Лани Габор. Роль Цвингли в Реформации Берна

РОЛЬ ЦВИНГЛИ В РЕФОРМАЦИИ БЕРНА
Лани Габор

1. Введение

Только одна скульптурная композиция Бернского собора пережила иконоборчество
эпохи Реформации: сцена Страшного суда над главным порталом. Позднеготическая
скульптура, созданная Эрхартом Кюнгом между 1490 и 1505 годами, изображает избранных и благословенных на пути к вратам рая справа от восседающего на троне Христа, в то время как слева проклятые предстают перед пастью ада и вечными муками. Одна из фигур среди нечестивцев изображает мэра Цюриха. Это изображение хорошо символизирует то постоянное соперничество, которое характеризовало отношения двух самых влиятельных городов Швейцарской Конфедерации вплоть до наших дней. Тем не менее в 1520-х годах Цюрих оказал решающее влияние на Берн, что привело к своеобразному союзу этих соперничающих городов. У этого союза была одна цель и один человек в центре: обновление церкви и Ульрих Цвингли.
Цель моей статьи -показать роль Цвингли в Реформации в Берне. Во-первых, мы обсудим самый ранний период Реформации в Берне, в том числе приоритетность влияния Лютера на город. Затем мы рассмотрим те каналы, через которые Цвингли играл ведущую роль в евангелическом движении города; а именно его труды о Берне и обширную переписку. Благодаря переписке Цвингли мы познакомимся с теми людьми, которые поддерживали тесные отношения с цюрихским реформатором, особенно с Бертольдом Галлером. Наконец, мы рассмотрим роль Цвингли в Бернском диспуте и в укреплении бернской Реформации.

2. Лютер или Цвингли?

В начале 1520-х годов никто не мог предсказать, что обновление бернской церкви произойдет до конца десятилетия, особенно под руководством Ульриха Цвингли. Приоритет Лютера, чьи первые труды появились в городе до декабря 1518 года, неоспорим. Виттенбергский реформатор был первым, чьи евангелические идеи повлияли на тех, кто был недоволен плачевным состоянием церкви. Эти люди в основном принадлежали к городским интеллектуалам- мирянам, имевшим связи с учебными заведениями, гильдиями или даже городским советом. На них сильно повлиял гуманизм, как, например, на Хайнриха
Вёльфлина (Лупула), руководителя местной латинской школы с 1494 по 1498 год. Он
был выдающимся ученым; позже Буллингер назвал его самым образованным человеком Швейцарской Конфедерации. 3. Это признание и его уроки греческого привлекли в Берн многих студентов, в том числе 12-летнего сына «амтмана» из Тоггенбурга Ульриха Цвингли.
Хотя биографы Цвингли в XIX веке могли преувеличить влияние Вёльфлина на Цвингли, который пробыл в Бернской латинской школе всего два года, прежде чем в 1498 году уехал в Вену, тот факт, что Вёльфлин был первым, кто познакомил Цвингли с основами гуманизма, неоспорим 4. Позже учитель узнал от своего бывшего ученика, что, когда Вёльфлин умер в 1534 году, он умер последователем евангелического движения. Но были и другие бернские гуманисты, которые не просто остались гуманистическими критиками церкви, но стали ответственными участниками евангельского  движения, такие как лидеры латинской школы: Линхард Мадер, Валериус Аншельм (хронист Берна), Майкл (Рубелл) Реттли (который обучал Освальда Микония, Вадиана и Берхтольда Халлера в своей бывшей школе в Ротвейле), и особенно Мельхиор Вольмар, хотя среди его учеников можно было бы назвать не только Николауса Цуркиндена (более позднего второго ректора Берна), но также Кальвина и Безу. 5.
Человеком, который превзошел всех в бернском гуманизме как по известности, так и по влиянию, был Николаус Мануэль Дойч, которого его часто называют  светским реформатором Берна. Он воплощал в себе идеал человека эпохи Возрождения,  будучи поэтом, художником, театральным режиссером и государственным деятелем в одном лице.
Первый явный конфликт между бернскими евангелистами и последователями
старой религии был также связан с Лютером. Во время праздничного застолья, которое состоялось в цистерцианском женском монастыре во Фраубрюннен в июле 1522 года и, несомненно, под влиянием вина, несколько бернских священнослужителей вступили в спор о евангелическом учении.6. Во время спонтанной дискуссии о Вечере Господней и священстве
всех верующих Себастьян Мейер, евангелический проповедник из ордена францисканцев Бернского кантона, вступил в спор о Лютере со своим соседом по столу Освальдом фон Лимпахом. Лимпах утверждал, что ереси Лютера в десять раз серьезнее, чем ереси Яна Гуса, и его тоже следовало бы сжечь. Мейер ответил, что неправильно сжигать тех, кто заблуждается в богословских вопросах, как еретиков. Наконец, своими провокационными вопросами Лимпах убедил Мейера раскритиковать Бернский магистрат за то, что они сожгли тех  доминиканских монахов, которые участвовали в деле Йетцера. Последовала критика того, что произошло с магистратоми и  едва не помешало распространению Реформации в Берне еще до того, как она окончательно оформилась. «Милостивые господа» из Берна не привыкли к тому, чтобы их порицали священнослужители, и Мейера заставили униженно извиниться за то, что он выступал за свободу совести и косвенно за Лютера.7.
Несмотря на то, что влияние Лютера в Берне неоспоримо, его роль не следует преувеличивать, поскольку влияние Цвингли ощущалось даже на этом раннем этапе бернской Реформации. С одной стороны, трудно найти упоминания о роли Цвингли в Берне в первой половине 1520-х годов. До 1526 года его имя редко встречается в бернских архивах, что, однако, не означает, что в Берне о нем не знали или не обращали на него внимания. Напротив, прилагательное «lutherisch» встречается чаще, но  роль Лютера  и не стоит преувеличивать, хотя она и важна, потому что, за исключением нескольких примеров, термин «lutherisch» не всегда связывали с личностью виттенбергского реформатора; таким образом, в тот период этот термин обычно использовался для обозначения всех усилий по обновлению церкви.
С другой стороны, влияние Цвингли на Берн было сильнее, чем можно было бы подумать, судя по частоте, с которой его имя встречается в городских архивах. Это хорошо видно на примере первого мандата Viti et Modesti (15 июня 1523 года), с помощью которого правительство Берна хотело урегулировать вопрос о Реформации. Однако первоначальное название этого мандата -Reformationsmandat - не означало, что он открывал путь к евангелическому обновлению Бернской церкви. Этот мандат обязывал городское духовенство проповедовать «только Евангелие» и отказаться от всех «небиблейских» доктрин «Лютера и других богословов» 8.  Тот факт, что под термином «другие доктора» подразумевался в первую очередь Цвингли,  подтверждается комментарием к мандату Валериуса Аншельма, городского летописца: «Учения Лютера, Цвингли и их последователей должны быть опровергнуты этим мандатом».9
Возможно, «милостивые господа» из Берна воздержались от упоминания Цвингли по
имени из дипломатических соображений. Они не собирались злить Цюрих, который из-за диспута 1523 года уже принял Реформацию. Берн, известный своими политическими и дипломатическими способностями, призывал поддерживать дружеские отношения с со всеми ее союзниками, как с реформированным Цюрихом, так и с католическими внутренними землями. По этим дипломатическим причинам имя Цвингли не упоминалось -тем не менее он не пользовался любовью бернского правящего класса. Из-за своей критики швейцарской практики наёмничества Цвингли не пользовался популярностью среди тех, кто извлекал выгоду из этого бизнеса и кто занимал самые высокие посты в правительстве Берна.
16 мая 1522 года Цвингли опубликовал трактат под названием Eine g;ttliche Vermahnung an die Eidgenossen von Schwyz, в котором он призывал своих соотечественников в Швице отказаться от практики наёмничества. 10. Два месяца спустя, 8 июля 1522 года,  Берхтольд Галлер сообщил Цвингли, что его трактат плохо приняли и в Берне. 11. Однако патриотический порыв Цвингли, направленный против наёмничества, принёс ему не только врагов, но и друзей в Берне.  Многие бернские сторонники Реформации разделяли не только религиозные, но и политические взгляды Цвингли -например, Валериус Аншельм и Франц Кольб, которому в 1512 году пришлось покинуть город, потому что он выступал против практики найма солдат.
 
3. Каналы влияния Цвингли: книги и письма

Основными каналами, с помощью которых Цвингли мог влиять на ход Реформации в Берне, были его труды. Среди этих влиятельных трудов следует упомянуть не только его
широко известные богословские трактаты, но и переписку с  влиятельными  редставителями бернского духовенства и мирянами. Эти письма дают представление о том,  какие труды были известны в Берне. Из переписки следует, что, за некоторыми исключениями, почти все его ранние работы можно было прочитать в Берне до середины 1523 года. В некоторых случаях его сочинения становились известны в Берне за поразительно короткий срок. В среднем они становились доступны бернским читателям в течение месяца, но в отдельных случаях -даже в течение недели после публикации. 12 Комментарий Цвингли к Иеремии  был известен  и ожидалсяо в Берне, даже прежде чем он был опубликован в Цюрихе. Хотяо крупнейшими распространителями литературы Реформации были два книготорговца, а именно Ханс Ипокрас и Ханс Кимо; в некоторых случаях Цвингли лично организовывал поставки его трудов для Бернского кантона, о чем свидетельствует ответ Бертольда Галлера, в отором бернский священнослужитель выражает благодарность цюрихскому реформатору. 13.
Новейшая тогда  реформистская литература Берна, написанная Николаусом Мануэлем, Себастьяном Мейером и Иоганном Ландтспергером, имеет сходство с трудами Цвингли, а также подтверждает, что все наиболее важные работы цюрихского реформатора были известны и использовались в Берне вскоре после их публикации. Две из этих работ особенно тесно связаны с Берном, поскольку они были посвящены бернцам. Первым из них является “О спрааведливости Божией и человеческой” Цвингли (30 июля 1523 г.), в предисловии к которой содержатся приветствия выдающимся бернцам, таким как  "соратники Цвингли в евангелии Христа", а именно Себастьяну Мейеру и Берхтольду Халлеру. В приветствии также упоминаются бывший учитель Цвингли Генрих Вёльфлин (Лупулус), Валериан Аншельм, городской летописец и городской врач, и, наконец, бернский родственник Цвингли Лиенхард Тремп. Сам трактат посвящен Никлаусу фон Ваттенвилю, декану Бернского собора. 14
Цвингли, возможно, адресовал эту работу жителям Берна из-за опасений в руководящих кругах города-государства, что Реформация приведет к анархии или ослабит их власть. Эти подозрения усилились из-за противников Реформации, которые стирали грань между радикальными социальными начинаниями радикальных деятелей и умеренных реформаторов, чтобы очернить последних, которые не стремились к масштабным социальным изменениям, а лишь призывали к очищению и обновлению церкви. Эти обвинения затронули «благородных господ» аристократической республики Берн, которые ревностно оберегали свою власть. Поскольку умилостивление милостивых господ за  дело Реформации было необходимо, целью Цвингли было снять эти обвинения и успокоить обеспокоенных властителей: “В этой [работе] вы увидите, что Евангелие Христа  не направлено против магистрата и что оно не вызывает разногласий ради мирских благ”.15 . Более того, это не уменьшает их власть, совсем наоборот:  “Скорее, оно [Евангелие Христа] укрепляет магистрат, учит его тому, что правильно, а что нет”. и поддерживает его в гармонии с народом". 16. Вторая работа, которую легко связать с Берном, -это Subsidium sive coronis de eucharistia (1525), трактат о Евхаристии, посвященный семье Май, одной из самых влиятельных патрицианских семей Берна. Они были  друзьями Цвингли и уже присоединились к делу Реформации. Это посвящение, в котором  Цвингли отдает дань уважения семье за ее религиозный выбор, способствовало распространению евангелического движения. Оно показывало всем читателям в Швейцарии и за ее пределами, что у Реформации есть сторонники на самом высоком уровне могущественного города-государства Берн.17
Ради прорыва в Реформации Цвингли не только снабжал бернцев своими трудами, но и организовывал публикацию реформаторской литературы бернского происхождения. Например, первым таким произведением стала сатира Себастьяна Мейера на пастырское послание епископа Констанцского, реформаторский трактат, написанный в Берне и напечатанный в Аугсбурге в 1522 году при поддержке Цвингли. 18. Таким образом, первый
печатный станок в Берне был установлен только в 1537 году; и даже 10 «Заключительных речей» Сес) Бернского диспута были напечатаны в Цюрихе. В магистрате Берна  Берхтольд Галлер распорядился, чтобы десять тезисов были напечатаны в Цюрихе, чтобы дать Цвингли возможность пересмотреть и улучшить их.19
Магистрат Берна также признал важность реформаторской литературы для поддержки Реформации в городе. Но поскольку они воздерживались от необдуманных изменений и стремились как можно дольше сохранять статус-кво, это привело к своего рода цензуре. Их первый Glaubensmandat, Viti et Modesti 1523 года, содержит эту цензуру лишь косвенно, но во втором (1524) и третьем (1525) она была конкретизирована, и, наконец, в четвертом (май 1526 года) постановлении говорилось, что книги, критикующие «старую христианскую веру», нельзя ввозить, продавать и читать в Берне. 20. В том же месяце был издан четвертый Glaubensmandat , а противники Реформации даже организовали сожжение евангелических книг на Кройцгассе. Более того, Петер Кунц, один из знакомых Цвингли в городе, писал ему, что жители Берна опасаются ежедневных обысков в домах евангелистов с книгами, которые сжигали при обнаружении. Из этого письма также следует, что реформаторы приложили все усилия, чтобы спрятать эти книги, особенно те, которые могли свидетельствовать о каких-либо контактах с Цюрихом и Цвингли. 21

4. Контакты Цвингли в Берне

Ради успеха Реформации в Берне Цвингли поддерживал постоянную связь с наиболее значимыми членами евангелической партии Берна. В период с декабря 1521 по сентябрь 1531 года было написано 114 писем между Цвингли и жителями Берна: 88 -Цвингли и 26 -от Цвингли. Частота этой переписки в течение этого десятилетия не была равномерной. 18 писем относятся к периоду между 1521 и 1525 годами, а 96 писем были написаны с 1526 года и до самой смерти Цвингли.  1529 год -это год, когда было написано больше всего писем, когда после Бернского диспута Цвингли принял на себя основной удар со стороны официальной церкви в Берне. Цвингли переписывался с 27 жителями Берна. В большинстве случаев он общался с Бертольдом Галлером, которому написал 16 писем, в основном в 1527–1528 годах, во время подготовки к диспуту и укрепления позиций Реформации в Берне.
Берхтольд Халлер занимал должность народного священника (лейтпресвитера) в Берне с 1520 года до своей смерти в 1536 году. Халлер не был уроженцем Берна, он родился в семье фермера в Альдингене, Швабия. Он учился в латинской школе Михаэля Рёттли (Ру-
беллуса) в Ротвайле, где его одноклассником был Мельхиор Вольмар, который впоследствии стал учителем греческого языка Кальвина и Безы. Позже, в латинской школе в Пфорцхайме, он подружился с Филиппом Меланхтоном и познакомился с Симоном Гринеем. В 1510 году он начал учиться в Кёльнском университете, который окончил два года спустя со степенью бакалавра теологии. Однако он не продолжил обучение, а стал помощником своего бывшего учителя Михаэля Рёттли, которого назначили руководителем
латинской школы в Берне. Семь лет спустя, в 1520 году, он прибыл в Берн, где получил должность лейт-проповедника, основной обязанностью которого была проповедь в соборе.
Немногое известно о том, как евангелические учения покорили сердце Халлера, но он явно находился под влиянием трудов Лютера и своего бывшего наставника Томаса Виттенбаха. Хотя вокруг него собралась группа единомышленников, когда он начал проповедовать в евангелическом духе, ему все равно приходилось нести бремя Реформации в основном в одиночку. Много раз его противники пытались убедить магистрат изгнать его
из города и даже передать в суд епископа Лозанны. На деле Малый Совет согласился бы, но его  намерениям всегда мешало  сопротивление Большого Совета. Однако с его близкими товарищами все было иначе: в 1524 году оба близких соратника Халлера, Валериус Аншельм и Себастьян Мейер, были изгнаны из Берна. Халлер остался один в самый мрачный период борьбы за бернскую Реформацию, когда усилившаяся католическая оппозиция могла пресекать все попытки реформаторов. Халлер был единственным евангелическим проповедником в городе вплоть до перемен 1527 года, когда ему на помощь пришел Франц Кольб. 22
Помимо Халлера, были и другие сторонники Бернской Реформации, с которыми  шла работа. Вторыми по частоте переписки с Цвингли были Дин Ваттенвил, который повторно получил 6 писем от Цвингли, и Линхард Тремп, который отправил 6 писем своему цюрихскому родственнику. Другими заслуживающими упоминания личностями, которые представили себя в соответствии с   дополнительными письмами, являются Франц Кольб, Ганс Альбрехт и Каспар Мегандер, которые все написали 5 писем Цвингли.
 Интересно, что один из самых влиятельных сторонников Бернской Реформации,  Никлаус Мануэль, не был адресатом писем Цвингли. Его имя даже отсутствует  в тех списках, которые Цвингли прилагал к концу 18 своих писем. 23. Цвингли  и Никлаус Мануэль впервые встретились только в 1528 году на Бернском диспуте, когда вопрос о Бернской Реформации был практически решен. Позже они поддерживали связь только по официальным вопросам, например, когда Мануэль приехал в Цюрих, чтобы изучить систему Chorgericht
(брачных судов) до ее введения в Берне. Возможно, за этой сдержанностью стояли политические причины. Мануэль поддерживал бернскую политику, которая стремилась оправдать ожидания всех, и старался поддерживать хорошие отношения как с городами, поддерживавшими Реформацию, так и с католическими кантонами. 24.Мануэль, который если бы интересы Берна были для него превыше всего,  мог бы с подозрением отнестись к настойчивым попыткам Цвингли распространить Реформацию по всей Швейцарской Конфедерации.  Цвингли и Мануэль также расходились во мнениях относительно практики найма наемников. В отличие от Цвингли, Мануэль, который также извлекал выгоду из наемнического бизнеса, стремился к такому церковному обновлению,  которое не привело бы к глубоким политическим изменениям в жизни Швейцарской Конфедерации .
В целом, содержание переписки Цвингли охватывает множество тем, от вопросов, касающихся кануна  дня, до чрезвычайно важных вопросов. Например, в письме, в котором Галлер просит Цвингли возглавить решающий диспут 1528 года, есть абзац о супружеских
отношениях обычного члена церкви. 25. В целом письма из Берна сообщают о положении дел с Реформацией в городе, а Цвингли также подбадривает, дает советы и призывает их продолжать свою работу с «упорством» до тех пор, пока не произойдет прорыв. Он писал не только о практических, но и о богословских вопросах. До 1526 года  обычно он разъяснял двусмысленные библейские тексты, однако после 1527 года его переписка часто была посвящена спорам о евхаристии и анабаптистам. В своих последних письмах он сосредоточился на подготовке Диспута 1528 года и Бернского синода 1532 года.26

5. Роль Цвингли в Бернском диспуте 1528 года

Цвингли стал влиятельным реформатором в Берне, потому что местному духовенству не хватало сильной личности, которая могла бы привести евангелические силы к победе в городе. Однако не стоит недооценивать заслуги Бертольда Халлера, народного священника Берна, который не обладал качествами великих реформаторов.
 Он был добрым, набожным человеком, но ему не хватало богословской проницательности и харизмы, чтобы возглавить реформаторское движение вперед.27. Более того, католики критиковали его за недостаток образования,  реформаторы  за умеренные лидерские качества, а обе стороны - за то, что он был  полноват. Халлер осознавал свои скромные способности и, учитывая его сдержанный характер, не стеснялся просить помощи у Цвингли.  Действительно, Халлер стремился к личному общению со Цвингли еще в 1520 году, и ему постоянно требовалась теологическая, политическая и даже эмоциональная поддержка Цвингли.  Например, когда его оппоненты публично назвали его «еретиком и отъявленным лжецом»,  Халлер намеревался покинуть свой пост и отправиться в Базель, чтобы изучать библейские языки, восполняя свои пробелы в этой области. В конце концов он остался в Берне, но только благодаря поддержке Цвингли.28.
Цвингли призывал Халлера прежде всего к терпению и выдержке самыми разными способами: «А пока делай то, о чем ты сам меня просишь, чтобы твои несколько строптивые медведи [бернцы] услышали учение Христа и тем самым постепенно стали ручными. / ... / Поэтому таких диких животных нужно гладить очень осторожно и на какое-то время проявлять уступчивость, когда они рычат, пока они не будут побежденыи укрощены нашим терпением и неустанной, искренней настойчивостью». 29. Из-за того, как они переписывались, сложно составить представление о подлинной природе отношений двух реформаторов. Но одно можно сказать наверняка: Цвингли не недооценивал Халлера, а, напротив, характеризовал его как верного и надежного человека. 30  Позже Халлер взял на себя основную тяжесть работы по консолидации реформатской Церкви в Берне, даже когда Цвингли уже ничем не мог ему помочь. В свете этой тесной связи между Халлерлм и Цвингли, неудивительно, что когда в ноябре 1527 мировой судья Берна установил дату 8 января 1528 для религиозного диспута, Халлер просил Цюрихского реформатора привести евангелическую партиб: “вы должны вести медведя танцевать!” 31.
Этот процесс, который в свою очередь открыл путь для благоприятных условий, начался с разборки Бернского мирового судьи в апреле 1527 г., когда ряд ремесленных цехов и купеческих семей, которые были основными сторонниками евангельского движения, получили большинство в Большом совете и сместили наиболее действенные меры противников церкви в сферу ответственности совета  32. Готовясь к диспуту, Кольб и Халлер выдвинули 10 тезисов, пять из  которых были составлены непосредственно в противовес тезисам Баденского диспута, где евангелическая партия, возглавляемая Эколампадием и Халлером, потерпела сокрушительное поражение от Иоганна Эка, обладавшего богословской эрудицией и гибким подходом 33. Это также указывает на влияние Цвингли,  поскольку три тезиса были взяты из его «67  тезисов» 1523 года. 34.
Однако Халлер и Кольб взяли еще пять тезисов из работы Иоганна Иланца «Тезисы» (1526), но даже их содержание восходит к Цвингли. 35. Последние два тезиса появились в ходе дебатов 1524 года в Базеле. По мнению Ирены Бакус, третий тезис был  «оригинальным изобретением» Халлера и Кольба, а не адаптацией какого-либо из тезисов Иланца. 36. Халлер получил разрешение магистрата Берна на публикацию 10 тезисов в типографии Фрошауэра в Цюрихе, что дало Цвингли возможность и свободу  определить тезисы для обсуждения: «Прилагаю наши тезисы. /… / Я прошу вас  внимательно изучить тезисы и их названия. Меняйте, улучшайте, добавляйте, удаляйте по своему усмотрению».37. Чтобы убедить Цвингли приехать в Берн, Галлер ссылался на свою признанную несостоятельность: «Дорогой Ульрих, ты знаешь, что меня недостаточно для этой борьбы. Мне не хватает таланта и понимания как в Священном Писании, так и в диспутах».38  Он также напоминает Цвингли о важности этого диспута: «Все праведные христиане надеются, что ты не откажешься приехать!» Ты знаешь, что на кону на этот раз в Берне».39. Напоминание Халлера было излишним: Цвингли точно знал, что поставлено на карту. Он долго ждал, когда самый могущественный город-государство Швейцарской Конфедерации приблизится к окончательному решению. В июле 1523 года, через полгода после успешного проведения Цюрихского диспута , декан Бернского университета Никлаус фон Ваттенвиль предложил провести диспут среди членов конфедерации, на котором все они могли бы обсудить Реформацию и в надежде принять ее. В своем ответе Ваттенвилю (31 июля 1523 года) Цвингли подчеркивал, что Берн необходим для дальнейшего распространения швейцарской Реформации: «Во-первых, ваших медведей [бернцев] придется убедить действовать».40.
Эти слова предполагают, что уже в 1523 году у Цвингли была стратегия распространения Реформации на всю Швейцарскую Конфедерацию, в которой Берн играл ключевую роль. Он прекрасно понимал, что полное реформирование Швейцарии невозможно без поддержки самого могущественного города-государства Конфедерации.  Однако видение Цвингли Швейцарской конфедерации, которая  стала унитарным протестантским государством под протекторатом Цюриха и Берна, появилось в печати только в августе 1531 года в форме "Цюрих и Берн" , хотя как подтверждает его переписка с Ваттенвилем; это было на мази уже в начале деятельности Цвингли в 1523 году. 41
В свете этой стратегии Цвингли уделял особое внимание Берну и пытался поддержать прорыв Реформации всеми возможными способами. Позже его предположение подтвердилось: многие города, такие как Базель, Золотурн, Женева и Лозанна, присоединились к протестантской партии через местные споры вскоре после судьбоносного решения Бернского суда. После этих предубеждений Бернский спор должен был стать общим  спором  Конфедерации. Помимо всех священнослужителей города-государства, были приглашены все четыре епископа
чьи епархии имели права на территории Бернского кантона, а также делегаты всех членов конфедерации, включая подмандатные территории, и даже делегаты значительных южногерманских городов, таких как Страсбург, Мюльхаузен, Линдау, Аугсбург, Ульм и Нюрнберг. Епископы и восемь католических членов конфедерации не представляли свои государства. Они и католические кантоны считали Баденский диспут общим синодом Конфедерации, который уже пресек любые дальнейшие религиозные дебаты. 42 Такое отсутствие, согласно условиям Баденского диспута, означало, что епископы утратили церковную власть над подданными и территориями Бернского союза. Император Карл V, запретивший диспут, был смиренно увещеван, что его письмо с запретом пришло слишком поздно
В итоге в трехнедельных диспутах (6–26 января) приняли участие 250 богословов, в том числе ведущие реформаторы, такие как Амвросий Бларер, Иоганн Эколампадий, Вадиан, Мартин Бусер и Вольфганг Капитон. 44. Представительство Цюриха было чрезвычайно широким: Цвингли прибыл вместе с 69 священнослужителями и членами городского совета, включая мэра
Цюриха. 45. Представительство католиков было незначительным. Хотя Цвингли при посредничестве Вильгельма фон Целла попросил Иоганна Эка присутствовать на диспуте,
главный участник Баденского диспута отклонил приглашение. 46.  Кёлер представляет Цвингли главным действующим лицом диспута и даже  утверждает, что это событие сделало Цвингли реформатором Берна. 47. Другие, такие как Лафатер, Лохер и особенно Гуггисберг, подчеркивают относительно сдержанное поведение Цвингли во время дискуссий.   Они признают, что Цвингли играл ведущую роль в диспуте, но то же самое можно сказать и о других - например, о Бусере и Эколампадии с Галлером, которые исправили их ошибки в Бадене.
Цвингли даже не был главным участником дискуссий, не говоря уже о большем. В случае с первыми тезисами, знаменитое первое предложение которых - «Святая христианская Церковь,
единой главой которой является Христос, рождена из слова Божьего, остается неизменной и не слышит голоса чужака»  - было составлено при его участии. Нельзя также сказать, что он постепенно взял под свой контроль ход диспута. Как заключает Гуггисберг: «Бернский диспут
и Бернская Реформация не могут быть приписаны влиянию одной личности». 48.
Все эти свидетельства указывают на то, что роль Цвингли в прорыве  Реформации в Берне не была связана с его выступлением на диспуте.  На самом деле это во многом заслуга его шестилетних усилий, в течение которых он поддерживал местных сторонников Реформации,
особенно Халлера, а также готовил и улучшал материалы для диспута. Даже Лютер сатирически отзывался о Цвингли как о “хормейстере бернского  диспута, триумфаторе и славном императоре”. 49. Тем не менее, диспут был не только  достижением самого Цвингли, и он “стал мощной демонстрацией высшего немецкого крыла реформационного движения и кульминацией цвинглианства” 50.

6. Роль Цвингли в утверждении Реформации в Берне

Роль Цвингли в Берне не закончилась, когда 7 февраля 1528 года магистрат Берна издал Мандат о Реформации.  Галлер не скрывал, что будет полагаться на дальнейшую помощь Цвингли. 51. Цвингли был готов оказать ему поддержку. Как доказывает недавно обнаруженная рукопись, перед отъездом из Берна (между 27 и 31 января) Цвингли дал даже решающий совет по поводу Реформационного мандата и, следовательно, плана организации Бернской церкви. 52 И магистрат Берна, и городское духовенство  в первую очередь ориентировались на пример Цюриха и следовали предложениям Цвингли в области
секуляризации, образования, синодов и даже практики наёмничества. 53.
По примеру Цюрихского Профезиона в Берне была создана теологическая семинария для подготовки евангелических пасторов для конгрегаций города-государства. Даже учителя прибыли из Цюриха в лице Каспара Мегандера (Гроссманна), Себастьяна Хофмайстера и Иоганна Релликана (Мюллера). 54. Институт синодов, призванный контролировать учение и жизнь пасторов, а также давать рекомендации по спорным богословским вопросам, также был заимствован из Цюриха. Тот факт, что первый Бернский синод (7–10 сентября 1530 года) имеет много структурных сходств с первым Цюрихским синодом (21 апреля 1528 года), указывает на влияние Цвингли и в этом вопросе. «Деканенордунг» Халлера, написанный для Бернского Синода, не только по форме и содержанию похож на предложение Цвингли для Цюрихского Синода, но в некоторых местах даже буквально совпадает с ним. Влияние Цюриха на процедуру более значимого второго Бернского Синода также прослеживается. Еще одним доказательством не только теоретического, но и практического влияния Цвингли является то, что церковный суд в Берне был организован по образцу цюрихского «Хоргергерихта». Никлаус Мануэль лично ездил в Цюрих, чтобы изучить систему церковного  права.55.
В связи с распространением Реформации между Цюрихом и Берном установились тесные отношения, каких не было прежде. Эта братская связь была скреплена и политическим актом: 25 июня 1523 года могущественный город-государство Берн присоединился к Христианскому  Бургрехту, союзу евангелических городов.56. Через некоторое время различия в менталитете  и политических намерениях, которые и раньше отдаляли два города друг от друга,  снова вышли на первый план. Возможная причина ухудшения отношений заключается в том, что «трезвая, приземленная «реальная политика» [Берн] противостояла далеко идущей «идеальной политике» [Цюрих]».57
Берн не желал подчинять свои цели делу Реформации и видению Цвингли о Швейцарской Конфедерации, объединенной евангелической верой. Могущественный город-государство поддерживал «идеополитику» Цвингли, насколько это было в его интересах.  Например, Берн не спешил ввязываться в серьезную войну против католических кантонов и всегда стремился к быстрому компромиссу с ними, чтобы обеспечить себе плацдарм для территориальных притязаний на Западе.58 Более того, растущая ревность ускорила распад отношений. Как заключил Вадиан, «каждая сторона боялась, что другая станет слишком могущественной». 59 Это отчуждение между двумя городами и сдержанное отношение Берна к католическим кантонам, возможно, даже привели к военному поражению Цюриха во Второй Каппельской войне и косвенно к гибели Цвингли в сражении.
 
7. Заключительные замечания

При изучении роли Цвингли в распространении Реформации в Берне вполне вероятно, что мнение Кёлера о том, что Цвингли был реформатором Берна, является преувеличением.  Мнение Гуггисберг, возможно, ближе к истине, а именно к тому, что Реформация в Берне -дело рук не одного харизматичного человека, а целой группы 60 Эта группа состояла в основном из светских интеллектуалов, гуманистов, членов гильдий и учителей. Действительно, богословские труды и письма Цвингли оказывали им поддержку, содержа в себе богословские аргументы, советы, политические взгляды и воодушевление для их дальнейшей борьбы. Тот факт, что у местного духовенства не было прирожденного лидера, который мог бы организовать евангелические силы города, еще больше усилил роль Цвингли и сделал его самым влиятельным человеком в бернской Реформации, хотя она по- прежнему оставалась движением местных активистов. Даже Иоганн Эк признавал особый характер Бернской Реформации  когда утверждал: «В остальном, когда дело касается вопросов веры, люди склонны ориентироваться на ученых и духовенство, а в Берне -на аристократов». 61
Но не только «аристократы» примкнули к Реформации. “Светский реформатор Берна”, Никлаус Мануэль, буквально вывел Реформацию на улицы, когда он поставил свои знаменитые “Fassnachtspiele” (карнавальные пьесы), благодаря которым евангелическая мысль смогла найти путь и к низшим слоям общества. В своей монографии по истории бернской церкви Гугисберг описывает роль Мануэля с помощью рисунка: “Ранним утром
 нужен огонь. Это Мануэль спровоцировал скандал в Берне». 62. Лаватер, учитывая корпоративный характер Реформации в Берне очень удачно дополняет эту картину, когда  приходит к выводу, что для Реформации в Берне «Цвингли подбрасывал топливо,  Манюэль разжигал огонь, Галлер поддерживал его, а бернский народ раздувал».

1 Egyetemi docens, K;roli G;sp;r Reform;tus Egyetem, Hittudom;nyi Kar, lanyi.gabor@kre.hu
2 SCH;TT, Christian – POLLMANN, Bernhard (eds.) (1987): Chronik der Schweiz. Dortmund –
Z;rich, Chronik – Ex Libris. 233
3 GUGGISBERG, Kurt (1958): Bernische Kirchengesichte. Bern, Paul Haupt. 49
4 LAVATER, Hans Rudolf (1980): Zwingli und Bern, 450 Jahre Berner Reformation Beitr;ge zur
Geschichte der Berner Reformation und zu Niklaus Manuel. Bern. Historisches Verein des Kan-
tons Bern. 61.
5 GUGGISBERG 1958, 50.
6 GORDON, Bruce (2002): The Swiss Reformation. Manchester, Manchester University Press. 101.
7 GUGGISBERG 1958, 69.
8 LOCHER, Gottfried (1982): Zwingli und die Schweizerische Reformation. G;ttingen, Van den
Hoeck & Ruprecht. 48.
9 LAVATER 1980, 66 [transl. by the author].
10 G;BLER, Ulrich (1986): Huldrych Zwingli. Philadelphia, Fortress Press. 63.
11 LAVATER 1980, 66.
12 LAVATER 1980, 69.
13 Op. cit. 70.
14 ZWINGLI, Huldrych (1984): Divine and Human Righteousness, In: Pipkin, H. W. – Furcha,
E. J. (eds.): Huldrych Zwingli’s Writings. Allison Park. 3.
15 ZWINGLI 1523, 4.
16 Ibid.
17 K;HLER, Walther (1928): Zwingli und Bern. T;bingen, J. C. B. Mohr. 17.
18 LAVATER 1980, 71.
19 LAVATER, Hans Rudolf (1994): “Du sollst den B;rentanz Anf;hren!”, Berchtold Haller. Bern,
Synodalrat der Evangelisch-reformierten Kirche des Kantons Bern. 35.
20 LAVATER 1980, 72.
21 Op. cit. 73.
22 BAUTZ, Friedrich Wilhelm (ed.) (1990): Biographisch-bibliographisches Kirchenlexikon 2,
Hamm.
23 LAVATER 1980, 74.
24 Op. cit. 80.
25 LAVATER 1994, 38.
26 LAVATER 1980, 74.
27 GORDON 2002, 105.
28 BAUTZ 1990.
29 “Mach Du unterdessen das selber, was Du von mir verlangst, damit Deine etwas trotzigen
B;ren [Berner] die Lehre Christi h;ren und dadurch nach und nach zahm werden. /…/ Man
muss deswegen solche wilden Tiere recht sanft streicheln und sich bei ihrem Knurren eine
Weile nachgiebig zeigen, bis sie durch unsere Geduld und die unentwegte, von Herzen kom-
mende Ausdauer ;berwunden und zahm gemacht worden sind.” LAVATER 1980, 67.
30 LAVATER 1994, 34.
31 Op. cit. 37.
32 BAUTZ 1990.
33 BACKUS, Irena (1993): The Disputations of Baden, 1526 and Berne, 1528, Neutralizing the
Early Church. Princeton, Princeton Theological Seminary. 61.
34 GORDON 2002, 106.
35 LOCHER 1982, 49.
36 BACKUS 1993, 80.
37 LAVATER 1994, 38.
38 Op. cit. 36.
39 Ibid.
40 LAVATER 1980, 68.
41 POTTER, G. R. (1975): Zwinglian Synods in Eastern Switzerland, 1529–1531, In: Journal of
Ecclesiastical History. 26, 261.
42 LOCHER 1982, 49.
43 STECK, Rudolf – TOBLER, Gustav (eds.) (1923): Aktensammlung zur Geschichte der Berner-
Reformation 1521–1532. Bern, K. J. Wyss Erben. Nr. 1453, p. 584.
44 GORDON 2002, 106.
45 LAVATER 1980, 85.
46 LOCHER 1982, 49.
47 K;HLER 1928, 20.
48 GUGGISBERG 1958, 103.
49 K;HLER 1928, 21.
50 LOCHER 1982, 48.
51 LAVATER 1980, 86.
52 LOCHER 1982, 257.
53 LAVATER 1980, 86.
54 K;HLER 1928, 22.
55 LAVATER 1980, 89.
56 K;HLER 1928, 22.
57 Op. cit. 27.
58 GORDON 2002, 103.
59 LAVATER 1980, 91.
60 GUGGISBERG 1958, 103
61 LAVATER 1980, 94.
62 GUGGISBERG 1958, 71.
63 LAVATER 1980, 94.

BACKUS, Irena (1993): The Disputations of Baden, 1526 and Berne, 1528, Neutralizing the Early
Church. Princeton, Princeton Theological Seminary.
BAUTZ, Friedrich Wilhelm (ed.) (1990): Biographisch-bibliographisches Kirchenlexikon 2, Hamm.
G;BLER, Ulrich (1986): Huldrych Zwingli. Philadelphia, Fortress Press.
GORDON, Bruce (1996): Toleration in the Early Swiss Reformation: The Art and Politics of Ni-
klaus Manuel of Berne, In: Grell, Ole Perter – Scribner, Bob (eds.): Tolerance and Intoler-
ance in the European Reformation. Cambridge, Cambridge University Press. 128–144.
(2002): The Swiss Reformation. Manchester, Manchester University Press.
GUGGISBERG, Kurt (1958): Bernische Kirchengesichte. Bern, Paul Haupt.
KOCH, Ernst (1995): Zwingli und die Berner Reformation, In: Theologische Rundschau. 61. 131–151.
K;HLER, Walther (1928): Zwingli und Bern. T;bingen, J. C. B. Mohr.
KR;GER, Friedhelm (2001): Huldrych Zwingli und der Berner Synodus, In: Schindler, Alfred (ed.):
Die Z;rcher Reformation: Ausstrahlungen und R;ckwirkungen. Bern, Peter Lang. 77–85.
LAVATER, Hans Rudolf (1980): Zwingli und Bern, 450 Jahre Berner Reformation Beitr;ge zur
Geschichte der Berner Reformation und zu Niklaus Manuel. Bern. Historisches Verein des
Kantons Bern.
(1994): “Du sollst den B;rentanz Anf;hren!“, Berchtold Haller. Bern, Synodalrat der Evangelisch-
reformierten Kirche des Kantons Bern.
LOCHER, W. Gottfried (1980): Die Berner Disputation 1528, 450 Jahre Berner Reformation Bei-
tr;ge zur Geschichte der Berner Reformation und zu Niklaus Manuel. Bern, Historisches
Verein des Kantons Bern.
(1981): Zwingli’s Thought: New Perspectives. Leiden, Brill.
(1982): Zwingli und die Schweizerische Reformation. G;ttingen, Van den Hoeck & Ruprecht.
POTTER, G. R. (1975): Zwinglian Synods in Eastern Switzerland, 1529–1531, In: Journal of
Ecclesiastical History. 26. 261–266.
SCH;TT, Christian – POLLMANN, Bernhard (eds.) (1987): Chronik der Schweiz. Dortmund – Z;rich, Chronik – Ex Libris.
STECK, Rudolf – TOBLER, Gustav (eds.) (1923): Aktensammlung zur Geschichte der Berner-Refor-
mation 1521–1532. Bern, K. J. Wyss Erben.
SYNODALRAT der Evangelisch-reformierten Kirche des Kantons Bern (1978): Dokumente der
Berner Reformation Berner Synodus mit den Schlussreden der Berner Disputation und dem
Reformationsmandat. Bern, Paul Haupt.
ZWINGLI, Huldrych (1984): Divine and Human Righteousness, In: PIPKIN, H. W. – FURCHA, E. J. (eds.): Huldrych Zwingli’s Writings. Allison Park.

Перевод (С) Inquisitor Eisenhorn