Горное озеро - 18 плюс

Строго 18+

Убедительная просьба к убеждённым ханжам, мужененавистницам и женоненавистникам: дальше не читать! Заранее благодарен вам за это.

ГОРНОЕ ОЗЕРО

Эпиграф:
«…Спальный мешок кроит он среди ночи
На одного, а мысленно – на двух.»
(из песни «Девочки и мальчики» Игоря Виноградского)

Откликной гребень уносился вверх, в облака верхнего тумана, и казалось, будто эта стометровая стена гранита, кварцита и авантюрина нависает над головой. Солнце ещё не взошло, но невидимый орёл уже громко и однообразно канючил свой занудный клич. Пихты и ели были везде, их вершины терялись в тех же облаках на хребте Таганая.

Это лето было для Алексея переходом из старой, привычной в чём-то, жизни в чёрт знает что. Окончив Физтех лет восемь тому назад, он распределился в макеевское Конструкторское бюро механики, что располагалось на выселках стокилометрового города Миасса, занимался там относительно успешно умным, но не очень душевным, делом – проектированием баллистических ракет для атомных подводных лодок, и успел дорасти до мелкого начальника, окормляющего таких же молодых инженеров, выпущенных из других ВУЗов страны родной, но тут в мозги Большого Государственного Начальства (бывших школьных троечников и даже двоечников), кроме перестройки, взбрела ещё и перестрелка и рыночная демократия, и в новой независимой свободной России, избавившейся от ига кровавыхъ большевиковъ, вставшей с колен и открывшей глаза, наступили разброд и шатания, бардак, развал и полный маразм. Причём маразм крепчал год от года, непрерывно преобразуясь в ПЦ. Соединённые Штаны Америки и прочие страны НАТО внезапно объявлены были лучшими друзьями России. Всё, что было создано народом, стало принадлежать Ясно Кому.
Москва оставила КБМ почти с нулевым финансированием («не вписались в рынок»), отдав все профильные (на БРПЛ) госзаказы Московскому институту теплотехники, который в морских ракетах не смыслил ни уха, ни рыла, зато с честными глазами пообещал за 3 дня за 3 рубля изваять чудо техники и технологий  – ракету «Булава». Затея вполне успешно провалилась, поглотив времени и денег в 10 раз больше обещанного и запрошенного.

Тем временем сотрудников КБМ, в своё время сделавших «Барк» и «Синеву», формально не сокращали, по доброте душевной, но свободный от оков коммунистической идеологии и планового социализма рынок сам всё порешал, сам всё урегулировал – сотрудников отправили в бессрочный неоплачиваемый отпуск, мол, живи как хочешь и ни в чём себе не отказывай, хочешь – сей, а хочешь – куй, денег нет и не будет, но вы держитесь, всего вам доброго и хорошего настроения.

И разбрёлся коллектив кто куда – кто в Турцию и Китай за дешёвыми третьесортными шмотками и барахлом, кто – на стройки и капитальный ремонт, кому сильно повезло с волосатой лапой – программистами в банки, а так, без лапы, хоть в таксисты и репетиторы. Пару сотен самых умных и гордых, не пожелавших умственно деградировать на радость правительству, которые попытались было свалить за бугор, специальные товарищи тормознули на границе с Северной Кореей, «убедили» вернуться и занесли в списки неблагонадёжных, сочувствующих красному злодейско-тоталитарному социализму и не желающих духоскрепно рыться на рынке.

Алексей размышлял надо всем этим ни мало, ни много, а несколько лет, и когда в 1998-м пришёл совсем уж полный песец, просёк фишку: при любой власти и любых кризисах промышленности всегда нужны строители, учители и врачи. Медицинского образования у него не было, в стройремонткооперативах он наработался достаточно, чтобы не желать больше кормить чужого жирного дядю, поэтому оставалась лишь педагогика, то есть сеять на тощей ниве разумное, доброе, вечное.

Алексей был, как и полагается всем подлинным физтехам, ленив (а «лень двигала прогресс всегда вперёд») и не уехал далеко (хотя его звали наперебой в Британию, Канаду, Израиль, Южную Корею и Кувейт), а предложил свои знания и физтеховский ещё педагогический опыт местному училищу благородных девиц, громко именуемому университетом, и так стал старшим преподавателем факультета чего-то вроде дизайна и технологии легпрома и организации туризма в одном флаконе.

Это был Физтех наоборот, то есть на одного студента приходилось двадцать студенточек. Первокурсницы были кто прелестны, кто прекрасны и даже восхитительны, причём все сплошь серебряные школьные медалистки, поэтому Алексей первые месяцы воображал, что внезапно умер и в рай попал за неведомые заслуги перед Родиной. Судя по интересным стишкам и прочим надписям, испещрившим столы, стены и стенды факультета, девушки были непрерывно очень-очень озабочены нехваткой, да попросту отсутствием мужской ласки, и Алексей в свои чуть более чем 30 лет, читая их, невольно краснел.

Вёл он новороссиянский учебный предмет – удивительный гибрид математики и информатики, изобретённый кем-то самым скупым из замминистров образования. Машины [компьютеры] были поставлены по тогдашней моде, точнее, по инструкции министерства, понятия не имевшего о дифракции волн электромагнитного излучения от шин этих машин, а именно, кружочком вдоль стен, якобы для защиты от этого самого излучения. Это физически бесполезно, впрочем, это имело свои три значительных плюса.

Во-первых, преподаватель посередине видел сразу всё, кто чем занимается на машинах и насколько успешно, всегда мог вовремя помочь.

Во-вторых, его морда лица и брутальные (не сказать бы – по-физтеховски хамские) манеры и удобная, но на грани хиппи, по-физтеховски простая одежда не мозолили глаза студенткам (будущим профессионалкам дизайна) и оставляли простор и время для их воображения и мечт.

В-третьих, в тёплую и тем более в жаркую погоду у большинства сидящих спиной студенток футболки, маечки, топчики, кофточки и прочие рубашечки несколько задирались, и Алексей с тайным удовольствием, как в полупьяном бреду, наблюдал и систематизировал восхитительные формы девичьих талий и верха бёдер, модные фасоны и цвета их трусиков. Это существенно поднимало тонус и добавляло радости к жизни, делая её довольно-таки сносной.

Девушки, когда Алексей, сидя за компом, собирал вокруг себя по полгруппы и показывал им живьём очередное упражнение по программе, взволнованно дышали в затылок и прикасались к его плечам своей грудью, а к спине животом, и не только животом.

Итак, казалось бы, это был рай!

Однако вскоре он понял, что попал за неведомые грехи куда? – правильно, в ад, потому что все они были ещё несовершеннолетними. Вот ведь наказание божье! Только в снах они приходили к нему, и …

Это была пытка для молодого здорового сильного 30-летнего мужчины!

Но, как учил нас великий Гераклит, «Всё течёт, всё изменяется»…

Тут надо бы сделать технологическую паузу, как бы противоположную лирическому отступлению.

Алексей был неглуп и много думал. Днём и ночью. И вот что придумал. Факультатив разработки и изготовления спортивно-туристического снаряжения! Благо опыт у Алексея был ещё со студенческих и аспирантских лет, научился у опытных товарищей в МФТИ.

Он в то далёкое время сам себе сделал 2 рюкзака (один мягкий, как бы труба из авиазента с 2-мя силовыми продольными ремнями Абалакова, и один станковый, вроде «Ермака»), оба с поясом и быстрорасстёгивающимися авиационными замками, с безотрывными креплениями лямок, на 120 литров каждый. Сшил 2 спальника, причём в 80-е изобрёл универсальный спальный мешок – с «липами» (застёжками-репейниками) по краям большого одеяла из парашютной ткани и синтипона-фильтра, причём липы состояли из 8-ми чередующихся противоположными типами отрезков, поэтому оба спальника можно было складывать (застёгивать) вдоль (на одного человека, с головой), поперёк (на двух-трёх человек до груди летом) или складывать два односпальника в один двуспальник (с головами). Уже к концу 80-х эта конструкция в МФТИ нашла многих последователей. Ещё он сшил себе большую красную палатку домиком и тент. Также он умел делать спусковые устройства и сидушки для промышленного альпинизма (и сам в студенческие годы не раз висел на стенах домов Подмосковья) и уже (ещё) в середине 80-х даже изобрёл «когти» – ручные Г-образные как бы кошки, которые гораздо меньше, легче и безопаснее на крутых ледяных склонах, нежели традиционные альпенштоки или ледорубы, которыми люди при внезапном скольжении вниз не раз пропарывали себе животы. Молва приписала это изобретение знаменитому западному альпинисту Месснеру, но Алексей особо не возражал, главное, что изобретение пошло в жизнь.

Ещё Алексей разработал и изготовил сверхлёгкий (поплавки всего 2х2 кг) надувной катамаран длиной 2,5 м валовой объёмной вместимостью 0,6 кубометра, разумеется, не для серьёзного речного сплава, а для всего лишь озёрных прогулок и тихих речек 1-й категории: дедвейт 200 кг, формально двухместный, но на испытаниях они, 6 добровольцев, прошли на нём через весь Тургояк. В поплавках баллоны их полихлорвиниловой плёнки (150 мкм, носок и пятка до 600 мкм), шкуры двухслойные «мокрые» – из плетёного полипропилена (поэтому в случае разрыва шкуры вода не заполняет поплавок в виде грыжи, а выходит наружу легко, и сушить шкуры тоже легко). Такие параметры Алексей задал своему изделию потому, что по правилам водной инспекции уже можно ходить вдвоём, а налоги платить ещё не надо. Зарегистрировал в надзорке официально, получил госномер.

Итак, опыт в изготовлении самодельной снаряги, причём более удобной и надёжной, чем магазинно-промышленная, у Алексея был достаточный. Наступила пора поделиться опытом с заинтересованной молодёжью.

Не так чтобы много, но и не совсем уж мало девушек и несколько юношей записались на этот бесплатный факультатив. Алексей был счастлив проявить техническое и дизайнерское творчество в этом цветнике симпатичных и даже красивых умниц и потенциальных спортсменок-туристок. Швейных машинок хватало, слесарные инструменты Алексей организовал, страх перед ними у девушек быстро прошёл, и каждая из них вскоре разработала и изготовила себе оригинальные рюкзаки самых разных конструкций и спальные мешки. А вот палатки вместо домиков на стойках и растяжках вошли в моду уже новые – «черепашки» с упругим гибким каркасом для простейших походов, тут и самому Алексею пришлось учиться новым веяниям…

Зима произвела любовь и морковь между девушками и юношами факультатива и в этих заботах пролетела незаметно.

Итак, в каком-то году вблизи рубежа тысячелетий Алексей знакомился с новой учебной группой. Староста оказалась высокой, красивой девушкой со спортивной и притом достаточно женственной фигуркой. Школьная отличница.

– Анна, – представилась она, – но которая не на шее.

Алексей подсознательно или сознательно высоко оценил сей тонкий психологический ход собеседницы и, разумеется, запомнил её. Навсегда.

Анна уже в школьные годы обладала замечательным талантом дизайна и технологии. Одежду себе она шила сама. Её запястье украшал скромный меховой браслет. Сумочка девичья была тоже из меха. Логика, интуиция или влажная фантазия – мы не знаем, что именно – подсказала Алексею, что может быть, лифчик и трусики у неё тоже меховые? Ну да ладно, это не есть важно для нашего повествования.

Алексей мгновенно влюбился в Анну. Они стали часто общаться, разумеется, по темам занятий. Вероятно, она тоже была к нему неравнодушна, потому что он познал своими плечами и спиной как бы нечаянное тепло её груди и живота, а однажды, когда он показывал очередные действия с мышкой, положила свою ладонь на его руку, пальцы в пальцы, и повторила его движения.

Её голос был по-женски чистым, красивым и полон глубины, достоинства и высокого света. Она не раз приходила к нему обнажённая – во сне …

Так, без особых происшествий, прошёл почти весь учебный год. На последнем занятии, на перемене, Анна подошла к Алексею и серьёзно, внимательно глядя ему в глаза, произнесла:
– На днях мне исполнилось восемнадцать лет.

Точка.

Алексей не отводил взгляда от её глаз, светящихся таинственной надеждой его будущего. Дипломатично поздравил её нейтральным тёплым голосом. Они смотрели глаза в глаза, неведомо сколько времени. Часов не наблюдали.

…

В какой-то послеэкзаменационный час Алексей искал как бы случайной встречи с Анной. И это произошло. Они встретились в рекреационном коридоре корпуса факультета.

– Анна, мы умеренно большой компанией любим ходить в небольшие местные походы. Аракуль и Шихан, Таганай, Увильды, Аргази, Тургояк, Зюраткуль, Шелканды и Нурали, Нургуш, Уреньга. Разрешите пригласить Вас в поход. Для начала в самый простой, лёгкий – на Тургояк.

Одна секунда успела ударить в виски Алексея.

– Я согласна, – спокойно и твёрдо ответила девушка. – Что для этого нужно взять?
– Рюкзак, спальный мешок и пенку, тёплую одежду и купальник. Если Вам нужна отдельная палатка, могу дать «Малютку». Продовольствие и инструменты возьму я.

Анна внимательно посмотрела в глаза Алексея.
– Отдельная палатка мне не нужна.

Алексей почувствовал на лице тепло, переросшее в жар покраснения. Всё будет хорошо! – билось сердце радостно, с верой, надеждой и любовью.

… И вот Алексей и Анна с большими рюкзаками едут до посёлка на берегу озера. А дальше восемь километров по Златоустовскому тракту и лесным тропинкам, к знакомому обрывистому южному берегу.

Озеро открылось почти внезапно, сквозь рыжие колонны строевых сосен тропинка вышла на край обрыва, заросшего брусникой и черникой. Сосны перемежались с чёрными фундаментальными лиственницами и молодыми стройными скромными липами, искренне надеющимися на жизнь в этом суровом окружении.

Тропинка при вела на заветную поляну, на крутом берегу, пока никем не приватизированному. На приветственный условный крик Алексея никто не отозвался – значит, своих на поляне не было. Ну, были две палатки каких-то других, незнакомых, ну так это причина и повод познакомиться.

Алексей ставил палатку. Анна спустилась на берег и искупалась под жарким солнцем июня в холодной воде горного озера. Её здесь можно хоть пить, просто так. Вода была изумительно прозрачна, дно каменистое, лес на обрыве, зелёно-рыжий вблизи, далеко заплывшей Анне казался синим.

Благодать! Вот он, рай. Рай для них, надежда на счастье!

Разговоры с новыми знакомыми, гитара, костёр (тогда ещё не запрещённый перестраховщиками-пожарными), сбор ягод, загорание  и купание вдвоём дали много радости.

Собрали на берегу походную баню по-чёрному, то есть сложили из камней печь, раскалили камни, потом выгребли угли и на остов (каркас) из жердей натянули полотно походной бани.

Анна не рискнула раздеться полностью, сняла лишь лифчик. Алексей плескал на камни,  потом долго, и нежно, и сильно, по всем правилам банной науки, берёзовым веником парил свою Аню от ступней и ног к рукам, спине и плечам. Девушка была прекрасна, как рассвет. Потом они поменялись, Анна парила своего Алексея.

Вдвоём вошли в чистую воду горного озера. Вода почти не уменьшила сильный жар внутри их тел. Они любовались друг другом, как цветы дикого луга под солнцем.

И вот вечер.

Закат оранжевый, рыжий, нечувствительно перетекающий в червонный, алый.
Зелёная заря на северо-западе, куда ушло спать Солнце.
Первые звёзды. Лунная дорожка при полном безветрии.
На грани слышимости писк летучих мышей. Крики ночных летних птиц.
Вот она, ночь на Тургояке.
Алексей накинул расстёгнутую тёплую куртку на плечи Анны.
Они долго молча сидели на берегу, плечом к плечу.

…

И вот Аня решилась.

Вдохнула глубоко, поднялась.
Сбросила куртку.
Расстегнула лифчик.

Алексей молча встал.

Аня, стоя спиной к Алексею, не торопясь стянула с себя трусики и, держа их в руке, осторожно вошла в воду, кажущуюся ночью тёплой, бросила их за спину, куда-то на берег.

На мелководье застряли оббитые волнами и галькой коряги – сосновые и лиственничные комли с корнями, вывороченные льдами и упавшие в воду много лет тому назад. Аня осторожно, но ничуть не робко, а уверенно шла всё глубже и глубже.

Алексей сделал шаг вперёд, но чувство прекрасного остановило его от следования за девушкой. Тихая бессовестная бесстыжая вода с каждым шагом Анны целовала её ноги всё выше и выше. По щиколотку, по колено, до её нежности, пониже спины, до копчика, по спине, до лопаток, и Аня поплыла, глядя только вперёд. Она чувствовала взгляд Алексея.

Звёзды сияли. Зелёная послезакатная заря давно уступила место фиолетовой, синей, сине-чёрной ночи. Млечный путь не страдал от полёта спутников, яркими точками ползших поперёк неба.

Да, звёзды! Вечные звёзды и небеса галактик любовались красотой девушки, дышали её любовью и доверием к мужчине.

…

Алексей сходил за полотенцем.

Анна уже возвращалась в малых отблесках луны в волнах, создаваемых её движением.
Сердце Алексея колотилось отчётливо, нечасто, но сильнее обычного. Уверенность охватила его – она любит! – и твёрдая вера в будущее.

…

Анна выходила из горного озера не как Афродита из пены морской, а как подлинная светлая тайна русской живой ночи, сияющей глубоким огнём вечной жизни. Её колени взбивали волны, бёдра покачивались в такт волнам. Волосы по плечам. Одну прядь Анна перекинула на грудь, впрочем, ничуть не закрыв её от восхищённого взгляда своего друга. Луна освещала её лицо, плечи, грудь – не маленькую и не большую, а в самый раз. Она торчала. Поперёк груди и поперёк дельты были заметны две белые незагорелые полоски.  Ниже дельты мокрые волосы её девичьей киски слегка прикрывали её главную тайну.

Алексей впервые видел её такой. Сны начали сбываться.

Капала вода, возвращаясь в лоно озера, выполнив своё исконное предназначение.
Анна подошла к Алексею ближе. Он тоже вошёл в воду её навстречу и снял с себя последнюю одежду.

Анна со спокойным достоинством и радостью смотрела на него всего. Да, и её сны воплотились в явь. Его мужское начало прямо, горячо и уверенно влекло его к ней. Они шаг за шагом сближались.

Анна осознала свою бесконечную власть над Алексеем. В сиянии луны грудь её светилась. Прохладный ночной воздух заставил её кожу покрыться пупырышками, на каждом из которых сверкала, как жемчужина, капля воды.

Ближе.
Последний шаг.
Остановилась, глядя в глаза.
Подняла руки и положила их на плечи мужчине.
Ждёт.

Алексей взял её талию в свои ладони. Ей стало тепло.
– Аня, я люблю тебя. Прошу тебя стать моей женой. Выходи за меня замуж. Согласна ли ты?

Секунда звёздной тишины.
– Да.

Они закрыли глаза и поцеловали губы друг друга.

Счастье так близко!

На торчащей её груди соски набухли, затвердели, и Алексей, почувствовав это, тепло обнял Анну за спину и привлёк её к себе всю.

Прохлада ночи и тепло тела любимого мужчины создавали нерушимый союз свободы, радости и надёжности.

Анна обняла Алексея за шею. Её девственная стать и его мужское стремление  неудержимо сближали их.

Тишина…

Он поднял её на руки, шепнув на ухо: «Держись за шею крепко!»
Он нёс её наверх, по ступенькам, вырубленным в каменном обрыве берега, и целовал её в глаза, губы и грудь.
Соседи по поляне давно спали. Костёр тоже давно спал, светясь малиновым цветом едва тлеющих углей.
Так они достигли палатки. Они уже не боялись никого и ничего.
И вот они внутри палатки. Аня села на свои колени, и они продолжили ласкать друг друга…

Аня легла на спину. Как легко! Как ночное ясное небо, её тело угадывалось во тьме глубокой ночи. От её волос исходил запах свежей озёрной воды, её лоно источало едва уловимый девичий аромат.

Он медленно, ласково и нежно провёл тёплой ладонью от её ступни до щиколотки,  до колена, по бедру, по талии поднялся до груди, подмышки и по всей руке провёл до её ладони. Их пальцы соединились. Она крепко сжала его пальцы.

– Я твоя. Возьми меня. Делай всё, что хочешь. Я твоя.
– Я твой. Я люблю тебя, Аня!

…

Никто не помнит того, как долго и каким образом они целовались и ласкали друг друга. Губы и язык Алексея познали нежность её волос, горячие глаза, теплоту носа и щёк и ласку её губ, дыхание и твёрдость её зубов, доверчивость шеи и простор плеч, соединяющих воедино её девственные крылья и светлый упругий тёплый источник Млечного Пути с соском, предназначенным для их будущих детей. Алексей познавал тело Анны всё ниже и ниже, посреди живота приближаясь через дельту к источнику жизни вечной.

Он провёл языком вдоль её женских губ снизу вверх. Она вытянулась струной и тихо застонала. Алексей стал смелее и лизнул сильнее, глубже и выше и познал вкус её женского мёда. Анна застонала громче, и её ноги, её бёдра приоткрыли Алексею её тайну. В третий раз он ласкал горячим языком её горячее лоно и почувствовал, как набух бугорок счастья повыше врат её рая, который всегда с собой. Мёд щедро сочился по лепесткам её цветка.

Аня смело и решительно раздвинула ноги и обняла ими Алексея, а руками привлекла его голову, его губы ко своим и крепко поцеловала их. Алексей своим естеством прикоснулся к её святая святых.

Врата её орхидеи ждали этого и мгновенно, без сопротивления, впустили твёрдую плоть Алексея до целой пока завесы счастья. Девушка была готова стать женщиной и движения её тела навстречу Алексею приветствовали это.

С каждым движением туда и обратно, как морской прибой, Алексей всё глубже и глубже проникал в заветные недра Анны, и вот внезапно она тихо вскрикнула, и Алексей почувствовал полную свободу движения внутрь, вглубь любимой. В нашей Галактике вспыхнула новая звезда, звезда новой женщины!

Анна тихо засмеялась и вновь крепко поцеловала Алексея. Ничто уже не могло задержать их на этом святом пути. Порывы Алексея стали сильнее, глубже и чаще, Анна всё крепче обнимала Алексея руками и ногами, всё смелее ритмично двигалась ему навстречу, открываясь и отдаваясь до самых глубин.

Сияние, вспышка счастья, и мужская сущность Алексея резкими всплесками фонтана рая извергла в долгожданное лоно, в радостные недра Анны потоки семени жизни.

Чудо свершилось! «Солнечный круг, небо вокруг…», и им стало необыкновенно легко, они полетели вместе в высокое небо Космоса, соединяющее огонь Солнца с влажной тайной глубокой звёздной ночи, и летали друг в друге до тех пор, пока не облетели всю Вселенную.

…

Алексей лёг на спину и привлёк Анну себе на грудь. Её лицо тихо сияло тёплым счастьем, закрытые глаза видели его насквозь, её мерное дыхание звучало согласно биению его сердца.

Его руки обнимали её нежно, ласкали всю её спину от лопаток вдоль позвоночника до поясницы, копчика и бёдер. Волшебный свет её лона был спрятан ниже его живота и согревал его, исподволь готовя к новым подвигам. Но он не спешил никуда, берёг её первые женские ощущения, чтобы они запомнились ей навсегда.

Она приподняла голову и поцеловала его в губы.
– Любимый!
– Благодарю тебя, родная моя!

И она снова слушала биение его сердца и его дыхание, лёжа на нём, лёгкими ладонями изредка лаская его сильное тело, чувствуя его всего, от макушки до пяток.

…

Никто не знает, когда они забылись светлым сном.

Аврора уже давно распростёрла свои первые алые и золотые лучи над миром, но новая семья, отдавшись друг другу, всё ещё видели друг друга в иной Вселенной…

…Утренний бриз чуть шевелил зеркальную гладь Тургояка. Эти морщины выросли в волны и  мерно, словно эротически, заплескали в каменный берег.

…И был день, и была ночь, и снова сутки прочь, и бог знает сколько суток они и открыто, и тайно любили друг друга посреди Урала, посреди России, посреди Земли, посреди Вселенной.

…Лето старалось лететь как можно медленнее, но законы аэродинамики неумолимы. Неотвратимо надвигался новый учебный год. Влюблённые, ставшие перед Вселенной мужем и женой, рука в руку, слегка волнуясь, краснея и смущаясь, пришли в ЗАГС, и через месяц состоялась их свадьба.

С той самой первой ночи прошло девять месяцев, и мир огласил крик их первенца.

Началась их новая жизнь!

Они всегда смотрят и друг на друга, и в одном направлении – всё хорошее у них есть. Они много ходят по горам и озёрам страны родной, любят друг друга и жизнь во всех её благих проявлениях и учат тому же своих, уже четверых, детей.

Совет им да любовь!

(03.07.2026)