Мечта

Женщине, способной
Воскресить надежду,
Подсказать точку опоры
И указать путь.



Белое, палящее солнце, постепенно превращаясь в большой оранжевый шар, медленно погружалось в море. Жара спадала и душный и сухой ветер Хамсин постепенно стихал, превращаясь в легкий бриз. Нетерпеливые волны тоже успокаивались, превращаясь в легкую рябь, переходящую в зеркальную гладь у самого берега. Красное море переходило в ночную фазу жизни.
По диагонали, неторопливо, по направлении к причалу пересекал залив прогулочный катерок. За штурвалом, уставший перевозить за день неугомонных дайверов, эмигрант в третьем поколении Иван Яковлевич. Айван – для англоязычных туристов. Ван для соседей и местных знакомых. Вместе с ним на катере, «чертенята, на углях деланные», как он добродушно на них ругался, находясь одновременно повсюду, суетились внук и внучка.
До берега оставалось не более пятнадцати кабельтов, как вдруг на фоне свечения фитопланктона, из-под воды с негромким всплеском вылетели рыбы.
- Дедушка смотри! Это кто? Это что?
Хором закричали внуки.
- Это летучие рыбы.
- А как они летать то научились? Все рыбы плавают, а кто этих летать научил? Расскажи деда, ты же все знаешь. А мы завтра весь день тебе на катере помогать будем. Ну деда, ну пожалуйста.
- Ох чертенята, веревки из меня вьете. Ну ладно слушайте…
Давным-давно когда коралловый риф был совсем молодой в зарослях красных полипов родилась рыбка. Росла она самой любопытной среди всех сверстников на рифе.
Ее маленький пытливый ум не давал покоя хвосту и плавникам. Что? Откуда? И почему? Были смыслом ее юной жизни. И от рождения у нее была чуткая душа и доброе сердце. Помочь перейти старой каракатице переход через кораллы. Освободить запутавшегося в водорослях малыша морского конька, для нее было обычным делом.
- Ну снова у тебя день добрых дел.
Смеялись довольные родители.
Своими неожиданными вопросами она могла поставить в тупик мудрого краба, а он был ни много ни мало, а заслуженный учитель Красного моря.
- Да побойся трезубец Нептуна Элеонора (так звали рыбку). Зачем тебе информация выходящая за рамки школьной программы? Учись жить как все. Старайся плыть по течению. И плавники, и чешуя целее будут. Берегись чаек, водорезов и пеликанов. Опасайся мурен и барракуд. Остальное на рифе у нас всего вдоволь и планктон, и рачки, и вкусные водоросли…
А время шло. Любознательность требовала свое. Каждый день хотелось узнавать новое, учиться чему-нибудь важному для себя, преодолевать преграды и познавать мир.
И хотелось чего-то еще необыкновенного, практически невозможного, на грани чуда.
Однажды почти на закате сквозь узкую пленку воды Элеонора увидела альбатроса.
Он парил низко над морем, поймав встречный бриз, умело расправив крылья. Полет был величественный, неторопливый, мощный и завораживающий.
- Вот оно! Я хочу летать, летать, парить над морем, как он…
Прошел туристический сезон. И вновь открылась школа для молоди рыб. В первый же день Элеонора написала в сочинении «Как я провела это лето?» о своем желании научится летать.
Однако ребячье сочинение сработало как глубинная мина. Педсовет, родительский комитет были в шоке. Одноклассники открыто смеялись и травили бедную рыбку. Друзья и знакомые отвернулись от нее. И в конце концов с молчаливого согласия старейшин рифа и взрослых особей за ней закрепилось имя libertine (исп.) – беспутная, лишенная пути.
Только мама, как могла поддерживала дочь, но и она не верила, что дочь сможет когда-нибудь летать. А папа с недавнего времени ушел навсегда в темные воды к душам предков.
Элеонора не стала обижаться на весь риф с его обитателями, не зачерствела ее добрая душа, не заросло равнодушием доброе сердце. Она просто оставила всех и нашла свой пролив в полипах и поплыла против его течения. Познавать, развиваться и не предавать свою мечту – вот отныне был девиз ее жизни…
Так незаметно пролетела юность и вот она взрослая жизнь. Что ж пришло время создавать семью.
Первым соискателем её плавников, жабр, сердца и воздушного пузыря был морской конек, тот самый которого она когда-то освободила от водорослей.
Парень давно вымахал в гиганта, для своей особи. Но как и всякий занянченный родителями переросток, ел, пил, спал и просто существовал. Вся жизнь сводилась к тому, чтобы проснуться, торопливо и неряшливо заглотить приготовленный Элеонорой завтрак,
прицепится к ближайшей водоросли, мимикрировать под нее и ждать обеда.
А кипучую натуру нашей героини разрывали противоречия. С одной стороны – ответственность за будущую семью, заложенную на генетическом уровне, с другой ей до вяленной воблы осточертел такой образ жизни.
- Давай отправимся на край рифа посмотрим закат, а потом восход, ну интересно же.
- Да что там интересного Эл? Смотреть не на что совсем.
- Ну давай сплаваем к бурым водорослям. Там синяя бездна рядом, интересно, а что за ней, а дальше что?
- Ой что ты все придумываешь. У нас есть все здесь и сейчас.
- А ты видел хоть раз осьминогов, а акул? Они страшные?
- Зачем? Засыпая, прошелестел конек.
Точку во всем этом неожиданно поставил несостоявшийся свёкр.
- Хватит дурить мальчику голову своими россказнями. Ты до самой смерти должна нам гривы целовать что тебя беспутную, в семью взяли. Твое дело дом, уборка и готовка. Да фекалии наши в мусорную раковину вовремя относить…
Меньше чем через минуту Элеонор была на пути к своему дому.
Другой соискатель был породистый настоящий Сиамский петушок. Красивый, холёный, но надменный и упрямый как три морских черепахи.
- Ничего стерпится, слюбится ворчала тетка-устрица на смотринах.
Но самовлюбленный нарцисс-петух ни кого кроме себя не слушал.
- В нашей семье есть только два решения. Одно моё, а второе не правильное.
А бедной Элеонор не хотелось верить, что снова её ждет разочарование в рыбах.
Однако  вскоре, на прогулке она задумалась и попалась в щупальца актинии.
Вырваться удалось, но она получила серьезные ожоги и слегла с температурой.
- Принеси мне водоросли от ожогов пожалуйста прошептала через боль она.
Наш нарцисс недовольно потянулся встряхнул гриву плавников и нехотя поплыл в сторону водорослей.
- Слава рыбьему Богу, не такой уж он и козёл, благодарно подумала Элеонор.
Солнце находилось в точке, соответствующей одиннадцати часам утра.
Около шести вечера приплыл петух-нарцисс злой, всклокоченный и…без лекарств.
- А где?...
- Да что тебе где??? Жаба ты марокканская! Пока ты тут валялась, я проиграл спор в риторике и кому??? Морскому петуху, чтоб у него плавники обсохли.
Элеонор подавила захлестнувшую ее обиду и уплыла в свою протоку, навсегда.
Потом был ещё сын каракатицы - Муханашлёп, барыга и делец. Как она потом узнала, для вступления в наследство – объявил свою мать умалишенной и её поместив в психиатрическую капсулу из кораллов столкнули в синюю бездну.
А ещё через два дня она услышала что Муханашлёп хочет продать ее осьминогу за три золотых дублона с легендарной испанской Каракки…
Первым вылетел как пробка из жерла вулкана связанный в морской узел осьминог. Муханашлёп, с загнутым в другую сторону клювом, измазанный собственным чернильным облаком безвольной кучей студня лежал под столом без сознания…
А Элеонор, не помня как, оказалась в своем любимом заливчике у полузатопленной скалы. Ход её сумбурных мыслей прервал голос, причем не откуда то а звучащий прямо в голове.
- От чего ты так расстроена дитя?
Торопливо оглянулась – ни кого.
- Дак кто тебя обидел? Раздалось снова и опять прямо в голове.
- А вы кто? А вы где?
- Я рядом с тобой, на скале, прямо у воды.
И тут через сантиметровый слой воды она увидела альбатроса, того самого, только постаревшего. И ещё увидела рану под крылом и поняла что он голоден, скала голый камень, а добывать корм обычным путем он не в состоянии.
- Ой дяденька подождите, я сейчас, я быстро.
Не прошло и пятнадцати минут как она вернулась. С собой принесла и ранозаживляющих водорослей и планктон для корма. И только потом поведала свою историю.
- Ну что тут сказать дитя. Первое – ты молодец и боец по характеру. Никогда не слушай бездушных и бездуховных. Не предавай свою мечту. Это большая редкость. Береги свою чистую душу и доброе сердце.
Пока у тебя есть мечта ты по-настоящему живешь и развиваешься. А когда ты развиваешься и стремишься к своей мечте – она обязательно исполнится.
И вот ещё что. На окраине рифа возле самой синей бездны живет рыба-солдатик. Вы чем-то похожи. Его тоже зовут беспутным. Хотя когда-то он был готов бескорыстно помогать другим. Мечтал познать окружающий мир и как и ты научиться летать.
Как и тебя водный мир не принял его, охаял и наплевал в душу. С тех пор он и живет отшельником, никого к себе не подпуская.
Объединитесь. Совместная мечта и общий путь помогут пересечь даже Индийский океан и достичь мечты. А мне пора, у каждого из нас свой путь.
И главное, что бы не случилось никогда не сдавайся. Еще три дня назад я сидел на скале и готовился принять смерть. Но преодолев панику и страх я спросил у нашего птичьего Бога.
- Если я ещё для чего-то нужен на этой земле, помоги выжить пожалуйста. И через некоторое время появилась ты…
Край рифа, темная граница синей бездны невольно вызывает настороженность и чувство тревоги. Сгустившийся сумрак от толщи воды преломлял солнечные лучи и будь Элеонор не то что трусихой, но хотя бы более впечатлительной натурой, повсюду ей бы мерещились страшилища морские и рифовые мифические уродцы. Вот и логово отшельника.
- Есть кто дома? Спросила она и негромко постучала в коралловые прутья.
Ответом был тихий храп и легкое колыхание воды. А ещё в ноздри бил, ужасно раздражая, запах перегара от  во зло употребленных синих водорослей.
- Эй, эй. Просыпайся.
Трясла она его за глазной плавник. Вдруг он перестал храпеть, дернулся, взмыл под свод своей берлоги, ударился в потолок потом сел на свое лежбище, ошалело выпучив свои мутные глаза.
- А ты кто такая? Откуда? Почему? Да чего надо то?
- Я Элеонор. Я к вам по делу. Мне…
- Ох ты, рыбий Бог мы. Да по мне хоть Розмари с Эсмеральдой вместе взятые. Ты чего приперлась? Я живу один и никого не жду. Давай ка от ворот на разворот. За моей лежкой течение попутное и струячь отсюда восвояси. Шевели плавниками деточка.
- Во-первых, я вам не деточка, а взрослая, состоявшаяся, самостоятельная рыба.
Во-вторых хватит синячить, посмотри в кого превратился? Смотреть противно. Самец синюшной камбалы, а не солдатик. тьфу.
- Ты…ты…у меня в логове…ты какого крабового хрена расплевалась тут. Килька ты в томатном соусе. Да ты на кого креветку крошишь икринка недометанная?
- Ну ка хватит хамить мне тут. И вообще это не ты, не настоящий ты. Синие водоросли настоящего тебя затмили. От них все зло.
С этими словами она схватила пузырек с зельем и растворила содержимое в морской воде. Изумленный и возмущенный солдатик за секунду от возмущения сменил цвет чешуи четыре раза от синюшно-фиолетового до ядовито красного.
Он смог только прохрипеть
- Ах ты треска недожаренная.
Схватил Элеонор в охапку, вытолкнул из хижины и закрыл лаз.
- Все равно я никуда не уйду. Ты должен стать прежним, вспомнить мечту и мы справимся вместе.
- Нет эта чокнутая точно башкой о камень приложилась, мечта тра-та-та а в кармане ни рубля да и не бля. Да каким течением это чудо сумасшедшее занесло, да за какие грехи мне все это.
Элеонор постепенно успокоилась замолчала, но никуда не уплыла.
- Да что же такое? Ждет не уходит.
Тоскливо констатировал, поглядев в щелочку солдатик.
- Эх синьки бы сейчас. Дак вылила все узурпаторша. Ох не дай Бог жену такую.
Через пять часов солдатик открыл дверь.
- Эй, как там тебя? Бешенная. Через час прилив начинается, вода холодная пойдет разом замерзнешь, пропадешь за зря. Плыви домой пока не поздно.
- Никуда я не уплыву, пока меня не выслушаешь.
- Ну и дура упертая.
- А ты тупой и высокомерный как бычок каменный.
- Ну и пропадай, черт морской с тобой.
Однако дверь через минуту снова распахнулась.
- Давай заплывай. Правда замерзнешь ведь дуреха. А и вредная, а и упертая как медуза раздраженная. Ну заходи уж чего там.
- Спасибо вам.
- Ишь какая. Хаяла меня на ты, дак давай на ты и продолжать. Ну выкладывай с чем ты так решительно пожаловала…
Выслушав рассказ, солдатик надолго задумался. Элеонор не перебивала его молчание и ход мыслей.
- А с чего ты решила, что я остался прежний и мы вдвоем справимся. Я даже имя свое не хочу произносить.
- Я верю тебе и верю в тебя. Меня папа учил. Когда все плохо и казалось бы, край пришел спасти нас может только вера. Вера в себя, в друзей, в семью, в Бога. А дядя альбатрос велел никогда не предавать мечту.
И ты её не предал, ты о ней просто забыл. Пришло время вспомнить и действовать. А я очень хочу летать, но не знаю как научиться.
- Права ты во многом девонька, права. Да я на синее течение выплыл, но не предал в своей жизни никого. И мечту не совсем забыл. Подай ка свиток вон из той раковины. Когда то в молодости я был пойман вместе с братьями и сестрой и помещен в аквариум на военной базе. Двуногие хотели выдрессировать из нас боевых сигнализаторов. Услышишь шум винтов сомалийских пиратов – ударь хвостом по сенсору, сигнал тревоги пошел на базу.
Не ударишь удар током по возрастающей амплитуде. Я сопротивлялся до последнего, но сдался когда сестру угрожали скормить мурене.
Так и пошла моя каторжная служба. Но служил я хорошо. Эвон в углу раковина с дарственной надписью от двуногих: «за заслуги перед флотом ее величества». А я думал так и сгину там на чужбине. А мечта летать так и умрет нереализованная.
Но однажды я помог раненному дюгоню. А через две недели он приплыл перегрыз ненавистный ошейник и подарил этот трактат «Искусство летать доступно всем» . он же договорился с синим китом, которого в свою очередь тоже когда то выручил. На ките я и приплыл на наш риф. Ну давай начнем учение что ли.
- Только ты без синьки пожалуйста, не твое это, ты хороший.
- Да я уже и сам не хочу. Ну вперед, небо осваивать.
Но все оказалось не так просто. Пришлось заново учиться плавать, совмещать течение, собственную скорость с восходящими и нисходящими потоками воздуха. Изучить и учесть розу ветров. Турбулентность и ламинарность воздушных слоев.
Прошло полгода. Вроде все освоено и выход из воды есть, но полета нет! Трактат зачитан до дыр и вроде все исполнено. Разве что кроме одного предложения. Достичь состояния самоотречения. Да как это понять? Какой мудрак это придумал? И вроде плавники опускаются, но подбадривают друг друга – «не отступать и не сдаваться».
Прошло еще три месяца. Штормом к рифу прибило большую стаю голодных барракуд. А ничего не подозревавшая Элеонор вышла на границу синей бездны на тренировку…
Солдатик за столом выронил креветку и чешуей почувствовал беду. Стая, сжимая кольцо загоняла Элеонор к пасти вожака. Сильный пожирает слабого. Еще минута и все будет кончено. Вдруг за секунду до трагедии в гущу хищниц врезался пучок колючих кораллов, внеся хаос и смятение.
Мгновенно вытолкнув Элеонор за пределы круга барракуд солдатик прокричал домой! Броском домой! Я их отвлеку. И кстати меня Ингмар зовут, мама нарекла в честь дальнего родственника.
Убедившись что она в безопасности солдатик бросился в самую гущу врагов. Помирать – так с музыкой. Морским ужом и с Божьей помощью он вывернулся от оскаленных пастей и устремился к поверхности.
В голове вдруг прозвучал призыв Элеонор.
- Взлетай Ингмар, взлетай.
Он вышел на поверхность расправил плавники и отрыв.
- Лечу, я лечу, лечу-у-у-у!
А рядом с ним летела Элеонор.
Растерянные барракуды в недоумении искали ускользнувшую добычу, не заметив поднимавшихся из глубины акул. Сильный пожирает слабого…
- Вот так внучата от Ингмара и Элеонор пошел славный род этих рыбо-птиц.
В полете стаи молодая рыбка потеряла равновесие и поток воздуха. Упала прямо под ноги ребятам. Малыши бережно подняли ее и отпустили в воду. А проснувшись утром обнаружили на тумбе, рядом с кроватями два потускневших золотых эскудо с мифической Каракки…
Ни когда не предавайте мечту!