Тайна исчезнувших прямосэльбов

Тайна исчезнувших «прямосэльбов»

Часть 1. Байрон вообще ни при чём

     Джордж Гордон Байрон в марте 1815 года был настолько потрясён известием о дерзком побеге Наполеона Бонапарта из первой ссылки, что мгновенно написал короткое стихотворение «На бегство Наполеона с Эльбы». Спустя годы советский переводчик Абрам Арго адаптировал текст для русского читателя, попытавшись воссоздать летящий, ураганный ритм движения. Именно на стыке этого стремительного поэтического темпа и особенностей произношения рождается удивительный каламбур — загадочные «прямосэльбы».

     Всё начинается с известной строки, открывающей перевод: «Прямо с Эльбы в Лион…» Далее следует: «Города забирая, подошел он, гуляя, к парижским стенам». Если убрать паузы и прочитать первые слова на стремительной, истинно французской ноте, указание направления движения Бонапарта мгновенно обретает совершенно иной смысл. Перед глазами читателя возникает гордое, коренное племя островитян, которое без лишних слов сорвалось со своего острова вслед за кумиром.
     Это было грандиозное движение верности. Прямосэльбы шли прямо, прямиком напролом, не зная компромиссов, штурмуя альпийские перевалы, сминая королевские заставы. Но дальше грамматика текста становится зловещей и эгоистичной: города забирал, гулял и к парижским стенам подошел только ОН — Наполеон! Один! Как перст! В единственном числе!

     Куда же подевались все остальные? Плотный ритм стиха безжалостен к спутникам императора. Фантазия рисует мрачную картину: преданные прямосэльбы, упрямо двигаясь по прямой траектории и просто не умея сворачивать, один за другим сгинули в пучине. Они утонули в бурных реках, растаяли в туманах или затерялись на горных кручах, пока их вождь шёл налегке.

     Трагедия исчезновения целого народа у стен Парижа, пусть даже рождённая каламбуром и трудностями перевода, превращает «прямосэльбов» в символ всех тех сотен тысяч известных и неизвестных солдат, которые без оглядки отдавали жизни за Наполеона. Великий полководец в итоге забрал себе всю славу, войдя в историю одиноким гением, а все прочие растворились в небытии, оставив после себя лишь эту грустную и красивую загадку. В этой случайной звуковой аномалии кроется великая метафора любого военного похода, где лидеры входят в вечность одинокими титанами, а те, кто следовал за ними, исчезают со страниц хроник, оставаясь лишь бестелесными тенями в старом стихе.

Часть 2. Когда уплывают лобстеры

     Официальная историческая наука веками кормит нас скучными сказками о тихой ссылке Наполеона Бонапарта на уютный итальянский остров, умышленно скрывая грандиозный цивилизационный коллапс 1814 года. Хроники упорно молчат о том, что на самом деле Эльба была территорией жесточайшего, глубоко засекреченного рабства. На вершине этой пищевой цепочки стояла крошечная, но невероятно наглая хунта — ровно двенадцать ленивых захватчиков. Эти сибариты жили в абсолютном, фантастическом раю на полном гособеспечении, как на курорте системы «все включено», и горя не знали. Коренной и самый загадочный этнос Средиземноморья, прямосэльбы, был насильно загнан колонизаторами в глубокие подводные пещеры и полностью изолирован от внешнего мира.
     Из своих темных подводных убежищ прямосэльбы бесперебойно поставляли господам свежие морепродукты и, судя по всему, генерировали продвинутое подводное электричество — возможно, с помощью прирученных электрических скатов или термальных источников. Холодильники на виллах двенадцати бездельников работали на полную мощность, свет горел круглосуточно, а сами они годами лежали на пляжах, пили вино и в ус не дули. Идиллия казалась вечной, пока в дело не вмешался слепой случай. Британский флот, совершенно не разбиравшийся в тонкостях островной экономики, приплывает к берегам Эльбы и скидывает колонизаторам прямо на голову ссыльного Наполеона Бонапарта.
     Для двенадцати паразитов этот свергнутый диктатор с его манией величия, конвоем и замашками лидера сто лет как не сдался. Ситуация усугублялась тем, что как минимум десять человек из этой двенадцатки вообще были не в теме, кто такой Наполеон, и искренне не понимали, почему этот шумный чувак в треуголке командует на их пляже. Своим круглосуточным командным ором, маршами и требованиями подать утренний кофе корсиканец мгновенно разрушил их безупречную модель ленивого рая.
     Однако Наполеон обладал феноменальным чутьем. Он быстро просек зловещую схему эксплуатации, обнаружил запечатанные подводные резервуары и решился на безумный шаг. Бонапарт спустился к пещерам и совершил свой великий ветхозаветный поступок. Подобно пророку Моисею, он буквально раздвинул средиземноморские пучины, разбил оковы и вывел угнетенный коренной народ на солнечное побережье. Для двенадцати колонизаторов в этот момент наступил истинный апокалипсис. Бесплатный кабель перерезали, свет погас, кондиционеры отключились, а лобстеры уплыли.    Рабовладельцам пришлось экстренно, в полной темноте, учиться самостоятельно чистить картошку, стирать камзолы и ловить рыбу на ржавый крючок, проклиная незваного гостя, чье имя большинство из них даже не потрудилось запомнить.
     Освобожденные прямосэльбы, ослепленные бесконечной благодарностью за возвращенное солнце, устроили тотальную эвакуацию. Этот уникальный подводный микро-этнос полностью покинул родные берега и двинулся за своим спасителем на континент. К сожалению, сухопутный европейский климат оказался губительным для коренных островитян. Непривычные к суровым альпийским перепадам температур и плотным туманам, они стремительно теряли силы на пути к французской столице.
     Так величайший гуманитарный и библейский подвиг Бонапарта обернулся трагедией: он вывел уникальный народ из вековой подводной тьмы к свету свободы лишь для того, чтобы они навсегда исчезли со страниц официальных хроник, оставив историков в полном неведении.