Поход. Глава 14

В дверях стояла худенькая маленькая девочка лет семи-восьми, в светлом цветастом платьице, с двумя аккуратными, туго заплетёнными косичками. Она судорожно сжимала в руках мягкую игрушку, собачку с большими синими глазами и бантиком на голове, — и смотрела на незваных гостей с искренним страхом и  удивлением.

— Как вы сюда попали? — снова спросила она дрожащим голоском. — Папа будет очень ругаться. Он не разрешает заходить в эту комнату никому.

Ребята растерянно замерли, не зная, что сказать.

— Привет, не бойся, — мягко, стараясь не напугать ребёнка ещё сильнее, сказала Маша и осторожно сделала шаг вперёд. — Мы зашли сюда случайно. Гуляли в лесу и нашли это место. А ты откуда здесь? Как тебя зовут?

Маша уже поняла: тот самый рисунок из потрёпанной тетради, найденной в лесу, принадлежал этой девочке. А это, должно быть, кабинет её отца. Всё выглядело странно и до жути неправильно. Неужели ребёнок живёт в этом мрачном подземелье и никогда не видит солнечного света?

— Алнара, — тихо сказала девочка, чуть опустив глаза.

Маше показалось, что имя звучит очень необычно — словно из какой-то старой сказки.

— А где сейчас твой папа? — тихо спросил Денис, бросив быстрый, опасливый взгляд в полумрак коридора за её спиной.

— Он скоро вернётся, — так же тихо ответила Алнара и тоже невольно оглянулась в коридор, словно ожидая увидеть там знакомую фигуру. — А как вы сюда попали? Дверь же всегда закрыта на ключ...

Она смотрела на них широко открытыми, огромными синими глазами, полными искреннего, неподдельного изумления.

— Она была открыта, — коротко сказал Денис, не вдаваясь в подробности.

— Вы пришли снаружи? — вдруг испуганно спросила Алнара, прижимая к груди игрушечную собачку. — Вы больны?

— Нет, мы не больны. Почему ты так решила? — осторожно, почти шёпотом спросила Маша, чувствуя, как сердце сжимается от нехорошего предчувствия.

— Наверху нет здоровых, — вздохнула девочка с какой-то пугающей убеждённостью. — Все здоровые только под землёй.

— Ты не права, — Денис шагнул ближе, стараясь говорить как можно спокойнее. — Наверху люди живут обычной жизнью. Если кто-то болеет, их лечат врачи в больницах. А мы абсолютно здоровы. Не хочешь пойти с нами и сама увидеть?

— Вы говорите неправду! — испуганно воскликнула Алнара, и в её глазах блеснули слёзы. — Я расскажу папе. Если вы больны, он должен отправить вас в карантин. Он будет делать вам уколы. Такие правила.

Маша положила руку на плечо Дениса, мягко, но настойчиво останавливая его.

— Подожди.

Она обошла его и медленно, осторожно присела перед девочкой на корточки — так, чтобы не напугать, оказаться с ней на одном уровне. Достала из кармана телефон, который ещё кое-как держал заряд и, к счастью, не отключился в самый ответственный момент.

— Не бойся. Посмотри, — тихо сказала она.

Она открыла галерею и принялась медленно листать снимки. Фото с  вечеринки. Прогулка у фонтанов на городской площади, залитой солнцем. Поездка в зоопарк, где жираф тянется к решётке. День рождения Алины в уютном ресторане, с тортом и свечами.

Девочка смотрела на экран широко распахнутыми глазами. В них загорелось неподдельное, искреннее изумление — так ребёнок смотрит на чудо, в которое боялся поверить.

— Это правда? — её голос стал совсем тихим, почти неслышным. Она тревожно оглянулась на дверь. — Но папа говорил... Он говорил, что все болеют уже много лет. Что нельзя подниматься наверх, потому что там смерть.

— Это неправда, — мягко, но уверенно сказала Маша и убрала телефон обратно в карман. — А что ты знаешь о работе папы?

— Он доктор, — девочка чуть нахмурилась, будто вопрос показался ей странным. — Он лечит людей. Он пытается создать лекарство.

Друзья быстро переглянулись, и в их взглядах отразился ужас.

— А как давно ты здесь живёшь? — спросил Максим, подходя ближе. — И где твоя мама?

Маша заметила, что он убрал камеру в чехол и повесил её на шею. Он старался говорить ровно, но его голос слегка дрожал.

— Я здесь родилась, — Алнара говорила просто, без тени жалобы, как о чём-то само собой разумеющемся. — А мама... — она замялась, опустила взгляд и нервно потеребила ухо игрушечной собачки. — Она заболела. Я её плохо помню. Папа сказал, она открыла запретную дверь.

Маша почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод.

— Ребята, — голос Ильи прозвучал резко и отрезвляюще, — нам правда пора. Пока этот псих не вернулся.

Маша молча кивнула. Илья был абсолютно прав. Друзья синхронно двинулись к выходу.

Но было уже поздно.

В конце коридора послышались тяжёлые, уверенные шаги. Приглушённые, но властные, командирские голоса эхом разнеслись по бетонным стенам.

— Это охрана, — прошептала Алнара. Её глаза расширились от страха, и она инстинктивно попятилась.

Алина с ужасом ахнула, и тут же прикрыла рот рукой, резко побледнев.

— Бежим, — скомандовал Денис, схватив Алину за руку. — Вперёд!

Они метнулись в глубину коридора, но вокруг были только одинаковые, безликие двери. Куда бежать? Алина в панике цеплялась за Дениса, Максим лихорадочно оглядывался.

— Там операционная, — девочка дёрнула Дениса за рукав. — Туда нельзя. Давайте сюда!

Она указала на неприметную дверь слева.

— Что там? — Денис толкнул дверь плечом — она, к счастью, оказалась не заперта.

— Моя комната.

Они ввалились внутрь — в небольшое, почти по-домашнему уютное помещение с разбросанными на полу игрушками и детскими рисунками на стенах. Снаружи уже раздавались громкие, отрывистые голоса:

— Кто-то проник в лабораторию! Найти немедленно!

— Сейчас просмотрю камеры. Далеко не уйдут.

— Я должен доложить командующему.

— Он прикажет убрать нас обоих. Будто не знаешь, чем это кончается.

Шаги приближались — тяжёлые, неумолимые, отбивающие ритм приближающейся беды.

— Нас найдут, — прошептала Алина побелевшими губами.

Денис быстро оглядел комнату. Укрыться было решительно негде — только маленький шкаф, кровать и груда игрушек. Он молча жестом велел девушкам отойти к стене, подал знак Максиму и Илье встать по бокам от двери. Сам замер с другой стороны, сжав кулаки.

— Открывай, — тихо, одними губами сказал он Алнаре.

Алнара, дрожа всем телом, повернула ручку.