Буратино

Археологическая экспедиция это не только работа в поле, но и общение с местным населением. Появление палаточного лагеря вблизи населенного пункта действует как магнит. Местные стремятся к экспедиционному костру, чтобы поговорить по душам, присмотреться к девчонкам, раскурить трубку мира, а то и помериться харизмой с ученой братией. Иногда это ресурс, но чаще всего проблема. Опытный руководитель должен быть дипломатом, сторожем, и блюстителем нравов в одном лице.

Однажды стоянка случилась в бурятской степи, вблизи женской колонии. Расконвоированные зечки верхом на лошадях изредко позволяли себе "ненароком" заезжать на территорию лагеря для общения у костра.
Корректные, крепко сбитые с обветренными лицами, не выражавшими почти ничего, они внимательно вслушивались в наши разговоры, лишь изредко вставляя скупые реплики. Кони паслись поблизости и женщины позволяли нам на них покататься.

У моего приятеля, с живым энергичным характером, почти никогда не сходила с лица улыбка, которой он покорил половину женской аудитории истфака. Присутствие расконвоированных преступниц его ничуть не смущало, он шутил и заразительно смеялся так, словно не замечая того, как те пристально всматриваются в его лицо.

- Я тебя где-то видела! - неожиданно твердо и убежденно заявила одна из них.
Мы переглянулись и пытались отделаться шутками. Пересечься им действительно было негде, слишком разные миры, культурная пропасть, практически. Мы даже не воспринимали их как женщин: так, тени бурятской степи.
- Нет, я точно тебя где-то видела! - продолжала настаивать одна из них, собирая все свои мысли мощным усилием воли, и эта нешуточная работа отражалась на ее грубом лице. Напряжение повисло над лагерем, и мы невольно почувствовли себя под прицелом ее упрямого и настойчивого взгляда. Неожиданно маска спала, лицо расправилось и радостный вопль вырвался из глубины народных недр:
- Буратино! Ты - Буратино!!!

Сидевшие у костра повалились со смеху. Мы словно впервые увидели своего товарища свежим взглядом. Сходство с персонажем фильма про приключения Буратино было поразительным. Та же улыбка, те же живые и веселые глаза, не хватало только длинного носа и колпака. Улыбка замерла на его лице. Приятель продолжал улыбаться, но скорее по инерции, чтобы побороть неловкость.

Прошли годы, экспедиции ушли в прошлое, приятель заматерел, забронзовел, превратился в серьезного, уважаемого человека. Воспоминания прошлого редко обходились без упоминания того случая поразительной наблюдательности Манхайских амазонок, сделавших тот памятный вечер. Всякий раз я чувствовал, что моему приятелю не хочется об этом вспоминать, и перестал это делать, чтобы не колебать его новый имидж успешного человека, вытеснившего образ из кинофильма, дарившего радость и веселье своим непосрественным зрителям из далекого советского прошлого.