30. 07. 26 Вознесенский. Маринам и Маргаритам мног

30.07.26 Вознесенский. Маринам и Маргаритам многая лета
https://t.me/flavianow/76056
https://vk.ru/wall773377_14328

Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Сегодня в евангельском чтении мы видим, как Христос в последний раз идет в Иерусалим на страдания.
Апостолы, предчувствуя близкую развязку, думали каждый о своем: кому достанется большее место, кому — меньший чин. И мать Заведеева просит Самого Христа, чтобы сыновья её сели один одесную, другой ошуюю во Царствии Его. Христос, пытаясь тихо вразумить её и учеников, спрашивает: «Можете ли пить чашу, которую Я пью?» Теперь-то мы знаем, о какой чаше речь — о чаше страданий. Но апостолы подумали по-своему: мы и вино пили не раз, и ещё выпьем. “А можете ли креститься крещением, которым Я крещусь?” Христос ведь крестил так же, как Иоанн Креститель. Один из свидетелей — Иоанн Богослов — восклицает: конечно, мы крестились и будем крестить. Господь же отвечает: да, и чашу испьете, и крещением будете креститься, — намекая, что никто из апостолов не избежит страданий.
Сегодня мы чествуем память святой великомученицы Марины, которую в иных преданиях именуют Маргаритой. Это одна и та же святая, дочь языческого жреца. В двенадцать лет она приняла тайное крещение, а когда отец узнал об этом, изгнал её из дома. Около трех лет она жила в те времена, когда император Диоклетиан жестоко преследовал христиан. Это век великомучеников — Георгия Победоносца, Варвары, Екатерины. И Марина, будущая великомученица, тогда еще просто пасла овец, живя обычным сельским трудом. Мимо проезжал местный правитель, увидел её красоту, пленился и предложил ей выйти за него замуж. Она же честно исповедала, что она христианка. Тогда он решил прибегнуть к хитрости: арестовал её, но отдал на попечение богатой женщине, чтобы та показала Марине, как хорошо быть богатой и знатной женой. Правитель думал, что женщина соблазнит ее. Не вышло. Тогда Марину подвергли жестоким мучениям, и в конце концов пятнадцать тысяч человек, взирая на её страдания, приняли христианскую веру — и все были обезглавлены. Представьте эту картину. Я не стану расписывать подробности, но если на убийство одного человека нужно время, то представьте очередь из пятнадцати тысяч. И не было там стражников, чтобы удерживать народ, — люди шли на заклание добровольно, как овцы, как Сам Христос шел в Иерусалим.
Зачем я делаю на этом акцент? Чтобы мы поняли, какой крест мы несем. Не тот, что на шее или у меня в руке, а те страдания, которые мы принимаем. И это не наказание, это награда. Мы часто путаемся, много говорим о грехах, но мало — о добродетелях. А добродетель эта — нести свои собственные страдания, свои болезни, свои немощи, даже свою «придурковатость» — всё, что составляет наше «я». У меня нет другого себя, и терпеть самого себя, порой, труднее, чем терпеть меня окружающим, потому что я вижу себя не только в зеркале, но и изнутри, и потому терпеть себя приходится ещё больше. Но мы себя не видим и не знаем. Лишь в разных обстоятельствах мы проявляемся, не всегда благовидно, не всегда добродетельно, не всегда по-доброму. Бывает, стараешься сделать хорошее, а выходит, как в поговорке, — слон в посудной лавке. И тогда терпеть приходится и меня, и мне самому — опять же себя.
Господь, зная, что гордыни в нас безмерно, ни безменом не взвесить, ни рулеткой не измерить, смиряет нас нами же самими. Понимаете? Потому — нам терпения, нам мудрости, а вам, именинницы, — наипаче многая и благая лета. Многая лета!  Многая лета! Многая лета!