Сказка про мышонка, который вредничал

В одной уютной норке под старым дубовым полом жил-был мышонок по имени Топка. У него были блестящие глазки-бусинки, мягкие серые ушки и хвостик тоненький, как ниточка. А ещё у Топки была одна привычка: он очень любил вредничать.

Стоило маме сказать:
— Топка, пожалуйста, не шуми, у бабушки голова болит, — как он тут же отвечал:
— А я хочу шуметь!

И начинал стучать лапками по дощечке, греметь скорлупками от орехов и прыгать так, что даже пыль на потолке танцевала.

Папа говорил:
— Сынок, сейчас соседский кот спит. Если ты будешь топать, он может проснуться и начать охоту на нас.
А Топка:
— Ну и что? Я буду топать громче всех!

И топал. И шумел. И делал всё так, как хотел и тогда, когда хотел.

Когда вся семья собиралась вечером за круглым столом из бересты, чтобы поиграть в мышиное лото или послушать бабушкины сказки, Топка вдруг заявлял:
— Нет! Мне нужна тишина! Я буду делать уроки!

И хотя уроков у него было всего ничего — научиться аккуратно рисовать хвостиком и считать зёрнышки, — он начинал шуршать листиками, скрипеть палочкой-карандашом и нарочно громко вздыхать:
— Ш-ш-ш! Не мешайте! Замолчите! Не разговаривайте! У меня важное занятие!

Мама вздыхала. Папа качал головой. Бабушка говорила:
— Внучек, так ведь и нам когда-нибудь захочется тишины.

А дедушка добавлял:
— Кто сам не уступает, тому тоже не уступят.

Но Топка только фыркал:
— Нет! У меня всё будет по-моему!

И так продолжалось изо дня в день.

Но однажды утром что-то изменилось.

Топка проснулся, потянулся и как обычно крикнул:
— Мама! Я хочу кашу из пшеничных зёрен!

А мама вдруг ответила:
— Нет!

Топка даже моргнул.
— Как это «нет»?

Мама спокойно сказала:
— А так. Сегодня я решила вредничать. Утром будет суп в напёрстке. А каша будет вечером.

Топка закричал:
— Глупости! Суп надо есть вечером, а кашу утром!

Тут вошёл папа. Топка повернулся к нему:
— Папа, скажи маме!

А папа ответил:
— Нет! Сегодня я тоже вредничаю. Никого не поведу в школу и никого не буду забирать из школы. Сегодня я сам по себе.

Топка нахмурился:
— А как же я?

Из кухни выглянула бабушка:
— А я, пожалуй, тоже повредничаю. Никому не буду вязать тёплые носочки и шарфики, а свяжу себе кофточку из этих ниток.

Дедушка сидел в кресле-качалке из спичечного коробка и важно кивнул:
— И я. Раз в нашей норке все делают что хотят, то и я буду. Хочу — читаю газету вверх ногами. Хочу — пою громко песню.

Топка даже лапки опустил.

— Что это с вами? — спросил он. — А кто меня в школу отведёт?

Но никто не ответил. Мама поставила перед ним крошечный напёрсток с супом. Папа оделся и ушёл на работу. Бабушка отложила почти связанные носочки для внука и начала вязать себе кофту, а дедушка громко запел:
— Тра-ля-ля, жу-жу-жу, крошки в доме не найду!

Топка сначала пытался спорить:
— Нет! Прекратите! Я так не играю!

Но все только пожали плечами.
— Ты же сам часто так делаешь, — сказала мама. — Мы тоже решили попробовать.

В этот день Топка не пошёл в школу и остался дома.

Сначала он обрадовался и решил построить город из кубиков. Но дедушка всё время ходил мимо, распевая песни и задевая кубики своим хвостом.

— Не мешай! — возмутился Топка. — Зачем ты это делаешь?

— А я вредничаю, — ответил дедушка.

 Вечером семья снова собралась вместе. Мама хотела включить лампу-светлячка, папа достал карточки для игры, бабушка приготовила блюдце с малиновым соком, а дедушка сказал:
— Сегодня будем играть в тихую игру.

Топка обрадовался:
— Ура! Тишина! Я как раз хотел…

Но тут мама вдруг сказала:
— Нет! Мы будем играть громко!

Папа добавил:
— Да! Я буду хлопать в ладоши!

Бабушка сказала:
— А я буду стучать хвостиком по жестяной крышке!

Дедушка достал маленький барабан из скорлупки и сказал:
— А я буду отбивать ритм!

Топка закричал:
— Нет! Мне нужна тишина! Я буду делать уроки!

Но никто не остановился. Мама хлопала, папа топал, бабушка стучала, дедушка барабанил. Шум был такой, что с полки упала сухая ромашка и покатился жёлудь.

Топка зажал ушки лапками и убежал под лист лопуха. Сердце у него колотилось, а в груди стало обидно и горячо. Он вдруг понял, каково это — когда рядом шумят, а ты просишь тишины, и никто не слушает.

Когда наступила тишина, Топка тихонько вылез из-под листа. Глаза у него были мокрые.

— Вам… вам понравилось так вредничать? — спросил он.

Мама подошла и мягко обняла его.
— Нет, малыш. Нам не понравилось.

Папа сказал:
— Мы не хотели тебя обидеть. Мы хотели, чтобы ты почувствовал то, что чувствовали мы, когда ты вредничал.

Бабушка погладила его по спинке:
— Когда один вредничает, то другим становится тесно и грустно.

Дедушка добавил:
— Дом — это место, где слышат друг друга. Не только ушами, но и сердцем.

Топка долго молчал. Потом сказал:
— Я не знал, что так получается. Я вредничал потому, что мне казалось, что это весело.

Мама улыбнулась:
— Иногда сказать «нет» — не страшно. Но если говорить его всегда и всем, можно остаться одному в норке.

— Давай договоримся так: если тебе нужна тишина, ты не кричишь и не топаешь, а говоришь спокойно: «Пожалуйста, мне сейчас нужно тихо». И мы тоже будем просить тебя спокойно, когда нам нужно, чтобы ты не шумел, — сказал папа.

Топка кивнул:
— Хорошо. Давайте попробуем.

С того дня в норке под дубовым полом многое изменилось.

Топка иногда всё ещё хотел сказать «нет». Слово так и подскакивало у него на язычке. Но он научился ловить его за хвостик и говорить по-другому:

— Когда я могу пошуметь, чтобы не навредить никому?
— Пожалуйста, подождите меня. Я доделаю уроки, и мы поиграем вместе.
— Давай договоримся?

И семья тоже стала внимательнее друг к другу. Когда Топка просил тишины, мама говорила папе:
— Давай на цыпочках.

А по вечерам они все вместе играли в лото, пили малиновый сок и слушали бабушкины сказки. Иногда Топка всё-таки вредничал совсем чуть-чуть: например, прятал у папы тапочки или клал маме в кашу лишнюю ягоду. Но это уже было не злое вредничанье, а весёлое.

И если кто-то в семье слишком громко топал или говорил только «нет», другие улыбались и спрашивали:
— Ты что, снова хочешь устроить день вредничанья?

Тогда все вспоминали тот шумный вечер, смеялись и становились чуточку добрее.

И с тех пор в их маленькой норке стало гораздо больше места для любви, тишины и игры.

Поведение ребёнка изменится тогда, когда оно станет ему невыгодным.