Объект номер 17. Глава 17

Из обоих концов коридора стремительно приближалась толпа вооружённых охранников. На этот раз их было слишком много — не меньше десятка крепких, широкоплечих амбалов в одинаковой чёрной форме, с дубинками и пистолетами на изготовку. Они надвигались слаженно, как единый организм, отрезая все пути к отступлению. Шансы на спасение стремительно сводились к нулю. Маша ощутила, как её захлёстывает волна панического, животного ужаса, и в этот самый момент почувствовала, как Максим молча сжал её ладонь в немой, отчаянной поддержке. Она крепко сжала его руку в ответ.

Денис успел несколько раз выстрелить, но пули лишь выбили бетонную крошку из стен — он промахнулся. Его тут же настигли, схватили с двух сторон и, вывернув руки за спину, нанесли короткий, мощный удар в живот. Пистолет с глухим стуком упал на пол и был мгновенно изъят.

Остальных тоже скрутили с пугающей, профессиональной быстротой. Максима грубо отволокли в сторону, и Маша сама не успела даже моргнуть, как оказалась в железной хватке охранника, который сжимал её плечи так, что казалось сейчас сломает. Она стояла, боясь вздохнуть, и готовилась к самому худшему. Алина даже не сопротивлялась — сразу подняла руки и сдалась, зажмурившись от страха. Илья попытался вырваться, дёрнулся всем телом, но, получив несколько хлёстких ударов дубинками по рёбрам, замер и лишь тихо шипел от боли сквозь стиснутые зубы. Их грубо, тычками и пинками, повели вперёд по коридору. Лаборанта нигде не было — видимо, успел скрыться в суматохе, раствориться в лабиринте коридоров.

Алнару бегло осмотрели с головы до ног, и один из охранников повёл её за руку. Она шла без сопротивления, но с растерянным, испуганным видом, поглядывая на ребят.

Вдруг одна из дверей бесшумно отворилась, и в коридор вышел высокий темноволосый мужчина с лёгкой сединой на висках, в безупречно белом халате и очках в тонкой золотой оправе. Его холодные, пронзительные глаза — глаза хищника, — скользнули по захваченным ребятам и остановились на девочке, которая шла позади.

— Папа! — закричала Алнара и, вырвавшись из рук охранника, со всех ног ринулась к нему и повисла на нём, уткнувшись лицом в белый халат. Её плечи вздрагивали от едва сдерживаемых рыданий.

Мужчина на мгновение замер, затем осторожно, почти брезгливо отстранил девочку от себя и строго, без тени теплоты, посмотрел на неё.

— Что я тебе говорил насчёт незнакомых людей? — его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь.

— Докладывать тебе... сразу же... — сказала она виновато и вытерла слёзы на щеках тыльной стороной ладони. — Но они говорят, что пришли снаружи! Что наверху есть здоровые люди, и даже зоопарк! Я видела фотографии, папа, я так мечтаю увидеть зоопарк...

— Не слушай их, Алнара. Они морочат тебе голову. — Он говорил спокойно, но каждое его слово было как пощёчина. — Твоё поведение непростительно. Ты будешь наказана.

Он бросил короткий, властный взгляд на охранника:

— Уведи её.

Тот незамедлительно повиновался — шагнул к девочке, схватил её за руку и молча повёл вглубь коридора, не обращая никакого внимания на её тихие, отчаянные всхлипы. У Маши всё сжалось внутри от этой сцены.

— Всех поймали? — спросил мужчина одного из охранников, когда фигура девочки скрылась из виду. Он говорил так, будто речь шла о беглых лабораторных мышах.

— Всех, кого засекли по камерам, — отрапортовал тот.

— Больше никого не было, — подтвердил второй.

— Что вы с нами сделаете? — тихо спросила Маша дрожащим голосом.

— Вынужден пригласить вас погостить у меня, — с притворной любезностью произнёс он. — Вы, к сожалению, увидели то, что не следовало. А за любопытство, как известно, приходится платить.

— Ты чёртов больной ублюдок! Нас будут искать! — яростно крикнул Денис, дёргаясь в руках охранников, за что снова получил короткий пинок под рёбра.

— Конечно, будут. Как искали всех тех, кто стал участником моих экспериментов. — Он позволил себе тонкую, почти незаметную усмешку. — К сожалению, все они до сих пор числятся пропавшими без вести. И поверьте, ищут их уже не первый год. Безуспешно.

Он развернулся к охране и отдал приказ:

— Вещи забрать и уничтожить. Этих — в боксы.

Ребята изо всех сил пытались высвободиться из цепкой хватки охранников, но, получив серию сильных, безжалостных ударов под рёбра, сдались.

— Осторожнее, не повредите их, — одёрнул мужчина своих подчинённых. — Мне нужны здоровые, неповреждённые испытуемые.

— Я не дам себе ничего колоть и ставить на себе опыты, — злобно прошипел Денис.

— Я слышал это много раз. Так все говорят поначалу, — вздохнул учёный с видом уставшего от рутины профессионала. — Не стоит переживать. Вы станете участниками великого дела. Создания нового мира. Совершенного мира, очищенного от скверны.

Он мечтательно улыбнулся, на миг закрыв глаза — и от этой улыбки у Маши кровь застыла в жилах.

«Точно псих, — пронеслось у неё в голове. — Больной, одержимый маньяк».

— Твой совершенный мир предполагает уничтожение всего человечества? — яростно спросил Максим, буравя его взглядом. — Мы видели твои чудовищные эксперименты. Фотографии в компьютере.

— Всего нечистого человечества, — спокойно, как само собой разумеющееся, поправил его учёный. — Всего отребья, глупцов, серой массы, которая лишь потребляет и разрушает.

— Это ты будешь выбирать, кто достоин жить, а кто нет? — воскликнул Максим, глядя на мужчину с отвращением.

— Конечно, не я один. Это слишком большая ответственность для одного человека. Орден, к которому я принадлежу, веками формировался и готовился к этому дню. Мы — хранители будущего, а не палачи. Скоро всё изменится. Навсегда.

— Да ты просто урод с комплексом бога, — в упор бросил Максим.

В глазах учёного на мгновение сверкнула ледяная, испепеляющая злость. Его лицо исказилось.
Он подошел к Максиму, руки которого крепко удерживали два охранника, и снял чехол с камерой с его шеи.
Затем открыв его, молча достал камеру и со всей силы швырнул ее на пол, наступив сверху тяжелым ботинком. Пластик треснул и ее корпус раскололся.
Максим с яростью смотрел на ученого, но молчал.
- Теперь тебе это не нужно, - хмыкнул мужчина, и, бросив взгляд на охранников, холодно и отрывисто приказал: - Отведите их в боксы.
 И в его голосе больше не было ни капли наигранной любезности.