Русское космическое приключение. 11

## Глава 11. «Ускоренный курс и тихие клятвы»

Планшет ожил в руках Светланы, и голос, будто принадлежащий юной девушке, зазвучал мягко, но уверенно:

— Нейросеть готова к работе. Прошу ваших распоряжений.

— Ладно, а что именно ты умеешь? — растерянно пробормотала Света, невольно сжимая края планшета, словно он мог выскользнуть из рук от собственной значимости.

— Мои возможности велики, необъятны, но, к сожалению, ограничены подручными инструментами, — отозвалась нейросеть. — Однако даже с помощью примитивных инструментов я могу находить скрытые опасности, замечать многое: шпионов — раньше любого из вас, определять силы и количество врагов, передавать сообщения, координировать. Организацией, учётом, наблюдением, подсчётами, связью и тому подобными «скучными» вещами я владею в совершенстве.

Светлана нахмурилась. Упоминаний о «карманных» и говорящих нейросетях она вообще не встречала. Это звучало как сказка, которую рассказывают детям перед сном, только вот планшет был вполне реальным, а голос — слишком живым.

В этот момент к ним присоединился Андрей. Он тоже держал в руках планшет, и оттуда точно так же звучал голос.

— Прицелься в светильник, — предложила его нейросеть буднично, будто речь шла о том, чтобы налить чаю.

Андрей, не ожидавший такого, вздрогнул, а потом, не зная, что делать, побежал к Свете.

— Что происходит?! — выдохнул он.

Света едва сдерживала улыбку, но в глазах её читалось искреннее любопытство.

— А зачем Андрею предложили прицелиться? — стараясь не рассмеяться, спросила она у своей нейросети.

— И тебе вместе с Андреем советую. Чтобы мне синхронизировать прицел. Вам удобна сетка с отображением противника?

— Более чем, — одновременно ответили Андрей и Света.

— Тогда встаньте рядом, прицельтесь в светильник. Вот так. Всё налажено.

Андрей смахнул пот со лба, присел на кресло и взял чашку остывающего чая. Руки всё ещё подрагивали от неожиданности.

— Ты скорее ИИ? — спросила Света у нейросети.

— Нет, я больше похожа на думающую машину, — спокойно ответила та. — А теперь, Светлана, о твоих занятиях. Ты ведь многое хочешь изучить. Я тебе помогу. Загрузи через наручный коммуникатор базы врача, разведчика и для самозащиты. Пилота и инженера тебе дадут.

— Только надо всё, до мелочей изучать, — вставила Света твёрдо.

— Конечно, мне известно, как ты училась. И объём там был больше, гораздо больше. И тут я твоё сознание разгоню на три потока. И к зачёту и ты, и Андрей будете готовы быстрее других.

***

Следующий день начался с привычного ритуала: умывание, утренняя молитва и короткая молитва, в которой Светлана просила не столько чудес, сколько сил держаться ровно и не терять себя среди чужих звёзд и чужих правил. Нейросеть, которую Света мысленно окрестила Алисой, уже подключилась к малым дронам и тихо докладывала обстановку: «Гоп Ник уже в столовой. Маршрут свободен. Уровень напряжения в группе — средний».

Андрей зашёл в комнату, взъерошенный, будто только что бежал по коридорам, хотя на самом деле просто торопился.

— Ну что, в бой? — спросил он с улыбкой, которая должна была выглядеть беззаботной, но в ней всё равно проскальзывала тревога.

***

Они спокойно прошли по коридорам к столу своей учебной группы. Чит, Кот, Март, Мила уже сидели там. Андрей рассказал пару хороших, смешных анекдотов — таких, что даже угрюмый Гоп Ник на секунду приподнял бровь, будто хотел усмехнуться, но сдержался. Остальные смеялись.

Столовая университета «Имперский» была устроена как огромный зал с высокими сводами, где в центре стояли длинные столы из тёмного дерева, а по бокам тянулись стойки с подогреваемыми витринами. Еда здесь была не просто функциональным топливом, а частью культуры: на подносах лежали ломтики хлеба с золотистой корочкой, миски с густым овощным рагу, в котором угадывались пряные травы, и тарелки с кусочками мяса, приготовленного на открытом огне — оно пахло дымом и специями. Рядом стояли кувшины с травяным настоем, терпким и чуть сладковатым. Светлана взяла себе миску рагу и кусочек хлеба, и чаю, а Андрей добавил к этому ещё и тарелку с ломтиками мяса — он всегда ел с аппетитом, будто каждый приём пищи был маленьким праздником.

После этого они разошлись по классам. Учитель, заслуженный герой Мах Дим, стоял у доски, скрестив руки на груди. Его форма была безукоризненно отутюжена, а на груди поблёскивали награды, каждая из которых имела свою историю. Он окинул взглядом группу и начал знакомство не с сухих представлений, а с коротких, точных вопросов, которые сразу показывали, кто чего стоит.

— Чит, — произнёс он, глядя на худощавого парня с внимательными глазами. — Ты умеешь видеть то, что другие пропускают. Расскажи, что ты заметил в коридоре по дороге сюда.

Чит на секунду задумался, а потом перечислил три детали: тень у колонны, которую отбрасывал дрон-уборщик; царапину на полу, будто кто-то тащил тяжёлый ящик; и запах озона, который мог означать недавнюю работу силовых щитов. Мах Дим кивнул — коротко, без лишних эмоций, но в этом кивке было признание.

— Кот, — продолжил он. — Ты всегда держишь дистанцию. Почему?

Кот пожал плечами, но ответил честно:

— Потому что, если подойти слишком близко, можно не успеть среагировать.

Мах Дим снова кивнул.

— Март, — его взгляд скользнул дальше. — Ты любишь порядок. Покажи, как ты организуешь снаряжение для быстрого доступа.

Март молча расстегнул поясную сумку и продемонстрировал, как каждая вещь лежит на своём месте, чтобы её можно было достать за секунду. Учитель одобрительно хмыкнул.

Когда очередь дошла до Милы, она не стала ждать вопроса.

— Я не люблю ждать, — сказала она прямо. — Если есть задача, я хочу сразу знать, как её решать.

Мах Дим чуть приподнял бровь.

— Хорошо. Тогда скажи, как бы ты действовала, если бы коридор перекрыли силовыми барьерами, а время на эвакуацию — три минуты.

Мила не раздумывая начала перечислять варианты: использовать дроны для разведки, найти резервные проходы, задействовать аварийные коды, если они есть, и распределить группу так, чтобы никто не остался позади. Учитель слушал, не перебивая, и когда она закончила, в его взгляде мелькнуло уважение.

А потом он задержал взгляд на Светлане.

— Ты обучаешься сразу на двух потоках, — произнёс он не как вопрос, а как констатацию факта, в котором слышалось и уважение, и скепсис. — Посмотрим, насколько хватит сил.

Но к удивлению самого учителя, Светлана и Андрей быстрее всех окончили обучение в учебной капсуле. Пока их мозг впитывал учебную информацию, до тренировок и учебных симуляций было далеко. Мах Дим нахмурился, но в его взгляде мелькнуло одобрение.

***

Они решили размяться в спортзале.

Спортивный зал университета «Имперский» был устроен не как привычное помещение с матами и турниками, а как многоуровневое пространство, где гравитация могла меняться, стены — сдвигаться, а пол — становиться скользким или, наоборот, шершавым. В центре зала висели прозрачные кубы-симуляторы, в которых можно было отрабатывать падения, прыжки и удержание равновесия в условиях невесомости. По периметру тянулись дорожки для бега с изменяемым сопротивлением, а в дальнем углу стояли тренажёры для отработки ближнего боя — не грубые манекены, а подвижные конструкции, которые реагировали на движения ученика.

Когда Светлана и Андрей вошли, зал казался почти пустым. Лишь в одном углу, у низкой деревянной платформы, стоял человек, похожий на очень старого японца — учитель Мияги. Его поза была расслабленной, но в каждом движении чувствовалась собранность, будто он мог в любой момент сорваться с места и стать смертоносным вихрем.

Он посмотрел на их упорство и подготовку, проследил, как они без лишних слов распределили между собой зоны тренировки, как не тратили силы на пустую болтовню, а сразу переходили к делу.

— Вы хотите стать сильнее? — спросил Мияги тихо, почти шёпотом, но его голос прозвучал так, что оба замерли.

— Да, — ответила Светлана без колебаний.

— Не ради славы. Не ради того, чтобы кого-то победить. Ради того, чтобы не сломаться, когда сломаются все вокруг, — уточнил он.

— Именно, — кивнул Андрей.

Мияги чуть склонил голову, будто принимая их ответ.

— Тогда приходите ко мне. Будем учиться не только ударам, но и тишине внутри себя. Потому что самый сильный противник — это паника.

С этого дня Светлана и Андрей стали приходить к Мияги рано утром, до основных занятий. Он учил их не сложным приёмам, а тому, как держать дыхание, как распределять вес, как видеть движение противника за мгновение до того, как тот сделает шаг. Иногда они часами стояли неподвижно, слушая, как стучит собственное сердце, и учились не позволять этому ритму сбиваться.

***

Время шло. Наступило время обеда. В столовой сокурсники удивлённо переглядывались: как это Светлана и Андрей так быстро завершили сегодняшнее обучение? Как они успевают и теорию, и практику, и ещё эти странные утренние тренировки с Мияги?

— Это невозможно, — буркнул Гоп Ник, скрестив руки на груди. — Они что-то мутят.

Мила, услышавшая это, покачала головой:

— Или просто хотят этого сильнее, чем мы.

По выходным их навещал Стинг. Он приносил еду, приготовленную по домашним рецептам: мясо с овощами, мясо, завёрнутое в красные листья, ароматные лепёшки с изюмом и ещё чем-то, что невозможно было описать словами — только почувствовать. Это была простая, сытная еда, в которой чувствовалась забота. Света и Андрей всегда делились с сокурсниками, и даже Гоп Ник однажды, нехотя, взял кусочек лепёшки, а потом молча кивнул в знак благодарности.

Алиса и Анна у Андрея помогали им, и с их помощью было предотвращено несколько нападений со стороны банды Гоп Ника. Нейросеть с помощью дронов узнавала о засадах заранее, и ребята просто обходили опасные места, не вступая в открытые конфликты.

Учительницей группы с Гоп Ником была та самая «Барби», как в шутку называла её Света. Мэри Лин действительно выглядела как фарфоровая кукла: безупречная кожа, идеальные черты лица, вечно полируемые ногти. Но за этой кукольной внешностью скрывался острый ум и железная дисциплина. Она сжимала губы, когда что-то шло не по плану, но это ничуть не портило её «фарфорового» лица — скорее придавало ему ещё больше строгости. При этом Мила, сама того не замечая, всё чаще ловила себя на мысли, что смотрит на Мэри не как на преподавателя, а как на кого-то недосягаемого — и в этом восхищении было что-то горькое, потому что она понимала: Мэри никогда не станет своей. А Мэри, избалованная вниманием и привилегиями, порой позволяла себе колкие замечания, но в глубине души ей льстило, что ученики так внимательно следят за каждым её жестом.

***

Тем временем Арт и Анна Ди, пообщавшись с батюшкой и узнав больше о вере, приняли решение принять православие.

Таинство крещения проходило в небольшом храме, вырубленном прямо в скале на окраине города. Скала была тёмно-серой, с прожилками, похожими на застывшие реки, а вокруг неё росли старые деревья с толстыми, узловатыми корнями, которые словно обнимали камень. Над входом в храм нависал козырёк из камня, и капли воды, стекавшие с него, падали на землю, создавая тихий, размеренный ритм, похожий на молитву. Вокруг храма росли кусты с мелкими белыми цветами, и их тонкий аромат смешивался с запахом нагретого камня и хвои. В воздухе витал лёгкий запах ладана, который приносил ветер с другой стороны скалы.

Внутри храма было прохладно и тихо. Стены были гладкими, но местами на них виднелись древние резные узоры, которые, казалось, хранили в себе истории многих поколений. Свет проникал через узкие окна, и в этих лучах кружились пылинки, будто маленькие звёзды, упавшие с неба.

Анна Ди стояла перед купелью, её руки слегка дрожали, но взгляд был спокойным. Арт стоял рядом, поддерживая сестру не столько физически, сколько своим присутствием. Батюшка, седой и неторопливый, говорил тихо, но каждое слово звучало весомо.

Сначала были огласительные молитвы — слова, которые отсекали старое, прогоняли тьму. Потом — отречение от сатаны и сочетание Христу. Анна и Арт повторяли за батюшкой фразы, и в этих словах не было театральности, только искренность и решимость.

Затем наступила очередь освящения воды. Батюшка трижды осенил купель крестом, и вода будто стала глубже, темнее, наполненной смыслом.

— Крещается раба Божия Анна во имя Отца, аминь, — произнёс батюшка и погрузил её в воду.
— И Сына, аминь.
— И Святого Духа, аминь.

То же самое повторилось и с Артом. Который стал в крещении Александром. Когда они вышли из купели, их лица казались светлее, будто с них смыло не только пыль дорог, но и тяжесть сомнений.

На них надели белые рубахи — символ чистоты и новой жизни. Батюшка надел им на шеи простые нательные кресты, и в этом жесте было больше тепла, чем в любых словах.

После крещения они трижды обошли вокруг купели под тихое пение, и этот круг стал для них символом пути, который они теперь шли осознанно.

Когда таинство закончилось, Арт и Анна вышли на крыльцо храма. Ветер был прохладным, но не злым. Анна подняла лицо к небу и тихо произнесла:

— Теперь я знаю, куда идти.

Арт улыбнулся и положил руку ей на плечо:

— Мы пойдём вместе.

***

А в это время в университете между Андреем и Анной Ди зарождалось что-то большее, чем просто дружба. Они редко оставались наедине, но в тех коротких моментах, когда взгляды случайно встречались, между ними пробегала искра. Андрей ценил в Анне её спокойствие и умение видеть суть вещей, а Анна в нём — ту самую внутреннюю силу, которая не требовала громких слов. Они не говорили о своих чувствах вслух, но каждый замечал, как другой старается быть рядом в трудную минуту, как ищет повод помочь, как задерживает взгляд чуть дольше, чем нужно.

Светлана, наблюдая за ними, улыбалась про себя. Она знала, что настоящая любовь — это не громкие признания, а тихое присутствие, которое согревает даже в самые холодные дни.

А Светлана готовилась к первому зачёту, и, как оказалось, она почти окончила не только основные, но и дополнительные предметы. Её скорость обучения поражала преподавателей, но сама Света знала: это не магия и не чудо. Это упорство, помощь друзей, нейросети и тихая молитва, которая помогала ей не терять себя среди звёзд и чужих миров.