Глава 5

Замечательные дети! Все замечают!
Все, что надо и не надо...
И главное, лезут со своими замечаниями куда их не просят!

Хельга :-)



5.

Вечер, темпоральная протяженность сказать была заполнена лекцией по историческим вопросам практической навигации, в конце концов, все-таки завершился. Капитан-лейтенант смущённо откланялся, извиняясь за то, что должен еще приготовиться к ночной вахте. Диана и Элли отправили своих подопечных готовиться ко сну. Учитывая внезапные дополнительные занятия, в рамках которых происходил очередной раунд устаканивания отношений ключевых персонажей, это было вполне логично. И по причине соответствующего времени, и по причине усталости от всех этих многозначительных разговоров и взаимных прощупываний, на предмет кто есть кто в данной реальности. Ограниченной рамками двух титановых корпусов... И еще внешним слоем мягкой резины. Той самой, что глушит звуки, возникающие внутри первых двух первых, защищая корабль от акустического обнаружения извне. Мягкой, которая так легко продавливается каблуком обычной обуви сухопутного пассажира, несколько неуместного и даже лишнего, по отношению к подводной лодке.

Образно выражаясь, пришлые субъекты и без того изрядно натоптали, оставили следы одошвами своей сухопутной обуви на внешней поверхности шкуры подводного Левиафана. Так ведь ещё, имели наглость теми же самыми подметками попирать его изнутри...

Однако, от самого подводного корабля никаких возражений, вроде бы как, не поступало. Да и со стороны его военно-морских обитателей тоже. Так что, начальствующим персонам, уполномоченным разруливать педагогические аспекты бытия в отношении двух школьниц, имело смысл командовать в стиле, «На горшок и спать!»

Что, собственно, и было исполнено. Крохотный комбинированный гальюн принял, по очереди, каждую из воспитанниц. После чего, миссис Эллона Мэйбл и ее гвардионская коллега, наконец-то, вздохнули с явным облегчением. Теперь они тоже могли уединиться в своей отдельной скромной каюте. Чтобы отдохнуть от девчонок и кое-что обсудить.

Между собой. По тайне от всех окружающих.

Так тоже бывает.

В общем, в итоге предполагалось, что девочки останутся одни. Лиза и Алина смогли, наконец, переодеться в некое подобие ночных сорочек. И погасить общий свет, оставив в каюте только огонек тусклого ночника.

Этот весьма условный светильник с трудом давал возможность проследить за поведением их телесных оболочек, в процессе, так сказать, отхождения ко сну. Однако подобная опция имела весьма относительное значение для их Старших, уполномоченных Законом и Здравым Смыслом по части контроля за поведением своих подопечных. Особенно, если участь  не подлежащий сомнению факт, что сама контролируюшая сторона не имеела  к тому никакого желания, а всего лишь изображала подобные намерения для тех, кто имеет наглость – и обязанность! – делать вид, будто и вправду собирается спать.

Да и сама по себе скромная кубатура крохотной каюты на две узенькие койки  - одна из которых раскладушка - не способствовала желанию стеснять девчонок слишком долго. В общем, миссис Эллона Мэйбл – вернее, по-прежнему Флоранс в ее обличии – и Диана по очереди подошли к каждой из воспитанниц и пожелали им спокойной ночи, сопроводив словесную часть общения итоговым объятием и поцелуем. И, наконец-то, оставили девчонок в покое.

- Ну что? – осведомилась Алина.

Юная русская ведьма смотрела на подругу весьма хитрым взглядом. Кажется, ни малейшего желания отдавать должное чарам Морфея у нее не было в принципе. Совсем даже наоборот.

- Что, «ну»?

Лиза сделала вид, будто не понимает намека. Более, чем прозрачного.

- Куда пойдем? – невинным голосом осведомилась ее русская подруга.

- Ты же слышала, любые экскурсии нам запрещены. Дитрих сказал, что нельзя. Тайна. Военная. Государственная. Всякая.

Лиза произнесла эту сентенцию как можно более спокойным и наставительным тоном. Однако Алина только усмехнулась, с выражением лица, которое яснее самой откровенной речи говорило: «Я уже все решила! Вперёд, на поиск приключений!»

Так и хотелось добавить, на свою задницу. Но, увы, все обстояло несколько сложнее. Тех самых задниц, ответственных, так сказать, за очередной ментальный перформанс, было в наличии ровно две. Поскольку обе персоны из категории Старших, никак не могли одобрить весьма рискованные деяния двух юных ведьмочек, самостоятельно отрабатывающих личную методику ментального выхода. Для осуществления разведки, наблюдения и прочего такого... условно безопасного.

Весьма условно. Это надо признать честно и откровенно. Но что уж теперь рассуждать...

- Ты боишься?

Алина задала этот вопрос с искренним интересом. Не издеваясь, даже без каких-то признаков насмешки в голосе.

Лиза пожала плечами.

- Ты правда, хочешь обрести очередную порцию неприятностей на свою «пятую точку»?

Вопрос звучал провокационно. Однако Алина только снисходительно улыбнулась.

- Я не боюсь Дианы, – ответила юная русская ведьма. – Да и ты нисколечко не боишься ни Элли, ни, тем более, Флоранс. Не спорь, я знаю!

- Знает она...

Лиза позволила себе глубокий вздох – несколько театрального звучания. И лишь потом кивнула в знак согласия.

- Хорошо, – добавила она словесным образом. – Мы пойдем. Имеет смысл. Порядок действий не забыла?

- Да нет, - отозвалась девочка традиционным русским словесным парадоксом, приводящим в недоумение переводчиков. – Я все помню. Но закрепить не помешает. Под твоим чутким руководством. Так что не отлынивай!

Юная русская ведьма подмигнула своей подруге. Дескать, не я одна такая шальная бестия! Ты тоже не паинька!

Лиза снова вздохнула - еще более театральным звучанием – и сразу же указала на постель.

- Ложись, - распорядилась она.

Алина рассмеялась и немедленно исполнила приказ своей подруги. Причем весьма своеобразно. Девочка легла на раскладушку вниз лицом, слегка приподнявшись на руках, в неком подобии позы сфинкса. Явно намекая на условную воспитательную процедуру, известную им обеим.

Более чем известную.

Особенно Лизе.

- Рубашку задирать? - поинтересовалась она. – Или ты так обойдешься?

- Обойдусь, – буркнула вторая сторона ее перформанса.

После чего занялась делом. А именно, прилегла на аналогичное ложе рядом. Приподнялась, развернулась к своей русской подруге. Потом перевела тело в вертикальное положение, устроившись в некоторое подобие позы лотоса. Сильно упрощённой, в турецком стиле. Слегка качнувшись по условной линии вверх-вниз, хлопнула в ладоши, как бы выражая готовность приступать.

Далее, она до конца отыграла заданную интермедию. А именно, шлепнула Алину по мягкому месту – типа, раз, два, три! Правда, ласково. Можно сказать, нежно. Дескать, хотела-намекала – будь любезна получить желаемое!

- Ай... Ай... Ай... – манерно простонала адресат ее пошлепательного жеста.

- Не глупи, – проворчала девочка американка. – Шутки такого рода... Ладно, смысл твоего спектакля мне понятен. Ты показала мне, что я командую тобой и ты мне полностью доверяешь. Этим я вполне довольна.  Так что... Начнем.

- Хе-хе! – довольно улыбнулась юная русская ведьма, глядя на подругу искоса и снизу.

Кажется, ей понравилось все. И собственная своя задумка на пошутейку. И ее реализация – в показной храбрости. И, разумеется, финал. С результатом, которого она добилась. Эффектно и эффективно. Как всегда.

- Тогда ложись тоже, – потребовала она капризным тоном. – А то... Ишь, раскомандовалась!

- Ой, не похвалят нас с тобой, когда узнают...

Лиза театрально вздохнула. Не все же резвиться одной шальной бестии, вырвавшейся на американские каникулы из-под контроля загадочного Центра адаптации и обучения ментатов – сложное название, что ни говори! Судя по рассказам Алины и проговоркам ее наставницы, режим в этом заведении... Скажем прямо, неоднозначный. С одной стороны, отношение к девчонкам, которые там обучаются, со стороны персонала, вполне себе душевное. Как говорится, без нареканий. С другой стороны...

Эта самая доброжелательность ощетинилась наружу самыми современными формами охраны и защиты. На всех уровнях, доступных рядовому гражданину Империи. А внутри этого замкнутого социума, система воспитания ментатов может огрызнуться болевыми эффектами вполне себе жёсткого стиля. Образно выражаясь, старорежимного толка. Разумеется, в пределах определенной степени гуманности. Но всё-таки...

Алина вовсе не видит в том осеннем эксцессе воспитательной работы Дианы чего-то дурного и неправильного, несправедливого. Однако Лиза имеет право на собственное мнение по этому вопросу.

Впрочем, не стоит снова вдаваться в подобные споры. Обитательницам гостевой каюты имеет смысл реализовать собственные планы. Даже если Элли или сама Диана не одобрят подобных развлечений.

Это все будет потом. А здесь и сейчас наступает самое время для очередной серии ментальных путешествий. Когда ещё выпадет шанс прогуляться незримым образом в таком занятном месте!

Оставалось только дать команду к началу самостоятельной экскурсии внутри подводного корабля, странствующего в темных пучинах Атлантики. Экскурсии, таки да, запрещенной самой Дианой Ортией. а также командованием крейсера «Руднев». Указанный запрет был, по умолчанию, подтвержден и одобрен ее, Лизы, Старшей. Какой из двух ее половин, Элли или же Флоранс, это даже не принципиально. Обе они хороши, время от времени, в своем запретительном энтузиазме. Однако, прямо здесь и сейчас они не властны помешать двум энтузиасткам ментальных странствий. Не могут воспрепятствовать реализации подросткового желания выйти за пределы ограничений, придуманных для девочек ментатов. Преодолеть запреты, установленные взрослыми с одной целью  - контролировать их поведение, под лозунгом, как бы чего не вышло. А это значит...

- Выдвигаемся!

Начало у них прошло без сюрпризов. Можно сказать, получилось оно вполне себе обыденным. Уже привычным способом девчонки исполнили манипуляции ментального выхода. Каждый раз это получалось у них все легче и проще. И на сей раз Алина нигде не застряла, не застопорила общего – в смысле, парного – движения по преодолению тонкой грани привычного бытия и существования вне тела, на духовном плане пространства, мало доступном для обычных людей.

Прежде всего, они заглянули в соседнее помещение. Туда, где готовились ко сну их Старшие персоны. В соседней каюте Диана и Элли как раз перемещались, по сложным траекториям, из гальюна и обратно, вежливо уступая путь друг дружке. Лиза отчего-то решила, что темная личность вернула тело настоящей хозяйке - то ли по ощущениям, обостренным на тонком плане Бытия, то ли исходя из общей логики этого странного таинственного путешествия.

Обе молодые женщины теперь оказались одетыми в ночные рубашки до колен – как ни странно, похожего стиля, покроя и материала. Будто сестры, которые наряжаются сходным образом, по-семейному. Да они и были таковыми – опять же, по логике их общего Пути. При этом женщины обошлись без споров. Просто переговаривались между собой. Общались вовсе не на повышенных тонах. Что не могло не радовать.

Девочке показалось, будто Диана смотрит на свою компаньонку иначе, чем это было когда-нибудь до этого прежде. Лиза даже подумала, что где-то здесь и сейчас между Старшими должен начаться какой-то серьезный разговор. То ли о перспективах этого путешествия, то ли о неких аспектах прошлого каждой из них. В любом случае, такое общение несло в себе определенный риск. Однако, Лиза откуда-то знала, что все это ьеперь совершенно необходимо.

«Игра свела их вместе. Моя Игра».

Такая странная мысль мелькнула в голове у девочки, принявшей на себя командование парой ментатов. И это соображение не показалось ей глупостью или каким-то излишним преувеличением.

В ответ...

Условное псевдотело девочки американки – весьма условное! – ощутило незримое касание. Ласковое и нежное. Исполненное понимания и...

Благодарности. За все. За самую задумку, возникшую, осмысленную и продуманную уже давно – между двумя жизнями, прежней и нынешней. А также за то, что и как было исполнено по ходу ее реализации.

«Продолжай. Спасибо!»

Короткое предложение-благодарение прозвучало искренне и...

Вовремя. Для того, чтобы снять все и всяческие сомнения по поводу деяний, запрограммированных там и тогда - давно и далеко. В их значимости и общей направленности на позитив.

Странный язык сейчас выражает твои мысли и чувства. Сухой, взрослый и как бы вовсе несообразный, ни возрасту, ни ситуации. Почти что канцелярит. Однако выражающий точную суть всего происходящего.

Как в отчёте неведомого бюрократа, в силу каких-то должностных инструкций, ответственного за отражение всего произошедшего, в системе вселенского документооборота. И по этой причине фиксирующего все обстоятельства, доступные ему и известные. Коротко и точно. По пунктам незримой анкеты. Мол, это сделано. Вот это тоже сделано. А ещё было то-то и то-то. И ещё кое-что. Вот только...

Никто... В смысле, никакой бюрократ, крючкотвор, казённый бумагомаратель - требуемое подчеркнуть! Так вот, никто из этих персонажей, связанных с бумажной волокитой, не в силах выразить душевную составляющую внезапного объятия со стороны юной русской ведьмы. Которая готова и понять, и простить...

И ещё ринуться в любую безумную авантюру. Главное, чтобы вместе с тобой.

В общем, в обители Старших они не задержались, проследовав дальше, в запретные глубины глубоководного корабля. Пардон за некую тавтологию. Но куда же без нее нам, грешным...

Там было интересно. В принципе, сейчас девочки перемещались в направлении, обратном тому, которым они следовали в тот самый день, когда их веселую компанию вывезли с побережья Роклэндской бухты штата Мэн. Тогда все виделось как-то второпях, мельком и быстро. Благо командование подводного крейсера вполне соображало, насчёт необходимости вести себя корректно. В смысле, не злоупотреблять гостеприимством официальных властей самой мощной страны американского континента. И не полагаться всерьез и надолго на искажения виртуальной реальности перед глазами специалистов слежения за акваторией из числа сотрудников береговой охраны Роклэнда.

Погружение тогда сыграли быстро. И устроили отход в пучину моря и в сторону, в самой спринтерской манере военно-морского стиля изысканных ретирад*. А вся компания пассажиров столь же быстро оказалась в самом благоустроенном помещении субмарины.

Теперь им было что и с чем сравнить. Увы и ах, прочие апартаменты внутри кубатуры подводного крейсера оказались куда скромнее. Узкие проходы, множество перекрывающих пути дверей-затворов, снабжённых поворотными рукоятками в виде колеса. Кажется, они были предназначены для экстренного закрывания и полной герметизации этих дверей в водонепроницаемых переборках, на случай затопления отсека. Не лишняя предосторожность в борьбе за живучесть!

Забавное выражение всплыло в памяти. Наверное, вычитанное в «Энциклопедии Всякого». Или мелькнувшее в разговорах очень давно, в какой-то другой жизни. Из числа предыдущих...

В общем, обе персоны мистической породы и весьма несовершеннолетнего возраста продефилировали по своеобразному центральному проходу, своего рода центральной оси, на которую были нанизаны маршруты по сторонам, в направлении тех или иных агрегатов потаенного судна. Агрегатов, которые существовали не сами по себе, а в контексте их обслуживания членами местной команды. Однако человеческая составляющая этого условного пейзажа смотрелась за гранью субъектности. Главной сущностью каждой картины были, увы, не люди, а механизмы, с которыми они работали.

В чем-то это было логично. Лиза всегда подозревала, что экипаж судна является не более, чем обслугой, выполняющей определенные функции, имея конечным центром внимания и приложения усилий тот самый корабль, который несёт их сквозь бескрайние дали морского пространства. Обычно по поверхности океана. Сейчас в глубине... Но суть от этого не меняется.

Человек, безусловно, значимая персона. Каждый сам по себе и в комплекте со всеми остальными, ему подобными. Однако главным в любом плавании остаётся именно корабль.

Нет. Корабль. С заглавной буквы. Этот Персонаж главнее капитана, который, вне зависимости от своего номинального ранга в системе военно-морской иерархии, остается дополнением или приложением к иной, главенствующей Сущности мистического плана. Точно так же, как и самый низший чин корабельной команды.

В такой ситуации, Лиза предпочла быть вежливой.

- Здравствуй, Руди! – произнесла она вслух – вернее, неким подобием слов, звучащих только здесь, в этом мистическом пространстве, недоступном никому, кроме ментатов. – Благодарю тебя за помощь! Прошу, позволь нам увидеть то, что у тебя внутри.

Разумеется, Алина услышала ее короткий спич. У юной русской ведьмы не возникло никаких вопросов насчёт уместности речей такого рода и стиля. Наверное, девочка ощущало нечто похожее. Однако не рискнула самостоятельно обращаться к персоне, истинно главенствующей в этом походе. Поскольку всецело доверяла своей американской подруге.

В конце концов, Игроку виднее, как себя вести в подобных обстоятельствах. Каким именем обращаться к внутренней сущности подводной махины. То, что в ней есть такая мистическая составляющая, которая суть аналог души, Алина не сомневалась. Как и в том, что ее подруга не переборщила с панибратством, разговаривая с Кораблем вот так вот запросто.

Вербального ответа на было. Однако самая суть ощущений от внутреннего пространства подводного крейсера изменилась. Почти неуловимо, но заметно – для той формы движения, в которой сейчас находились две юные волшебницы. Некое странное ощущение одобрения и поддержки. Ненавязчивое, но дружелюбное. Как будто адресат приветствия принял обращение как повод оберегать ментальных путешественниц. И помочь им в осуществлении планов. Как минимум, не препятствовать.

Наверное, Руди было интересно, что эти шальные бестии станут делать дальше. А может быть, с ним просто давно никто не говорил, вот так вот, по свойски. И это было такой формой его благодарности за внимание... И понимание его подлинной сути.

Наверное, это важно. Даже для такого существа. Таинственного и непостижимого обычным человеческим разумом. Обреченного на одиночество и некий странный служебный функционал. Где подобное общение редкость и потому особенно ценно.

Далее перед юными страницами развернулся целый лабиринт коридоров, которые вели в самые разные помещения, освещенные мягким светом особых электрических ламп. Наверное, специально рассчитанных на активизацию внимания персонала. Тех самых мужчин, одетых в синие робы с нагрудными обозначениями фамилии, звания и боевой части, к которой был приписан каждый подводник согласно судовой роли**. Впрочем, на освещении здесь не экономили. Даже в коридорах – там свет был чуточку приглушен, по сравнению с помещениями, где разворачивалась основная работа экипажа. Однако там тоже всё было видно, как есть, без проблем для человеческого взгляда. Что уж говорить о специфическом подобии зрения ментальных путешественниц.

В общем, всё было видно – четко, конкретно...

И непонятно.

Нет, подсказки присутствовали. В виде обозначений принадлежности конкретных отсеков пресловутым «БЧ» с номерами. Однако суть и предназначение этих самых «частей» девочкам никто толком и не пояснил. Поэтому приходилось внимательно вглядываться в происходящее - в действия подводников и специфику механизмов.

У них получилось. Ну, или же Руди постарался. Так, ненавязчиво, но вполне себе эффективно. Девочки побывали всюду, куда мог дойти обычный человек. И даже там, куда не всякий член экипажа имел прямой и непосредственный доступ, согласно всем Приказам и Инструкциям служебного рода и назначения.

Но вся бумажная канитель документов – выражающих намерение охранять государственные тайны, конфиденциальность и прочее – не имеет никакого значения для сущностей духовного плана. Попросту призраков. Каковыми и являлись в это время суток обе юные путешественницы. Хорошо, что возможность их обнаружить для членов экипажа была пренебрежимо мала. Поскольку обе персоны, имеющие таланты ментатов, прямо сейчас были увлечены беседой по душам. Разумеется, в фигуральном смысле этого слова.

В общем, пользуясь собственной незримостью и неощутимостью для окружающих, девчонки нагулялись вволю. Что-то поняли, уяснили для себя. Что-то не очень. К примеру, привязку к нумерации пресловутых «БЧ» с грехом пополам они запомнили. А вот пути отхода-отступления – по военному ретирады – однозначно путали. Впрочем, никаких окликов, в стиле «Ау, люди, вы где?», экскурсантки себе не позволили. Благо, выгуливали свои персоны без одобрения руководящих лиц, без соответствующих дозволений, с превышением личных полномочий и все такое прочее. Плутали, с интересом разглядывая ходы-выходы, надписи и техническое оборудование подлодки. До тех самых пор, пока Алина не предложила позволить ей принять на себя миссию Ариадны, как она сама выразилась. Суть метафоры Лиза вполне себе уловила. Несмотря на явную натянутость высказанного намека. Все же, древнегреческая царевна не несла на себе функцию впередсмотрящей, навигатора, проводника или ещё какого-то внятного субъекта, претендующего на роль знатока местного пространства. Она всего-то навсего, отдала Тесею свой клубок. Предоставив все прочее личным его заботам и сообразительности.

- А ты справишься? – спросила ее Лиза.

Девочка по-прежнему не видела свою подругу. Однако в точности знала, что эта шалая личность ее не потеряет. Опираясь на всю совокупность собственных ощущений, с лихвой заменяющей юной русской ведьме обычное зрение в ментальной версии их странствия.

В ответ прозвучал снисходительный смешок.

- Не беспокойся, - добавила Алина словесно. – Я вижу надписи на русском. Я их понимаю. К тому же, я майорская дочь. Мой отец всю жизнь работал со сложными техническими объектами и непростыми ситуациями. Надеюсь, часть его талантов перешла ко мне.

- Твой отец подводник?! Старший офицер? А почему тогда ты учишься в этой школе для ментатов, а не в каком-то элитном училище?

Лиза была ошарашена полученной информацией. Однако то, что она услышала потом, шокировало ее куда сильнее.

- Ты все перепутала, – сказала Алина. – Майор это сухопутное звание. Командир батальона... Или подразделения покрупнее. У моряков это капитан третьего ранга. Отец служил в войсках химзащиты. Однако занимался особыми проблемами, от уничтожения химического оружия до нейтрализации опасных ситуаций с ядерными реакторами. Они называли себя ликвидаторами. Иногда утильщиками. Так мама говорила... Он погиб. На одной из миссий.

- Прости...

Лиза искренне огорчилась тому, что сама того не желая оживила неприятные воспоминания в памяти своей подруги. В ответ ощутила некий оттенок улыбки. Грустной и сочувственной одновременно.

- Это было давно, – услышала девочка американка. – Попробуй понять, что если бы мой отец тогда остался жив... Знаешь, все непросто. Так уж решено за нас, что ментата воспитывают отдельно от семьи. Иначе невозможно, уж я об этом знаю. И будь мой отец жив, это ничего бы не изменило. Просто потому, что так правильно. Мой папа... Знаешь, он бы мною гордился. Он бы все понял, принял и не пытался бы изменить мою судьбу.

-  Я... понимаю.

Лиза с трудом произнесла эти слова. Ей очень хотелось, чтобы высказанное прозвучало искренне. Или хотя бы убедительно. По возможности.

Наверное, русская девочка почувствовала это сомнение. Но не стала возражать, объяснять, уточнять и все такое прочее. Не попыталась переубедить свою подругу, которая по-прежнему имела весьма серьезные сомнения в той модели обучения и воспитания, внутри котой существовала странная девочка по имени Алина. Она, как обычно, предпочла действовать. Наверное, посчитала, что так лучше. И оказалась права.

- Мы пойдем обратно, – Алина говорила спокойно, но твердо. – Я знаю, ты меня сейчас не видишь. Но это не важно. Я буду подсказывать, куда идти. Налево, направо... Не волнуйся, мне здесь уже все понятно. Ну, почти.

- Оптимистичная оговорка!

Лиза позволила себе ироническую интонацию на словесном уровне. Однако, внутренне приняла это предложение, предоставив своей подруге полную свободу действий.

Разумеется, Алина это почувствовала. И отреагировала встречной волной искренней благодарности. После чего немедленно перешла к делу, как раз в стиле коротких команд, обозначающих направление общего движения. Она очень быстро вывела свою американскую подругу в знакомые места из закоулков БЧ-2, где успели вдоволь налюбоваться на вертикальные шахты, несомненно, выходившие в своей финальной части в район верхней палубы***. И они продолжили свою экскурсию по отсекам подводного крейсера, сопровождаемые незримым вниманием Руди, принявшего на себя обязанности, согласно правилам неписанного  кодекса гостеприимства. Побывали в центральном посту. Любовались слаженной работой высшего командного состава и подчинённых. Когда-то Лиза была уверена в том, что командная рубка любого корабля это штурвал, с неизменным рулевым, выполняющим команды дежурного офицера: «Право руля! Лево руля! Так держать!» Команды были, но местный рулевой стоял за стойкой-пультом, в центре которого располагалась ручка, которой моряк – не офицер, наверное, из младшего состава, скорее всего, старшина – манипулировал согласно распоряжениям помощника капитана. Сам командир корабля также присутствовал на этом аналоге мостика. Однако не вмешивался в непосредственное управление гигантским подводным нефом****, полностью доверяя своим подчинённым. Здесь распоряжается незнакомый Лизе пожилой офицер с двумя большими звёздочками поперек погона. Сам командир корабля тихо переговаривался с другим моряком, тоже с двумя большими звёздами на погоне. Они всматривались в поверхность подобия стола, плоскость которого  представляла собой нечто вроде следящего монитора под толстым защитным слоем пластика. Оператор короткими движениями перемещает пальцы по боковой панели, вынесенной чуть в сторону от экрана столешницы. Похоже, эта панель реагировала на прикосновения, управляя картинками на экране. Странную координатную сетку сменила карта - странная, непривычная. Где были обозначены возвышения и углубления рельефа дна, поверх которых пролегала светлая линия.

- Это курс, – тихонько пояснила незримая проводница.

А Руди обозначил подтверждение слов чувственной интонацией одобрения. Лиза это почувствовала и кивнула обоим.

- Да, я поняла, – согласилась она. И добавила:
- Мы идём этим курсом. Удобное устройство.

- Ага! – подтвердила Алина. – Это новое поколение подводных лодок. Здесь все на компьютерах. Современными. На сенсорных панелях.

Лиза окинула взглядом обстановку, оценила количество пультов с кнопками, клавиатурами, сенсорными панелями, множество экранов, в основном с непонятными цифрами, буквами и какими-то графиками, в которых офицеры, похоже, прекрасно разбирались. В отличие от экскурсанток.

В общем, здесь было скучновато. Обычная рутина повседневного дежурства. Судя по времени, которое показывали большие часы на стене, самый конец очередной вахты*****.
Лиза махнула рукой в сторону выхода.

- Пойдем, – обратилась она к своей спутнице. – Нам ещё есть, что посмотреть. Там, дальше

- Ага!

Алина охотно согласилась. Руди тоже не возражал.

Экскурсия продолжилась. Девочки побывали в кормовой части крейсера. В помещении, где моряки следили по мониторам за состоянием устройств и агрегатов, управлявших машинами. А дальше прошли сквозь очередное входное препятствие, в виде затворенного дверного люка. За герметичной переборкой оказалось странное помещение. Нечто вроде тамбура-перекрестка. Дверь вперёд, дверь налево, дверь направо.

Что касается самой Лизы, то она хотела пройти в машинный зал. Девочка была уверена, что ее русская подруга тоже не откажется полюбоваться на работу силовых механизмов, которые, во время движения подводного корабля, наверняка как-то особенно эффектно  вращались, дергались, поблескивали и мерцали, в своем упорном труде, на благо Руди и всего экипажа. Машины передавали силу и мощь друг другу, меняя возвратно-поступательное движение на вращательное и в обратном порядке, на разных режимах использования, с разными коэффициентами эффективности и прочее, и прочее. Техническое, занимательное, наглядное и интересное.

Впрочем, экскурсанткам было вполне себе очевидно, что функция такого машинного зала не более, чем преобразовательная механика. Настоящий источник всей этой динамики находился совсем не на виду. В целях безопасности – опять-таки, в интересах самого корабля и всех моряков.

Разумеется, все было именно так. Однако Лиза не сразу сообразила, что та самая преобразовательная функция никак не может предшествовать самому источнику движения. Это было бы просто нелогично.

Девочка припомнила иллюстрацию из своей любимой «Энциклопедии Всякого». Схема атомного подводного ракетоносца, в разрезе. Слева нос, справа корма. Если смотреть справа налево, все начинается с кормовых рулей, направляющих потоки воды от движителя, то бишь многолопастных винтов. Эти рули, выглядящие как расположенное на хвосте морского чудища крестообразное оперение, были предназначены для корректировки курса. Но для того, чтобы винт завертелся, его движению необходим был какой-то источник, результат работы которого потом переходит под контроль специалистов соответствующей  боевой части – Бог Весть, какая она там по счету! Это движение оформляется в определенных динамических параметрах – скорость, направление движения, угол атаки лопасти винта и прочее.

Было ясно, что все это происходит в том самом машинном зале, который Лиза вознамерилась посетить. Однако ещё дальше от кормы, ближе к центру корабля, на схеме размещалось самое сердце атомного ракетоносца. Ядерный реактор в особом отсеке. Сбоку от которого должен был располагаться проход в требуемый девчонкам машинный зал. И этим проходом следовало воспользоваться. Для продолжения экскурсии.

Тамбур, развилка-перекресток дальнейшего движения в этом направлении, задавал три варианта движения в этом условном направлении, от центра подводного крейсера к его корме.

- Прямо пойдешь – живому не быть. Направо-налево пойдешь – может быть, не помрешь.

Именно так выразила суть и смысл этой развилки ее подруга. Кажется, Алина говорила по-русски, но, как обычно, в этом состоянии, американской компаньонке всё оказалось понятно.

Лиза огляделась,  осматривая специфику оформления входа каждого из боковых направлений. Потом девочка обратила свой взор  прямо вперёд. Туда, где над очередной овальной дверью с круглой рукояткой – в стиле, крест, вписанный в окружность - красовалось недвусмысленное обозначение в словах и аббревиатурах.

БЧ-5 Радиационная опасность! Не входить!

Судя по всему, именно там находился реактор. Главная энергетическая установка корабля. Устройство, высвобождающее внутренние силы материи. То ли межатомные... То ли термоядерные. Те самые, которые, если верить сообщениям физиков – и еще отголоскам тайных научных дискуссий, прорывающимся сквозь завесу грифов «Особой важности!» - на порядок сложнее, мощнее и...

Само собой разумеется, они, в плане потенциальных рисков, должны быть куда страшнее традиционных энергетических установок ядерного типа, которые тоже, в смысле безопасности, далеко не подарок.

Предупредительные надписи имелись и на боковых дверях. Тех, которые вели в обход ключевого пункта энергетического обеспечения гигантской субмарины. То есть, направо и налево. Упомянутые надписи слева гласили:

БЧ-5. Машинный зал. Правый борт. Проходить без задержек. Угроза радиоактивной опасности.

Справа, соответственно, тоже присутствовало предупреждение о том, что впереди проход к машинному залу, но уже по левому борту. Разумеется, с указанием, какая из боевых частей за него отвечает и предостережениями насчёт быстроты передвижения и сути предполагаемых угроз.

Логика возможных направлений движения, насчёт «право» и «лево», была своеобразная. Инвертированная такая логика. Впрочем...

Лиза подумала, что для моряков четкое понимание того, где находится левый борт, а где правый, это элементарные азы определенности, необходимые для нормального ориентирования во внутренних пространствах боевого корабля. Заодно припомнила – опять-таки, спасибо любимой книге ее детства! - что правый борт всегда считается по ходу движения судна вперед. Соответственно, инвертированная логика присутствовала вовсе не в этих надписях, а у нее в голове. В связи с тем, что любые локальные системы правил носят характер «не для всех». А она, девочка ментат по имени Лиза Лир, несомненно, является для этого локального социума людей в форме персонажем вполне себе посторонним. Соответственно, имеет смысл принять местную логику как факт и не заморачиваться.  Для начала просто решить элементарный вопрос, в стиле «Куда идем?» Направо, налево или же вперед. С учётом всех этих предупредительных надписей и еще... Присказки к ним, озвученной Алиной.

Лиза неуверенно двинулась вперёд – вернее чуть наискось, со смещением вправо. И здесь произошло нечто странное. Для начала, она почувствовала все возрастающее сопротивление собственному движению. А после услышала смущённый голос юной русской ведьмы.

- Я чувствую давление. Прямо навстречу. И еще что-то... Не слова, но похоже. Команда «Кругом!»

- Однако...

 Было ясно, как Божий День, что Руди воспротивился их проникновению в эту часть своего личного пространства. Можно сказать, пресек вторжение девчонок в  святая святых его исполинской мощи. Ощущение было не из приятных. Казалось, что перед путешественницами установили нечто вроде незримой преграды дальнейшему проникновению в местные тайны.  Ментальная стена, прочность которой теперь уже была куда как серьезнее обычных бетонных блоков. Препятствие, обозначенное как нечто непреодолимое. В стиле, туда нельзя! Совсем. От слова никак и никаким способом. Проникновение в эту часть крейсера теперь казалось недопустимым. Попросту невозможным для реализации.

Лиза подумала, что такой жёсткий запрет со стороны Руди был вызван не только вполне понятным смущением, от желания досужих интересанток поглазеть на то, как проявляются внутренние, фактически интимные процессы выработки энергии, необходимой для его существования. Но еще неким - вполне искренним - стремлением обезопасить девчонок от гибельного воздействия столь серьезных сил, которые, как минимум теоретически, могли повлиять на них даже на ментальном уровне проявления их природы. Что уж говорить о воплощённой, телесной форме их существования, которая могла быть надломлена или даже полностью уничтожена жестким ионизирующим излучением.

В общем, Руди их туда не пустил. Позволил издалека полюбоваться на ту самую  дверь – выкрашенную в яркий оранжевый цвет, чтобы никто не сомневался в опасности того, что скрывается за нею! Да сразу же и подтолкнул-развернул обратно. Дескать, давайте-ка девочки, сворачивайте с нежелательной дорожки! Вам тут делать нечего! Во всяком случае, пока что нечего. А дальше... Будем посмотреть на ваше поведение.

Забавно было ощущать весь этот посыл рекомендаций и пожеланий самой ментальной сущностью псевдотела – условного аналога обычной телесной оболочки на этом уровне Бытия. Лиза, отчего-то, не сомневалась в том, что Руди может и поговорить с ними. Пообщаться, используя какое-то подобие слов. Но... То ли стесняется, то ли действительно полагает, будто ещё не время.

Интересный подход к общению. Впрочем, и собеседник, сам по себе, весьиа интересный. Значит, имеет смысл принять его точку зрения на своего рода  набор разрешенных маршрутов экскурсии. И принять не только к сведению, но также к выполнению.

- Мы уже уходим, – примирительно откликнулась Лиза на пришедшую к ней волну ощущений. - Не волнуйся. Мы все понимаем. Спасибо за заботу!

- Спасибо! – эхом добавила ее подруга.

Разумеется, Алина тоже ощутила нечто подобное. Что и неудивительно. Чувствительность юной русской ведьмы всегда была на уровне. И сообразительность тоже.

- Разворачиваемся, – скомандовала Лиза, высказываясь за двоих, демонстрируя готовность пойти навстречу подлинному хозяину положения. – Идем вперёд... В смысле, назад, назад, назад. Отсюда и куда подальше, прямо по коридору. А там направо, налево и прочее. Нам ещё есть на что посмотреть!

Похоже, Руди принял во внимание и прямой смысл высказанного непрошеной защитницей, и общую тональность ее полевого посыла – в тональности извинений и полного понимания причины запрета. Во всяком случае, Лиза ощутила с его стороны мягкую поддержку. Будто невидимый, но заботливый воспитатель уводит дитё малое, неразумное подальше от источника опасности. Аккуратно, без грубостей в стиле «Подзатыльник сейчас и порция ремня по удалении от запретного места!» Нет-нет, все было культурно, можно сказать, даже ласково. Но, как говорится, без вариантов.

Пришлось принять отклонение от маршрута как факт, смириться и проследовать в иные, менее запретные места, по воле истинного владельца этого пространства. Без обид и возражений. В конце концов, ему виднее, кого, куда и когда пускать. Не говоря уж о том, зачем. И по какому поводу.

В голове у Лизы мелькнула странная мысль. Словесная, но чужая, явно внушенная извне.

«Пусти девок к эйч-бамб******, просто на посмотреть. А после хлопот не оберешься. Ой, а чего это там часики на корпусе в обратную сторону затикали?»

Надо же! Руди подал голос! Ну, или даже выдал все-таки некое подобие словесной реакции.

Впрочем, интонация, которой сопровождалось это ироничное сообщение, сделала его похожим на добродушную отповедь пожилого сторожа незадачливым любопытным персонам, каковых он, согласно параграфам служебных инструкций, был обязан немедленно развернуть на сто восемьдесят градусов. То есть, в сторону обратную от объекта их интереса. Сентенцию, произнесенную, в связи с категорической необходимостью завершения их необъявленного визита, вместо стандартного «Пущщать не велено!» Лиза улыбнулась в ответ и мысленно послала Руди воздушный поцелуй. Адресуя его абстрактно вверх и веером в окружающее пространство.

- Айм сорри! - дополнила ее ментальный жест Алина.

Примерно в том же настроении. Вполне и весьма дружелюбном.

Кажется, Руди принял это. И более им не докучал, дозволяя передвигаться по коридорам в свое – в смысле их собственное – удовольствие. Что радовало. Весьма и весьма.

В общем, экскурсия продолжилась. Разумеется, девочки посетили и пресловутую БЧ-3. Расположенную в носовом отсеке Руди. Где вступил в свои права и соответствующие им служебные обязанности известный им капитан-лейтенант по имени Дитрих. Или Дим Федорыч, если верить словоохотливому коку – да благословит Господь его кулинарные таланты, особенно по части приготовления персиковых ватрушек! Молодой офицер занимался инструктированием своих немногочисленных подчинённых, прорабатывая с ними варианты действий с компьютерными терминалами и стендовыми приборными панелями оборудования, которое, похоже, управляло запуском торпед. Во всяком случае, на одном из экранов красовались схематические изображения именно этих сигарообразных устройств противокорабельного назначения. сопровождаемые какими-то надписями на Русском языке, скорее всего, характеризующие текущее состояние условно показанного объекта.

В конце поста управления располагалась очередная овальная дверь с кресто-круговой поворотной рукояткой. Над нею помещался ряд предупредительных указателей. Надписи из светодиодов. По одной слева и справа. Три панели сверху. Жёлтым огнем сияла средняя. Что означали слова и выражения на этих электронных транспарантах было совершенно непонятно. Авторы и изготовители надписей интересами англоязычных читателей почему-то не озаботились. Забавно, что на этот раз суть и содержание надписей почему-то ускользала от понимания девочки американки.

- Там все просто, – Алина, разумеется, почувствовала ее затруднения и незамедлительно пришла на помощь. – Слева написано «Оружие активировано». Справа «Экипаж внутри». Посередине, сверху вниз, «Тревога», «Учебный режим», «Дежурный режим». Сверху вниз, красным, жёлтым, зелёным. Как светофор.

- По степеням тревожности, – понимающе откликнулась Лиза. И сразу же поинтересовалась у подруги:
- Ну что, пройдем дальше?

- Нет, – ответила юная русская ведьма, по-прежнему незримая. И осторожно добавила:
- Мне кажется, Руди это не понравится…

- С чего бы это?

Лиза почти возмутилась очередной дискриминацией пассажирок. Чем заставила подругу смущаться и извиняться. Даже не за себя, а за того парня. Ежели, конечно же, можно считать таковым субъекта, внутри которого они находились.

- Там находятся торпеды, - дочь офицера поясняла это весьма виноватым тоном голоса. – И устройства для их заряжания в пусковые установки... Торпедные аппараты, – уточнила она. – Это тоже, своего рода, опасные снаряды. Нам их разглядывать тоже... Не рекомендуется. Вот.

- Торпеды? Допустим. Ну и... что?

Лиза уже откровенно смеялась, чуть ли не в голос. Было, знаете ли, от чего! В конце концов, совсем недавно они уже посетили отсеки, где располагались пусковые шахты ракет, которыми Руди был вооружен куда как основательнее, чем все, что девчонки могли обнаружить за маячившей впереди очередной запретной дверью. Ну, если сравнивать радиус возможного поражения не только надводных и подводных, но и вполне себе наземных целей. Каковые торпедам – насколько это был известно Лизе со страниц «Энциклопедии Всякого» – совершенно недоступны.

- Ну, видишь ли...

Судя по голосу, ее русская подруга сконфузилась. Даже позволила себе короткую паузу - всего на несколько секунд, но весьма томительную в недосказанности чего-то важного и значимого. Для того самого субъекта, интересы которого оказались внезапно затронуты очередным намерением экскурсантов посетить нечто для них интересное. Наконец, Алина продолжила.

- Если честно, Я его понимаю.

Юная русская ведьма с трудом подбирала слова. Даром, что они освоили уже в этом пространстве вполне себе беглую речь. В смысле, особую манеру общения, в которой смешались обрывки фраз на русском и английском, смикшированные и дополненные единой общей волной полевой настройки друг на друга.

- Это очень личное, – наконец-то сформулировала она свою мысль. – Можно сказать, интимное. Предмет особой гордости и некоторой тайны. Традиционное оружие подводных кораблей. То самое, для которого они, в общем-то, были созданы с самого начала. Это для Руди... Примерно как клинок для самурая. Ну, или для другого кавалериста древних времен. Меч с Именем для Рыцаря и всякое такое. Как–то так.

- Однако!

Это слово Лиза произнесла несколько озадаченным тоном. Нет, логика в таком рассуждении присутствовала. В самых общих чертах и общих смыслах. Копье Рыцаря, сиречь, оружие дальнего боя, оно вот, на виду. Его не спрячешь, по причине длины. А вот Меч...

Да, его обычно держат в ножнах. Вроде бы как на виду, но отнюдь не на погляд. Не для всякого первого встречного-поперечного. Ибо...

«Без дела не вынимай. Без славы не вкладывай».

Эта фраза – Лиза могла быть уверена! - прозвучала именно на Русском языке. Любопытно, кто ее сейчас произнес-внушил. Оставил в ее мыслях. Может быть Алина? Девочку из семьи военного, как говорится, происхождение обязывает знать такие поговорки. А может быть и сам Руди. С него станется.

Так и не определившись с источником информации – то есть, с персоной, произнесшей столь значимый афоризм – Лиза пришла к выводу, что будучи гостями, им следует проявлять определенную учтивость. И вести себя соответствующим образом. После чего отдала распоряжение своей нынешней подчинённой.

- Мы возвращаемся, Алина, – произнесла она вслух. - Кажется, на сегодня мы получили достаточно впечатлений, чтобы осмыслить их... сновидческим способом.

А после возвысила голос в пространство.

- Руди, ты ведь можешь сопроводить нас на пути к нашим апартаментам? Мы просим твою милость оказать нам такое благоволение!

В нынешнее подобие собственного голоса девочка вложила максимальную степень доступной иронии. Просто, чтобы Руди не имел особых иллюзий, относительно их номинальной покорности.

Он таковых и не имел. Впрочем, как не имел никаких возражений относительно ее и Алины поведения.





*Ретирада – отступление. Старинный военный термин.

**Судовая роль – перечень должностей и лиц их замещающих. Обязательный документ любого судна, военного или гражданского.

***Имеются в виду ракетные установки, которые обычно предполагают запуск ракет самого разного калибра и назначения из надводного и подводного положения.

****Слово неф имеет много значений. Одно из них общекультурное обозначение гигантского корабля.

*****Вероятно, приближалась полночь. Когда меняются вахты.

******H-bomb – водородная бомба – пер. с англ.





Кстати, меня читают. И это радует. Весьма и весьма.

Вот только...

Многие Читатели по-прежнему уверены в том, что Авторы существуют за счет чего-то такого... эфемерного.

Типа, материальные условия существования для Авторов никакого значения не имеют.

Увы и ах, это не так.

По этой причине, информирую Уважаемых Читателей о важном

http://proza.ru/avtor/tritschen

Post Scriptum

К вопросу о помощи.

Давным-давно придумали анекдот. Про цыгана и лошадь.

Там много вариантов. Я помню тот, где цыган кормил лошадь завтраками. В  смысле, собирался накормить лошадь "завтра". Но каждое утро начиналось "сегодня". По этой причине кормежка откладывалась. Снова и снова. До обещанного "завтра".

В результате лошадка сдохла. Такая вот неожиданность...

Мораль сей басни такова. Помогать надо живым, а не мертвым. Это иногда способствует тому, чтобы адресат помощи оставался в первой категории. А не пополнял вторую.

Как-то так...