Тень Звезды

                ТЕНЬ ЗВЕЗДЫ


                ВСТУПЛЕНИЕ
 Это произведение является беллетризованной биографией  Хуана Рамона Дуарте. Это роман, в котором рассказывается о невероятной судьбе Хуана Рамона Дуарте, обыкновенного парня из аргентинский глубинки, который имел счастье (или несчастье?) быть родным братом Эвы Марии Дуарте, которая стала женой Хуана Доминго Перона.
 
Эва со своим супругом буквально перевернули весь патриархальный социально-экономический уклад Аргентины и заложили фундамент всех тех тяжёлых проблем, от которых эта страна страдает и в 21 веке.
 Это биография человека, не имевшим даже начального образования, но «взлетевшим» на самую вершину политической власти в этой стране в 1945 году.
   


                ГЛАВА ПЕРВАЯ

 -Хуансито! Хуансито! Слезай немедленно с дерева! Ты же можешь упасть и разбить себе голову! - с испугом кричала  пятнадцатилетняя Элиса своему младшему брату, которому 10 июня этого, 1925 года, исполнилось десять лет.
- Эли, не бойся! Я же мужчина! Что со мной будет? - с достоинством  ответил мальчик, продолжая срывать фиги левой рукой, а правой держась за тонкий ствол дерева, который угрожающее нагибался
 к земле.
- Это я , Эли… это я попросила Хуансито, - заплакала шестилетняя Эва. - Мне так, так захотелось фиг.
- Пебете, слезай с дерева! Ты слышишь! Пожалуйста! - уже умоляюще стала просить Элиса.
- Сейчас! Сейчас, сестрёнка! - мальчик спустил на тонкой верёвке небольшую корзинку с мягкими, уже треснувшими по бокам, фиолетовыми фигами, а потом ловко, в два приёма, оказался на земле.
- Выбирайте! Я сорвал самые крупные, - Хуансито поднял  корзинку.
- Пфа! Пфа! Пфа! - вдруг послышался звук автомобильного клаксона.
- Папа приехал! - то ли с испугом, то ли с радостью произнесла Элиса.
- Папка приехал! - засмеялась Эва.
- Гав! Гав! Гав! - к воротам, встречать хозяина, уже бежал мохнатый, весь в репьях, пёс Лев.
 
Во двор медленно въезжал тёмно синий автомобиль «Шевроле». Он остановился у входа в небольшой дом. Из автомобиля вышел невысокий плотный  мужчина лет семидесяти в лёгком светлом костюме и белой шляпе.
- Дети, и чего вы стоите? Почему не встречаете вашего отца?  - на пороге появилась мать - стройная красивая брюнетка.
 
Элиса, Хуан и Эва подошли к мужчине.
- Здравствуйте, мои родные! - улыбнулся мужчина и поцеловал Элису в щёку.
- Папка, у тебя усы и борода колючие! - маленькая Эва закрыла свои губки ладошкой.
- Ха! Ха! Ха! - рассмеялся отец и погладил её по голове. - Я вам подарков привёз! Помогите выгрузить!
- А каких это ты нам подарков привёз, папка? -  расширились глаза у Эвы.
- Поцелуешь? Скажу! - улыбнулся отец.
- Нет! - заявила Эва.
- Дети, корзины тяжёлые! Их не поднимайте! Выгружайте содержимое и тащите в дом! - приказал отец, вытаскивая из салона автомобиля завернутый в мешковину огромный кусок мяса.
 
Элиса понесла в дом буханки ещё тёплого хлеба, а Хуансито сразу схватил увесистую банку дульсе де лече марки «Вакалин» и бегом помчался с ней в столовую. (Дульсе де лече — вареное сгущённое молоко. В Аргентине уже  два века является национальным десертом).
 
На обед за столом собралась вся большая семья. Во главе сидел Хуан Дуарте, один из богатейших людей провинции Буэнос-Айрес, видный деятель консервативной партии города Чивилькой. Справа от него - Хуана Ибаргурен, мать его пятерых детей:  Бланки, Элисы, Хуансито, девятилетней Эрминды и Эвы.
 
Отец наливал  себе в стакан толстого мутного стекла из пузатой трёхлитровой бутыли дамахуана сладкое красное вино «Галан». Остальные пили апельсиновый сок сильно разбавленный колодезной водой. Его приготовила Элиса из только что собранных Хуансито в саду апельсинов. В центре стола, на большом железном блюде вытянутой формы, лежала целая гора ароматных горячих миланес (говяжьих отбивных огромного размера). В маленьких плетёных корзинках — куски белого хлеба. В глиняных мисках отсвечивали тёмно-красные помидоры. На тяжёлом подносе из альгорробо (одна из разновидностей красного дерева) красиво смотрелись пучки свежего хрустящего зелёного лука.
 
Отец, как всегда, ел много и не спеша. Вот он снова потянулся к железному блюду, наколол вилкой миланесу, разместил её у себя на специальной тарелке вытянутой формы и ножом отрезал приличный кусок. Прожевал его, запил вином. Снова отрезал…
 За столом стояла тишина, только слышалось:
- Хрис, хрис, хрис, - звуки разрезаемых миланес.
-Хрясь, хрясь, - хруст разгрызаемого крепкими молодыми зубами лука.
- Пебете, ту куда спешишь? Подавишься! - вдруг громко произнёс отец.
 Хуансито от неожиданности вздрогнул.
- Я не спешу, я так… я так, - залепетал мальчик.
- Сыночек, не торопись, - тихо сказала мама.
 
Хуансито не любил отца. И не только он. Сёстры тоже. Ведь отец жил в городе Чивилькой, который находился в ста километрах от их затерянного в степных просторах поселения Лос Тольдос и приезжал к ним на один -два дня в неделю. Здесь у него было большое скотоводческое хозяйство Ла Унион.
 Очень редко мальчик слышал от отца ласковое слово… Только окрики и назидания. К дочерям, особенно старшим, он относился ещё строже. Но не это было главным. Хуансито угнетало то, что в Чивилькое у отца была другая семья: официальная. Жена, дети... Так , однажды, объяснила ему  Бланка. Это откровение потрясло мальчика.
- Бланка, офи-офи - Хуансито не мог повторить только что услышанного дурацкого слова.
- Официальная! Это когда муж и жена находятся в законном браке, то есть женаты и имеют свидетельство, которое даёт церковь и муниципалитет. Их дети законные тогда.
- Бланка, а мы тогда какие? Незаконные? - удивился мальчик.
- Да, мы незаконнорожденные, - глубоко вздохнув, подтвердила его сестра, и её большие красивые тёмные глаза стали грустными.
- А это как? - не унимался Хуансито.
- Как? - вздохнула Бланка и провела рукой по своим густым черным волосам, которые локонами спадали к изящным плечам. - Это, Пебете, значит, что в наших свидетельствах о рождении отмечено, что все мы являемся натуральными, то есть внебрачными, детьми дона Хуана Дуарте и доньи Хуаны Ибаргурен.
- Ну что из этого? - пожал плечами Хуансито.
- Как подрастёшь, тогда поймёшь, что значит быть незаконнорожденным  в нашей стране, - по красивым щекам Бланки неожиданно потекли слёзы.
- Не надо! Почему ты плачешь? - испугался Хуансито.
- Нет! Нет! Я не плачу, тебе показалось, Пебете! - улыбнулась Бланка и, чмокнув брата, в щёку ушла.
 
Хуансито представил отца в окружении других детей, тех настоящих, и почувствовал, как внутри его растёт то ли чувство ревности, то ли раздражения.
 Он очень любил маму и сестёр, а они, в свою очередь его. Ведь он был единственным мужчиной в семье! Никто и никогда не называл его Хуаном! Только Хуансито или Пебете. Пебете  ему нравилось даже больше, чем Хуансито. Ведь это ласкательно-уменьшительно от слова пиве, так называли в их краях мальчиков.  А ещё пебете — это очень вкусный хлеб, пористый и чуточку сладковатый, с чуть поджаренными, зарумяненными краями. Хуансито обожал эти свежие, ещё горячие булочки, с молоком по утрам.
 
На десерт мама поставила дульсе де лече и принесла уже готовый чайник с матэ косидо.
 Хуансито она положила тройную порцию.
 Матэ косидо был тёплым и горьким, а дульсе де лече буквально таяло во рту.
 Мальчик старался не спешить, чтобы вновь не услышать грозный окрик отца.
- Хуан, Бланка ещё в прошлом году закончила начальную школу. Хочет ходить в среднюю, но ты же знаешь, что у нас в Лос Тольдос её нет, -смотря  сказала мама.
- Нет! А зачем женщине учёба? Её удел выйти замуж и заниматься семьёй. Детей рожать, а потом их воспитывать, - недовольно хмыкнул отец.
  Лицо Бланки мгновенно стало красным. Она сжалась и опустила свои красивые большие глаза.
- Ну а что она будет делать? Если…
- Пусть тебе по хозяйству помогает! - резко оборвал свою сожительницу Хуан.
- Элисе и Эрминде нужны новые платья и кофты, а Хуансито без обуви, - мама поставила свою чашку на стол застеленный старой скатертью.
- На следующий неделе приеду и повезу всех вас в Хунин. Там и куплю всё, что необходимо. Ты только список напиши, чтобы не повторилось, как в прошлый раз. У нас «Гансия» есть?
- Есть! - сухо произнесла Хуана и встала из-за стола.
«Отец сейчас на десерт начнёт пить свою вонючую «Гансию»! Какой у неё пакостный запах. Как он только нальёт себе крошечную рюмочку это означает уже, что обед закончился!» - с облегчением подумал Хуансито.
 
Хуан Дуарте уехал на следующий день после завтрака, а вернулся лишь через неделю.
- Завтра с утра едем в Хунин! - объявил он  семье за столом.
  Выехали рано утром . Отец взял с собой Хуану, Элису, Эрминду и Хуансито. Сначала автомобиль мчался по ухабистой разбитой дороге, поднимая столб серой густой пыли, а потом плавно покатился по узкой чёрной ленте асфальта.
 
 Хуансито видел Хунин впервые. Это был настоящий город с широкими улицами и булыжными мостовыми. Высокими и красивыми домами. Муниципальный дворец, здание филиала Банка "Насьон", кондитерские, булочные … всё это привлекало его внимание. Когда же перед автомобилем опустился шлагбаум и мимо скрепя и громыхая потянулись пассажирские вагоны, Хуансито от восторга принялся размахивать руками. Он впервые в своей жизни видел паровоз и вообще железную дорогу.
 
Сначала купили одежду для сестёр, а затем две пары обуви для Хуансито. Затем пообедали на террасе небольшого ресторанчика, находящегося в одном квартале от монументального здания собора и через два часа уже вернулись домой.
- Папа, а сколько километров от Хунина до нашего дома? - спросил Хуансито, выйдя из автомобиля.
- Шестьдесят Пебете! Любознательный ты мальчишка! - отец потрепал его по волосам.
 
В марте начались занятия в школе. Начались мучения Хуансито. Он с трудом отрывал по утрам свою голову от подушки, когда его будила мама.
- Вставай сынок! Вставай! Ты опоздаешь на уроки! Элиса и Эрминда уже ушли! Поднимайся, Хуансито! - уговаривала его Хуана.
- Встаю, мамочка… Уже встаю, - он неохотно вылезал из-под одеяла и начинал надевать на себя выстиранную и отутюженную матерью одежду.
- Пебете, позавтракай! Нельзя идти в школу с пустым животом! - уговаривала его Хуана.
- Не хочу, мамочка! Не хочу!
- Хоть молока выпей!
- Молока? Ну давай!
 
 Хуансито выходил со двора, сопровождаемый Леоном, который лаял на всех кошек и собак, которые попадались им на пути.
 Худой и костлявый Карлос уже открывал давно некрашеные двери своей пульперии. «Наверное уже восемь часов? - подумал мальчик,  - опять опоздаю. Ну и ничего не случится. Каждый день позже всех прихожу».
- Доброе утро, дон Карлос! - крикнул Хуансито хозяину пульперии.(Пульперия  это магазин, где продавались продовольственные, скобяные товары, а также спиртные напитки. Являлся  центром всей социальной жизни  в маленьких населённых пунктах Аргентины с 17 века до 60 годов 20 века. Примечание автора).
- А это ты, Пебете! Как настроение?
- Как всегда хорошее, дон Карлос! - бодро отвечал ему мальчик.
 
 Широкая пыльная улица. Маленькие домики из глины, крытые камышом. Навстречу, на красивом коне, ехал всадник в пончо и широком берете.
- Доброе утро, дон Хавьер! - вежливо кланялся ему Хуансито.
- Здравствуй, пибе! Я вижу, что у тебя нет желания учиться? - засмеялся всадник.
- А как вы догадались? - удивился Хуансито.
- По твоей кислой физиономии! Ха-ха!
 
 Вот и центральная, вся в ухабах, площадь  посёлка Лос Тольдос. В её центре росли несколько высоких деревьев акации с листьями, обильно покрытыми слоем пыли. Вокруг площади располагались: кирпичная церковь,  маленький покосившейся домик, в котором находилась начальная школа. Перед ним на кривом флагштоке болтался обтрёпанный национальный флаг. Затем следовал полицейский участок, возле которого стояли привязанные за массивные железные кольца, вмурованные в стену, три лошади. Чуть в стороне красовался новый, тоже с флагом перед входом, домик под железной крышей. Это была почта.

- Леон, иди домой! Мы уже пришли, - тяжело вздохнув, приказал он собаке.
   Занятия уже начались. В коридоре, где пахло сыростью и мышами, никого не было.
 Хуансито постучал в дверь и вошёл.
- Наконец ты появился, Дуарте! Я уже диктую текст. Садись быстро за парту  и принимайся писать! - строго произнесла учительница в длинном платье и вязанной кофте, поправляя свои  очки с толстыми линзами.
- Здравствуйте, сеньорита Летисия! Не волнуйтесь! Я  уже сижу, - выдавил из себя заискивающую улыбку Хуансито.
 Учительница родного языка была старой, располневшей тёткой с некрасивым круглым лицом. Но Летисия была  не замужем, поэтому обращаться к ней следовало не иначе, как «сеньорита».
 
Когда закончились уроки, Хуансито с ужасом посмотрел на свои  синие от чернил пальцы. Но хуже всего, что на почти новой его рубашке, стиранной и отутюженной мамой, красовались большие пятна такого же цвета. «И когда же я её измазюрил?» - вздохнул он.
 
 Домой Хуансито почти бежал, потому что у него в животе урчало от голода. «Проклятая школа! Какой дурак её придумал? Для чего она вообще нужна! Жрать так хочется, что сейчас издохну от голода, как старая кляча!»
  У ворот мальчика громким лаем встречал Леон. Хуансито нагнулся и долго гладил пса по голове.
- Пебете! Пебете! - радостно закричала маленькая Эва, - ты поможешь мне склеить домик из картона для моей куклы?
- Помогу, сестрёнка! - Хуансито чмокнул в щёку девочку, - только поем. Элиса и Эрминда уже  вернулись из школы?
- Нет ещё. Наверное учатся ещё. Пебете, мне очень хочется ходить в школу! Вместе с тобой! - Эва прижалась к брату.
- Сестрёнка, глупая ты ещё и маленькая! Как это можно хотеть ходить в это дурацкое место! Да ты сама, когда, подрастёшь , тогда и поймёшь.
- Хуансито, опять у тебя чернильница перевернулась? - с ужасом в голосе спросила мать, -  у тебя все пальцы синие! А рубашка? Рубашка!!! - она покачала головой. - Немедленно снимай её! Я постараюсь отстирать пятна. Завтра наденешь другую. Мой руки и за стол! Я тебе обед принесу. Или Элису с Эрминдой будешь ждать?
- Нет, нет, мамочка! У меня живот от голода сводит. Кушать хочется, - мальчик изобразил на своём лице невероятные страдания.
 
На обед мама принесла сыну тарелку с полентой (кукурузной кашей) и большой кусок жаренного бифе (бифе - говяжья вырезка). Хуансито ел жадно и быстро, часто забывая о том, что надо пользоваться ножом.
- Мамочка, что-то у меня живот полупустой, - с удивлением произнёс мальчик.
- Сейчас я тебе ещё подложу поленты, - ответила Хуана, - бедненький ты мой! Ешь вроде бы много, а худенький такой. Рёбра, как у старой клячи торчат.
- Мамочка, а кусочек  мяска, можно? - попросил Хуансито.
- Конечно же можно, сынок
- Пебете! Пебете, ты уже наелся? Пойдём в сад в прятки играть! Пебете, ты такой обжора! - Эвита появилась у стола и начала тащить брата за руку.
 
Потом они носились по саду, играя в прятки. Леон, как обычно, принимал в игре самое активное участие, выдавая своим громким лаем Эвиту, которая пряталась от брата в самых неожиданных местах.
- Ну тебя, предатель! - не выдержала   девочка и кинула в пса камень.
 
 Бланка готовила ужин, мама что-то строчила на швейной машинке. «Наверное  жене  какого-то землевладельца очередной наряд,» - догадался Хуансито, разрезая картонную коробку из-под обуви на куски.
 Теперь они с Эвой клеили домик для её куклы Клары. Эрминда и Элиса готовили уроки.
- Пебете, ты домашнее задание, я надеюсь ты уже сделал? - строго поинтересовалась Бланка, пришедшая с кухни.
- Домашнее задание? - переспросил Хуансито, и у него резко испортилось настроение. - Нет, ещё. После ужина... думаю.
- Пебете, когда ты наконец поймёшь, что без образования ничего не сможешь добиться! Неужели тебе хочется быть пастухом и дни напролёт проводить в поле верхом на лошади? - Бланка с укоризной посмотрела в лицо брату.
- Пастухом? Пастухом, гаучо…. Не , не хочу! Мне это совсем не нравится! - признался он.
 
Бланка приготовила эмпанады, начинённые крупно порезанными кусочками говядины, луком и горьким перцем.
- Ешьте аккуратно! Внутри много сока, - предупредила она всех членов семьи.
- Это эмпанады  «раздвинь ноги»! Так их в пульперии у дона Карлоса называют! - сообщил Хуансито.
- Почему раздвинь ноги? Зачем их раздвигать? - у Эвы от любопытства округлились глаза.
- Как почему? Если ты их будешь есть вот так, - Хуансито отодвинулся на стуле от стола и резко надкусил эмпанаду из него брызнул горячий жирный сок от мяса и струйкой ударил по его коленкам.
- Ха- ха-ха! - громко рассмеялась Эва.
- Пебете! В один голос закричали Бланка, Эрминда и Элиса, - ты с ума сошёл!
- Ай, Хуансито! - покачала головой мать, - теперь штаны стирать.
- Так я хотел объяснить Эвите почему эмпанады называются «раздвинь ноги», - широко улыбаясь, объяснил мальчик.
   Ни мать, ни сёстры никогда не ругали Хуансито. Ведь он был единственным мужчиной в семье.
 
Очень любил Хуансито те времена года, когда шли сильные дожди. Ведь тогда не надо было тащиться в эту дурацкую школу и страдать там, выслушивая сеньориту Летисию.
 В эти дни вся семья после обеда собиралась в столовой, и Бланка с выражением , вслух читала какую-нибудь интересную книгу. Хуансито очень нравилось слушать свою сестру. Сам то он читать не любил.
 Как обычно, в буднях, прошла зима, потом весна и наступило лето. Начались каникулы!
 
На Рождество отец не приехал. Праздновали без него. Всем было ясно, что он в Чивилькое со своей законной семьёй, поэтому и мама, и сёстры эту тему обходили стороной.
 А вот в полдень, 31 декабря, перед воротами послышались звуки автомобильного клаксона.
- Пфа! Пфа! Пфа!
  Хуансито бросился открывать ворота. За ним мчался Леон.
- Гав! Гав! Гав!
  Автомобиль был загружен едой, в основном мясом для новогоднего асадо, и подарками.
-  Че, Пебете, ты мне сегодня будешь помогать жарить мясо! Должен же ты уже начинать становиться мужчиной! - приказал отец, вручая ему большую картонную коробку. - Это тебе подарок, сынок!
- А что там папа? - у мальчика забилось сердце от предчувствия чего то радостного.
- Открой и посмотри! - усмехнулся отец, поглаживая свою аккуратную бородку.
  Хуансито немедленно поставил коробку на землю и попытался быстро снять крышку. Она никак не открывалась.
- Пебете, не спеши! Сначала надо осмотреть предмет, подумать, а потом уже действовать, - отец нагнулся и ловко одним движением открыл коробку.
-  Ах! Ничего себе! Ничего себе! Ах! - завизжал от восторга мальчик, увидев там игрушечный паровоз с двумя вагонами и рельсами. - Папа, спасибо! - Хуансито бросился на грудь отцу, подпрыгнул и поцеловал того в щёку.
- Че, Пебете, потом будешь играть! Давай неси дрова, а я уж парижу подготовлю.
 
 Большое праздничное асадо отец делал всегда сам.
- Это мужское дело и доверять его женщинам никак нельзя, - не уставал он при этом повторять.
  Старшие сестры получили в подарок по отрезу на платья, а  маленькая Эва очередную  куклу.
 Пока отец чистил парижу ( металлическую решётку) от старого пригоревшего и прилипшего к ней жира, Хуансито носил  из сарайчика дрова, оставшиеся с зимы. «Сейчас побегу в дом, соберу рельсы, установлю на них паровоз с вагонами, заведу его ключом и запущу!» - предвкушал он.
 
Но отец, как нарочно, забросал сына различными просьбами: принести спички, найти бумагу, наколоть  тонких щепок для растопки огня.
  Когда пламя уже пожирало дрова, Хуансито побежал в дом.
- Пебете, ты куда? Не отходи от меня сегодня! Ты уже взрослый парень, должен уметь жарить асадо! Сегодня будешь всё время со мной! Я буду тебе рассказывать все секреты приготовления мяса на решётке.  Это тебе пригодится в жизни! Ведь каждый настоящий аргентинец просто обязан уметь жарить асадо! И не просто жарить, а делать это гораздо лучше, чем кто-либо.
- Папа, я хочу поезд запустить,  - вздохнул Хуансито.
- Успеешь ещё! Асадо — важнее, чем все игрушки вместе взятые, - строго заметил отец.

 Когда дрова прогорели и превратились в угли ярко- малинового цвета, Хуан лично принёс большой таз набитый мясом.
- Тяжёлый! - удивлённо выдохнул он, достал платок из кармана брюк и вытер пот. - Смотри, Пебете, кладём на центральную часть решётки вот этот замечательный кусок без костей, который называется васио. Вот так вот. Затем обильно присыпаем солью. Она должна быть крупной, но не серой, дешёвой, а белой. Понял, сынок?
- Да, - кивнул  мальчик.
- Потом, вокруг васио, мы укладываем асадо, костями к огню. В таком случае мясо никогда не подгорит. Также присыпаем солью. Её не надо жалеть, но и не вздумай пересолить! Надо чувствовать всегда меру.
- А как почувствовать эту меру, папа? - поинтересовался Хуансито.
- Это придёт тебе с опытом, а пока лучше  посолить меньше, чем пересолить. Понял, Пебете?
- Ага! - с готовностью кивнул мальчик.
- А теперь, по краям парижи,  надо аккуратно уложить все виды требухи: тонкие кишки, потом - толстые, почки, а также колбаски — чорисы. Их лучше поместить в самую последнюю очередь, ведь они жарятся очень быстро, поэтому подаются к столу самыми первыми. Горячими и душистыми. Особенно это касается кровяной колбасы. Ведь она очень нежная и нельзя её передерживать.
- Я понял, папа, - с готовностью кивнул головой Хуансито. «Когда же я смогу хоть на несколько минут уйти отсюда, чтобы поиграть с железной дорогой?»
  Отец словно услышал его мысли и сказал, усмехаясь в усы и поглаживая свою холёную бородку:
- Самое главное для мужчины, который взялся жарить мясо на решётке — это терпение! Ты меня понял, Пебете?
- Да, папа! - тяжело вздохнул мальчик.
- Че, Хуансито, запомни также, что если ты взялся жарить мясо, то не имеешь права никуда отлучаться и поручать это дело другому! В таком случае ничего у тебя не получится! А теперь принеси мне начатую дамахуану (Дамахуана толстая трёхлитровая бутыль), бокальчик, а для себя сок и стакан.
 
Какое это было нудное и скучное занятие — жарить мясо на решётке! Отец делал глоток вина, шевелил кочергой алые угли. Потом вновь делал глоток вина и осматривал куски мяса. Большими щипцами поднимал и некоторые из  них укладывал на другое место.
- Это я делаю для того, чтобы мясо жарилось равномерно и приготовилось одновременно, - объяснял отец, потягивая вино, - надо уметь пользоваться жаром углей. Ты меня понимаешь, сынок?
- Конечно, папа!
 
 За стол сели в одиннадцать ночи и начали есть горячее нежное и пахнущее костром мясо. Вдруг отец встал и достал из кармана брюк свои серебряные часы-луковицу.
- Хуана, через десять минут будет двенадцать! Подавай сидр! Только поспеши! - объявил он и положил часы на стол. Поспеши!
  Мама поднялась и побежала на кухню, где в ящике, наполненном кусками льда лежали напитки. Вернулась быстро с двумя  запотевшими от холода бутылками сидра «Реаль» с чёрной этикеткой. Это была самый дорогой сидр в Аргентине.
  Отец ловко, с красивым хлопком, откупорил первую и налил всем. Даже маленькой Эве несколько капель.
- С новым 1926 годом! Пусть он станет для всех нас годом процветания и успехов! - торжественно объявил отец, посмотрев на часы.
 Все встали и выпили.
 
На следующий день отец уехал, и для Хуансито наступила необыкновенная, почти сказочная пора. Он вставал и сразу бежал к большой картонной коробке. Открывал крышку, собирал железную дорогу, устанавливал на рельсы паровоз с вагонами. Ключом заводил локомотив.
- Жук-жук-жук, - мчался по кругу поезд.
  Хуансито наблюдал за ним часами, забывая обо всём. Часто, рядом с ним на пол садилась Эва и хлопала в ладошки от восторга.
 
 8 января, после ужина, в их доме появился  Педро Эспиноса - старший рабочий эстансии Ла |Уньон.
 Хуансито оторвался от своей железной дороги, чтобы поприветствовать гостя. У Педро было растерянное лицо. По измождённым впалым щекам стекали то ли капельки пота, то ли слёз. Он стянул с выбритой до блеска головы вязаный широкополый берет и молча вытирал им своё рябое лицо.
- Педро, что случилось? - встревоженно спросила Хуана, - почему так так поздно?
- Донья, э-э-э-э, как его…. Даже и не знаю… Даже, — мялся рабочий, не решаясь говорить.
- Давай, Педро! Давай! - не выдержав, прикрикнула на него Хуана.
- Только что приехал один наш |человек из Чивилькоя и..., - выпалил Педро и вновь замолчал.
- И что? Что? Говори ты ради Бога! - взмолилась Хуана.
- Дон Хуан Дуарте сегодня рано утром погиб, - едва слышно прошептал Педро.
- Ой! - вскрикнула Бланка и закрыла рот ладошкой.
 Лицо Хуаны стало бледным. Она сжала губы. Очень глубоко вздохнула.
 - Как это случилось? - твёрдым голосом спросила Хуана.
- Автомобиль перевернулся. Почему так произошло, никто не знает. На крутом повороте… - Педро принялся громко плакать.
 
 Всю ночь Хуана шила траурные шляпки для себя и дочерей. Для этого ей пришлось распороть своё ещё почти новое платье. Ни одной слезинки не было на её лице. Она кусала губы, чтобы не завыть от горя.
 Старшие девочки не спали. О чём-то вполголоса разговаривали между собой. Эва с Хуансито заснули, как всегда. Они ещё не понимали, что произошло.
 Рано утром на фаэтоне приехал Педро. На его берете была нашита траурная полоска из чёрной ткани.
  Когда солнце уже стало сильно припекать, фаэтон въехал в Чивилькой. Педро, очевидно, знал дорогу и уверенно направлял лошадей по  каменной мостовой города. Остановились у кованного забора, покрашенного чёрной краской.
- Приехали, донья! - тихо оповестил Педро, - тама, вот, видите дом жёлтого цвета, - он ткнул указательным пальцем в обширный двор, где среди аккуратно подстриженных кустов и высоких пальм располагался Дворец прощания с усопшими. - А тама, вот, воротА! Входите туда и прямо по дорожке.  Я тута останусь.
 Хуана взяла за руки Эву и Хуансито и быстрыми шагами пошла по тротуару. За ней едва поспевали старшие дочери.
 
 У калитки стоял мужчина в чёрном костюме, черном галстуке и белой рубашке.
- Госпожа, вы куда? - почему-то взволновано поинтересовался он.
- Прощаться с моим мужем, Хуаном Дуарте, - коротко бросила ему Хуана и хотела войти, но мужчина закрыл собой вход.
- Госпожа, вы глубоко ошибаетесь! Жена усопшего дона Хуана Дуарте вместе с его детьми находятся в зале рядом с гробом.
- Это вы, господин, глубоко ошибаетесь!  Вот это его дети, и они имеют полное право в последний раз увидеть своего отца! - Хуана  вновь попыталась войти.
 Мужчина резко отступил назад и неожиданно закрыл перед ней калитку.
- Подождите, госпожа! - я сейчас вернусь.
- Подонок! Какой подонок! - прошептала Хуана.
 Хуансито вздрогнул. Он впервые услышал от матери такое нехорошее бранное слово.
 
Светило яркое солнце. В кронах пальм кричали зелёные попугаи. Над цветущими розами порхали колибри.
 Они стояли у закрытой калитки.
- Мама, я так себя неловко чувствую, - неожиданно сказала Бланка, и её щёки покраснели.
- Дочь, я тоже, - призналась мать.
 
 Минут через десять вместе с мужчиной в чёрном костюме, к калитке подошёл представительный господин лет пятидесяти. «Он очень похож на отца! - с удивлением подумал Хуансито, - вот только у него нет аккуратной бородки и усов». Господин также был одет в чёрный костюм и даже такого цвета рубашку.
- А это вы, Хуана! Здравствуйте! - он сделал лёгкий поклон головой.
- Да, Габриэль, это я! А это дети вашего брата! Ваши племянники и их не пускают проститься с отцом! Это… Это… - Хуана не могла подобрать нужных слов.
- Я понимаю, Хуана. Я всё понимаю, - извиняющимся тоном произнёс мужчина. - Я сейчас сделаю всё возможное, чтобы вы смогли пройти к телу покойного для прощания с ним.
 Габриэль ушёл.

- Сука! Сука! - вдруг раздался громкий  крик, переходящий в визг.
 По дорожке к ним бежала худая женщина в траурном платье и чёрной шляпке. - Как ты смела здесь появиться, потаскуха!
- Элиана, стой! Стой! - женщину догнал Габриэль и схватил её за руку.
 Он что-то долго ей шептал на ухо.
- Хорошо, пусть будет так! Пусть эта сука вместе с этими незаконнорожденными щенками входит! - закричала женщина и, повернувшись, бросилась бежать к жёлтому дому.
- Хуана, у вас есть пятнадцать минут! Семья моего брата согласилась подождать это время в соседнем зале,- сухо сообщил Габриэль и открыл калитку.
 
 Посередине огромной, скудно освещённой комнаты, на постаменте, задрапированном чёрным бархатом, стоял лакированный гроб.
 Хуана решительно подошла к нему и поцеловала кого-то лежащего в нём. «Фу, ну и воняет здесь!» - поморщился Хуансито, пытаясь осмотреться вокруг
- Дети, подходите, прощайтесь с отцом! - сказала мать.
 «В этом ящике лежит отец!» - с ужасом понял мальчик, приближаясь к постаменту.  Его глаза уже привыкли к сумраку, царившему вокруг. «Да, это он! Лежит и не шевелится. Мёртвый!» - его охватил страх.
 Бланка подошла первой и прикоснулась губами ко лбу покойного. Потом Эрминда. Ей пришлось привстать на носки, чтобы дотянуться до лица усопшего  Элиса чмокнула отца в щёку и разрыдалась.
- Иди, Хуансито! - мать  легонько подтолкнула его к гробу.
Мальчик с трудом сделал несколько шагов. Перед ним лежал его отец, почему-то совершенно не похожий на себя. От него пахло чем-то противно сладким. От этого запаха Хуансито, вдруг, почувствовал, как у него в животе начинается  тошнота.
- Чего стоишь, сынок? Целуй отца! - прошептала ему на ухо мама.
Хуансито закрыл глаза, привстал на носки и  на мгновение прикоснулся губами к чему-то холодному. Затем резко повернулся и вышел из зала.

- Эвита, поцелуй папочку! - попросила мать свою самую младшую дочь и взяла её на руки.
- Не хочу!
- Эва, поцелуй! Так положено! - повысила свой голос Хуана.
-Не буду! Не хочу! - крикнула Эва и, вырвавшись из рук матери,  бросилась бежать к выходу.
 
Жизнь семьи Дуарте резко изменилась. Не было денег, не стало еды.
 Хуана днём и ночью строчила  на швейной машинке, стараясь заработать несколько песо для того, чтобы купить хотя бы хлеба.
 Теперь на завтрак ели лепёшки, испечённые Бланкой, запивая их матэ без сахара. На обед вновь лепёшки с матэ и на ужин тоже самое.
 Раз в три дня Бланка готовила самое простое пучеро из курицы. ( Пучеро - национальное блюдо Аргентины. Суп.)
 
Через месяц Элисе, которая закончила начальную школу, очень повезло: её взяли работать в местное почтовое отделение. Оклад у неё был мизерный, но для семьи, эти деньги стали хорошим подспорьем.
 Хуансито долго думал, а потом всё же решился. В один из дней конца февраля он оторвал Хуану от швейной машинки.
- Мама, послушай меня! Я единственный мужчина в семье и должен работать. Мы больше уже  не можем жить так скудно, как сейчас.
 Хуана оторвалось подняла на него свои большие чёрные глаза.
- Пебете, ты должен закончить начальную школу! Тебе должен учиться, сынок! Без образования в наше время невозможно найти более или менее достойную работу.
- Мамочка, ты не беспокойся! Как наладится наша жизнь, так я и вернусь в школу! - заверил Хуансито.
- Раз ты считаешь себя мужчиной и принял решение тогда действуй, - с грустью произнесла Хуана и заплакала.
 
Через несколько дней к ним приехал двоюродный брат матери и уговорил её  разрешить забрать  в свою семью Бланку на несколько лет.
- Хуана, у нас в городе Брагадо находится одна из лучших средних школ в провинции. У Бланки есть желание и хорошие способности учиться. После окончания школы у девушки появятся  возможность найти себе неплохую должность на государственной службе, например. Я понимаю, что она выйдет замуж когда-то. Однако неизвестно ещё кто станет её мужем. С образованием она сможет содержать не только сама себя, но и помогать вам.
- Бланка, поедешь в Брагадо? - спросила мать.
- Да, конечно! С удовольствием! - зарделись от восторга щёки у девушки.
«Хороший она человек, моя сестра! Но получать удовольствие  от учёбы?  Этого я почему-то не понимаю!» - подумал Хуансито.
 
Хуана была уверена, что её сын не скоро найдёт хоть какую-то работу. Ведь ему было всего одиннадцать лет. Но уже через два дня после отъезда Бланки в Брагадо, он уже трудился в пульперии у Карлоса.
 Теперь каждое утро, почти в восемь часов утра, Хуансито, выбегал из дома и изо всех сил мчался на работу. Пульперия уже была открыта.
- Доброе утро, дон Карлос! - врывался внутрь мальчик.
- Привет, Пибе! Давай начинай! Потом попьём с тобой матэ! - приказывал ему хозяин, зевая и почёсывая пятернёй свои небритые щеки.
 Хуансито хватал метлу и начинал мести земляной пол, усеянный плевками, окурками, жербой матэ,  порванными картами.
 В пульперию уже входили первые покупатели. Просили керосин, гвозди, хлеб, муку, поленту (кукурузную крупу), масло, жир. Вели разговоры с хозяином. Никто здесь никогда и никуда не спешил.
 
После того, как земляной пол был приведён в порядок, Хуансито начинал мыть три длинных грубо сколоченных деревянных стола, за которыми посетители ели, пили, играли в карты. После обедов и ежедневных вечерних возлияний они вместе со скамьями были липкими от жира и пролитого  дешёвого тростникового ликёра.
 Затем Хуансито подогревал в чайнике на керосинке воду, резал белый батон и готовил матэ. Минут десять они с Карлосом пили по очереди из железной трубочки — бомбижи, вставленной в большую тыковку, тёплый горьковатый напиток и ели хлеб.
 После этого повеселевший Карлос зажимал свои широкие лошадиные  ноздри пальцами и громко сморкался на пол, проклиная хронический насморк.
 Хуансито бежал во двор пульперии, где под навесом стояла парижа. Огромная, три метра в длину и почти два метра в ширину, решётка была залита толстым слоем жира после вчерашнего асадо. Он брал металлический скребок и метёлку из жёсткой конской гривы и принимался тщательно её чистить.
 
Появлялся Альберто, женатый  на Доминге: старшей дочери Карлоса, толстый мужчина с красным лицом и выпирающим животом. Хуансито грел воду, готовил матэ, и они с Альберто пили его, сопровождая вкусными горячими лепёшками, которые совсем недавно испекла его жена.

- Че, Пибе, ты ешь больше! Ты какой-то худой! Это от того, что жрёшь мало! Настоящий мужик должен иметь живот, вот как у меня! - с гордостью объяснял ему двадцатипятилетний Альберто. - От хорошей еды, а самая лучшая еда в мире — это наше аргентинское мясо, у тебя появится и мужская сила. Вот представь себе, ты женился. Что ты будешь делать в постели? Только спать! У тебя сил нет! Ха-ха-ха! - громко смеялся он, широко открывая рот и показывая неровные гнилые зубы.
 
Потом Хуансито носил дрова из сарайчика, а Альберто разводил под решёткой большущий костёр.
 Дрова не успевали прогореть, как в ворота въезжала телега, запряжённая старой кобылой. Это был мясник. Он выгружал мясо, уже разрезанное на куски и подготовленное для жарки , а также потроха. Получал от Альберто заказ на следующий день и уезжал.

  Теперь они ждали, когда под решёткой останется лежать толстый слой алых углей.
- Давай, Пибе! - командовал  тогда Альберто.
  Хуансито начинал подавать тому  мясо и потроха. Альберто  тщательно их осматривал, посыпал солью и укладывал на решётку. В небо сразу же устремлялись столбы белёсого дыма, и от невероятно вкусного запаха жарящегося мяса у мальчика рот наполнялся густой тягучей слюной. Он садился на бревно, доставал из кармана тягучую липкую карамельку. Тщательно ногтем соскабливал влипшую в неё обёртку и отправлял  рот, наблюдал за тем, как сосредоточенно работает Альберто. В это время тот , переворачивая куски мяса, тихо бурчал что-то себе под нос.
 Первые клиенты появлялись в час дня. Это были гаучо, приехавшие в Лос Тольдос  из ближайших эстансий  ( хуторов) по своим делам или путники, которых обед застал в этом поселении. Были и такие, кто специально посещал пульперию Карлоса, чтобы отведать жареного мяса. Слухи о его необыкновенном вкусе ходили по всей округе.
 
Теперь Хуансито находился в пульперии  с надетым  чёрным передником.
- Эй, пибе! Порцию васио с прибором! - слышалось из-за одного стола.
- Че, пибе, притащи мне сандвич с чинчулином ( тонкие кишки)! - кричал другой.
  Хуансито мчался к париже. Здесь Альберто выдавал ему то, что заказали клиенты. Фраза «с прибором» означала, что мясо надо подать на деревянной доске из тяжёлого красного дерева с ножом и вилкой. Для того, чтобы соорудить  сандвич Альберто одним ловким движением ножом рассекал батон вдоль и вкладывал туда или потроха или кусок мяса.
 
Хуансито возвращался в пульперию и клал на стол перед клиентами их заказы. Ему всегда было безумно интересно наблюдать, как едят сандвичи. Обычно клиент одной рукой вытаскивал из-за пояса свой факон (большой нож), а другой засовывал часть сандвича в рот. Отрезал его у самых губ острым лезвием, не боясь  при этом пораниться. Хуансито иногда от ужаса  даже закрывал глаза настолько ему казалось это опасным. К счастью никто никогда не отрезал свои губы вместо мяса.
 
В два часа приходила Доминга - жена Альберто- , и Хуансито снимал с себя чёрный передник. Теперь клиентов обслуживала она. Хуансито выбирал себе кусок мяса получше и медленно, не торопясь, съедал его вместе с хлебом и креольским острым соусом из протёртых помидоров, чеснока и горького перца.
 Альберто, тем временем, укладывал в жестяной таз килограмма три самого вкусного жареного мяса, накрывал их доской, а сверху на неё бросал несколько батонов хлеба.
- На сегодня всё, Пибе! Мчись домой кормить семью! - говорил он и протягивал мальчику руку.
  Хуансито всегда удавалось приносить это мясо матери почти горячим. Оно съедалось мгновенно, ведь «кормильца» уже ждали за столом его сёстры.
  Пульперия закрывалась в три, а иногда в четыре часа на сиесту. В шесть часов вечера Карлос вновь начинал работать. Теперь пульперия превращалась в клуб. Посетители здесь пили дешёвое вино, сладкий тростниковый ликёр или огненный самогон. Курили сигареты из крепчайшего чёрного табака, играли в карты, бренчали на гитаре…
 В одиннадцать часов ночи пульперия закрывалась.
 Хуансито работал почти без выходных. Карлос платил мальчику три песо в неделю. Очень и очень мало, но другой работы для него в Лос Тольдос не было.
  Так и прошли, вернее пролетели, четыре года...

    Список литературы, которую использовал автор для написания этой главы:
   
     Filipe Pigna "Evita.Jirones de su vida". (2012). Planeta
     Catalina De Elia "Maten a Duarte". (2021). Planeta
     Matias Bauso "Perdon por la letra, perdo por todo". "Todo es historia",
      numero 432.(2003). Buenos Aires.