Персеиды

Заснуть не получалось. Дигилов отвернулся к стене. Пытался дышать по схеме четыре-семь-восемь. В какой-то момент почувствовал, как сильно напряжены мышцы. Попробовал расслабиться - не получилось. Он был весь, как натянутая струна. Встал, сделал несколько энергичных движений руками, пару раз присел. Стало ещё хуже. Быстро оделся, влез в кроссовки и вышел во двор. Там было душно и безветрено. Скорее бы осень. Всю зиму ждёшь лета, а потом начинаешь считать дни до сентября. И вот он приходит вместе с бесконечным дождём и ветром. Говоришь: скорее бы зима. Потом: как же надоели эти морозы. И так по кругу, по кругу.

Дигилов увидел на детской площадке тёмную фигуру. Кто-то неподвижно сидел на бортике песочницы и, кажется, смотрел в небо.
- Персеиды, - сказала фигура женским голосом.
Дигилов осторожно приблизился.
- Добрый вечер.
- Звёзды падают. Сегодня обещали до ста двадцати таких падений. Можно многое успеть загадать.

Дигилов снисходительно улыбнулся, потом сообразил, что, во-первых, незнакомка сидит спиной, во-вторых, смотрит не на него, а в небо, и, в-третьих, ночь, темень – всё равно не видно, что он там лицом изображает. Поэтому, сохраняя улыбку, чтобы была понятна интонация, он сказал:
- А вы верите в это, да?
Женщина повернулась. В темноте лица было не разглядеть, но он как-то догадался, что у неё большие глаза и слегка вьющиеся волосы чуть ниже плеч.
- Нет…
- Ну, вот ви… - начал он, но она перебила:
- Я не верю. Я точно знаю.
Дигилов усмехнулся.
- Такая ночь, как сегодня, бывает редко. Попробуйте хотя бы.
- Хорошо, - сказал он. - В следующий раз обязательно.
Помолчали.
- Тринадцать… - сказала женщина. Было слышно, что она улыбается.
- То есть можно больше трёх желаний? – снова попытался сыронизировать Дигилов.
- Сегодня ночью - сто двадцать. Я же сказала, - у неё был мягкий тёплый голос.

«Как у мамы», - подумал Дигилов и удивился.
Он уже много лет не мог вспомнить мамины интонации, как ни пытался. В памяти были только последние пару лет, когда она после инсульта говорила одной стороной рта, перевирая некоторые слова, и голос звучал хрипло, устало. Дигилову захотелось, чтобы женщина сказала что-нибудь ещё. Он посмотрел вверх – именно в эту секунду над ним промелькнула звезда.

- Пятнадцать, - сказала незнакомка. И снова он услышал, как она улыбается. – Вы не теряйте времени, загадывайте что-нибудь важное. У вас же есть мечта?
Мечта была у мамы. Всю жизнь она хотела свой дом. Даже не дом, а домик.
- Сынок, - говорила мама, - ты же постоянно мотаешься по городам. В каждом есть свой местный Арбат, где сидят художники. И наверняка где-то есть картина, на которой нарисован мой дом. Купи, пожалуйста! Я повешу его на стену, буду смотреть и представлять, что я там, внутри, я уже придумала, какая у меня мебель, шторы, какой сервиз стоит в серванте (да, я старомодная, имею право), какой у меня кухонный стол, какие ножи и кастрюли. Я точно знаю, как выглядит люстра, настольные лампы и настенные светильники. Там лёгкие межкомнатные двери и тяжёлая, массивная входная дверь. А окна! У меня в доме большие и светлые окна, я обязательно мою их два раза в год, а иногда и чаще.

Дигилов кивал, обещал – и забывал. А возвращаясь, вдохновенно врал, что «не было времени», «не нашёл подходящего пейзажа», «то, что продавали, было бездарно» и так далее. В конце концов кто-то подарил ей картинку одинокого домика в заснеженном лесу. Из трубы шёл дым, а в окне теплился слабый огонёк. Теперь мамы нет. И мечта её умерла вместе с ней.

- Тогда попросите, чтобы к вам вернулась способность мечтать, – неожиданно сказала женщина, быстро взглянув на него и снова подняв лицо к небу. – Семнадцать!
- У вас список, что ли, составлен? - догадался Дигилов. – Вы не произносите желание целиком.
- Надо же! Вы догадливый!
«Догадостный», - пробурчал у него в голове голос одноклассника Мишки, который придумал это словечко в шестом классе, сто лет назад.
- Мир рассыпается из-за того, что люди забыли, как это – мечтать. Живут одним днём. Они не мечтают – планируют. У них не перехватывает дыхание от смелых мыслей. Когда вы последний раз говорили себе «вот бы здорово было поехать в Японию!», например? Ну, или в Венецию? В Исландию?
- Никогда, - признался Дигилов.
- Меня зовут Надя, - сказала женщина.
- Сергей.
- Попробуйте вспомнить что-нибудь из детства. Вы же мечтали об игровой приставке? Или телефоне?

У Игорёхи из четвёртого подъезда был потрясный перочинный ножик. С широким лезвием и чёрной пластиковой ручкой в виде прыгнувшей пантеры. Выглядел он очень по-взрослому. Когда пацаны играли в «ножички», Игорёха был королём. А Дигилов стеснялся доставать свой. Отец купил ему специально для очистки карандашей: тёмно-красная ручка, лезвие – длиной в пять сантиметров и шириной в один. Такие даже первоклассники не носили.

- Двадцать один, - услышал он Надин голос. Она по-прежнему улыбалась.
- Большой у вас список, - сказал он, возвращаясь в реальность.
- Главные уже загаданы. Теперь уже из необязательных. Но если звёзды всё летят и летят, значит, это кому-нибудь нужно, - она засмеялась.
Какой приятный, искренний смех!
«Но ведь не за ножиком я сюда пришёл, - подумал Дигилов. – А за чем же тогда?»

- Вы думаете, если люди снова начнут мечтать, в мире закончатся войны? Наступят, типа, всеобщая гармония и вселенское равновесие?
- Разве это плохо?
- На первый взгляд, нет. Но что будет, когда все мечты исполнятся?
- Так не бывает. Одни исполняются, появляются другие.
- Ну, давайте допустим!
- Видите ли, Сергей, это ещё не всё. Ведь мечты у людей разные. Кто-то видит себя огородником и рыбаком, а кто-то главой мафиозного клана. Кто-то мечтает родить пятерых детей и научить их любви и добру, а кто-то – стать во главе самого жестокого войска.
- Ладно, ладно, я понял. Но давайте допустим, - повторил он уже с нажимом, - что наступило всеобщее умиротворение. Что дальше? Чем будут заниматься люди? О чём мечтать?
- Самопознание… - начала она.
- Допустим, разобрались и с этим, дошли до самых глубин. Дальше?
- Сергей, вы слишком далеко смотрите. Не хотите попробовать сделать первый шаг, начав с себя? Хотя бы одна мечта? М?
- У меня есть работа, квартира, машина, сериалы и книги. Иногда женщины. О чём ещё мечтать? Мне хватает.
- Двадцать два, - она уже снова смотрела в небо.

Он тоже глянул вверх. Там наступило временное затишье. Несколько минут Дигилов стоял, задрав голову – ничего не происходило, похоже, высшие силы перезаряжали «звёздомёт».
- Пойду домой, - сказал он.
Она молчала.
- Надежда?
- Я остаюсь.

Постель остыла, подушка приятно холодила щёку. Он длинно выдохнул и закрыл глаза. Приснился дом. Большой, бревенчатый. Дигилов стоял на высоком берегу, смотрел вдаль. Внизу текла река. На заднем дворе сохло бельё. Коза щипала траву, кудахтали куры, в будке спала собака. На лавочке сидел отец и что-то вырезал ножиком с ручкой в виде прыгнувшей пантеры. Из окна выглянула мама и позвала ужинать.

#фрирайтинг #задесятьминут #разминка