Свидетельство очевидца, Кристофора де Мортара

Это редкое свидетельство, одного из непосредственных очевидцев событий, произошедших в Каффе в 1475г в конце ее существования.
Источник аутентичный-но почему то наши гореисторики и авторы очень мало на него ссылаются, предпочитая  пережевывать письмо какого то "анонима" из Тосканы, и прочие пустые письма и отчеты, послов королям и особенно околоармянские псведоисточники, с их "плачем по потерянным волосам" и дописками в колофонах гниющим в Матенадаране.

В принципе это письмо почти абсолютно точно подтверждает в массе причины и следствия все то, что я сказал, точнее рассказал в своей версии "Падения Каффы" http://proza.ru/2026/02/24/384

По крайней мере-приятно когда мои выкладки и размышления-оказывается находят подтвеждения в фактах, а не в персказах, мифах и легендах.

Данное письмо было впервые опубликовано Агостино Джустиниани (в миру Панталеоне Джустиниани)в его «Генуэзских хрониках» («Castigatissimi Annali di Genova» изданных в 1537.
И позже переизданных в 1834г под названием - "Giustiniani : Annali della Repubblica di Genova".

Письмо это в оригинале называется так
" Narrazione della caduta di Caffa, secondo il racconto fattone da! genovese Cristoforo de Mortara, testimonio di veduta"

"Рассказ о падении Каффы, согласно свидетельству генуэзца Кристофоро де Мортары, очевидца событий"

Именно так я и хочу назвать эту мою очередную статью.
Аутентичный текст естественно был написан автором на латыни, так что мои комментарии будут присутствовать по тексту)

Слово автору письма....


....В сентябре 1475г для защиты острова Хиос были снаряжены в Генуе четыре корабля: два от рода Джустиниани, один от Динегро и один от Спинолы.
Столь мощная помощь была организована из-за потери города Каффы, о чем я не могу вспоминать без великой скорби, осознавая, что столь огромный ущерб и такие потери были причинены городу по злобе, и из-за пороков самих граждан, которые, ослепленные алчностью и личной выгодой, не заботились об общественном благе.
...и по их [генуэзцев] настоянию дела были переданы генуэзским гражданам, чтобы те их судили. Император татар, который издавна враждовал с городом и которому город некогда платил дань, в те времена сам назначал татарского "капитана" (capitano la campaqna, того самого наместника-тадума из рода Ширинов-владевшего фактически землей от Белогорска до Керчи) - своего наместника,правителя сельскими округами Татарии в окрестностях Каффы,и всего пространства от Белогорска до Керчи).
Это назначение в последние годы происходило так же с согласия и по воле консула и чиновников, которых Генуэзская республика держала в Каффе; они для этого сформировали некий магистрат (совет/комитет), состоявший из четырех граждан Каффы, называемый «комитетом по делам сельских округов -officcia dela Campaqna» — Должность-тудума , была безусловно, весьма почетная и значимая.

Случилось так, что ранее назначенный capitano la campaqna (правителя сельских округов) по имени Мамак умер, и на его место был поставлен некий Эминек, которому, согласно завещанию Мамака, должен был после наследовать Карамурза. Однако вдова Мамака, женщина весьма богатая, гордая и своенравная, страстно желала, чтобы ее сын по имени Шейтак был назначен capitano la campaqna вышеупомянутых округов. Она попыталась с помощью денег добиться возведения Шейтака в эту должность и поручила вести это дело генуэзцу, Константину ди Пьетраросса.
Тот долгое время старался помочь вдове достичь цели и пытался склонить на свою сторону консула Джоффредо Леркари, и сменившего его Баттисту Джустиниани, которые поочередно занимали пост консула в Каффе. Но он не смог склонить их к тому, чтобы угодить вдове, ибо они были людьми честными и добропорядочными.
Они видели и понимали, что продвижение Шейтака на пост capitano la campaqna - правителя округов не принесет ничего, кроме гибели Каффы, поскольку все татары были против Шейтака, и ни в коем случае не желали его возвышения.
Вышеупомянутые Джоффредо и Баттиста опасались того, что впоследствии и произошло: а именно, что в случае назначения Шейтака вся Татария ополчится против Каффы, и Генуэзская республика рискует лишиться этого владения.
Константин, видя неподкупность этих двух граждан, на время их пребывания в должности отступил от своих планов, и оставил свои попытки до начала консульства следующего консула - Антониотто делла Кабелла, у которого советниками были Оберто Скварчиафико и Франческо ди Фиеско (поскольку консулу всегда полагалось два советника, или соратника).
В то время в «комитете сельских округов/officcia dela Campaqna» состояли Николо ди Торрилья, Джулиано ди Флиско, Бартоломео ди С. Амброджо, и Чиприано де Вивальди, который был родственником Оберто Скварчиафико (сам Оберто, помимо этого, ранее в 1471г уже был консулом Каффы).
И Константин ди Пьетраросса возобновил свои действия войдя в сговор с Николао ди Торрилья.
Он пообещал тому тысячу дукатов, а Оберто Скварчиафико — две тысячи. Впоследствии он продолжал обещать денежные суммы как консулу, так и другим должностным лицам, доведя их общий размер до шести тысяч дукатов.
Все они, будучи людьми жадными и порочными, позволили подкупить себя алчностью и деньгами, поставив собственное частное благо выше общего и всеобщего.
Они сговорились угодить вдове и добиться того, чтобы её сын Шейтак был возведен в достоинство "правителя края/capitano la campaqna ".
Они вызвали Шейтака в Каффу, и в первый день декабря прошлого года (1473г) он въехал в город в сопровождении двадцати или двадцати пяти человек для приведения к присяге и торжественного вступления в должность.

Затем все вышеупомянутые лица измыслили ложные обвинения и клевету против ранее уже назначеного Эминека, который был законно избранным ранее правителем края, заявив, что он поддерживает тайную связь с турецким султаном, что якобы было пагубно для безопасности города Каффы.
Все они написали великому императору татар по имени Меннги-Гирею письма против Эминека, призывая Его Величество сместить его с должности, поскольку он, как было сказано выше, состоял в сговоре с турком, что было крайне неприятно жителям Каффы.
Император был весьма склонен угодить как должностным лицам, так и жителям Каффы, и ответил консулу, его соратникам и чиновникам, что он приложит все усилия, чтобы Эминек был устранен, раз уж им это кажется правильным для спасения города, процветания которого он всегда желал.
Однако в письме он добавил, что даже если Эминек будет устранен, будет трудно передать власть Шейтаку, поскольку жив Карамурза, которому по праву власть принадлежит в большей степени, по его степени родства и завещанию почившего Мамака, чем Шейтаку, и которого поддерживает мощь и сила его зятя по имени Айдар Солтан — одного из самых могущественных и главных военачальников края. Поэтому император считал возвышение Шейтака делом весьма трудным и опасным.
Но упомянутые консул Кабелла, его соратники и чиновники, люди бедные и недобродетельные, ослепленные алчностью, не приняли во внимание предостережения императора. Они продолжали писать всё новые и новые письма, и между ними курсировало множество послов. И поскольку казалось, что император не склонен к продвижению Шейтака, в конечном итоге вышеупомянутые правители написали императору, что если он устранит Эминека, они будут согласны на то, чтобы Его Величество назначил на княжение в крае любого, кто будет ему более угоден.

Получив это письмо, император распорядился, чтобы Эминек был устранен при содействии Айдара Султана и Карамурзы, которому Карамурза обещал господство, принеся в том клятву по обычаю, как принято клясться у императоров татар. Вышеупомянутые татары, получив обещание императора, подкрепленное клятвой, изменили свое отношение к Эминеку: если прежде они были на его стороне, то теперь стали его противниками и начали преследовать его.
Эминек же, узнав об этом заговоре и о том, что против него замышляется, оставил княжество и управление сельской местностью и, покинутый всеми, бежал.

После его бегства Карамурза и Айдар отправились к императору, требуя, чтобы его величество сдержал свое обещание и сделал Карамурзу господином сельской местности. Император вновь подтвердил им свое обещание и сказал:
«Мы отправимся в Каффу, где должны состояться торжества по случаю избрания на это княжество, и там я исполню то, что вам обещал».
Император выехал и направился в Каффу, а в его свите были Карамурза и Айдар, которые, однако, не пожелали входить в город, пока не узнают о воле городских ректоров и чиновников.
Император хотел сдержать обещание, как того требовала пристойность, но вышеупомянутые ректоры воспротивились ему, заявив, что они уже пообещали господство над сельской местностью Шеитаку, и даже вызвали его в Каффу, и что было бы нечестно нарушить данное слово. Делали же они это из-за обещанных и полученных им даров, ибо от назначения Карамурзы никто из них не надеялся получить ни единого гроша.
Император был человеком справедливым и не хотел огорчать ректоров, но и не желал нарушать обещание, данное Карамурзе.
Он предъявил письмо, написанное ему ректорами, в котором говорилось, что если он устранит Эминека, то чиновники Каффы предоставляют ему право передать господство над сельской местностью любому, кому он пожелает. Ректоры и чиновники не могли и не умели отрицать существование письма, но, прибегнув к софистике, ответили императору, что Эминек не был «устранен», поскольку под устранением подразумевалась смерть или пленение, а так как Эминек жив и не находится в заключении, то, следовательно, он не устранен.
Император, услышав эти слова, пришел в замешательство и сомнение, не зная, что предпринять.
Видя это, Оберто Скварчиафико, который был смелее всех остальных и должен был получить от избрания Шейтака больше, чем кто-либо другой, попытался внушить Императору страх, шантажировав его заявив:
 «Воистину, если ты не изберешь Шеитака правителем степи согласно нашей воле,
мы освободим всех пленников твоих (родных братьев-претендующих на ханский трон), которых по твоей просьбе заточили в Солдайе.
Они — твои заклятые враги, и их сил хватит, чтобы ты лишился власти и был низложен с престола».
Император, услышав эти слова, уступил их воле, и Шеитак был избран правителем степи.
Выборы и торжества состоялись в Дворце коммуны Каффы, и в Дворце консула, с воли и согласия всех должностных лиц Республики.
Так мне поведал Кристофоро де Мортара, человек, которому перевалило за восемьдесят и который лично присутствовал при этом избрании.

После этих выборов Караимурза и Айдар-Султан вместе с почти всеми знатными баронами Татарии покинули Императора и отправили гонцов, чтобы призвать обратно Эминека, который прибыл весьма скоро.
Все эти бароны вместе с Эминеком склонили на свою сторону всю степь, настроив её против жителей Каффы. Разгневавшись на город, они написали турецкому султану, отправив письмо с его рабом, который отплыл из Каффы на корабле тринадцатого февраля 1474г. Они призывали его заняться завоеванием Каффы и других земель, которыми генуэзцы владели в Татарии, обещая ему победу и уверяя, что дело это весьма легкое.
Турок прислушался к тому, что написали ему Эминек и другие бароны, и, хотя у него был наготове флот из четырехсот восьмидесяти двух судов, предназначенный для похода на Кандию и части Нижней Греции, он изменил курс этого флота и направил его к Каффе.

Татары продолжали осаждать Каффу, а Император вместе с Шеитаком покинули Черкесию, где они жили, и укрылись в Каффе. С середины апреля и до конца мая лагерь Эминека всё разрастался, продолжая теснить город.
Первого июня вышеупомянутый флот прибыл к Каффе и беспрепятственно высадил войско и артиллерию на берег. Орудия установили в четырех местах: у ворот охотника, у ворот сада Бартоломео ди Тодиса, у ворот Святого Георгия и у ворот Святого Теодора. К четвертому июня все старые стены в этих местах были уже разрушены; начались подкопы и обстрел городских укреплений
 Жители города, увидев турецкое войско и огромное количество артиллерии, а также татар в их рядах, были ошеломлены и едва живы от страха.
Шестого июня, во вторник, рано утром, консул вместе с другими должностными лицами покинули город и отправили двух послов, Систо Чентурионе и Баттисту ди Альгеро, с ключами к Ахмет-паше, командующему армией.
Тот поначалу словно не хотел принимать ключи, говоря: «Защищайтесь, защищайтесь!», но затем принял их.
В тот же день он отправил своего гонца, которому доблестный консул, и его отважные соратники передали дворец и консульскую резиденцию. На следующий день паша приказал принести во дворец всё городское оружие и велел переписать всех жителей всех национальностей, приказав при этом обязательно отмечать детей. Затем он потребовал объявить о всех товарах и вкладах иностранцев, из которых изъял более двадцати пяти тысяч дукатов. Позже паша прибыл лично и приказал погрузить на корабли более тысячи пятисот детей, которые были отмечены в списках. Затем он забрал всех рабов и рабынь, после чего собрал дань, размер которой зависел от статуса человека и варьировался от пятнадцати до ста аспров. Затем он забрал половину всего имущества Каффы. Сделав это, он приказал погрузить на корабли всех латинян и христиан-католиков и отвез их в Перу, а затем выделил им пустующее место в городе Константинополе, приказав построить там дома для своего проживания.

Оберто Скварчиафико, который был главной причиной потери города, был повешен в Константинополе на железном крюке под подбородком. Шейтак, ставший причиной столь великого разорения, спустя два года был восстановлен в своих правах и власти, и отправлен обратно в Татарию на двух галерах. Таким образом, в том году Генуэзская республика понесла огромный урон, ибо потеряла не только город Каффу, но и все остальные земли, которыми владела в тех краях. Эти земли приносили ей колоссальную прибыль как за счет торговли, которая была там весьма оживленной, так и благодаря большому числу чиновников, которых ежегодно отправляли в те края, как мы объясняли в предыдущие годы.....





Так заканчивается письмо очевидца.
Еще один взгляд на историю.
Еще одно письмо, кое что прояснившее, но местами нагнавшее еще больше тумана, вместо правды.

Но так эту историю видел генуэзец Кристофоро де Мортара
Но и он указал пальцем на ОБЕРТО СКВАРЧИАФИКО.
Но он не был одинок.