутся. Не ради нас. Ради того, чтобы понять, кто смеет нарушать их порядок.
Мацару кивнул, снова сел и аккуратно положил лепесток на край стола, словно это была печать на договоре. Он ещё немного посмотрел на лепесток и вдруг резко смахнул его, будто стёр чужую ложь.
- План «Чёрный дракон»? – сказал он.
- Именно, - ответил Такадо Мацинаки. - Шаг, который они почувствуют.
Когда лепесток коснулся воды, сад на мгновение стал прозрачным. Мацару вдруг увидел не только падающие лепестки, но и тонкие нити, тянущиеся от каждого из них куда-то вдаль - в города, в кабинеты, в экраны мониторов. Нити были едва заметны, как паутина на рассвете, но они вибрировали, словно по ним бежала чужая воля. Он моргнул, и видение исчезло. Но ощущение осталось.
- Это большая ответственность, Такадо-сан, - сказал Мацару. – В праве ли мы решать такие вещи?
Такадо встал и подошёл к краю веранды. Он протянул руку к ветке сакуры, но не сорвал цветок. Вместо этого он коснулся коры, будто хотел почувствовать пульс дерева.
- Это дерево просто живёт, - сказал он. - Оно только помнит все зимы и все весны. И если мы хотим помнить ещё этот мир таким, каков он есть, мы должны сделать это.
- Но стоит ли оно того?
- Иногда, ответил Мацинаки, - чтобы сделать еду непригодной, её достаточно немного пересолить. Для этого и была разработана операция «Чёрный дракон».
- Ничего себе «немного», - сказал Канава.
- А у тебя есть другие предложения? Если есть, то выкладывай. Ты же знаешь, что без твоего согласия Совет не соберёт большинство.
Мацару посмотрел на свои руки, на складки кимоно, на серый камень под ногами. И вдруг понял, что этот сад не просто место. Это жизнь. И если они останутся здесь, позволяя миру рушиться, равновесие нарушится навсегда. Но ему отчаянно не хотелось вот так сразу принимать решение. Нужно было ещё раз хорошенько всё взвесить.
- Да, третья мировая война приближается. Ядерная война. И Россия без колебаний применит ядерное оружие. Но чем же они намерены воевать? Исключительно танками? – недоверчиво спросил Мацару.
- Полагаю, они представляют себе будущую войну чем-то вроде Курской битвы. Слишком уж они восторженно делают ставку на свои Леопарды, - ответил Такадо.
- Ну, да. А что им остается? Никто ведь не позволит немцам создать собственное ядерное оружие.
- А зачем им создавать? – улыбнулся Такадо и сел. - На авиабазе Бюхель в Германии хранится пара десятков ядерных бомб B61, арендованных у американских военных. Напомню тебе, любезный Мацару, что не стоит забывать силу реваншизма. Немцев из поколения в поколение гнобили за фашизм, когда-нибудь должно было возникнуть в их жилах сопротивление. Почему не сейчас?
- Я бы на немцев не поставил и ломаного гроша, Такадо-сан. Когда-то Германия завоевала всю Европу и проводила масштабную воздушную стратегию, и вот-вот должна была пасть Британия, но что-то пошло не так. Вместо того, чтобы разбомбить и уничтожить британцев, Адольф развернул лыжи на восток. С чего бы вдруг? Не оттого ли, что Гитлер и многие другие представители немецкой верхушки были англофилами и во многом восхищались Британией? Ведь они буквально копировали её. Именно британцы были авторами теории расизма, социал-дарвинизма и евгеники. Они первыми создали концлагеря. Модель британской колонизации в Индии, Гитлер вообще считал идеальной. Да и разрушать Британскую империю фюрер не хотел из-за того, что это только усилило бы Америку – логово плутократов и финансистов-ростовщиков. А мы знаем, что Адольф терпеть не мог американцев, между тем как Лондон, до начала Второй мировой войны, активно помогал Рейху восстановить промышленный и военный потенциал. Поэтому Гитлер хотел лишь попугать «неразумных» англичан, и надеялся на понимание и скорый мир. Даже союз с Британией. И его вера в дружбу была не безосновательна.  В Англии тех лет было полно его сторонников и сочувствующих. Эдуард VIII, до своего отречения от престола, открыто выражал симпатии нацистам. В 1937 году он даже совершил визит в Германию, где лично встречался с Гитлером и со всей верхушкой НСДАП. Забавно, но сами аристократы умоляли Гитлера начать бомбить Лондон, чтобы союз с Германией, наконец-таки, был подписан.
- А не думал ли ты, Мацару, что изначально Гитлер был всего лишь проектом Лондона и Вашингтона? – спросил Мацинаки. – И деньги на восстановление экономики Германии он получал исключительно для будущего удара по русским. Британия и Франция имели все военные ресурсы для того, чтобы раздавить режим Гитлера до начала всех войн, но не сделали этого. Почему? Ведь немцы сами бы убрали Гитлера и ведущих нацистских функционеров, если бы получили соответствующие сигналы от французов, американцев и англичан.
- Угроза коммунистов была страшнее Гитлера, - просто ответил Мацару. – В Германии были сильны коммунистические настроения.
- И что изменилось с тех пор? - ответил Такадо вопросом. - Евросоюз с невероятным пылом бросился в русофобию, которая не сулит ни ему, ни даже миру в целом, ничего хорошего. Им нужна война с русскими, но сами ли они её захотели, или кто-то нашептал на ушко?
- Да, история повторяется, Такадо-сан, - согласился Канава. – Об этом я и говорил.
- Поэтому нам нужно действовать на опережение, - сказал Мацинаки. – Нам нужен сокрушительный удар, который перенесёт центр тяжести войны подальше от Японии. И лучше пусть Британия окажется на дне, чем мы.
- «Чёрный дракон»… - повторил он, и слово прозвучало не как название операции, а как древнее проклятие.
Такадо не отводил взгляда от ветки сакуры. Казалось, он прислушивается не к словам, а к тишине между ними.
- Да, - тихо сказал он. - Иногда, чтобы спасти дерево, приходится срубить одну ветвь. Не потому что она плохая, а потому что на ней поселился паразит, который тянет соки из всего ствола. Мы не выбираем, где будет больно. Мы выбираем, чтобы боль не стала всем миром.
Ветер стих. Сад замер, будто задержал дыхание. Даже птицы смолкли, и только где-то далеко, за пределами храма, раздался одинокий удар гонга - короткий, глухой, как стук сердца в пустой комнате. Такадо наконец оторвал взгляд от ветки и посмотрел прямо на друга. В его глазах не было ни гнева, ни торжества - только усталость человека, который слишком долго нёс тяжесть, которую никто не просил нести.
Мацару же сказал:
- Я перестал быть тем, кем меня считали, ещё тогда, когда понял, что мудрость - это не знание ответов, а умение видеть, где вопрос задаётся неправильно. «Чёрный дракон» - это большая власть, но чтобы заставить их остановиться, придётся пойти на это.
Он шагнул вперёд и поклонился Такадо. Жест был простым, почти обыденным, но в нём чувствовалась тяжесть веков. В четверг все ниндзя Ига и Кога должны были произвести план в исполнение.

Эпилог

Позже историки будут спорить о том, что произошло в тот день. Одни скажут, что это была лишь цепь случайностей. Другие найдут в этом событии знак или предупреждение, которое никто не захотел услышать. Но никто уже не сможет ответить точно. Известным останется только то, что весна в Киото так и не наступила. Перед четвергом, в среду, начались необратимые последствия. Неожиданно Фудзияма вдруг вздрогнула, затряслась, и взорвалась ток, что вся Япония вскоре ушла под воду. Ирония судьбы. Мудрецы хотели предотвратить мировую катастрофу, но не смогли спасти даже собственный дом. Мир оказался слишком хитрожопым. Фудзияма, которая веками возвышалась над островом, словно молчаливый страж, в тот день напомнила людям простую вещь: они привыкли ждать конца света настолько долго, что перестали верить в его приход. Ожидания ядерной войны были такими же. О ней говорили десятилетиями. Учёные составляли расчёты. Военные создавали сценарии. Политики произносили осторожные слова. Люди смотрели на часы Судного дня и привыкали к тому, что стрелки находятся слишком близко к полуночи. Опасность, которую видели каждый день, перестала быть опасностью. Она стала частью пейзажа. Как вулкан на горизонте. Как гроза, которая всегда где-то далеко. Или как тень, к которой привыкаешь настолько, что однажды перестаёшь её замечать. Такадо Мацинаки и Мацару Канава погибли вместе со своей страной, но ирония заключалась в том, что они действительно могли изменить историю. Но именно это и было самым страшным в их расчётах. Они не были безумцами и не искали власти, но они не могли понять того, что в мире может существовать и другая сторона правды. Чтобы остановить одну катастрофу, они могли запустить цепь событий, последствия которых невозможно было бы предсказать. К чему бы привела операция «Чёрный дракон», если бы не Фудзияма? Возможно, именно поэтому они исчезли первыми. Не потому что были наказаны и не потому что ошибались. А потому что перед лицом огромных сил - природы, истории или того, что люди называют судьбой, - даже самые мудрые остаются лишь частью мира, который пытаются изменить. Люди строят шахматную партию на тысячу ходов, но кто-то приходит и переворачивает доску. В архивах потом нашли записи о Совете, расчёты операции «Чёрный дракон» и последние сообщения агентов Ига и Кога. Стало известно, что план действительно мог сработать, но но теперь никто и никогда уже не узнает, каким был бы мир после его осуществления. Кроме тех, у кого оказались эти тайные знания. Так что «Чёрный дракон» не исчез. Ну, а пока, у мира появился ещё один шанс. Возможно, более жестокий или более простой путь, но другой. И тут было над чем призадуматься. Когда люди спорят о власти, территориях и превосходстве, когда они строят планы на годы вперёд, они забывают о том, что планета Земля в любой момент может сделать свой собственный ход. Не как судья или спаситель, а просто как мать-земля. Ведь она живой организм, а не обычный кусок говна в космосе. И в этом самая большая и удивительная  загадка. Человечество всегда будет бояться оружия, которое способно уничтожить весь его мир, но оно постоянно забывает, что этот мир ему не принадлежит.