Любовный квартет

   Вот уже вторую ночь беспощадно ревела метель, стирая границы между небом и землёй, заметая трассы и тропы. В такую погоду хозяева имений, расположенных за городом, не выгоняли на улицу даже своих собак, но Анна твёрдо решила: довольно гордости; хватит этой глупой, ледяной вражды, что выросла выше сугробов – между ней и её любимым, который, должно быть так же томился сейчас гонимый тоской в своём загородном доме. Возможно, это был её последний шанс. Она вышла в конюшню, где шумно выдыхал пар вороной жеребец Арлатан. Пальцы Анны опустились в карман мягкой собольей шубы – там лежала старая, найденная ещё летом подкова. «На счастье», – подумала она тогда. Сейчас, её холодный металл словно бы придавал ей сил. «Прости, родной, придётся нам обоим потерпеть», – шепнула она коню в самое ухо, потрепав по гриве, а затем набросила ему на спину тяжёлую упряжь.   
   Дорогу к его дому занесло полностью, вороной тонул в снегу, но упрямо шёл вперёд сквозь белую, холодную пелену. Лицо Анны обжигало ледяным ветром, слёзы отчаяния, время от времени выступавшие на глазах – замерзали на её заиндевелых от мороза щеках. Всю долгую дорогу она мысленно повторяла: забыть былые обиды, спрятать свой колючий, гордый нрав и стать мягче. 
   Наконец сквозь мглу проступил силуэт знакомого дома. Окна были тёмными. Анна соскочила с коня, утопая в свежем снегу, подошла к стеклу и, затаив дыхание, негромко, но уверенно постучала. Она знала: этот стук растопит любую зимнюю стужу между ними…

   Все говорили, что ехать в такую бурю чистое безумие; трассу перекрыли, видимость упала до пары метров, а навигатор безнадёжно терял сеть. Но Барбара не могла больше ждать. Месяцы глупого молчания и напускной суровости слишком дорого ей стоили. Она запрыгнула в свой старый чёрный внедорожник, который ласково звала «вороным» и, перед тем как повернуть ключ зажигания, нащупала в кармане куртки металлический брелок в виде подковы – подарок деда. «На удачу», – подумала она и вдавила педаль газа. Машина принялась тяжело, но уверенно пробираться сквозь плотную стену снегопада; дворники едва справлялись, а фары выхватывали лишь бесконечные снежные вихри. Ей казалось, что сама природа пытается удержать её от этого шага. Но она давно уже всё решила: обратного пути не было. Она пообещала себе, что как только приедет, оставит свою гордость в прошлом и сделает этот отчаянный, но такой важный для них обоих шаг. Хватит быть снежной королевой, пора бы и одуматься – ведь всего раз живём, и, кто знает, может завтра судьба уже не предоставит этот шанс.
   Когда колёса зарылись в сугроб у его загородного дома, Барбара даже не стала глушить мотор; вбежав на крыльцо, она проигнорировала звонок и просто постучала кулаком в затянутое льдом кухонное окно. За стеклом тут же зажёгся такой родной тёплый яркий свет...

   За панорамными окнами кофейни по-прежнему бушевала метель, но здесь, внутри, пахло корицей, жареными кофейными зёрнами и покоем. Горел мягкий жёлтый свет, заливая всё пространство теплом и уютом. День близился к вечеру. У самого окна сидела Анна. Её пушистая шубка из дорогого меха уже высохла и теперь висела на подлокотнике кресла, а на столе стоял чайник, заваренный облепиховым чаем. Она сидела рядом с молодым мужчиной и смущённо улыбалась, глядя в окно. На краю стола, прямо возле сахарницы, лежала та самая старая потемневшая от времени подкова. Анна больше не выглядела строгой – в её глазах была только мягкость, а на заиндевевшем стекле, к которому она только что прикасалась, остался небольшой подтаявший след. Она смотрела на улицу, удивляясь, как легко её вороной конь и капля решимости разрушили ледяную стену между ними.
   Всего через два столика от них, ближе к барной стойке, сидела Барбара. Она оживлённо жестикулировала, рассказывая своему парню, как прорывалась сквозь заносы на трассе. Тот слушал с восхищением и лёгким испугом, крепко сжимая её ладони. Барбара смеялась, полностью забыв про свой образ «снежной королевы». На их столике рядом с бокалами наполненными виски, поблескивал металлический брелок-подкова, снятый с ключей от чёрного внедорожника; теперь он был не просто её талисманом – он был символом их примирения. Девушка, как и та молодая женщина – не были знакомы и даже не смотрели друг на друга, но в это мгновение их объединяло одно: обе они смогли перешагнуть через гордость, пробиться сквозь личную бурю невзгод и сейчас согревали своим теплом тех, к кому так упрямо стремились их сердца. 
   Наконец, Анна посмотрела в глаза любимому, тепло улыбнулась, и вся её прежняя холодность окончательно растаяла. Больше не нужно было притворяться суровой. Она мягко сжала его ладонь и тихо, но уверенно произнесла:               
   – Je t’aime!
  Внезапно и Барбара замолчала на полуслове, прерывая свой эмоциональный рассказ. Она посмотрела на парня, который всё ещё с волнением держал её руки, улыбнулась самой искренней и загадочной улыбкой и выдохнула:
   – Ti amo!
   И словно бы для этой счастливой четвёрки, из полутьмы зала выплыла мягкая мелодия трека «Buona Notte» в исполнении Тото Кутуньо.
   «И спокойной ночи, всем тем, кто сегодня вместе…»