Розы и иголки для Хелен

Я приехал отдохнуть в парк Carol Vegas. Это старинное место в городе: там есть красивые тенистые уголки со скамейками, игровые площадки для детей и подростков, а также удобная дорожка, по которой можно походить, не спотыкаясь о любителей бега трусцой. Идеальное место для спокойного отдыха — и всего в одном квартале от берега Мексиканского залива.
Я сидел на лавочке в тени, находясь в приятной полудрёме после купания. Целый день на пляже при температуре 35 градусов тепла и безоблачном небе мне не выдержать после русского Северо-Запада: изжарюсь за час и облезу как раз перед сном.
Увидел, как со стороны Union Street навстречу мне по дорожке идёт женщина лет пятидесяти. Она хромала, и её шаг был неровным, «утиным». Мне стало горько: она шла с таким усилием, будто делала тяжёлую, нелюбимую работу. Я сам одно время был глухим и знаю, как люди сторонятся тех, у кого проблемы со здоровьем.
Когда она поравнялась с лавочкой, я сказал:
— Привет! Может, присядете? Сегодня очень жарко. Поболтаем немного — одному мне скучно в этом прекрасном парке.
Женщина остановилась, посмотрела на меня, затем на мой слуховой аппарат, который не вставлялся в ухо, а крепился магнитом к импланту.
— Спасибо за приглашение, я и правда устала.
— Ах, знаете, физическая усталость и усталость от одиночества сильно отличаются. От них появляются разные морщины. Посмотрите на меня: ни одной счастливой чёрточки на лице.
— Вы правы, — тихо ответила она. — У меня такие же морщины. Даже косметику накладывать не хочется — это никому не надо.
— Меня зовут Влад. А вас?
— Хелен.
— Давайте вместе посидим в теньке, а потом пойдём в ресторанчик Rags To Riches на Южном бульваре.
— Я одета не для ресторана.
— Днём туда можно хоть в одних трусах — он же прибрежный! — Зачем вам всё это? — Не знаю... Просто не хочется с вами расставаться.
— Честно говоря, мне тоже. Я давно не чувствовала себя так спокойно, как рядом с вами.
Мы поболтали о жизни минут сорок и пошли к берегу.
— Возьмите меня за руку, — предложил я.
— И что получится?
— Опора в жизни. Да и идти вам будет легче.
— Вы уверены?
— Окей, не хотите идти со мной нормально — до свидания. Рад был поболтать.
— Не обижайтесь, прошу вас! Я просто уже привыкла так себя вести...
— Когда отвыкнете — тогда меня и найдёте.
— А где?
— Это уже ваши проблемы. Не буду вас больше задерживать, прощайте.
Я повернулся и пошёл в сторону железнодорожного переезда, где оставил свой автомобиль.
Месяца через два жара спала, и я стал больше времени проводить на свежем воздухе. Приближался День благодарения: люди покупали подарки и собирались навестить родителей. Я получил СМС от дочери со стандартным поздравлением и отправил такой же вежливо-сухой ответ.
Медленно шагая по набережной, я думал о том, что зной миновал и пора бы сходить на рыбалку. На углу Ullman Avenue свернул почти к самому Заливу и сел на лавочку. Смотрел, как летают чайки и пеликаны. Потом приплыли два дельфина, и птицы сочли за благо улететь на соседний пирс. Одно дело — дельфин в городском аквариуме, и совсем другое — на воле. Сказок про их ум я читал много, но если сравнить с общим числом особей, то сказочно умных персонажей среди них чуть больше нуля.
Послышались неровные шаги, и ко мне кто-то подошёл. Я поднял глаза и увидел Хелен. Она почти плакала:
— Наконец-то я тебя нашла...
— Зачем?
— Для опоры в жизни.
— Садись рядом. Вижу, что измотана.
Хелен села и взяла меня за руку. Я не стал её отнимать. Ей действительно было плохо, она тяжело дышала.
— Я увидела тебя возле пирса, но не могла догнать. Прости меня, пожалуйста, за прошлую встречу. Я была неправа.
— Ты ни в чём не виновата. В тебе говорил внутренний голос, который тебя никогда не подводил. Ты просто опасалась неизвестности. Новости полны историй с плохим концом, и твой разум решил, что это один из тех вариантов, которые показывают по ТВ каждый день.
— Своди меня в кафе «Жемчужина». Посидим, поговорим. Я сто раз мысленно начинала этот разговор, но не могла закончить.
— Пойдём. Держись за руку.
— Боже, я так этого ждала... Наконец-то мечта исполнилась. Я тебя теперь не отпущу.
Мы медленно пошли, и её хромота была почти незаметна. Навстречу нам попались две её подруги. Увидев, как ровно она идёт, они буквально лишились дара речи. Хелен мило улыбнулась и представила меня как свою опору в жизни. Дамы обомлели: у хромой Хелен появился бойфренд! А ведь они тоже были одиноки — как рассказала Хелен, за двадцать лет одиночество сблизило их, словно дальних родственников.
Поболтав минут пять, мы попрощались и пошли в кафе. Подруги наблюдала за нами сначала с улицы, а потом вошли и сели в уголок. Я вёл себя как настоящий джентльмен: целовал Хелен руки, шептал ей на ушко смешные истории, а она хихикала, прикрывая рот ладошкой.
Расплатившись, мы вышли. Я вёл Хелен медленно, с остановками, чтобы она держала спину ровно, опираясь на мою руку. На углу Main Street она спросила:
— А куда мы сейчас пойдём?
— К тебе.
— Ха-ха, как всё быстро получилось!
Я стоял и молчал. Хелен поняла, что я могу опять исчезнуть — возможно, навсегда.
— Хорошо, я тут недалеко живу, на углу Easterbrook и Necanalse.
— А я живу на US 90, во втором блоке от моста.
— К тебе мы завтра на обед придём! Я умею хорошо готовить итальянские блюда, я ведь родом из Флоренции.
Этой фразой Хелен расставила все точки над «i». Я не возражал. Мне повезло: она итальянка, и её темперамент раскрылся сразу. Оказалось, мы даже ходили в одну церковь — Божьей Матери Нашего Залива, но никогда не обращали внимания друг на друга. Нас свёл случай.
Отношения сложились спокойные, жили на два дома. В зрелые годы принимать непонятные обязательства не стоит: детей заводить поздно, пенсии маленькие, да и жизненный опыт слишком разный для повседневного быта. Но кольцо я ей подарил — и она с пониманием приняла его и носила. Хелен Манчини могла успокоить мой психоз одной улыбкой, и я это очень ценил.
А через три года мы поехали в Италию к её родственникам. Они относились ко мне с большим уважением, и мне абсолютно не на что было жаловаться.
Моя Хелен, я принёс тебе розы и иголки,
Чтобы ты заштопала моё разбитое сердце.
Ты проявила терпение — Огромное, как холст картины Леонардо.
Когда ты заплакала, я играл тебе на скрипке.
Моя Хелен, если ты решишь уйти,
То со мной не прощайся...