Глава 4. Разве можно доверять незнакомцам?!

Он проснулся от того, что легкие горели. Жар стал влажным, тяжелым — бетон начал отдавать накопленное тепло обратно, превращая комнату в турецкий хамам, где вместо эвкалипта пахнет жженым волосом. Марк сел, обхватив колени. Сердце колотилось о ребра пойманной птицей. Он не знал, сколько времени прошло — час или сутки. Здесь не было смены дня и ночи, только ровный гул вентиляции над головой.

Варя. Мысль о ней ударила под дых сильнее любого кулака Ильи Рогова. Она осталась там, снаружи, во власти этих людей. Маньяк обещал ей свободу отца. Ложь. Куратор никогда никого не отпускает. Варя станет следующей Софьей, как только перестанет быть полезной для шантажа. А он, Марк, сидит здесь и греется, пока его сестра задыхается в темноте, а одноклассница идет на корм огню.

Марк ощупал карманы ветровки. Пусто. Рюкзак забрали. Но инженеры всегда оставляют себе страховку.
На внутренней стороне воротника, там, где ткань прилегала к шее, прощупывался жесткий край. Маленький USB-накопитель, заламинированный скотчем. Марк прятал его там еще со времен летних взломов школьной сети — если охрана ловит тебя у серверной, они обыскивают рюкзак, но редко заставляют раздеваться до гола. Там лежали резервные копии эксплойтов и образ чистой операционной системы Tails. Инструмент выживания.

Но сейчас инструмент был бесполезен без железа.
Марк поднялся на ноги. Голова закружилась от нехватки кислорода и обезвоживания. Он подошел к стене и постучал костяшками пальцев. Бетон. Монолитный. Никаких щелей.
Гул вытяжки давил на перепонки. Марк приложил к трубе ухо. За слоем металла и изоляции слышался низкий, утробный рев. Это была тяга главной печи. Воздух засасывало внутрь здания с чудовищной силой.

Если вентиляция затягивает воздух... значит, она должна его куда-то выводить.
Марк задрал голову. Над ним, метрах в трех, нависал металлический короб воздуховода. Стыки были укреплены массивными стальными болтами. Не вскрыть. Но сам короб гудел и вибрировал. Старый завод. Старая сталь. Постоянная вибрация и температурное расширение делают металл хрупким.

Он начал бить по стыку трубы и стены голыми руками. Боль была острой, отрезвляющей. Кожа на костяшках лопнула сразу, кровь смешалась с потом. Удары отдавались эхом в замкнутом пространстве. Глухой звук поглощался жарой. Бессмысленно.

Марк остановился, тяжело дыша. Нужно думать как инженер, а не как герой фильма. Что есть в комнате? Стены. Пол. Люк из легированной стали толщиной в пять сантиметров. И... решетка слива в полу. Небольшая, чугунная, закрытая на проржавевший винт.
Зачем в комнате отдыха персонала нужна канализация? Для влажной уборки. Или для конденсата.

Марк упал на колени перед решеткой. Ногти обломались почти сразу, когда он попытался подковырнуть чугун пальцами. Он начал царапать ржавчину вокруг винта, ища слабое место. Под слоем грязи обнаружился старый болт с крестовым шлицем.
Если бы у него была хоть одна отвертка...

Марк порылся во внутреннем кармане куртки. Дешевый пластик треснул, но лезвие канцелярского ножа вышло наружу. Тонкое, гибкое, оно сломалось бы при попытке открыть замок. Но им можно цеплять.
Он вставил кончик ножа в шлиц. Надавил всем весом тела. Скрежет металла о металл казался здесь громче сирены. Болт не поддавался. Марк уперся ногой в стену, перехватил нож обеими руками и рванул.
Лезвие выгнулось дугой, едва не перерезав ему сухожилие на ладони. Но болт хрустнул. Еще один рывок — и шляпка отлетела в сторону.

Решетка отошла с чавкающим звуком. Из отверстия пахнуло сыростью и гнилью — запах городской канализации Твери. Узкая вертикальная труба уходила вниз, во тьму. Диаметр — около сорока сантиметров. Человеку средней комплекции не пролезть. Марку, истощенному и худому — возможно. Но спускаться туда означало добровольно прыгнуть в могилу, полную дерьма и химикатов.

— Выбора нет, Кадников, — прошептал он своему отражению в луже пота на полу. — Трупы не воняют так сильно, как предательство самого себя.

Он снял ветровку, связал рукава узлом, прикрепив их к краю решетки. Получилась хлипкая веревка. Сунул ноги в трубу. Холод бетона обжег икры.
Труба была скользкой от слизи. Марк начал спускаться, отталкиваясь спиной и локтями. Вниз, навстречу городскому нутру. Навстречу свободе, которая пахла аммиаком и разложением. Где-то далеко внизу зажурчала вода. Звук падения.

Он спустился на полкорпуса, когда сверху лязгнул металл.
Люк в потолке комнаты открылся. Вспыхнул ослепительный свет фонаря.
— Эй, инженер! — голос куратора звучал весело, почти игриво. — Выходи. Нам нужно обновить базу данных. Мы нашли еще одного мальчика. Очень талантливого. Прямо как ты. Только он плачет и зовет маму. Ты ведь научишь его не плакать?

Луч света мазнул по стенам, опустился ниже и замер на пустой комнате. Затем луч нырнул в темноту шахты, прямо Марку в лицо.
— Какое упорство, — протянул куратор. — Хочешь поплавать? Ну плыви. Вода сегодня холодная. Приведет тебя прямиком к твоей сестре. Я скину ее телефон в Волгу через два часа, если ты не поднимешься.

Марк висел на своих связанных рукавах, чувствуя, как нитки врезаются в запястья до кости. Фонарь бил по глазам, заставляя слезы течь градом.
— Давай руку, — сказал куратор. — Будешь хорошим мальчиком — умрешь быстро. Станешь выпендриваться — я брошу тебя в печь ногами вперед. Говорят, агония длится минут семь. Жировая ткань отлично горит.

Марк разжал пальцы. Теплое тряпье выскользнуло из рук. Он полетел вниз, в кромешную, смердящую тьму. Последним, что он услышал, был щелчок закрывающегося люка и далекий, механический смех человека, который превратил человеческую боль в идеальную архитектуру управления.

Удар о воду выбил из легких остатки горячего воздуха. Марка закрутило в ледяном потоке, швырнуло лицом вниз. Канализационная река приняла его безразлично — это была густая, вязкая смесь талого снега, промышленных отходов и того, что город смывал в свои стоки. Воняло тухлыми яйцами и метаном.

Он вынырнул, захлебываясь кашлем. Темнота здесь была абсолютной, осязаемой. Лучи света с поверхности сюда не пробивались. Марк ударился плечом о бетонную стену коллектора, течение понесло его дальше, под низкий свод, где приходилось плыть, касаясь спиной скользкого мха. Он греб одной рукой, вторая висела плетью — мышцы отказали от спазма.

Сколько он плыл? Десять минут? Час? Время потеряло смысл. Единственным ориентиром был уклон — вода становилась все быстрее, затягивая его в глотку городской системы очистки. Легкие горели. Перед глазами поплыли красные круги от нехватки кислорода.

Внезапно поток вырвался на свободу. Свод над головой исчез. Марка выбросило в открытую акваторию. Это была Волга. Черная, маслянистая, воющая ноябрьским ветром. Дождь со снегом хлестал по лицу. До берега — метров пятьдесят свинцовой воды.

Марк перевернулся на спину. Тело больше не слушалось. Холод проник до костей, вымывая последние силы. Он смотрел в серое небо Твери и понимал, что сейчас просто разожмет пальцы. Станет частью ила. Это было бы честно. Справедливо. Софья сгорела ради этого момента.

Сильный луч прожектора ударил прямо в глаза, заставив зажмуриться. Вода вокруг забурлила. Что-то огромное, темное ударилось о воду рядом. Борт катера.
Его схватили за шиворот грубыми руками, как щенка, и одним рывком перевалили через фальшборт.

На палубе пахло дизелем и мокрой псиной. Охранники молча содрали с него куртку, заломили руки за спину. Холодный пластик щелкнул на запястьях. Наручники. Его бросили на металлическую скамью в закрытой каюте. Люк захлопнулся. Наступила тьма.

Куратор ждал его там. Он сидел в складном походном кресле, подсвеченный снизу экраном ноутбука. Лицо снова скрывала маска цифрового искажения, но голос звучал почти ласково, отечески.
— Ты разочаровал меня, инженер, — сказал он, откладывая планшет. — Я дал тебе работу. Важную, ответственную работу. А ты решил поплавать. Пришлось задействовать ресурсы, чтобы выловить тебя из реки. Знаешь, сколько стоит аренда быстроходного катера ночью?
— Убей меня, — просипел Марк. Губы не слушались, язык распух. — Просто закончи.
— Обижаешь, — куратор цокнул языком. — Мы же партнеры. За хорошую работу положена премия. Или наказание. Зависит от качества выполненного кода. Тот список... база данных департамента образования... она прекрасна. Сто сорок два имени. Идеальный генетический фонд. Ты сэкономил мне недели поиска. Поэтому я приготовил для тебя подарок.

Сердце Марка пропустило удар. Подарок. Лиза.
— Где она? — выдохнул он.
— Рядом, — улыбнулся маньяк. — Всегда была рядом. Техника нынче творит чудеса, правда? Глубокие нейросети, синтез голоса, дипфейки. Можно заставить мертвого петь, а пропавшего — плакать в прямом эфире.

Куратор развернул ноутбук экраном к Марку. Нажал кнопку воспроизведения.
Это была трансляция. Качество картинки — студийное. Профессиональный свет, мягкий серый фон. Камера стояла неподвижно.
В центре комнаты стоял деревянный стул. К нему была привязана девушка.
Лиза.

Но это была не та Лиза, которая сбежала из дома месяц назад. От ее лиловых волос остался лишь пепельный пух, местами сожженный до язв. Лицо представляло собой один сплошной отек, фиолетово-черный. Нос явно сломан в нескольких местах. Губы превратились в две бесформенные лепешки. Она сидела, уронив голову на грудь, мелко дрожа. На ней был только грязный мешок из-под сахара, обернутый вокруг торса.