Глава 2. Геометрия пустоты

Заявление у Марка принимал капитан С*** в кабинете, где кондиционер гудел громче, чем люди. Стены были выкрашены казенной зеленой краской до середины, дальше шла полоса пожелтевшей известки. Пахло пылью и дешевым растворимым кофе.

— К*** Елизавета А***? — переспросил С***, не отрывая взгляда от монитора. Его пальцы с желтыми пятнами от сигарет лениво барабанили по столу. — Восемнадцать есть?
— Семнадцать, — голос Марка сел. — Будет через полгода.
— Ну вот видишь. Взрослый человек. Написала: «Ушла к подруге». Вот тебе бумага, ручка. Пусть мать пишет, что претензий не имеет. Найдется твоя Лиза. Побегает, нагуляется... Сейчас модно быть самостоятельными.

Марк смотрел на капитана и понимал страшную вещь: для системы его сестра уже мертва. Не физически, а бюрократически. Она перешла в категорию статистической погрешности. Девочка-студентка, ушла из дома добровольно, признаков насильственного удержания нет. Очередь за ней стояла после бабушки, забывшей дорогу из поликлиники, и мужика, ушедшего в запой на три дня.

Дом встретил их темнотой и звенящей тишиной. Мать сидела на кухне, глядя в одну точку перед чашкой остывшего чая. Отец мерил шагами коридор, сжимая и разжимая кулаки. Когда Марк протянул ему бланк заявления, отец вырвал бумагу.
— Никаких заявлений о пропаже, — отрезал он. — Опозорит семью на весь город. Моя дочь не б__ вокзальная, чтобы ее полиция искала. Сама приползет, когда жрать захочет.
Он порвал лист пополам, потом еще раз. Клочки бумаги упали на линолеум, как пепел.

В ту ночь Марк впервые поднялся на чердак их панельной пятиэтажки. Он знал, что замок на люке держится на честном слове. Ветер выл в вентиляционной шахте, перекликаясь с воем сирен скорой помощи где-то в Южном микрорайоне. Марк достал ноутбук. Ему нужно было то, чего не нашли родители — цифровой призрак сестры.

Лиза всегда была аккуратной только напоказ. Внутри систем она оставляла лазейки. Марк нашел ее облачное хранилище. Папка называлась «Архив_Дизайн» — скучное имя, которое никогда не привлечет внимания родителей. Внутри лежали сырые файлы проектов. И один видеофайл без расширения весом в два гигабайта.

Марк запустил его через плеер с расширенными кодеками. Экран мигнул. Это была запись экрана телефона. Интерфейс Telegram. Тот самый канал «Лабиринты чистого разума».
Голос Лизы звучал глухо, будто она говорила в подушку:
«Задание четыре пройдено. Я собрала куб из спичек за сорок секунд. Я готова к финальному тесту. Куда мне подъехать?»
Ответ куратора пришел мгновенно. Голосовой сообщение, пропущенное через искажающий фильтр:
«Ты выбрана. Твой интеллект чист. Приезжай одна. Координаты внизу. Никому не говори. Если скажешь — ты провалила тест, и мы сотрем твой социальный рейтинг навсегда».
Ниже — геопозиция. Та самая промзона.

Марк пролистал переписку выше. Задания выглядели безобидно: решить логическую задачу про волка, козу и капусту; найти лишнее слово в ряду; собрать фигуру оригами по схеме. Но каждое следующее задание требовало все большей изоляции. «Выключи телефон на сутки», «Удали всех друзей из контактов, они тянут тебя вниз», «Не ешь двенадцать часов, голод очищает разум».
Это был классический паттерн деструктивного кураторства, но направленный не на суицид, как в нашумевших группах прошлых лет, а на полное стирание личности ради абсолютного подчинения. Маньяк не хотел крови. Он хотел власти над пустыми оболочками.

Утром в школе пахло озоном после ночной грозы и тревогой. Исчезновение Лизы стало секретом номер один. О нем шептались в туалетах, перемигивались эсэмэсками под партами. Илья Рогов ходил королем — слухи приписывали похищение каким-то иногородним бандитам, которым Лиза якобы задолжала деньги. Илья даже пару раз сочувственно похлопывал Марка по плечу, отчего хотелось вымыться.

На геометрии Марк сидел за одной партой с Варей З***. Учительница писала на доске доказательство теоремы Фалеса. Варя механически рисовала в тетради идеальные треугольники. Ее движения были точными, почти неживыми.
Марк толкнул ее локтем. Варя вздрогнула, едва не проткнув страницу ручкой.
— У меня есть знакомый в ментовке, — тихо сказал Марк, прикрываясь учебником. — Не следак, просто опер. Я могу скинуть ему данные. Про канал, про координаты. Они начнут трясти провайдеров. Может, найдут айпи этого куратора.
Варя побледнела так, что веснушки на носу стали черными.
— Нет, — выдохнула она. Пар изо рта осел на стекле очков Марка. — Если начнется официальное дело, всплывет всё. Мои пропуски уроков будут проверять. Психологов пришлют. Отца вызовут. Ты не понимаешь, Марк. Этот куратор… он знает вещи. Такие, которые знают только дома. Если я пойду против него, он ударит по моей семье. Оставь это. Просто забудь.
— Как забыть сестру? — спросил Марк.
Варя закрыла лицо руками. Ее плечи затряслись, но звука не было. Она плакала абсолютно беззвучно, профессионально, годами тренируясь делать это так, чтобы никто не услышал.

После школы Марк пошел не домой. Он пошел в гаражный кооператив «Мут-4», который граничил с той самой промзоной.
Отца Вари шантажировали деньгами фирмы. А чем шантажировали Илью Р***? Сын майора полиции, неприкасаемый. Зачем сынку силовика играть в вербовщика для интернет-психопата?

Марк обошел территорию вокруг водонапорной башни. Место встречи было идеальным для ловушки. Глухое, просматриваемое со всех сторон, единственный выезд блокируется одним грузовиком. Полиция бы здесь развернулась и уехала, сославшись на отсутствие подъездных путей.
Но маньяки редко работают одни. Им нужны руки. Грязная работа. Кто-то должен стоять на шухере, кто-то — обыскивать сумки. Люди вроде Ильи.

Марк присел на корточки у забора. Земля была черной и влажной. Здесь часто парковались фуры дальнобойщиков. На глине четко отпечатался свежий протектор. Резина импортная, дорогая, с агрессивным рисунком. Такие ставят на внедорожники. Или на машины тех, кому плевать на штрафы с камер. Например, детей высокопоставленных полицейских, если папа вовремя звонит начальнику ГИБДД.

Вечером Марк снова открыл домашний сервер. Он взломал школьный Wi-Fi еще год назад, оставив там закладки. Теперь он активировал сниффер — программу, которая перехватывает незашифрованный трафик.
Илья Рогов сидел онлайн. Он переписывался в мессенджере. Марк не мог прочитать текст — стоял сквозной шифр, — но он видел метаданные. Ключ шифрования периодически обновлялся. Источник запроса — прокси-сервер в Нидерландах. Стандартная схема работы даркнета.
Но была зацепка. Перед тем как отправить сообщение, Илья трижды заходил в приложение «Фонарик». Обычный пользователь делает это свайпом сверху вниз. Илья открывал его через список установленных программ, долго, неуверенно. Так делают те, кто боится случайно нажать не туда и запустить что-то лишнее.
Или те, чей экран заблокирован скрытым оверлеем. Скринсейвером, который транслирует картинку обычного рабочего стола, пока в фоне работает другая программа. Программа записи экрана.

Куратор страховал своих рекрутеров. Илья думал, что играет в крутого манипулятора. На самом деле он сам был жертвой. Маньяк собирал компромат на всех. Досье на сына мента, досье на дочь должника. Золотой фонд рычагов давления.

Ночью Марк вскрыл свою копилку. Там лежало восемь тысяч рублей — остатки с летней подработки курьером. Еще пять он вытащил из заначки отца в коробке с надписью «Рыболовные снасти» (отец все равно пропивал эти деньги по пятницам).
Этих денег хватило ровно на одно объявление на «Аи»: «Куплю промышленный квадрокоптер или FPV-дрон. С камерой. Срочно».

Тридцатое октября. День рождения матери. Никто не праздновал. На столе стояли пельмени из пачки. Телефон молчал.
Марк вышел на балкон. Холодный ветер пробирал сквозь худи. В руках он держал пульт управления. Черный пластик, две стика, маленький экранчик.
С балкона девятиэтажки открывался вид на полгорода. Где-то там, за рекой, в темноте бетонной коробки, сидит человек, который украл его кровь.

Марк включил питание. Дрон тихо загудел сервоприводами. Четыре винта рубанули морозный воздух. Аппарат медленно поднялся над крышей, уходя в слепую зону радаров.
Марк переключил режим на тепловизор. Город внизу превратился в лоскутное одеяло синего и фиолетового цветов. Теплые трубы ТЭЦ светились белым. Окна жилых домов пульсировали желтым.
Пустырь у водонапорной башни был мертвенно-синим. Ни одного источника тепла. Ни человека, ни костра, ни работающего генератора.

Либо Лизу держат в подвале с идеальной теплоизоляцией. Либо ее там больше нет.

Дрон завис над башней. Марк переключил камеру в обычный оптический режим, выкрутил цифровое увеличение на максимум. Изображение зернило, рассыпалось на пиксели.
На смотровой площадке верхнего яруса что-то белело. Марк навел фокус.
Это был полиэтиленовый пакет, зацепившийся за арматуру. Его трепало ветром. Рядом валялась пустая пластиковая бутылка.
Кто-то был здесь вчера. Или сегодня утром.

Экран пульта моргнул. Индикатор батареи замигал красным. Ветер усиливался, высасывая жизнь из аккумуляторов.
Марк потянул стик на себя, возвращая дрона домой.
В этот момент на экране вспыхнуло уведомление. Всплывающее окно поверх интерфейса управления. Оно пришло не с пульта. Оно пришло через интернет-канал связи дрона с сервером производителя. Обновление прошивки. Нажмите ОК для установки.

Сердце Марка пропустило удар.
Никаких обновлений не было.
Его канал связи пытались перехватить прямо сейчас. Кто-то вычислил частоту управления и пытался внедрить свой код в систему навигации, чтобы либо угнать аппарат, либо заставить его рухнуть вниз.

Пальцы Марка легли на кнопку аварийного возврата. Она работала на независимой частоте.
— Давай, давай, — шептал он, чувствуя, как ледяной пот течет между лопаток.
Дрон дернулся, словно подавившись чужим сигналом, выровнялся и камнем полетел к родному балкону.

Как только шасси коснулось мокрого бетона, Марк захлопнул дверь. Он отсоединил батарею дрожащими пальцами.
Они знали, что он смотрит. Куратор видел его IP-адрес через уязвимость в протоколе передачи видео.
Игра перестала быть односторонней. Охотник почувствовал взгляд добычи. И завтра он обязательно придет проверить, кто именно подглядывал в его окна.