Даша Захаревич

На кухню Томато пришёл новый повар. Она на холодном цеху. Я на горячем. Она стажируется. Даша не справилась с пультом управления пароконвектоматом. Перенастроила режимы. Я не заметила. Повернулась, открыла ручку дверцы пароконвектомата и положила шашлык внутрь. Боль ударила по мозгам. Я не закричала, но присела. Официант Стас подорвался и побежал за спреем противоожёговым. Кожа с руки сползла почти сразу же и ещё несколько недель кисть руки была как освежёванное мясо. Официантка Катя визжала: Елена Борисовна, уберите руку, я боюсь. Я специально подавала еду левой обожженной рукой, а не правой. Оказалось что это страшнее Моргенштерна и Ван Хельсинга.


На Дашу я не ругалась. И не подавала в суд заявление о производственной травме. Потомучто я считаю эту ситуацию прямым следствием того, что я читала Псалтирь о упокоении Дашиного дедушки.


- Елена Борисовна, я Вас где-то видела, а где вспомнить не могу.
- я читала Псалтирь по твоему дедушке. Только тогда я была в платке и длинной юбке, а теперь в футболке, брюках, поварском колпаке.
- точно)



***
- Даш, что у тебя за красная нить на руке?
- племянница подарила. Сказала: на счастье.
- красная нить это знак кабаллы. Сними, а племяннице объясни.


***
Все мои карты были заблокированы в связи с делом о банкротстве и я попросила Дашу перевести за меня деньги в церковную лавку магазина на Пятницкой.

- пиши: за Елену Борисовну Логачёву.
- зачем? Елена Борисовна, перевела и перевела.
- Даша, пиши: за Елену Борисовну Логачёву.


***
У гроба Дашиного дедушки было две подушки с орденами. Ветеран Великой Отечественной.