Почему в реанимацию не пускают посторонних

    Сидим как-то вечером в госпитале, в ординаторской, чаи на дежурстве гоняем, и с нами, кроме врачей, медбратьев и медсестрёнок, - медицинский психолог, Миша. Молоденький-молоденький мальчишка, только-только диплом получил и начал работать. Вообще-то, он только днями работал, но тогда почему-то задержался на службе.

     И вот Мишаня так жалобно меня (я по реанимации дежурил) просит - дескать, Владимир Геннадич, миленький, позвольте мне хоть одним глазком посмотреть - что у вас там, в реанимации, творится, когда пациента привозят.

     А мне что, жалко, что ли. Говорю, будет случай - ради бога, намывайся, переодевайся, и милости прошу. Только не мешайся.

     Поговорили и поговорили. С Миши-то, понятно, спрос небольшой, а я, дурень великовозрастный, забыл, что сплюнуть надо было (ну нельзя во время дежурства так неаккуратно про работу говорить; кто в теме, тот понимает). И, разумеется, часа не прошло - звонят «всадники»: так, мол, и так, по жизненным показаниям везём вам дедушку; судя по всему, геморрагический инсульт в ходу, состояние крайне тяжелое, готовьте реанимацию.

     Привезли. Приняли. Отработали. Действительно тяжелый дедушка был, трубить пришлось, аппаратуру подключать… Неважно. Отработали. Отправили материалы в лабораторию, зарядили-наладили капельницы, настроили мониторы и оставили дедушку под присмотром постовой медсестренки спать-поправляться-сил набираться, а сами отправились потраченные килокалории восполнять.

     Девчонки горячие бутерброды по-быстрому сварганили, салатиков намешали, и мы опять лопать и чаи-кофеи распивать уселись. На этот раз в сестринской. Уставшие все как собаки собаческие, но настроение хорошее - и поработали от души, и дедушка молодцом оказался - честно с того света выкарабкивался и, как говорится, не «терялся».

     Сидим, опять травим что-то, хохочем, и дежурный кардиолог, которому тоже пришлось с нами поработать, Мишу спрашивает - ну как, мол, дружище, нормально реанимации нюхнул? Не сильно переволновался? Хочешь об этом поговорить?

     А Миха, помню, сразу грустный-серьёзный стал, и говорит так ну о-очень разочарованно - да я, признаться, чего-то другого ожидал, коллеги. Думал, как в кино - какие-нибудь чудеса-фокусы увижу, и вас - в непривычном ракурсе. А тут - работа как работа. Никакой суеты, подрывов, командных и трагических криков... И вы, говорит, там такие же, как и в ординаторской. Разве что Владимир Геннадич почти не шутил и Юля не смеялась (Юлька - это такая веселая-веселая, смешливая-смешливая медсестрёнка в бригаде была; по-моему, она даже во сне подхохатывала).

     И мы тогда все скопом посоветовались и решили - правильно посторонних в реанимацию не пускают. Очень правильно. Мало того, что они лишнюю инфекцию туда носят, так еще и нашу героическую репутацию потом не в том ракурсе могут подсвечивать. Нефик, решили. Пусть вон у терапевта на приеме сидят, если интересно. Или у окулиста. А к себе больше никого просто так – без уважительной причины и серьёзного обоснования – не пустим. Хоть они дерись.