Книга судеб или демоны флорентийца vii

                ГЛАВА 14


Никколо не отрывал взгляда от взволнованного и сухого почерка, такого же, что и в полученном им письме. В подписи та же буква «о», словно изогнутые рога.

Дело становилось все более темным  и запутанным.

Первое из этих двух писем, датированное третьим октября, начиналось словами:

Бельфагор, владыка ада, князь тьмы, правитель бездонных глубин, желает доброго здоровья и бесконечной гордости своему вернейшему слуге Чезаре Борджиа, герцогу Валентинуа, генералиссимусу папской армии и соучастнику всех наших дел.

Послание продолжилось обещаниями, что все желания Чезаре исполнятся в обмен на услуги, оказанные им Дьяволу.

— Что это? — Никколо оторвал взгляд от листка.

— То, что вы видите. Письмо Дьявола, начертанное кровью  и адресованное Валентино.

 Потрясенный Никколо не произнес ни слова, да ему и нечего было сказать. Чтение второго письма от 23 октября, мало что проясняло:

Чезаре Борджиа, сыну нашего возлюбленного Папы Александра VI, герцогу Валентинуа, генерал-капитану Церкви и соратнику нашего королевства, сыну гордыни.
 
В благодарность за вашу помощь и советы мы посылаем вам нескольких выдающихся демонов и сатрапов ада: ваше коварство сумеет подчинить их. Явившись в наш Темный дворец, группа демонов привлекла внимание  Консистории Скорби 

—Как они оказались у вас? — спросил он, возвращая письма.

—Переписка Чезаре отслеживается моими  друзьями в замке Сант-Анджело. Эти письма не дошли до герцога, он их все равно не читает. В течение несколько недель он  почти каждый день получает письма подобного рода, и отправитель до сих пор остается в тайне. Все они подписаны Бельфагором. Суть посланий всегда одна и та же: дьявол благодарит Чезаре за оказанные услуги и взамен обещает исполнить его самые сокровенные желания.

— Кто еще в курсе?

— В Ватикане знают все.

 Никколо потер голову, словно пытаясь разжечь в сознании искру мысли, но его пальцы тщетно скользнули по черным  густым волосам.

— Безумие.

   Самые важные письма, с которыми он имел дела с тех пор, как стал секретарем, были зашифрованы и всегда писались с большим количеством бессмысленных слов, что сбивало с толку дешифровщиков и затрудняло понимание смысла. Никколо и его соратники сами использовали подобный прием: зашифрованные письма Второй Канцелярии чаще всего начинались с ругательств и оскорблений, брошенных наугад, в том числе для того, чтобы высмеять возможного врага-расшифровщика. Между тем самозваный Бельфагор писал Чезаре в самом чистом виде, словно желая, чтобы все знали истинное содержание его посланий.

— Письма за подписью Дьявола, отправленные во Флоренцию, не имеют к герцогу Валентино никакого отношения,— сказал Никколо. — Если учитывать то, что он получает их сам.

—Проще говоря, кто-то отводит от себя подозрение, перекладывая вину на него?

—Можно сказать и так.

— А если кто-то обеспечивает ему прикрытие? — возразил Рене. — Может быть, Чезаре отправляет их через сообщника.

— Возможно, — Никколо пожал плечами. — В одном из писем упоминаются темный дворец и Консистория Скорби.

— Да, я заметил.

— Консистория —  собрание или трибунал духовенства. Полагаю, это слово брошено не случайно.

— Возможно имеется в виду тайная церковь,  управляемая Консисторией Скорби, а их штаб-квартиру именуют  темным дворцом?

— Рене, я правильно понял, вы уже начали заниматься Бельфагором? Отправляя меня к вам, кардинал Содерини ни словом не обмолвился об этом.

— Он поручил мне ввести вас в курс дела. Пьеро Содерини, гонфалоньеру Флоренции, тоже все известно. Но поймите, отправляясь в Рим, вы должны были знать как можно меньше. Иногда информация убивает вернее кинжала.

 Это было правдой, и письма Бельфагора к Чезаре Борджиа ясно это доказывали.

— А теперь за мою безопасность отвечаете вы? И сможете защитить меня даже от демонов?

— Смогу, — улыбнулся Рене. — Видите это оружие? Оно для меня как святая вода или священные формулы для экзорциста. Опыт убедил меня, что дьявола не изгнать одним пустословием.

— Будь Бельфагор истинным дьяволом, сомневаюсь, что мне пригодился бы телохранитель.

— Послушайте, Никколо, здесь не Флоренция. Секретарь Десяти не должен ходить по Риму один и без оружия.

—У меня всегда с собой два стилета.

— Позвольте-ка взглянуть, — он проследил, как Никколо извлек из сапога оружие  и, держась за лезвие, протянул ему рукоять в виде черепа. — Выглядят пугающе. Сталь с пурпурными и черными прожилками, искусно вырезанный серебряный череп с драгоценными камнями в глазницах… Похоже на работу выдающегося мастера.

— Угадали. Я приобрел их во Флоренции в лавке ювелира.

— Почему лезвия не гладкие, а с зазубринами?

— Рана не сразу кровоточит и, значит, дает время сбежать.

— Вы и вправду человек изобретательный, — Рене одобрительно хмыкнул.

— В общем так, — Никколо вернул стилет в ножны, вшитые в сапог. — Ночью на меня напали и пытались убить.

— Сможете узнать нападавшего?

— Это навряд ли. Могу сказать только, что у него не было носа.

— Я знаю немало безносых.

—Вот даже как?

— Сразу видно, что вы вращаетесь в золотом мире. Среди таких фехтовальщиков, как я, высок процент безносых. А здесь, в Риме… Кто в состоянии заплатить, тот заказывает себе нос из золота или серебра или выходит на ринг в маске, прикрывающей нижнюю часть лица. Какое-то время назад я победил одного такого.

— Человека Чезаре  Борджиа?

— Скорее наоборот. Его заклятого врага, Фабио Орсини.

Слово враг звучало более чем уместно. Фабио Орсини, счастливо женатый на Джерониме Борджиа, тем не менее глубоко ненавидел всех представителей этого блистательного семейства. И его можно было понять — Борджиа причинили Орсини много горя и зла.

Девять месяцев назад, в Сенигаллии, произошла история, достойная древних римлян. Чезаре приказал дону Мигелю де Корелле, испанскому кондотьеру и профессиональному убийце, казнить изменников, своих капитанов, «псов войны», как их называли в Италии,  причастных к заговору против него. Оливеротто, властителя Фермо и Вителлоццо Вителли задушили одной веревкой, предварительно привязав спина к спине. Но их близкий друг Паоло Орсини, отец Фабио, не разделил тогда участи сообщников. Ему было подарено еще десять дней жизни, пока  Чезаре не получил известие, что Александр VI Борджиа пропустил Рим сквозь  гребенку папского правосудия, арестовав всех Орсини, которых ему удалось обнаружить в городе, включая одного кардинала. Лишь тогда, в Ассизи, на родине великого святого Франциска,  куда к тому времени переехал герцог, Паоло Орсини был отдан в руки палачу.

Все это, по сути, ставило Фабио первым в ряду подозреваемым в том, что именно он забрасывает Чезаре письмами. Но тогда возникает вопрос, зачем Фабио угрожать Флоренции, если ему прекрасно известно, что республика, так же как и он сам, ненавидит Чезаре? Кроме того, Фабио, лично знакомый с Никколо, всегда  относился к нему с глубоким уважением. Зачем ему угрожать секретарю Десяти и его семье? Это было вовсе не в его стиле. Он сделал бы по другому, грубо и примитивно — нанял бы пару наемных убийц и все.

Безусловно, он был человеком безжалостным, способным на что угодно. Например, на убийство секретаря Десяти, чтобы бросить тень подозрения на Чезаре. Короче говоря, не исключено, что безносый был наемником, подосланным Орсини.

— Вы сможете его найти? — спросил Никколо.

— Я подумаю, и  дам вам знать.

— Хорошо,— кивнул Никколо, резко меняя тему. — Вы слышали, что произошло во время костра тщеславия на площади Минервы?

— Умер проповедник.

Никколо пересказал ему беседу с продавцом ремней из таверны и с доминиканцем братом Энцо.

— Рога и длинный клюв? — переспросил Рене.

— Продавец и доминиканец клялись, что видели их своими глазами.

—Этот проповедник уже несколько недель произносил яростные обличения, — проворчал Рене.

— Однако он никогда не называл никаких имен.
 
— Это правда, но и дураку понятно, о ком речь.

—На площади  видели женщину в трауре и вуали. Некоторые полагают, что это была Ванноца, мать Чезаре.  Подозреваю, что предполагаемой жертвой была именно она, однако она ушла незадолго до появления человека в маске..

— Дьявол преследует Борджиа, — пожал плечами Рене.

— А может все это действительно проделки Чезаре? Он поручает сообщнику отправлять ему  письма, выставляя себя жертвой Бельфагора. Звучит безумно, однако Валентино способен на все, у него сотни масок, и наверняка найдется  одна с клювом и рогами.

—Никколо, сами-то вы верите в то, что говорите? — холодно спросил Рене. — Флорентийский гонфалоньер Содерини убежден, что Бельфагор — именно Чезаре. А вы?

— Нет, я думаю по-другому, но признаюсь в этом только вам. Во Флоренции Чезаре ненавидят, а меня обвиняют в том, что я слишком высокого мнения о нем, и находятся даже те, кто обвиняет меня в предательстве, — Никколо опустил голову и мрачно умолк. — Вчера я осмотрел труп проповедника, — наконец, произнес он. — На теле нет ни колотых ран, ни других повреждений, непонятно, что стало причиной смерти. Монах Энцо считает, что это в самом деле был Дьявол. Библиотекарь брат Бернардо показал мне рисунок, на котором  демон изображен с рогами и клювом.

— Я знаю этот рисунок. Но дьявол способен принимать какие угодно формы. — Рене нахмурил лоб и уставился на него, словно разглядывая дурное предзнаменование в хрустальном шаре. – Я не советовал бы вам безоговорочно доверять этому человеку?

— Почему? Брат Бернардо умен, эрудирован, с ним интересно беседовать. Быть может вы с подозрением относитесь ко всем красивым мужчина?

 Рене усмехнулся.

— До недавнего времени в городе было неспокойно. Однажды ночью я увидел, как он, прихрамывая, шел по улице и к нему прицепились трое пьяных солдат. Я поспешил было на помощь, но он отделал их своим костылем так, что они потом долго еще стонали, валяясь на брусчатке.

— Это ни о чем не говорит. Он из благородной семьи и, наверняка, превосходный фехтовальщик, если отец готовил его в кондотьеры.

— Не спорю.  Однако вступив с ними в драку, он совершенно забыл о хромоте.

Никколо с недоверием уставился на него.

— Этот человек не тот, за кого себя выдает, — присовокупил Рене. — Так что он еще вам сказал?

— Брат Бернардо сказал, что в Библии Бельфагора называют Ваал-Фегором, а священное животное Ваала — бык. Меня это заинтересовало, поскольку в письмах, отправленных во Флоренцию, в подписи присутствует астрологический знак Тельца, а Телец — символ Борджиа. Но в Библии нет ни одного упоминания об этом животном.

— Золотой телец из Исхода — это и есть бык Ваала, символ идолопоклонства и опасности поклонения ложным богам .  Евреи иногда поддавались культам соседних народов.

—Золотой теленок, — растерянно повторил  Никколо. — Мне бы и в голову это не пришло. А еще он сказал, что Бельфагор связан с грехом чревоугодия.

— Я знаю об этом. Многие почитают чревоугодие наименьшим из семи смертных грехов. Если вы того же мнения, то наверняка сочтете Бельфагора  мелким бесом. Но это не так. Грех чревоугодия подтолкнул Адама и Еву съесть запретный плод, он причина первородного греха и изгнания из Рая, он отец всех смертных грехов, начиная с похоти.

— Выходит, змей, подстрекавший Еву и Адама — это и есть Бельфагор?  Первый искуситель?

—Именно так. Причина нашей смертности и терзающих нас недугов.

—Благодарю вас, Рене, за ценные сведения, —Никколо резко поднялся. — А теперь мне пора. 

— Я иду с вами.  Его Преосвященство повелел мне стать вашей тенью.

— И вы будете ходить за мною по пятам? Я думаю, вам стоит сопровождать меня лишь когда я сочту это нужным.

 Рене собрал все оружие и непонятно каким образом все это сумел  надеть на себя, под одежду и сверху.

— Я обещал кардиналу, — он пропустил Никколо и вышел вслед за ним, замкнув замок тремя оборотами ключа, слегка ударяя им по ладони. — Я  всегда буду с вами.

   Никколо открыл было рот, собираясь протестовать, но Рене, не слушая, отошел от него к одной из ближайших лачуг, где женщина в лохмотьях раздувала уголья, ломая хворост и подкладывая его в занимающийся огонь.

— Лиза! — позвал он. Женщина  подняла голову и улыбнулась.  Рене склонился над женщиной, взял ее руку, вложил в нее ключ и, сжав пальцы, произнес что-то важное, даже торжественное. Она покачала головой, пытаясь вернуть ему ключ, а потом встала и обняла его, осыпая мягкими, влажными поцелуями.

— Ваша родственница? — спросил Никколо, когда Рене догнал его.

— За три месяца, что я прожил здесь, мы очень сдружились. У Лизы погиб муж, а ей приходится кормить много ртов.

— Она будет следить за вашим жилищем?

— Нет,  —натянув на голову капюшон, Рене Спада зашагал  вверх по берегу реки. — Я подарил ей свой дом.

  Никколо замер, с изумлением глядя в спину этого странного, опасного и  очень щедрого человека. Он оглянулся на Лизу — женщина целовала ключ, как  распятие, поливая его слезами, а потом помахала им на прощание.

«Мессер Рене, — сказал про себя Никколо, поспешив за своим новым другом. — Если вы хотели завоевать мое  уважение, вам это удалось».
 

                ГЛАВА 15


Рене прошелся по комнатам, отведенным для Никколо, огляделся и принялся открывать шкафы и комоды, опрокидывать подушки и поднимать ковры, словно задался целью отыскать случайно заползшую гадюку.

—Боюсь, они спрятали заклинание, — пояснил он. — Чтобы навести на вас порчу.

—В доме кардинала? — отмахнулся Никколо. — Не думаю.
       
—Эти люди способны на все.

—Какие люди?

—Слуги дьявола.

—Вам что-то известно? В таком случае поделитесь со мной.

—Я знаю только то, что они способны на все, — Рене перевернул матрас на кровати. — И они повсюду. — он окончил осмотр  и потер руки. — Здесь все чисто. Сделаем так, я буду подниматься в кабинет ночью, днем вы меня не увидите, не хочу беспокоить вас лишний раз. — в углу кабинета он сложил часть своего оружия. — А теперь я не прочь перекусить.

  Слуги принесли подносы, уставленные тарелками с итальянским сырами, жареной свининой и  хлебом, нарезанным ломтями, и две бутылки вина с тосканских виноградников из погребов Его Преосвященства Содерини.

—Как давно вы ели нормальную пищу? — спросил Николо, наливая себе вина.

— Я ем, когда есть возможность, — ответил Спада, с аппетитом пережевывая сочное мясо. — Опишите поподробнее человека, напавшего на вас?

— Боюсь, не сумею. Высокий, вида самого обыкновенного, если не считать двух дырок вместо носа.

—Однажды я  рубился с таким человеком. Помните, я говорил вам?

— Где?

— В фехтовальном зале.

— Нет, не говорили, — Никколо покачал головой, испытывая тревогу от возможности погрузиться в запутанный мир этого необычного человека. — Вчера, по приезде в город,  я отправился в монастырь к экзорцисту по имени Северино.

— Зачем?

— Мне сказали, что он изгоняет бесов из женщины, одержимой Бельфагором.  И это правда. Я говорил с ней. Ее зовут Лауретта Виллани.

— И что она вам сказала? — спросил Рене, сверкнув глазами.

— Мне она показалась очень несчастной. Ее держат в монастыре, в маленькой келье, в темноте, без окон. Она куртизанка. Очень красивая. Ее дочь там же, в монастыре, у брата Северино, но женщина не знает об этом. Она уверена, что у нее отняли ребенка. В общем, так оно и есть.
   
— Интересно, — Рене промокнул губы салфеткой.

—Я видел девочку и разговаривал с ней.  Она хочет свою мать. И повторяет числа. Экзорцист утверждает, что малютка тоже одержима. Мне так не показалось. Я думаю, что ребенок просто хочет уйти из этого места вместе с матерью.

— И вы хотите помочь?

— Да, хочу. Она крепко запала мне в душу. И потом, я хотел бы узнать, кто отец девочки.

—Экзорцист сказал вам, что она куртизанка?

—Я убедился, что он не солгал.   Она работала в банях Сан-Марко, это подтвердила и тамошняя массажистка. Они подруги.

— А как во Флоренции вы узнали об этой Лауретте?

— Гонфалоньер и его жена уже  много лет знакомы с экзорцистом. Не думаю, что им что-либо известно о трудной судьбе куртизанки или о том, что ее держат взаперти, разлучили с ребенком и обращаются  с ней, как с бедной сумасшедшей.  Я узнал об этом случайно, просто хотел задать экзорцисту несколько вопросов. Но теперь любопытство гложет меня, как древесный червь.

— Понимаю, Никколо, печальное положение женщины и малышки не оставило вас равнодушным. Однако вам следует думать о своих проблемах и оставить в покое чужие.

— У нас с Лауретто общая проблема и имя ей — Бельфагор. Я хочу поговорить с нею с глазу на глаз, без навязчивого внимания экзорциста. Он глаз с нее не спускает, боится, что она заговорит. Ясно, что брат Северино что-то скрывает.

—Если хотите освободить ее, я не отказываюсь и могу помочь.

 Никколо хотел сказать, что ему достаточно поговорить с ней, как в дверь постучали.

— Позвольте войти?  — в кабинет заглянул брат Бернардо. — Мессер Рене, и вы  здесь. — он холодно поклонился. — Рад  вас видеть!

— Взаимно, Бернардо, — тон голоса Рене говорил об обратном.

 Библиотекарь протянул Никколо  послание.

  Достопочтенный сьер Макиавелли, я получил письмо, осведомляющее меня о вашем прибытии в Рим. Мне есть что сообщить вам и это, полагаю, поможет в исполнении вашего долга. Жду вас сегодня в четыре часа вечера в своем дворце в Борго.

 Жорж д’Амбуаз.

  Письмо от  кардинала де Роана, первого министра французского короля Людовика XII и одного из основных претендентов на пост Папы принес человек, состоявший в его штате и служивший интересам Флоренции. Калека, прекрасно владевший оружием и внезапно перестававшим хромать.

   Что бы все это значило?

                КОНЕЦ ПЕРОВОЙ ЧАСТИ