Второе сотворение мира

Глава 1.
До начала совещания оставалось полчаса. Владимир Петрович Ляхов снова пробежал взглядом перечень вопросов, составленный техническими специалистами, отвечающими за жизнедеятельность бункера. Эти люди знали, что происходит внутри и за пределами подземного сооружения. Только как доходчиво довести все накопившиеся проблемы до трехсот обычных граждан, волей страшной трагедии под названием «Война», очутившихся здесь.
Он сложил листки стопкой, по нумерации страниц. Странная для многих привычка пользоваться не планшетом, а допотопным методом хранения информации, перешла к нему от деда. Тот, будучи программистом с большой буквы, постоянно носил с собой блокнот, куда записывал самые важные данные по своей работе.

Владимир Петрович подошел к закрепленному на стене календарю из белой пленки с разлинованными им самим линиями в виде таблицы. С того самого дня, тринадцатого апреля две тысячи сто двадцать шестого года, когда по всем континентам стали разлетаться ракеты с ядерными боеголовками, прошло ровно три месяца и шесть дней.

Бункер, которым он руководил, был под номером шестьдесят шесть. Технический персонал периодически проходил тренировки по действиям в случае возникновения чрезвычайных ситуаций. А вот местные жители весьма неохотно участвовали в сборах, не веря в возможность возникновения коллапса. И, как всегда бывало на Руси, поверили только после «клевка петуха», и вот тогда уже, все скопом повалили в убежище, не помня, куда они конкретно приписаны. В итоге, вместо положенных двухсот человек, в бункере оказалось целых три сотни с небольшим.
 
Расчет на пребывание двухсот человек в течение шести месяцев предусматривал обеспечение их всем необходимым – начиная от продуктов питания, до переработки и утилизации отходов жизнедеятельности. Лишние сто человек создавали дополнительную нагрузку на все инженерные коммуникации, сокращали запасы продовольствия. Только вот не мог Ляхов закрыть вход в бункер перед испуганными и растерянными людьми.

Он вспоминал, как женщина с трехлетним ребенком рыдала навзрыд, рассказывая об оттолкнувшим ее от двери соседнего бункера охраннике. Самое страшное для нее было то, что мужу удалось войти туда. Как мог оставить ее Ляхов? Себя он не винил в нарушении инструкций, но вот теперь появилось множество проблем и как их решить он не знал. Возможно, сегодня найдется какой-то выход. На совещание пригласили представителей от народа. Хорошо, если это будут не паникеры и болтуны, а думающие авторитетные люди.

В кабинете бесшумно появился Пит – так звали робота – уборщика помещений. Он спросил своим, непонятно кем озвученным голосом, скорее напоминавшим женский:

– Можно приступить к уборке?

– Нет, Пит, приходи часа через три.

– Слушаюсь, командир, – покорно произнес робот и так же бесшумно удалился.

– Рита, ты здесь? – обратился Ляхов к незримому виртуальному ассистенту.

– Я всегда с вами, – ответил приятный женский голос.

– Ну, это я так, для порядка спрашиваю. Какой сейчас радиационный фон на поверхности?

– В данный момент, радиационный фон в районе убежища составляет ноль целых девять десятых микрозиверт в час, что является опасным для длительного пребывания людей.

– Спасибо. Одно радует – он уменьшается с каждым днем. Чем это вызвано? – Ляхов знал ответ, но хотел еще подтверждения от искусственного интеллекта.

– На поверхности происходит сильное перемещение воздушных масс. Уже в течение сорока дней их направление не меняется. Это приводит к очищению верхнего слоя земли. Чем еще могу быть полезной?

– Пока все. Ты мне понадобишься в процессе совещания. Только будь на внутренней связи.

– Поняла.

Сто лет назад в быту землян появились различные умные гаджеты, позволяющие сделать первый шаг к отуплению людей. Человеку не надо было копаться в справочниках и учебниках в поисках ответов на возникающие вопросы – просто обратитесь к какой-нибудь Алисе или Марусе и задайте вопрос. Ответ придет моментально. Дети перестали учиться мыслить – все было отдано на откуп только-только зарождающемуся ИИ. Многие понимали опасность такого огульного внедрения, но деньги решали все.

Прибыли, сверх прибыли – вот главная цель бизнеса, который постепенно захватил власть по всему миру. Да, теперь никто не умирал от голода – весь тяжелый труд взяли на себя роботы. Они и сеяли, и пахали, и убирали – этим прокармливая все увеличивающееся население планеты. Только люди стали больше никому не нужны – роботы проектировали и создавали себе подобных, занимались планированием основных мероприятий.
Конечно, они работали на благо людей. Только вот до какого момента? Если их электронный разум поймет, что они хозяева жизни, а не рабы, то жизнь людей станет ничего не стоящей. Их просто уничтожат. Зачем миру нужен такой балласт? Роботы работают быстрее и качественнее и притом, нисколько не уставая. Даже подзарядка идет сейчас по беспроводной линии.

Эти грустные мыли давно терзали Ляхова. Он, бывший военный, полковник, вынужден был уйти в запас по причине «медленного принятия решений в критической ситуации» - так было принято решение о замене его на новейшее электронное устройство, которому не надо было платить высокую зарплату и давать время на отдых.

Когда ему, назначенному начальником бункера номер шестьдесят шесть, показали персональный блок с виртуальным ассистентом, он возмутился и хотел уже отказаться от должности, но старый товарищ по службе уговорил не спешить. Он командовал бункером сто десять на севере города и ему первому установили подобный блок:

– Володь, не горячись – уйти всегда успеешь. Я ведь тоже вначале на дыбы встал – не хотел такого помощника. Только через неделю оценил – нужная вещь. Единственный неприятный момент, это когда тебе вшивают чип под кожу. Зато ты сможешь мысленно беседовать с помощником. Это огромный плюс, поверь. Никто за тобой не ходит по пятам, не задает глупых вопросов, не требует отгулов и прочее. Да и работает этот помощник только в пределах бункера.

Ляхов и на самом деле вскоре оценил свою Риту – она контролировала все в бункере – все отсеки, все приборы. Могла выдать изображение на его монитор с любой точки убежища. Что ж, возможно он был не прав, и ассистент окажет необходимую помощь в будущем. Теперь это будущее наступило.

В десять часов кабинет наполнился людьми – шесть руководителей технических служб, главный инженер, главврач и десять представителей эвакуированных. За столом было ровно десять мест, поэтому часть людей расселась на стульях вдоль стены помещения.

 – Доброе утро, – поприветствовал всех Ляхов. – Сегодня нам предстоит решить очень сложный вопрос – перспектива нахождения в бункере. Чтобы всем стала ясна назревшая проблема, предоставляю слово главному инженеру Сидорову Андрею Сергеевичу.

Высокий, худой, с большими пролысинами, главный инженер напоминал Дон Кихота. Ляхов ценил его как опытного специалиста и на настойчивые предложения руководства о замене живого человека на робота – интеллектуала, всегда отвечал отказом. Чтобы хоть как-то сгладить отношения со своим начальством, Владимир Петрович согласился установить в бункере того самого робота для помощи в решении трудных задач. И только для помощи, без права принятия решений.
Вскоре Ляхову пришлось убедиться в правоте своих действий. «ПР два», как с легкой руки Ляхова назвали этого робота, что в тесном кругу расшифровывалось как Придурок дважды, дал рекомендацию избавиться от лишних людей в убежище. Когда же его спросили – каким образом? Он ответил, что необходимо отправить их на поверхность. А в ответ на вопрос об радиоактивной опасности наверху, он дал рекомендацию отправить самых слабых и ненужных. Ляхов успел удержать Дон Кихота от желания покончить с Придурком путем нанесения по блоку удара тяжеленным креслом. Сам главный потом недоумевал - откуда у него появились силы поднять вверх такой груз. Видно, справедливый гнев на минуту превратил доходягу в богатыря.
Владимир Петрович дал указание айтишнику и тот с удовольствием внес изменения в функциональные обязанности «ПР два» – теперь он являлся обычным консультантом с огромной базой данных. Ляхова устраивала и Рита, но он больше не пытался противиться присутствию «ПР два», понимая, что тот, помимо всего, является осведомителем Центра.
Как-то раз, Владимир Петрович спросил у Риты:

– Рита, а ты передаешь все сведения по моим действиям наверх? Только честно.

– Вы меня обижаете. Для этого есть блок управления, как вы его называете «ПР два». А я ваш персональный помощник и в мои функции входит помогать вам и оберегать от различных негативных последствий.

– Что бы ты сделала на моем месте с «ПР два»?

– Сдала в утиль. Шутка. Вам надо терпеть и пользоваться его базой данных. Она у него намного больше, чем моя.

– Доброе утро, – начал, откашлявшись, Андрей Сергеевич. – В начале, хочу довести до всех основные технические параметры бункера. Он предназначен для длительного пребывания, до шести месяцев, двухсот человек эвакуированных и двадцати человек обслуживающего персонала.
Для обеспечения безопасного пребывания, бункер оборудован модульной атомной станцией, шестью резервными генераторами и четырьмя ветрогенераторами, шестью автономными системами воздухоприготовления и системами канализации и водоподготовки.
В результате военных действий, сам бункер не пострадал, но вышли из строя два воздухозаборника, все четыре ветрогенератора и модульная атомная электростанция. Мы вынуждены обеспечивать подачу электроэнергии только от резервных генераторов. Это привело к быстрому истощению запаса топлива. У нас его осталось на десять – двенадцать дней.
Без электроэнергии все системы жизнеобеспечения остановятся. Все. В том числе и кухонный блок. Вы уже привыкли к недостатку кислорода в воздухе – это из-за проблем с воздухозаборниками, но эта проблема только усугубится. Через две недели бункер превратится, простите, если слишком жестко, в братскую могилу. У меня все.

В кабинете воцарилась тишина. Технари обстановку знали, но для остальных сообщение оказалось шоком.

– Почему вы раньше ничего не сказали? – возмутился крепкий мужчина средних лет с хаотично отросшей бородой. Его громко поддержали остальные делегаты.

– Так. Спокойно, – осадил кричащих Ляхов. – Потому и не сказали – что вас, сейчас орущих, десять человек, а было бы триста. Думаете паника к хорошему приведет? Взяли себя в руки! У нас есть десять дней на подготовку к эвакуации. Надо составить план действий. Даю вводную, чтобы было меньше вопросов – на поверхности почти единица радиации. Это много, но меньше в десять раз, чем было три месяца назад. При таком показателе жить можно.
На наши сигналы никто не отвечает. Можно предположить худшее, но будем надеяться на лучшее. Наш перископ поврежден и что там, на верху, мы не знаем. Вход в бункер завален, поэтому, работы по его очистке надо проводить уже сейчас.
Группа подготовки составит перечень всего необходимого, что надо забрать с собой. В обязательном порядке взять одеяла и теплые вещи.

– Так сейчас лето! Зачем тяжесть таскать? – недовольно выкрикнул тот же мужчина.

– Возможно они нам пригодятся зимой, – спокойно ответил ему Ляхов. – Ваша задача – не допустить никакой паники. Спокойно объясните людям обстановку и необходимость покинуть убежище. Продукты питания, средства защиты будут распределены между группами, которые вы представляете. Подготовьте списки людей, входящих в ваши группы. Роботы также будут распределены между вами. Вопросы?

– А куда мы пойдем? – задал вопрос седой мужчина интеллигентного вида в огромных старинных очках.

– Это мы определим после выхода на поверхность. Предполагаю, что надо искать места, не подвергнувшиеся разрушению. Зачем сейчас гадать? Все поймем наверху.


Глава 2.
Для работы по освобождению выхода из убежища, создали бригаду из крепких толковых мужиков. Ворота были заблокированы наглухо и поэтому было принято решение демонтировать их и затем делать проход в завале. Главный инженер взял руководство на себя.
 Роботы – механики не были запрограммированы к подобным работам и в основном только мешались под ногами. Правда, потом и им нашлось применение – они стали отвозить на тачках весь грунт и мусор из зоны раскопок.
Ляхов, как всегда, начал утренний осмотр отсеков бункера. Ему сразу бросилась в глаза атмосфера напряженности, появившаяся у обитателей убежища. Люди встревоженно смотрели на начальника, ожидая услышать хоть какие-либо новости. Он, стараясь придать своему голосу уверенность, сообщал о начавшихся работах по освобождению выхода и скором выходе на поверхность.

Ужас первых дней войны постепенно ушел из сознания людей. Привыкнуть можно ко всему, даже к жизни под землей. Дети теперь играли не на площадках возле дома, а в спортивном зале. Вот только отсутствие солнечных лучей делали цвет их кожи землистым. Включение системы «Искусственное солнце» было ограниченным из-за экономии топлива генераторов.

Владимир Петрович не умел врать и потому на вопросы о том, что их ожидает наверху, честно отвечал:
– Не знаю. Надеюсь на лучшее.

Через два дня удалось пробиться наружу. Это случилось в полдень. Момент был настолько волнующим, что никто не решался первым выйти на поверхность. Для подъёма к образовавшемуся вверху окну, принесли складную лестницу.
Ляхов не стал отдавать распоряжение другим, а просто сам спокойно шагнул к лестнице. Из канала на него пахнуло свежим ветром, заставившим чуть вскружить голову.
Картина, открывшаяся перед глазами, удручала – на месте высотного микрорайона высились груды строительного мусора. Он обернулся в сторону бывшего парка – там, кое-где, торчали из земли обугленные остатки стволов столетних деревьев. Выжженная земля напоминала ландшафт безжизненных планет.

– Да. Вид не для слабонервных, – раздался рядом спокойный голос главного инженера. Андрей Сергеевич и здесь нисколько не изменил своей натуре и жизненному принципу – что Бог не дает, все к лучшему.

– Надо запустить коптер на разведку местности, – удрученно произнес Ляхов.

Сидоров тут же крикнул вниз и через десять минут в небо взмыл беспилотник. Ляхов разглядывал на экране планшета окружающую местность. Позитива не наблюдалось - повсюду разрушенные здания и пепельного цвета земля.
Дрон наматывал круг за кругом, все удаляясь от точки запуска. Пейзаж был тем же – развалины и пепел.
Ляхов хорошо ориентировался по карте, да и соседние места изучил, мотаясь по рыбным водоемам. Он отправил беспилотник целенаправленно на восток, к лесному массиву.
Расстояние увеличилось до тридцати километров, а изменений не было. Под ложечкой засосало – тупик. Им некуда деваться. Люди просто погибнут в безжизненной пустыне. Закончатся продукты, а потом придет зима – и все, конец.

На экране неожиданно появились редкие деревья с желтовато-зеленоватыми листьями. Потом деревьев стало больше и, наконец, они превратились в сплошной лес, настоящий, с зеленью.
Ляхов не выдержал и радостно прокричал:

– Лес. Живой лес. Это наше спасение.

Радость его была поддержана не всеми – многие надеялись увидеть хоть какое-то жилье и живых людей. У многих была надежда встретиться с родными и близкими, а теперь всем стало понятно – остаться в живых удалось, возможно, только им.
Специалисты вновь попытались связаться с кем-либо, но связь молчала. Конечно, была возможность и у других убежищ выжить, но они не отвечали, что наводило на грустные мысли.

Постепенно на поверхность вышли все обитатели бункера. Кто-то радовался, кто-то плакал.
Ляхов объяснил им ситуацию и дальнейший план действий. Он предлагал идти к лесу. Это расстояние тридцати пяти километров. Там есть надежда встретить живых людей, да и подготовиться к зиме возможно.
К его удивлению, появились несогласные покидать бункер. Вперед вышел все тот же здоровяк. Он представился Хромовым Валерием:

– А зачем нам уходить? Да, генераторы перестанут работать, но если перевести систему вентиляции на естественный режим, то жить здесь вполне возможно. А вскоре, надеюсь, за нами придут спасатели.

– У вас провизии мало. Потом система канализации не будет работать, и вода без очистки может отравить всех. А если спасатели не придут? Вы все умрете, – пытался образумить несогласных Ляхов.

– Мы так решили, – упорствовал Хромов. – В крайнем случае, мы потом придем к вам.

– Что ж, воля ваша. Пусть комиссия разделит ресурсы на всех поровну. Завтра подведем результаты.

Настроение у Владимира Петровича испортилось. Теперь, к досаде, о нежелании части людей идти с ним, добавилось чувство неуверенности в возможности обустроить всех на голом месте. Без электроэнергии роботы станут простыми манекенами. И кто тогда построит жилье? Да и какое строительство без материалов? И как строить? Люди настолько привыкли к чисто интеллектуальным работам и, чаще всего, к их имитации, что своими руками ничего не могли делать. Все за них делали роботы. Ну. вот и расплата.

– Рита, ты здесь, – мысленно позвал Ляхов помощника.

Ответа не было. Значит надо спуститься в бункер, здесь мешает экран.

– Рита, как выживали люди в лесу в древние года? – спросил Ляхов.

– Есть множество ответов на данный вопрос. Также есть древняя книга – «История обустройства жизни крестьян на Руси». Будете читать? Могу сбросить на носитель.

– Мы скоро уходим из бункера и там не будет возможности использовать носитель. Как можно перенести эту книгу на бумагу?

– У айтишников есть принтер. Надо только бумагу найти. Они печатают на пленке.

– Спасибо, Рита. И что я без тебя делать буду?

Бумаги в бункере не нашлось, так что пришлось использовать рулон белой пленки. Зато получилась компактная книга.

К вечеру Ляхову принесли списки желающих покинуть бункер и остающихся в нем. Готовых к походу оказалось двести двенадцать человек, в том числе весь технический персонал. Главный инженер показал перечень имеющегося инструмента и распределение роботов. На их долю приходилась транспортировка продуктов питания и прочего скарба. Всего из бункера забирали двадцать экземпляров. Кроме того, в бункере имелись четыре грузовые платформы на магнитной подушке.
Сидоров посетовал на малый запас резервных источников питания для подзарядки роботов, что сократит время их использования. По его же плану, платформы можно использовать для перевозки женщин и детей. Их заряда хватает на восемь часов работы.
По расчету главного инженера, платформы могут сделать по два рейса до леса. Использовать повторную зарядку было нечестно – электроэнергия нужна остающимся.

– Боюсь, что половину пути нам придется самим тащить грузы. Главное, чтобы роботу – проводнику хватило энергии. Раньше люди могли по компасу идти. Теперь все надеются на электронику, – резюмировал Сидоров.

Ляхов ничего не ответил главному инженеру, так как внимательно изучал древнюю книгу про крестьянский быт.

– Андрей Сергеевич, советую почитать, – Ляхов указал Сидорову на книгу-рулон. – Занимательная штука, я вам скажу. Оказывается, в те времена можно было жить без электричества, водопровода и канализации. А еще не использовался газ. Фантастика.

– Дай мне на ночь. Все-равно не сплю.

– Владимир Петрович, – в кабинет вбежал запыхавшийся шеф-повар Бобриков, – эта команда Хромова захватила весь запас спиртного – все шестнадцать бутылок коньяка, сорок бутылок вина, да еще укатила бочку со спиртом из медпункта. Что делать?

– Я пойду разберусь, – спокойно проговорил Сидоров и ушел вместе с шеф-поваром.

«Да, лихая команда остается здесь, – подумал Ляхов и в сердцах выругался, потом спохватился, – извини Рита».
– Я не обращаю внимания на слова, которых нет в моей памяти, – отозвалось в голове у Ляхова. – Согласна с вами насчет команды Хромова. Она подвергает себя опасности.

– Простых людей жалко. Они надеются на помощь или на встречу с близкими, но вокруг одни развалины. Ничего и никого вокруг нет. Через неделю - две доедят и допьют все, а дальше что? – сокрушался Ляхов.

– Дальше, пойдут за вами, но к тому времени здесь не будет ни электроэнергии, ни роботов. Им будет не просто вас найти. Многие погибнут.

– Ладно. Нам бы только добраться до места, а потом будет видно – может быть вернемся за ними.

Вошел Сидоров:

– Все нормально. Спирт поделили пополам, вино оставили им, а коньяк я забрал. Они уже мародерством начали заниматься – воруют у уходящих разные вещи. Видно, судьба нам помогает избавиться от такого контингента.

– Да, наверное, ты прав. Но нам тоже достанется – сорок детей под нашей ответственностью. Хорошо хоть здесь их не будет. У тебя все готово?

– Да. Лучше бы нам завтра утром выдвигаться. Боюсь, что Хромов и команда напьются и устроят дебош.

– Я тоже так думаю. давай грузиться по максимуму. Платформы оборудовали перилами?

– Все нормально. На каждой можно по двадцать детей перевозить. На третьей женщин и пару мужиков – пусть хоть навесы из пленки на месте сделают.

– Ты сам пойдешь с ними. Мы – следом. У леса разгрузитесь и пусть платформы навстречу нам двигаются. Так время сэкономим и, соответственно заряд батарей. С собой возьми пару лазерных пистолетов. Пригодятся. У меня тоже два останется. Пригляжусь – кому один доверить.

Сидоров согласился и ушел готовиться к отъезду. 

Последняя ночь в бункере выдалась шумной – хромовцы не стали растягивать удовольствие и решили напиться спиртом вволю. Ляхов вошел в отсек, куда уже переехали все остающиеся. Удивительно, но среди огромной пьяной толпы были и женщины.

– Так, – проговорил своим басом бывший полковник, – время отбоя никто не отменял – всем спать.

– А кто ты такой? – вышел вперед Хромов. – Ты уже нам не начальник. Уходи по-хорошему.

– Нет, это вы сейчас успокоитесь. По-хорошему.

– Ты чего сказал? – вызывающе спросил Хромов.

– Что слышал. Всем спать. Нечего детей пугать, – раздался позади Ляхова голос Сидорова.

– И ты здесь, Дон Кихот хренов, – засмеялся Хромов и следом за ним захохотали остальные.

Ляхов удивился – ведь это он про себя называл главного инженера Дон Кихотом. Неужели Рита разболтала.

– Я ничего никому не говорила, – раздался в голове голос помощника.

Неизвестно, чем могло все закончиться, но в отсек вошла толпа здоровых мужиков, из числа отъезжающих. Видя такую подмогу, Хромов правильно оценил обстановку и скомандовал своим успокоиться и ложиться спать.

– Боюсь, недолго вы здесь проживете, – сказал на прощание Ляхов.


Глава 3.
Раннее утро на поверхности у входа в бункер было спокойным, несмотря на большое скопление детворы. Они давно перестали быть неженками и сообщение об отправке в большое путешествие восприняли спокойно. Не было слышно ни плача, ни недовольных выкриков из-за прерванного сна.

Ляхов смотрел на разношерстную по возрасту толпу детей и еще острее сознавал свою ответственность за их дальнейшую судьбу. У него своих детей не было – жена долгое время хотела пожить для себя, а он и не спорил – военная служба занимала большую часть времени, и он не хотел настаивать на обременении супруги уходом за младенцем. Потом уже было поздно – болезнь Лены, так звали его жену, не позволяла завести ребенка, и она восприняла это как его вину – почему, мол, не настоял в свое время. Они разошлись.
В свои тридцать четыре года он, как думал, достиг много – звание, достаток, но этого оказалось недостаточно – он был одинок. Душевная, а потом и личная травмы, сделали из общительного красавца – офицера замкнутого солдафона, с поседевшими без времени висками.

Сидоров успел распределить обязанности мужчин и женщин – были назначены старшие групп, определены ответственные за охрану пешей колонны и отобраны шесть мужчин для следования в составе платформ.
Детей рассадили на двух, а Сидоров с мужчинами сопровождения и восемнадцатью стариками разместились на третьей платформе. Айтишники ввели координаты в память блоков платформ и робота – проводника.
Платформы двинулись вперед, поднимая густое облако пыли, надолго зависающее в воздухе. Ляхову пришлось скоординировать маршрут, чтобы идти параллельно пыльной завесе.

Колонна тронулась. Владимир Петрович, по привычке, просчитал, ориентируясь по средней скорости платформ, время, когда они встретятся на обратном пути. Им два часа до леса, за это время колонна пройдет, минимум, семь километров. Значит, платформы, обратный путь пройдут еще с меньшим временем – где-то час с небольшим. Можно будет посадить на них наиболее слабых. И, в идеале, платформы еще раз вернутся к колонне и опять заберут часть людей.

Хорошо рассуждать в кабинете, а не в поле. Когда же колонна прошла первый километр, то стало понятно, что простые расчеты тут не работают. Во-первых, идти по целине, а не по дороге, да еще со спрятанными под пепельный слой неровностями, это большой тормоз. Кроме того, поднятая пыль мешала нормально дышать. Люди старались отойти в сторону от вереницы, что только увеличивало пыльное облако.
Чтобы хоть как-то уменьшить проблему, Ляхов распорядился переместить роботов в конец строя. Это немного помогло, но через два часа навигатор показал не пройденные расчетные семь километров, а всего лишь четыре с половиной. Люди явно устали. Пришлось устроить привал.
Природа, видно, сжалилась над путниками и послала мелкий дождь. Это сразу повлияло на уровень загрязнения в воздухе. Одного боялся Ляхов – как бы этот дождь не превратил пыль в вязкую грязь. Но этого не произошло и немного отдохнувшие путники, увеличили шаг.

Платформы прибыли одни. Ляхов все же надеялся, что Сидоров вернется и расскажет о своем первом впечатлении о лесе. Но, главный инженер разумно не стал уменьшать количество мест на платформе.
Ляхов попытался вызвать Дон Кихота, как он теперь уже мысленно называл Сидорова, по радиостанции, но тщетно – видимо для этой модели был предназначен ограниченный радиус действия.
В платформы посадили максимально возможное число людей – до срабатывания сигнализации о перегрузе. Ляхов посмотрел на индикатор заряда одного аппарата – пятьдесят процентов. Это радовало. Не мешкая, платформы отправились к лесу. Колонна продолжила путь.

На этот раз, платформы вернулись через два часа. Кроме людей, пришлось погрузить и часть груза из тележек остановившихся роботов. В строю их оставались еще двенадцать.
Колонна хоть и поредела, но все-равно, шестьдесят человек – это не десять, но уже и не двести десять.
Движение не меняло темп – сказывалось наличие самых крепких мужчин. Пейзаж вокруг был однообразным – обычно слева, появлялись развалины населенных пунктов, а справа – торчащие кое-где огрызки деревьев. Получается, колонна двигалась между освоенными землями и бывшим лесным массивом. Это хоть как-то облегчало путь – не надо было постоянно обходить горелые стволы или пробираться через завалы строений.
Солнце снова появилось из-за туч. Конец июля обычно бывает жарким. Только вот укрыться от этого пекла негде.
Постепенно роботы останавливались. Теперь уже три «железных человека» с уменьшенной скоростью тащили тележки.  Как раз вовремя появились две платформы. Третья, видимо «сдохла». Их загрузили всей оставшейся поклажей, посадили особенно уставших мужиков и отправили, скорее всего, в последний путь – аккумуляторы были на исходе.

Как оазис в пустыне, на горизонте появились очертания деревьев, а затем, и леса. Радостная эйфория заставила остатки колонны увеличить темп движения и уже через сорок минут они оказались на месте сбора беженцев.

  Сидоров не давал расслабиться и контролировал возведение нескольких шатров из всего, что было привезено – от рулонов с полимерной пленкой, до тонких одеял и простыней. На лес опускалась ночь.

Утром Ляхов собрал весь, как он называл, командный состав – технарей, медика, повара и старших групп.

– Вы понимаете, что нам надеяться не на кого. Никто к нам на помощь не придет. Если и есть выжившие кроме нас, то они будут заниматься своими проблемами. У нас же впереди зима и эти три месяца, до ее прихода, необходимо использовать для строительства жилья. Опять же – никто нам в этом не поможет. Я понимаю, что мы все не строители, что мы не умеем из ничего делать дома, но у меня есть книга о выживании людей в древние века.
Мы с главным инженером внимательно ее изучили и наметили план действий. В первую очередь, необходимо вырыть котлованы, потом перекрыть их древесными бревнами и сверху засыпать землей. Это называется землянкой. У нас нет такого инструмента для резки деревьев, но у нас есть много кухонных ножей и топориков. Будем работать ими.

Ляхов поручил общее руководство стройкой Сидорову. Андрей Сергеевич уже составил списки бригад и был очень обрадован, когда к нему подошел мужчина и представился инженером-строителем. Конечно, он так же не обладал опытом строительства землянок, но дельные советы по поводу выбора мест для котлованов для защиты от подтопления и методы укрепления стенок землянок придали ему авторитет. Сидоров назначил его прорабом.

– Владимир Петрович, – обратилась к Ляхову молодая женщина лет тридцати или чуть больше, с приятной наружностью, прижимающая к себе девочку, скорее всего, дочь. – Я историк по образованию. Предметом моей диссертации был период древней цивилизации. Я участвовала в создании музеев и курировала аспекты социальные и технологические. Возможно, я могу помочь в нашей ситуации.

Ляхов не совсем понял, в чем может быть полезна эта женщина, но не стал ей отказывать, пообещав обязательно воспользоваться, при необходимости, ее знаниями. Он взял свой блокнот и попросил назвать ее свое имя.

– Хромова Наталья Владимировна.

– Вы жена Валерия? – удивленно спросил Владимир Петрович. – А почему вы не остались там, в бункере?

– Мы развелись как раз перед войной. А насчет того, остаться там – вы же видели, кто там остался. Вот это стихия моего бывшего мужа – пьянки, гулянки.

– Я понял, – ответил Ляхов, записывая данные в книжицу. – Извините, а чем вы можете помочь?

– Не пугайтесь моих слов, но я говорю то, что скорее всего произойдет с нами. Через какое-то время одежда и обувь людей износятся. Надо будет искать во что их одеть. Правильно?

– Возможно, – обескураженно согласился Ляхов, понимая, что женщина права и эта проблема может вскоре возникнуть. – И чем вы здесь поможете?

– Я знаю технологии выделки шкур животных, я принимала участие в мастер-классах по плетению лаптей.

– Извините, плетению чего?

– Это обувь такая, из коры деревьев. Ее сделать не так уж и сложно – только надо потренироваться.

Ляхов смотрел на Наталью Владимировну с двояким чувством – как на сумасшедшую, и как на действительно ученого человека. Какие лапти? Об этом он никогда не слышал. Да еще и шкуры. Про них, про шкуры, он что-то помнил из школьных знаний. Только их еще и выделывать надо. Да и где этих животных взять – зоопарков то нет?

– Хорошо, спасибо. Мы еще с вами поговорим, – Владимир Петрович захотел побыстрее закончить разговор с Хромовой, который заставил его усиленно перебирать в памяти все возможные варианты, связанные с длительной жизнью без цивилизации. Это касалось не только одежды и обуви.

– У нас есть беременные женщины и вскоре им понадобятся вещи для новорожденных. Для этого подойдут только постельные принадлежности. Значит для взрослых их надо чем-то заменить, – продолжала Хромова.

– Понял. Еще раз, спасибо. Будем думать, – уже с раздражением произнес Ляхов.

– Если надо посоветоваться, я всегда готова.

Владимир Петрович все-таки записал в блокнот вопрос по постельному белью. Вечером надо обо всем этом поговорить на совещании.

Площадки под землянки были расчищены. Теперь встал вопрос – чем копать землю? Когда-то, в старину, для таких работ применялись лопаты, но в это время все делалось роботами со специальными приспособлениями. Теперь же – ни лопат, ни роботов.
Сидоров и вновь назначенный прораб Меркулов нашли выход – пришлось забрать у шеф-повара узкие противни и плоские металлические блюда. Мягкий лесной грунт поддавался безо всяких титанических усилий.

Через неделю на выбранном для поселения участке образовались тридцать восемь землянок. Они располагались в два ряда по сторонам образовавшейся между ними дороги. Каждая землянка уже имела приписанных жильцов – кто-то собирался жить одной семьей, а кто-то с друзьями.
Еще неделя ушла на укрепление стен ивовыми кольями и прутьями. Это было подсказано Хромовой. Прораб Меркулов сначала воспринял ее предложение в штыки, оберегая свой авторитет, но никаких других материалов под руками не было, и он согласился принять подсказку.

Параллельно с раскопками, бригада самых крепких мужчин заготавливала бревна для потолка. Это оказалось самой трудоемкой работой. Завалить дерево кухонными топорами было не так-то просто. Концы отпиливать было нечем, да и незачем.

Все это время Ляхов занимался обследованием близлежащих территорий. Надо было максимально использовать дрон, пока не сели его батареи.
Самой ценной находкой оказалось огромное поле, засеянное какой-то культурой. Вот здесь пригодился один из пенсионеров, бывший в свое время специалистом-аграрником. Он сразу определил – пшеничное поле.
По краям массива стояли неподвижные сельхозмашины. Конечно, оживить их было невозможно – вся система управления была уничтожена – на самом краю поля высилась покосившаяся от высокой температуры металлическая мачта, попавшая в зону поражения. В паре километров от нетронутого поля стояли фундаменты сгоревших домов. Там война поживилась. Скорее всего, это было фермерское хозяйство.

Рудаков Геннадий Васильевич, тот самый аграрий, с энтузиазмом принялся за составление планов по использованию урожая. Он сразу объявил – надо будет после уборки, вновь засеять хотя бы часть поля. Этим можно будет прокормиться в будущем. Только каким образом засеять – вопрос пока нерешенный. Да и как убрать пшеницу? Да еще и вытрясти зерно? Тут на помощь Рудакову пришла Хромова – ее познания в древнем ведении сельского хозяйства были очень ценными. Она предложила убирать пшеницу в снопы, а потом обмолачивать палками.

В начале ноября поселок был подготовлен к зиме. Из сожженного фермерского участка на тележках привезли кирпич и в каждой землянке соорудили печь. Без Меркулова, прораба, и историка Хромовой, вряд ли бы удалось так обустроить жилье. Но и надо отдать должное всем поселенцам – лентяев не было. Все понимали, что на кону стоит жизнь и подгонять никого не надо было. Даже дети старались хоть чем-то помочь взрослым.

Рудаков тоже был доволен своим вкладом – большую часть пшеницы собрали, обмолотили и заложили на хранение в землянку-склад.
Труднее оказалось посадить озимые. Находчивые и рукастые мужики открутили один плуг от сельхозробота. К нему приделали тягу и две недели таскали по полю перепахивая землю и ругая старика-агрария.

Продукты подходили к концу. Повар старался приготовить хоть что-то из пшеницы, но такую кашу трудно было усваивать.

Хромова несколько раз пыталась разъяснить Ляхову и Сидорову принцип работы простой мельницы, но те, из-за загруженности, как бы и соглашались с ней, но ничего не предпринимали. Тогда Наталья Владимировна взялась кардинально решить вопрос – она сама отправилась в лес на поиски жерновов.
Возле ручья, из которого поселок снабжался водой, она нашла все же пару плоских камней. Конечно, сама она их донести не сможет и поэтому, она повернулась, собираясь уходить и в этот момент увидела стаю собак. Они медленно приближались к ней. Тут она поняла, что это не собаки, а волки. Пытаясь отпугнуть животных, Хромова громко закричала. Это их не отпугнуло, а только раззадорило.
Наталья бросилась бежать. Она все ближе чувствовала погоню, и одна страшная мысль все крутилась в голове: «Как же дочь останется одна, без матери?»
В этот момент раздался визг одного волка, потом другого. Остальные бросились в разные стороны.
Наталья остановилась. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание было частым и кружилась голова.

– Что ж это вы одна ходите в лес. Я же запретил, – так же запыхавшись, произнес Ляхов, убирая в кобуру лазерный пистолет.

– А что делать, если меня никто не слушает? Пришлось самой искать камни.

– Нашли?

– Нашла, только надо с тачкой приезжать – тяжелые. А вы что, следили за мной?

– Ваша дочь, Лиза, очень волновалась за вас и рассказала мне, где вас искать. Так что, скажите ей спасибо. Еще немного и девочка осталась бы сиротой.

– Спасибо вам. Надо будет разделать туши и мясо засолить, а шкуры пойдут на одежду детям. Никто же не думал брать в убежище теплые вещи.

– Какие туши?! Вы в своем уме?! Людей кормить волчатиной?!

– А вы хотите, чтобы они от голода умерли? Надо подобрать несколько человек для этой работы. Остальные не будут знать, что это за мясо. Поверьте, другого выхода у нас нет. Продукты на исходе, – спокойно рассуждала Наталья. – Я помню, как надо выделывать шкуры. Я же историк древнего мира.

Ляхова импонировала рассудительность Хромовой, ее уверенность в своей правоте. Да и вообще, женщина была весьма привлекательной. Последнюю мысль он отбросил, как крамольную – два года прошло со дня расставания с женой и нынешнее душевное состояние его вполне устраивало. Опять связать себя с кем-нибудь узами брака ему и в голову не приходило – достаточно было всего пережитого.

– Сейчас соберем штаб и обсудим ваши предложения. Вы тоже будете присутствовать.

– Хорошо. Только давайте не затягивать –волки вернутся и растерзают убитых.

Созданный по инициативе Ляхова штаб состоял из семи человек – сам Владимир Петрович, главный инженер Сидоров, главврач Мирошничук, шеф-повар Бобриков – он же завсклада, прораб Меркулов, агроном Рудаков и начальник охраны Вадим Гришин.
Они были немного удивлены присутствием на совещании Натальи Хромовой.

Ляхов прошелся по всем наболевшим вопросам и дал слово всем причастным. Если с обустройством жилья все выглядело более-менее терпимо, то доклад повара заставил всех приуныть. Продукты кончались катастрофически быстро. Это и не удивительно – накормить двести человек – задача не из легких. Простой расчет повара был более чем убедительным – сорок грамм мясных консервов на человека ежедневно – это восемь килограмм мяса. А где взять консервы или просто мясо. На кухне-землянке трудились восемь человек, включая самого шефа. Хоть как-то накормить людей получалось, но надолго ли?

– Есть предложения? – спросил Владимир Петрович.

После нескольких минут молчания, он предоставил слово Хромовой. Наталья Владимировна в начале рассказала о нападении на нее волков, о камнях для ручного помола зерна и о скорой холодной зиме. Когда же она повторила свое предложение об использовании мяса и шкур животных, половина штаба зароптала и возмутилась от сказанного.

– Спокойно, – одернул бунтовавших Ляхов. – Давайте высказываться по очереди. Главврач.

– Это выход, – неожиданно поддержала Хромову Ольга Витальевна. – Надо только проверить мясо, во избежание заражения людей. У нас нет на самом деле другого решения.

– Мясо можно засолить и заложить на хранение на складе. Так делали в давние времена, – высказался повар.

– Неужели вы сами будете есть волчатину? – спросил прораб. – Да я лучше с голоду умру, но не притронусь к такой еде.

– Это ты сейчас так говоришь, – со смехом произнес агроном. – Не поешь пару – тройку дней, и будешь уплетать за обе щеки. У меня есть грустный опыт – лет сорок назад, будучи студентом, я отправился в составе экспедиции по горному Алтаю. Дело было летом. Мы зашли так глубоко в тайгу, что и гор видно не было. Проводник тут был впервые и ориентировался по компасу, по старинке. Мы не знали, что в этом месте располагается какая-то магнитная аномалия. Вот компас нас и завел в самую лесную глушь. На радиостанции сели батареи и как выбираться, уже никто ответить не мог. Продукты кончились давно. Ладно, что еще были туристические наборы со спичками. Ну, это вы не знаете, что такое. Короче, очень- очень хотелось есть. Проводник хоть не пал духом окончательно и принялся спасать экспедицию от голодной смерти. Мы собирали какие-то корешки, находили грибы и жарили их на костре.
Однажды, нам попалась навстречу лиса. Она была старая, облезлая и, видимо, хотела умереть не своей смертью. Проводник подстрелил ее, и мы целый день ели жесткое, не очень хорошо пахнущее мясо. И вы знаете, нам это придало сил выйти из того леса.
Так что, считаю, надо воспользоваться советом Натальи, забыл, как вас по отчеству…

– Владимировна, – подсказал Ляхов. – Давайте подытожим. Прораб – занимаешься ручной мельницей. Охрана, Гришин, за тобой подбор пары мужиков доя разделки туш. Есть такие? Повар подскажет что к чему. И чтобы держали язык за зубами.

– Найдем, – ответил Гришин.

– Можно мне еще сказать? – спросила Хромова и получив разрешение, продолжила, – у нас есть женщина ботаник по профессии. Она хотела бы организовать сбор съедобных растений и различных корней. Также, она может подсказать, какие лекарственные травы имеются в лесу. Затем, надо заготавливать грибы, пока сезон. Их можно высушить. Это отличная заправка для супов.

– Да, это так. Дикие грибы вкуснее наших искусственно выращенных, – поддержал Наталью повар.

– И последнее, – продолжала Наталья. – Пусть мужчины займутся охотой.

– У нас всего два лазерных пистолета. И еще спасибо надо сказать Сидорову, что привез с собой солнечную батарею для их зарядки, а так бы мы вовсе остались без оружия, – возразил Ляхов.

– В старые времена мужчины ходили на охоту с копьями и стрелами. Все это можно сделать своими руками, – продолжала настаивать Наталья.

– Владимир Петрович, – обратился Сидоров к Ляхову. – Давай я проработаю этот вопрос. Думаю, дама дело говорит.

– Согласен. И ты, Гришин подключайся к этому. Это тебе ближе. Все, давайте за дело.



Глава 4.
Поселок постепенно приобретал жилой вид – сама по себе протопталась дорожка между рядами землянок, по периметру сделали ограждение из частокола. По разным сторонам, в конце забора построили туалеты – мужской и женский. Они были огорожены кольями с плетенными из ивняка стенами. Крыши были выложены еловыми ветками.
Само расположение поселка на возвышенности, позволяло не бояться подтопления талыми и дождевыми водами, а окружение поляны, состоящее из деревьев и густого кустарника, ограждало от сильного ветра и возможных снежных заносов.
В каждой землянке испробовали печь и работу примитивной вентиляции. Усилиями местных кулибиных, разработали весьма удобные кровати-лежаки. Теперь они были в каждой землянке. Катастрофически не хватало посуды, и рукастые мужики делали кружки и миски из дерева, выдалбливая в нем пустоты.

Главврач наотрез отказалась селиться с кем-либо, ссылаясь на необходимость помещения для медобслуживания. Так и называли теперь ее землянку – поликлиника. Потом, она все-таки взяла к себе женщину, работавшую до войны медсестрой в больнице – пациентов с каждым днем становилось все больше из-за простуды и отравлений. Да, люди не доедали и часто принимали ядовитые ягоды за съедобные. Тамара, так звали медсестру, поселилась с дочерью, пятилетней Олей. Муж ее остался в землянке с семьей из четырех человек. Он согласился заняться охотой и теперь днями пропадал в лесу.

Охотники вооружились копьями, сделанными из молоденьких сосенок с заостренными концами. Позже, для наконечников копий использовали острые насадки направляющих с комбайнов. Эти машины – роботы, стоявшие по краям поля, уже полностью подверглись разборке – снималось все, что можно снять. Местные изобретатели приспосабливали детали и кожуха ограждений под различные нужды. Даже ручная мельница теперь приводилась в движение не упорными усилиями двух человек, вращающих верхний жернов, а вращением рукоятки шестеренчатого привода.

Пока, удача не очень благоволила охотникам – удалось добыть одного старого кабана и нескольких ежей. Вскоре, опять же благодаря Хромовой, был применен старинный охотничий прием – дичь загонялась в засаду, в которой сидели наиболее способные охотники. Вот они и завершали погоню.

Наталья несколько раз пыталась убедить Гришина, начальника охраны и, теперь, главного егеря, изготовить лук и стрелы для более удачной охоты. Тот никак не мог понять смысла ее предложения и отнекивался, ссылаясь на успехи последних загонов.
Выручила жена повара Бобрикова. Оказалось, она занималась в секции лучников и даже имела разряд по стрельбе. Пришлось обратиться к Ляхову, чтобы тот дал команду прорабу изготовить лук и стрелы.
Учитывая заработанный авторитет Хромовой, Владимир Петрович не стал особенно вдаваться в подробности и дал указание Гришину. Анна Бобрикова стала курировать процесс изготовления.

Ляхов был по горло нагружен проблемами поселка и все чаще собирал штаб. Теперь в него входила и Хромова. Владимир Петрович достал свой блокнот, в котором оставалось пара чистых неисписанных листков, и обратился к собравшимся:

– Приближаются холода. Люди совершенно не подготовлены к ним, а впереди еще худшие времена – зима с ее морозами. Наступит время, когда нельзя будет выйти из землянки – просто не в чем. Дети могут ослепнуть от постоянной темноты. Да что там дети? Мы сами не сможем, простите за прямоту, в туалет сходить. У нас даже обуви подходящей нет. Если с продуктами как-то можно решить, то что делать с остальным? Давайте высказываться по порядку. Сидоров, есть предложения?

– Что я могу сказать? – начал главный инженер. – Дрова мы заготавливаем. Бочонки для воды в каждую землянку выдолбим, успеем до мороза. А вот с остальным, даже не знаю, что можно предложить. Наталья Владимировна организовала плетение лаптей, думаю, всем достанется, но с одеждой – проблема. Шубки для детей сделали, но всего двенадцать, а надо еще тридцать. Надо добывать шкуры. А для взрослых вообще ничего нет. У меня все.

– Понятно. Что по охоте? Гришин, тебе слово.

– Вчера еще пару свиней загнали. С волками хуже – не подпускают. Надеюсь, Анна обучит ребят стрельбе. Получается, вроде, не плохо. Тогда и до волков достанем. Мужики двух медведей видели, но испугались нападать – слишком большой зверь. Еще лосей встретили, но, опять же, с копьями не подберешься. Что еще хотел сказать, – вспомнил начальник охраны, – надо на ночь дежурных выставлять. Если есть медведи, то есть и опасность нападения.

– Согласен. Организовывай. Только для них нужна какая-то теплая одежда – замерзнут ночью, даже возле костра.

Далее, по очереди, выступила врач Ольга Витальевна со своими проблемами по отношению к отсутствию лекарств, затем прораб, похваставшийся выполнением всех намеченных мероприятий, в том числе, и пяти луков с сорока стрелами. Агроном Рудаков попросил соорудить еще одну землянку – склад, так как повар его вытесняет из своей – там место нужно под солонину. Наконец, очередь дошла до Хромовой.

– Лапти мы подготовим для всех. Женская бригада быстро научилась этой технологии и делает их лучше меня. Шубки мы тоже кое-как шьем. Спасибо ребятам – сделали иглы из проволоки. Хоть как-то получается сшивать лапики. Теперь нужны для лаптей онучи – это обмотки по-старинному. Они делаются из полос ткани. Пытаемся что-то подобрать, но материала мало. Не пускать же на них одеяла. Их и так не хватает.
Еще. Считаю необходимым сходить к сгоревшим фермерским домам. Надо попробовать найти погреб. Обычно, деревенские люди, хранили припасы в прохладном месте – погребе. Вдруг он уцелел после пожара? Может быть, на пепелище еще чего найдется? Там ведь и сараи были. Металл не горел. Вдруг что ценное для нас окажется?

Сидоров поддержал предложение Натальи и вызвался самому возглавить экспедицию. Ляхов согласился, в душе благодаря Бога, что он послал им в помощь такую женщину.

– Хорошо. Готовьте предложения. И еще, я дал указание айтишникам подготовить беспилотник к дальнему обследованию местности. Они установят еще одну батарею. Возможно, нам удастся найти еще что-нибудь интересное. Плохо, что солнечная батарея слабая – приходится заряжаться несколько дней. Все? больше вопросов нет?

– Можно мне пойти вместе с Андреем Сергеевичем? – попросила Хромова.

– Если Сидоров не против, – ответил Ляхов, кивнув на главного инженера.

Тот был не против. Ему, как и Ляхову, нравилась эта деятельная обаятельная женщина. Только между «нравилась» Сидорова и Ляхова была одна небольшая разница – Андрей Сергеевич видел в ней эрудированного человека с большой созидательной энергией, а Владимир Петрович, помимо этого, видел в ней черты и характер притягательной женщины.

– Ну, тогда все, – Ляхов хотел завершить совещание, но тут в землянку вошла Аксенова, бывшая директор школы.

– Можно мне спросить?

–Да, Вера Сергеевна, конечно можно, спрашивайте, – разрешил Ляхов.

– У нас проблема с учебой. Мало того, что нет интерактивных досок, так и последний компьютер отказал – пишет, что нужны обновления и зависает. И так с зарядкой были проблемы, а теперь и вовсе полный коллапс. Что делать?

– А вы попробуйте учить без компьютера, с ваших слов, – предложила Хромова. – Дети раньше так учились – писали сами, читали сами и думали сами. Им только помогать надо. Научите их письму и чтению.

– Что вы говорите? Они к такому не привычны. Они могут только задавать задачи, но не решать их – для этого есть компьютеры. Я понимаю, вся наша программа рассчитана на обучение роботов, а не людей и только одаренные могут развиваться по специальной методике, чтобы потом контролировать работу машин. А письму в школах теперь не учат и уже давно. С первого класса запоминают буквы на клавиатуре.

– Да, – подтвердил Рудаков, – теперь, без компьютера, дети ничего не могут. Да и не только дети – все мои студенты – аграрники смеялись над моим умением чертить узлы механизмов вручную. Внуки ничего не запоминают и на мои вопросы, где и когда что происходило смеются и крутят пальцем у виска – зачем, мол все помнить – для этого есть компьютер. Теперь вот вся эта учеба наружу и вылезает – никто без роботов и компьютеров не выживет – ничего не знают. Привыкли, что все за них делает искусственный интеллект.

– Согласен с вами, – поддержал Геннадия Васильевича Ляхов. – Получается, что мы окунулись в новую эпоху – новый первобытно - общинный строй. Будем ходить в звериных шкурах, по - новой возрождая цивилизацию. Без обиды, но даже наш уважаемый прораб не смог начертить план поселка – нет компьютера, а мой карандаш для него, как атомный реактор для дикаря. Думаю, Вера Сергеевна, придется вам обучать детей с нуля по старой учебной программе. Она у вас есть?

– Нет, конечно. Сорок лет тому назад школу обязали учить детей исключительно по новым методикам. От старой остались лишь чтение и физкультура. Даже сочинения дети пишут с помощью интеллекта. Какие еще карандаши и ручки? Все в компьютере. Буквы и цифры они знают, но для чтения, а что-то написать на бумаге не получится. Их просто этому не учили. Так же и с черчением – все на экране. Но, я могу составить программу и начать учить с нуля. Хорошо, что у нас еще двое учителей есть. Я составлю предложения по необходимым предметам, типа экрана для учебной доски и экранчиков для каждого ребенка. Писать можно угольками.

– Вот и отлично. Давайте работать. А у меня есть коробка карандашей – ей лет тридцать, от деда осталась.

Экспедиция в составе шести человек под командой Сидорова, тронулась в путь. Андрей Сергеевич отобрал четверых наиболее крепких мужчин и снабдил их двумя тележками. По лесистой местности этот вид транспорта, предназначенный для работы на ровных поверхностях, двигался крайне медленно. Мужики роптали, плевались, но все приняли слова Ляхова о железной дисциплине как обязательные и не высказывали недовольство вслух, а только могли что-то предложить:

– Сергеич, может оставим одну тележку? Вряд ли мы что-то найдем, а вот выдохнемся в конец.

– Нам осталось только поле перейти. Это один километр. Давайте я тоже буду толкать, по очереди.

– Да ладно, это я просто так сказал. Дотянем. Лишь бы найти что.

– Я тоже могу помочь, – предложила Наталья.

– Еще чего, – возмутился все тот же мужчина. – Все, проехали. Это мне поговорить захотелось.

Осмотр начали с первого сгоревшего дома и его хозяйственных построек. Головешки и зола покрывали все остатки жилья и сараев. Разделились поровну и стали разгребать пепелища.
Первой находкой стали столовые приборы, видимо в районе кухни. Это были вилки, ложки и, главное, ножи. Нашлось, также, несколько кастрюль, чашек и мисок. Мужчины тут же оценили ножи. Они были без сгоревших ручек, но идеально могли подойти к копьям.

Наталью больше интересовал погреб – она надеялась найти его, как ищут клады искатели сокровищ.
В это время Сидоров с одним из мужчин уже доставал из-под углей сарая топоры, лопаты, две металлические длинные пластины с зубьями. Как потом объяснила Хромова – это были пилы, а несколько трезубцев назывались вилами. Наждачные камни, ручная дрель и куча сверл – все грузилось в тележку.

Хромова перешла к следующему фундаменту и стала расчищать пол. К ней присоединились Сидоров с напарником.

– Что ты смотришь на полу? – спросил мужчина. – Здесь ничего нет.

– Ищу люк. Видите – пол бетонный, значит это перекрытие. Так в деревнях делали погреба. Погреб – это подземное сооружение для хранения продуктов.

– А не это ли мы ищем? – спросил Сидоров, пытаясь за кольцо поднять железный люк.

Это и был погреб. Сидоров включил «вечный» фонарь, заряжающийся от встроенной солнечной батареи, и стал спускаться вниз по металлической лестнице. Наталья пошла следом.

Погреб был в габаритах сарая – пять на пять метров. Вдоль стен и посередине стояли несколько рядов стеллажей. На них, блестя от света фонаря, стояли стеклянные банки разных размеров и с разным содержанием.

– Это все, что не съели за зиму, – пояснила Наталья. – Основательно заготавливались люди. Сказать честно, я больше всего боялась обнаружить здесь хозяев - ведь могли они, после оповещения, спрятаться в погреб и здесь погибнуть.

– Я тоже об этом думал и не хотел, чтобы вы спускались за мной. Да, это мы не увезем и за двадцать раз.

– Смотрите, – воскликнула Хромова, открывая крышку огромного деревянного ящика. – Картофель. Это у них и для еды, и для посева. Ого сколько.

– Смотрите, что у меня, – позвал мужчина.

А у него и впрямь было то, что можно назвать богатством – полный мешок соли. У повара Бобрикова соль числилась, как самая большая проблема – ее запасы были ничтожны, а требовалось много – это и для ежедневной готовки, и для засолки. Бедный повар помнил, что альтернативой соли может являться сушеный корень сельдерея, но где его взять не знала даже ботаничка.

Соленые огурцы, помидоры, еще какие-то неизвестные горожанам овощи, а может быть и фрукты в большом количестве возбуждали невероятный аппетит у членов экспедиции.

– Сергеич! – взмолился за всех высокий брюнет с огромной клокастой бородой. – Мы же не последнее отнимаем! Давай хоть одну банку съедим. Сил нет, как есть хочется.

Сидоров выжидательно посмотрел на Хромову.

– А я что? Думаю, Валерий прав – мы же только одну банку съедим, а путь будет тяжелый.

Выбирали голосованием – большинство было за помидоры. Взяли трехлитровую банку. Такого наслаждения присутствующие не припоминали – без хлеба, запивая рассолом, помидоры улетели враз.
Теперь предстояло осмотреть следующий дом и его хозпостройки. Только вот на небе появились густые облака и горизонт заполнился темно-синим цветом.

– Надо идти домой. Гроза надвигается, – решил Сидоров.

Тяжело нагруженные тележки тронулись в обратный путь.

В это время Ляхов и айтишник Саша Комаров, обследовали дальние территории, не затронутые беспощадным огнем войны.
Уже беспилотник пролетел более пятидесяти километров и качество связи стало заметно ухудшаться, несмотря на поднятый метеорологическим аэростатом приемник на высоту ста метров. Заслуга в обеспечении таким оборудованием целиком лежала на Саше – он настоял взять с собой и аэростат и аварийный комплект связи с беспилотником.

Лесной массив протянулся на многие километры на восток. Где-то он сужался, охваченный прошедшими пожарами, а где-то был просто бескрайним. В двух местах они обнаружили целые жилые постройки прямо в лесу. Возможно, это были владения лесничих или дома охотников. Людей возле не было.

Самым интересным оказался третий, огороженный участок с одним домиком и каменной аркой, к которой подходила лесная дорожка со стороны бывшей магистрали. Ляхов не сразу, но все-таки узнал музейный комплекс «Пещеры». Он пару раз бывал и возле, когда проезжал к озерам, и в самом комплексе, по просьбе бывшей жены. В этих пещерах, в доисторические годы, жили древние люди, о чем свидетельствовали наскальные рисунки.
Внезапно, в голове пронеслась мысль – а не после раннего апокалипса, как и сейчас, рисовали на стенах? Ведь если сюда, в пещеру, зайдут жители поселка, то, вполне возможно, они оставят свои рисунки. Они так же нарисуют охотников с копьями и стрелами, диких животных. Уж чего-чего, а компьютеры и самолеты они рисовать не будут – это в прошлом.

Возвращаясь в поселок, решили пролететь над бывшими жилыми пунктами. Ни целых поселков или городков так и не увидели. Везде только следы целенаправленного уничтожения инфраструктуры.
Было горестно сознавать свое одиночество на этой территории и, даже возможно, и на всей земле. Хотя в последнее, Ляхов не верил – все-таки страна была огромной и разрушить все живое в ней не представлялось ему возможным.

Теперь надо опять зарядить батареи и слетать к своему бомбоубежищу. Там тоже оставались дроны, но до сих пор никто сюда от них не прилетал.

Уже в темноте, при сильном дожде в лагерь прибыла экспедиция. Все были уставшими, но счастливыми от той встречи, что их ожидала – половина поселка вышла приветствовать путешественников. Когда же люди увидели в одной из тележек стеклянные банки с такими фантастическими теперь овощами, они осыпали прибывших восторженными возгласами.
Ляхову пришлось применить власть, чтобы не дать изголодавшимся по нормальной еде людям совершить акт вандализма – наброситься на содержимое банок.

– Всем спать. Завтра у нас будет праздничный завтрак.

Люди покорно разошлись, и только повар Бобриков и несколько подсобных ребят стали разгружать тележки, сортируя – что на пищевой склад, что на вещевой, к прорабу. Когда же повар увидел мешок соли, он принялся радостно пробовать ее на вкус, еще не веря в такое счастье.

Ляхов выслушал доклад Сидорова и согласился о необходимости до морозов и снега перевезти все продукты в поселок. Тележек было достаточно, да и мужчины, кроме охотников, особо занятыми не были.
И уже наутро, после завтрака, на котором каждому жителю досталось по одному огурцу и по половинке помидора, караван отправился к фермерскому поселку. Сидоров и Хромова снова решили идти, несмотря на усталость после вчерашнего рейда – надо было осмотреть соседние участки.

Вечером, после разгрузки доверху наполненных двадцати тележек, Сидоров рассказал Ляхову о новых находках – кроме инвентаря, нашли зернохранилище. Верхний слой зерна подгорел, но под ним пшеница оказалась вполне пригодной для употребления.

– Я предполагаю, – высказала свое видение Хромова, – фермер продавал овощные заготовки, так как их было слишком много даже для трех семей поселка. Отсюда и такое изобилие. Картофель еще не успел посадить, да и для себя оставлял. Зерно было для посадки и питания.

– Соглашусь, – подтвердил Сидоров. – Кроме того, мы нашли портативную мельницу. Электродвигатель сгорел, да он нам и не к чему – все-равно электричества не будет, а вот все железяки целы. Можно попробовать запустить от ручного привода. Медленно, но молоть будет.

– А как ты узнал, что это мельница, – удивленно спросил Ляхов. – Ты же не специалист в сельском хозяйстве.

– Да уж как намучились с каменными жерновами, пока запустили, что и принцип работы понял. А здесь – только глянул и увидел совпадение. Тяжелая только штука. Но ничего, приволочём.


Глава 5.
Первые проливные дожди показали просчеты в устройстве кровли землянок – вода стекала внутрь, образовывая на полу лужи. Сидоров снова попросил у Ляхова книгу про обустройство древних крестьян и стал искать нужные страницы. Прораб виновато присел рядом, стараясь не попасть под горячую руку главного инженера.
Через полчаса, получив необходимую информацию, Меркулов пошел собирать бригады для переделки кровли.

– Да, Петрович, книга твоя прямо как руководство к жизни в новых условиях, – удрученно проговорил Сидоров. – Чувствую себя словно первобытный человек, но с высшим образованием. Только образование это, сейчас к делу не пришьешь.

– Что делать, придется учиться по-новому. Люди у нас хорошие, и это помогает выживать. Жаль, что многого не хватает. Боюсь болезней от простуды. Детей вот надо сберечь. Если переживем зиму, то дальше будет проще. Ну, это я так думаю.

В землянке с Ляховым жили одни холостяки – Сидоров, агроном Рудаков, Гришин, Саша айтишник и пожилой мужчина Алексей Алексеевич Алешин. Последний ни с кем не сближался, был молчалив и потому попал в эту компанию по остаточному признаку – все определились с соседями, а он нет.
Вечера в темной землянке проходили однообразно и скучно. Заряда фонарей хватало ненадолго, а зарядное устройство было слабомощным, да и солнце стало дефицитом – поздняя осень. Вот тут то Алешин и проявил свои навыки – оказалось, что мужчина был литератором и всю жизнь посвятил изучению произведений различных авторов и различных направлений.

– Хотите, я прочту вам отрывок из романа «Война и мир» Толстого? – неожиданно спросил Алексей Алексеевич, после чего в помещении наступила полнейшая тишина. Никто и не думал, что молчун может предложить такое.

– У нас со светом плохо, – нарушил тишину Ляхов.

– Я могу читать по памяти.

– Хорошо. Никто не возражает? – спросил Ляхов.

А дальше произошло чудо – негромкий, выразительный голос Алешина заставил всех окунуться в другую, нормальную жизнь. Повествование происходящих событий продолжалось около часа. Все это время слушатели были полностью поглощены восприятием профессионально поданной духовной пищей.
Когда Алешин закончил чтение, тишина продержалась пару минут, а потом раздались аплодисменты, сначала одного, а следом остальных обитателей землянки. 

– Это просто здорово! Спасибо вам, Алексей Алексеевич, – за всех поблагодарил Ляхов. – Я думаю, такое чтение будет интересным для многих наших жителей. Только как это сделать – народа много, а все мы живем в тесноте?

– Я могу читать по очереди. Для всех, – предложил Алешин.

– Отлично. Завтра решим, как лучше сделать. А сейчас, спать.

Наступила зима. В обычной жизни, дети всегда радовались первому снегу, возможности покататься на лыжах и санках. Это было в прошлой жизни. Теперь же Ляхов с болью в душе смотрел, как обернутые в куски одеял, в лаптях и мохнатых шубах дети выбегают из землянок в сторону туалета. Они щурились от яркого света, отраженного от белоснежного покрова и с минуту привыкали к «светлой жизни».
В самой большой землянке располагалась школа. Класс был один. Все дети, независимо от возраста, учились по одной программе, составленной Аксеновой. Сюда же приносили еду. Мирошничук, главврач, попыталась воспрепятствовать такой скученности детей из-за возможной инфекции, которая могла привести к массовому заражению всех детишек. Но другого предложить тоже не смогла – на сорок учеников приходилось всего два учителя. Это было большой нагрузкой.

В январе похоронили первого жителя. Из-за отсутствия лекарств умер старейший мужчина, страдающий гипертонией. Постарались похороны сделать как менее заметными, боясь напугать детей. Следом люди стали умирать по несколько человек в неделю.
Мирошничук плакала от бессилия, пытаясь хоть чем-то помочь, но сложные условия жизни и скудный рацион питания делали свое дело – забирали больных и слабых.

От отчаяния Ляхов пошел на крайний шаг – он решил отправить беспилотник на предельное расстояние, в последний путь, как пошутил айтишник, чтобы попытаться найти людей и целое жилье.
Прошлый полет к бомбоубежищу не дал никаких результатов – на земле не было видно никаких следов жизни. Что же случилось с оставшимися людьми? Может быть, они нашли кого или их нашли? Продукты у них давно закончились и ни леса, ни поля кругом не было на многие километры.

Комаров поднял зонд с антенной на максимальную высоту и запустил дрон. Заряда батарей должно хватить на пятьдесят – шестьдесят километров. Это с учетом зимнего времени, когда батарея не может отдать полный заряд.
Опять внизу прошли пещеры, потом, друг за другом, лесные домики. Дальше шел сплошной лес. Через два часа изображение стало искажаться. Еще десять минут и дрон стал падать.

– Все, – констатировал Ляхов, – мы одни. Возможно, где-то есть оставшиеся в живых, но не близко. Нам куда-то идти нет смысла. Только давайте не рассказывать всем, иначе люди потеряют всякую надежду. А это приведет к еще большим смертям.

Самыми страшными оказались детские болезни. Они начинались с обычных простуд, но могли закончиться воспалением легких. Двое ребятишек умерли в один день.
Даже проблема с зубами была сложной – Мирошничук могла пользоваться системой автоматического диагностирования и лечения зубных болезней, снабженной искусственным интеллектом, но ее тут не было, да и работать без сопряжения с медицинским центром, эта установка не может.

Однажды, у одной из женщин сильно разболелся зуб, и Ольга Витальевна просто развела руками – надо удалять, а как и чем – она не знала. В качестве обезболивающего, она дала пациентке спирт. Это на какое-то время притупило боль, но потом, стало только хуже и женщина, в рыданиях, просила сделать хоть что-нибудь.
Врач в полной растерянности прибежала к Ляхову и стала сама просить его о помощи. Владимир Петрович в это время совещался с прорабом и бригадиром строителей по поводу сооружения бани. Этот вопрос был особенно острым из-за антисанитарии в землянках. Стали рассказывать о появлении вшей. А это уже прямая дорога к тяжелейшим последствиям.

– Успокойтесь, Ольга Витальевна. Сейчас что-нибудь придумаем, – пытаясь привести врача в чувства бодрым голосом произнес Ляхов. – Надо поговорить с людьми – вдруг кто-то врачевал по-старинке.

– Зачем разговаривать – я могу зуб удалить, – спокойным уверенным голосом сообщил бригадир. – У нас, на зоне, часто, бывало, на лесоповале у кого-то зуб заболит. Что ж, умирать человеку без врача? Вот я раз попробовал и ничего, получилось. Потом много людей обращалось – быстро, терпимо. Только инструмент нужен. Клещи.

– У меня только пинцеты есть.

– Нет, пинцетом не вытащить. Нужно посмотреть в складе у Игоря, – бригадир кивнул на прораба. – Мы же много чего с фермерских участков привезли. Может там найдется.

– Помогите, пожалуйста, – взмолилась врач.

– Пойдем, посмотрим, – прораб поднялся с места. – Не возражаешь, Петрович?

– Конечно идите.

– Владимир Петрович, а за что этот мужчина сидел? Он не опасен? – спросила Мирошничук, когда мужчины вышли.

– За передачу руля. Он водителем у одного бизнесмена работал, так сын шефа попросил прокатиться. Ну, как отказать было? Решил поучить парня вождению. Пока они местами менялись, сынок рванул с места и угнал машину. Только на первом же перекрестке сбил пешехода. Всю вину свалили на Олега, ну, этого бригадира. Вот так три года и отпахал за сына начальника. Пришел домой – невеста за другого замуж вышла, мать с неизвестным ему мужчиной, уехала в Сибирь. Отец давно умер.
Другой бы спился или на наркотики подсел, а Олег восстановился и закончил институт. Работу хорошую нашел. Познакомился с девушкой и уже собирались пожениться, но за два дня до начала войны, она поехала к родителям. Они не так далеко отсюда живут. Ну, а дальше все пошло кувырком. Переживает. Даже хотел пешком пойти в тот поселок. Еле отговорил. Пропал бы.

– Вам все истории своей жизни рассказывают?

– Случайно вышло. Я же говорю, пришел ко мне и сообщил, что уходит. Вот тогда и рассказал про свою жизнь. Хороший парень.

– Да, с виду приличный. Ладно. Я побегу, а то Нина от боли все разнесет в моей келье.

Зуб удалили только поздно вечером. Олег в куче железяк нашел щипцы и пару напильников. Ему пришлось два часа снимать лишний металл, чтобы получить более-менее пригодный инструмент.
Когда женщина увидела, чем ей хотят удалять зуб, она отчаянно запротестовала. Конечно, ржавая железка, да еще таких размеров могла напугать и наиболее стойких людей.

– Ниночка, потерпи. У нас нет другого выхода. Все будет хорошо, поверь, – успокаивала врач пациентку, хотя сама очень сомневалась в успехе операции.

Олег протер щипцы спиртом и подошел к женщине:

– Откройте рот, – произнес он уверенным голосом, потом обратился к врачу – Да, надо срочно удалять. Дайте ей выпить спирта. А вы, – он снова повернулся к Нине, – подержите спирт возле зуба.

Через три минуты зуб был удален.

– Олег, извините, не знаю как вас по отчеству, вы теперь будете мне помогать в таких случаях? – с надеждой спросила Ольга Витальевна.

– Конечно. Всегда готов.

Строить баню пришлось в самые лютые морозы. Для работ создали четыре бригады, которые по очереди выскакивали из землянок и в течение получаса рыли котлован. Грунт, из-за большого снежного покрова, промерз незначительно и копать было не сложно, но вот холод…
Главным консультантом выступала опять же Хромова. Правда и в книге Ляхова тоже упоминалось про баню. Прораб с Олегом не стояли над душой у землекопов, а помогали другой бригаде подтаскивать к месту работ бревна.
Теперь бревна отпиливали найденными пилами и землю копали уже не кухонными противнями, а лопатами. Сами строители смеялись над собой, вспоминая, как в их времена строили роботы, да и механизмы были не похожими на эти древние инструменты, но что есть, то есть.

Баня стояла на самом высоком месте и предусмотренный сток воды был направлен самотеком в ложбинку за оградой поселка.

– Вроде бы все правильно сделали, – докладывал прораб Ляхову. – Теперь придется за кирпичом к развалинам идти – у нас в запасе мало осталось. Только как его притащить – тележки по снегу не протянешь.

– Надо сани сделать, – опередила Ляхова Наталья Владимировна. – Могу по памяти рассказать об устройстве.

– Зачем по памяти – у меня есть рисунок в книге, – сказал Ляхов. – Только хотел сказать, как Хромова меня опередила.

– Это как детские санки? – спросил Меркулов. – Понятно. Сделаем.

Первыми опробовали баню строители. Восторг был неописуемым – мужики радовались как дети. И было чему радоваться – со всех стекала грязная вода. Розовые и счастливые, они благодарили всех причастных к идее строительства этого чуда.
Следом, в течение двух дней, отмывали детей. Самое сложное во всем процессе было доставить в баню воду. Вот тут то и сани пригодились – на них ставили бочку, привезенную все с того же фермерского пожарища и трое мужиков тянули груз в гору, к бане.

Банный процесс затянулся на неделю, но он стоил того – по мнению врача, до появления опасных последствий антисанитарии оставались считанные дни – она у многих, при осмотре, определяла наличие гнойников и сыпи. Теперь же, при помывке, в воду добавлялся чистотел и другие травы, собранные ботаничкой, которые обладали антибактериальными и противогрибковыми свойствами.

Владимир Петрович тоже радовался, но не за саму баню, а за положительные эмоции у людей, потерявших в жизни все и уже начинающих входить в состояние полного безразличия.
Он видел, как некоторые дети сидели с неработающими планшетами в руках и нажимали на неработающие клавиши, испытывая ностальгию по прошлому времени. Теперь им приходилось, в полутемной землянке, с трудом выводить угольком на доске буквы и цифры, которые они видели лишь на экранах и на клавиатуре.
Ляхов как-то не обращал внимания на внешний вид мужчин. Ну, одеты во что горазды, ну в лаптях – обстоятельства такие. Только вот лица у всех, даже у самого молодого, айтишника Саши, покрыты уже не щетиной, а клокастыми бородами. Владимиру Петровичу очень захотелось поглядеть на себя – неужели и он такой же неряха.
Зеркало нашлось, конечно же, только у женщин. Ляхов ужаснулся, увидев свой облик и тут же надумал привести мужиков в порядок. Он быстро выведал парикмахера, которая подстригала своих подруг и попросил ее о помощи. Лиза, так звали девушку, согласилась подстричь не только бороды, но и непомерно отросшие волосы на головах мужчин. Только она поставила условие – клиентов много и ей одной будет трудно справиться, так что нужна пара помощников и, желательно, мужчин, потому что ей и с дамами много работы.

Проблему решили быстро. Один из добровольцев был воздыхателем Лизы и не хотел, чтобы она вышла из-под его контроля, а другой оказался портным и пошутил, что это одно и то же – работать ножницами.

В марте, по утверждению Мирошничук, все жители поселка стали испытывать нехватку витаминов. Усталость, раздражительность, бессонница и детские капризы навалились незаметно, но это привело к неприятным последствиям – мужчины отказывались выходить на работу и охоту. Женщинам приходилось самим таскать воду и топить печи.
Ляхов срочно собрал совет. Врач бессильно развела руками – вся причина в питании и отсутствии солнечного света. В основном, все жители сидели по землянкам – одежды не хватало. Повар тоже ничего не мог предложить – рацион скудный – мясо и хлеб с картофелем.

– Надо пригласить нашего ботаника. Может быть, она что посоветует, – предложила Хромова.

– Ну да, только летом, – съязвил Меркулов.

– Я тоже так считаю, надо позвать специалиста, – поддержал Наталью агроном. – Она может дать дельный совет.

В землянку вошла Елена, бывший учитель ботаники. Ляхов сразу обозначил задачу, в душе не надеясь на какой-то результат.

– Если речь идет о недостатке витаминов, то, конечно, я могу помочь. А кто поставил такой диагноз? Вы, Ольга Витальевна?

– Да. Это он, по всем признакам. Если есть возможность, то надо спешить. Это очень опасно в нашей ситуации.

– Нехватку витаминов можно восполнить применением хвои ели и сосны. В старину этим лечили слабость, тот же авитаминоз, цингу и прочее.

– Ее, хвою, жевать надо, что ли? – спросил прораб.

– Нет, надо делать отвары. От еловой хвои получается даже кисленький компот.

– Тогда что мы сидим? Меркулов, – обратился Ляхов к прорабу, – ты старший по заготовке. Гавриков, тебе готовить компоты. Все, за работу.

Глава 6.
Февраль стал самым тяжёлым месяцем для поселенцев - в лагере появилась неизвестная болезнь, поражающая желудочно-кишечный тракт. Ольга Витальевна и ее помощница сбились с ног, постоянно посещая землянки с больными. Найти причину болезни и ее лечение без анализов и лекарств было практически невозможно.
Когда стало понятным, что болезнь является заразной и очень быстро передается окружающим, было принято решение изолировать всех больных по отдельным землянкам. Это приостановило распространение, но не дало результатов в лечении – люди умирали каждый день. Похоронная команда днями копала могилы и уже не индивидуальные, а братские – на нескольких человек.

Горе от потери близких и кажущееся бездействие врача, привели к появлению недовольства у людей. Они роптали, сначала в тесном кругу, а потом уже и во весь голос.
Ляхов собрал совет и пригласил представителей от народа. Слово дали Ольге Витальевне.

– Я много говорить не буду. Для ясности – наша современная медицина была построена таким образом, что на диагностику пациента отводилось пятнадцать минут – его укладывали в капсулу, подсоединив массу датчиков ко всем необходимым местам. Далее, процесс делился на три этапа – получение результатов, обработка данных и рекомендации по лечению. Врач лишь ставил подпись о проведении исследования. Как простой оператор. Все решал искусственный интеллект.
Теперь мы видим результаты такого метода – нет этого чудо-доктора и все остановилось. Я работала в частной клинике, методы которой основывались на тех, старинных принципах – каждый пациент индивидуален, и наша задача была вникнуть в суть болезни. Ведь человек не машина и его состояние зависит не только от качества органов, но и от психологического и психического состояния.
Сегодня я столкнулась с невиданным ранее заболеванием. У нас нет многих лекарств, а экспресс анализ крови давно закончился. Да, я признаюсь, что пока бессильна вылечить больных, но стараюсь облегчить их страдания. Мы перебрали все, что имеем, но результата нет.
Два дня назад мы сделали вскрытие одного из умерших. Я не патологоанатом, но знакома со многими результатами. Так вот, выяснилось, что в ЖКТ идет процесс какой-то реакции, в которой участвуют микроорганизмы, неизвестные мне. Возможно, это результат радиации, а возможно и появление новых форм жизни. Сейчас мы пытаемся найти противоядие или, наоборот, средство уничтожения этих микроорганизмов.
Хочу сказать большое спасибо нашему ботанику – Лене Маковой. Она очень помогла с витаминами, а теперь работает вместе с нами над вот этой самой проблемой. Возможно, нам удастся найти средство для борьбы с этой заразой.

В землянке воцарилась тишина. Сказанное врачом привело многих в чувство и заставило пересмотреть весь негатив в ее сторону. Люди стали высказываться в поддержку стремления быстрее найти способ лечения и стали предлагать свое участие в случае необходимости.
Ляхов уже хотел закончить собрание, как в комнату вбежал мужчина:
– Медведь напал на первую землянку. Растерзал всех пятерых, – задыхаясь от волнения прокричал он.

– А охрана?! Где они были?! – на ходу спросил Ляхов.

– Они обедать ходили.

Возле первой землянки лежала туша огромного медведя. Рядом стояли три охотника с копьями. Из землянки выносили растерзанные тела двух мужчин и трех женщин. Это была семья – муж с женой, родители мужа и его сестра. Дочь в это время была на занятиях в школьной землянке.

– Надо девочку забрать и не показывать пока тела родных, – распорядился Ляхов.

– Я ее к себе возьму, – спокойно проговорила Наталья Хромова, вытирая глаза лоскутком. – Дети уже настолько привыкли к смертям, что воспринимают их как в виртуальной реальности.

– Куда ты ее возьмешь? Вас в землянке шестеро.

– Ничего страшного. Будет семеро. А куда ты ее хочешь поселить? Ей после такого горя надо помощь. Моей Лизе десять будет скоро и этой девочке тоже десять. Будут сёстрами.

Владимир Петрович уже и не помнит, когда перешли с Натальей на ты. Как-то само собой получилось. Он чувствовал ее взаимную симпатию, но на большее не решался. Все-таки обстановка не до любви. Хотя в поселке справили уже больше пяти свадеб. Жизнь продолжалась. Даже в такое время.

– Переходите ко мне. Мы вдвоем с Дон Кихотом остались. Литератор живет в своей избе-читальне, агроном перебрался в землянку поближе к своим складам. Айтишник женился, – предложил Ляхов и по его настороженному голосу Наталья почувствовала надежду на ее согласие.

– Это предложение отдать руку и сердце или предложение оказать помощь? – желая перевести все в шутку спросила Хромова.

– И то и другое. Но если ты против, я не настаиваю. Подберем вам другое место, – расстроенно произнес Ляхов.

– Ты знаешь, а я соглашусь. Сколько той жизни осталось?

– Опять шутишь?

– Нет. Только я тоже хочу свадьбу. Не хочу быть гражданской женой.

– Да хоть завтра, – обрадовался Ляхов.
Сидоров, узнав о решении Ляхова и Натальи, лишь улыбнулся:

– А я что тебе говорил – будете вы вместе. Я к Алешину переберусь, пусть он мне стихи читает. И не уговаривай. Мест теперь много. Только бы с заразой той справиться.

Через пару дней к Ляхову в штаб зашла обрадованная главврач:

– Владимир Петрович, дорогой, у нас получилось! Мы нашли противоядие от этих паразитов. Макина умница. Она предложила попробовать древесный гриб чагу. Вот на его основе, мы получили отвар, способный уничтожать микроэлементы. Она весь свой гербарий потратила, но результат есть. Хотите посмотреть в микроскоп, как гибнут паразиты?

– С удовольствием! Если получится, то мы спасены?

– Да. Гриб этот можно в любое время собирать, а остальное есть у Лены в сушеном виде. Идемте.

В так называемой поликлинике, за столом, сидела Макина и помощница врача Тамара. Они делали какие-то манипуляции под микроскопом.

– Как, девочки, все получается?

– Оля, они еще быстрее погибают от отвара номер четыре. Это с чистотелом.

Ляхов посмотрел в предложенный аппарат. В стеклянной чашке Петри шевелились какие-то бактерии. При введении отвара на кончике стеклянной палочки, тут же ближайшие твари прекращали движения и опадали на дно.

– А они не оживут через какое-то время? – спросил Ляхов.

– Уже проверено. Вот в этой чашке целое кладбище бактерий. Со вчерашнего дня.

– Тогда надо срочно готовить лекарство для всех больных! – воскликнул обрадованный Владимир Петрович.

– Уже вода на кухне закипает, – успокоила его Тамара.

Через пять дней весь поселок ликовал – больные пошли на поправку. Мирошничук заставила пройти профилактическую процедуру всеми жителями поселения.

Наступил март. Вместе с первыми капелями появилась надежда на лучшее будущее. Из двухсот двадцати пяти жителей, в живых осталась ровно половина. Чудовищные потери. По сути, на одном участке располагались два поселка – живых и мертвых.
На заседании штаба приняли решение подготовить самые насущные вопросы выживания не только летом, но и следующей зимой. Главная проблема – одежда. Если с питанием можно было рассчитывать на урожай пшеницы и картофеля, то в том тряпье, оставшемся от зимовки, холодов не пережить.
Ляхов поручил решать эту проблему Хромовой.

– Хромовой или Ляховой? – не выдержал не подколоть прораб.

– Ляховой, – не смущаясь поправил Владимир Николаевич.

– Вот расчеты, – Наталья протянула Ляхову кусок белой пленки, на которой карандашом были выведены цифры. – Моим девочкам надо прялки. Восемь штук. Спицы мы сами сделаем. Многие смеялись над нашими сборами шерсти со шкур животных. Только если мы эту шерсть спрядем, то свяжем и свитера, и штаны.

– Опять мне работа, – для приличия заныл прораб. – А чертежи есть?

– Есть. Самая простая конструкция. Только надо начинать уже сейчас – людей много. До зимы надо успеть всем связать. И охотникам надо постараться. Шерсти надо очень-очень много. Да и шкур недостаточно. Так что работайте.

В землянку заглянул охранник:

– Владимир Петрович, у нас гости. Трое из нашего бункера. Я пока не разрешил им приближаться – сами увидите почему.

После выволочки из-за медведя, охрана старалась загладить вину и четко выполняла свои обязанности.

Штаб в полном составе направился ко входу в поселок. Возле ворот, рядом со вторым охранником стояли трое мужчин. Их вид был ужасающим- на ногах намотано какое-то тряпье. В качестве подошв были привязаны обрезки резиновых протекторов. Одеждой всем троим являлись куски одеял и каких-то пленок. Лиц из-за огромных бород видно не было.

– Кто вы такие? – спросил Ляхов.

– Владимир Петрович, вы нас не узнаете? Мы же с вами были в одном бункере, – хриплым простуженным голосом ответил самый высокий и плотный мужчина. – Дайте нам согреться, пожалуйста.

 Ольга Витальевна подошла к пришедшим поближе и с минуту осматривала каждого:

– Здесь целый букет болезней. Пускать их к нашим людям нельзя.

Ляхов обратился к прорабу:

– Игорь Федорович, затопи печку в самой крайней землянке. Она пустая. Не бросать же их на мороз. А вы идите следом. Согреетесь, потом поговорим.

– Мы можем получить от них такую инфекцию, что никого в живых не останется. Я их осмотрю попозже. Только ни в какую баню их водить не надо – иначе у нас ее не будет, – категорически заявила врач.

Вечером Мирошничук зашла к Ляхову и сообщила о результатах осмотра. По ее словам, у мужчин присутствовали кожные заболевания, связанные с длительным отсутствием водных процедур, а проще, они начали гнить заживо. Она предложила спалить их одежду, а самих вымыть в одной из пустых землянок. Собрать что-то из резерва и хоть как-то одеть. Для профилактики напоить настоем, а для тела использовать чистотел.

Назавтра, после повторного осмотра, Ольга Витальевна обработала язвы и фурункулы мазью собственного приготовления.

– Теперь. с ними можно поговорить, – резюмировала она. – Только близко не подходите – цинга сделала свое дело – запах изо рта ужасный. Я им настой витаминный дала, но для лечения надо несколько дней. Придется удалить много зубов. И, желательно, из землянки дней пять-шесть не выпускать, кроме туалета, конечно. Но он тут же, рядом с ними. Еду буду я или Тамара приносить. Такие дела. Интересно послушать их историю. Можно мне поприсутствовать?

– Конечно можно. Давайте назначим встречу через час? Вас устроит? – спросил Ляхов.

Пришельцы значительно преобразились и только лохматые бороды и космы волос на голове отличали их от местных. Пока решили не рисковать парикмахерами и постричь мужиков через несколько дней, после карантина.

– Ну, рассказывайте, как вы очутились тут? – Ляхов предоставил слово гостям.

– Когда вы ушли, в бункере начался полный беспредел. Старшие по отсекам объединились и стали устанавливать свои порядки. Первым делом они закрыли пищеблок и все склады. Набрали себе охрану из самых отъявленных дебоширов. Повара снижали пайки каждую неделю. Продукты кончались. Мы попытались найти что-либо в окрестности, но везде был лишь пепел и камни.

– А кто это мы? – уточнил Ляхов.

– Нас было шестнадцать мужчин из второго отсека, не желающих так просто погибать.

– Странно, а что же вы с нами не ушли?

– Валерка Хромов убедил, что за нами вот-вот придут спасатели. Только вот после двух месяцев, сам пошел к заправилам. Есть уже нечего было. Люди стали умирать от голода. Мы даже кожаную обувь варили. Но, когда в столовой запахло жареным мясом, мы не на шутку встревожились – откуда мясо? Когда узнали, что та свора потихоньку убивает самых слабых людей и потом питается их мясом, мы решили уйти. В бункере гуляла смерть – трупы уже не выносили хоронить наверх, а сбрасывали в емкость для регенерации отходов. Электроэнергии практически не было, только хватало для кухни, поэтому никакой переработки отходов не производилось и оттуда шел ужасный запах.
Вы оставляли нам координаты лесного массива. Вот мы по компасу и направились следом за вами. Шестнадцать человек. Силы таяли с каждым днем. Кругом сплошная пустыня – ни деревца, ни кустика. Нам повезло, что пошли дожди и мы хоть как-то ухитрялись собирать воду и не погибли сразу от жажды.
Каждый день мы хоронили кого-то. Если можно назвать – хоронили. Просто присыпали песком. Сил не было ни на что. Когда добрались до первых деревьев, в живых осталось шесть человек. Мы ели кору, листья. Даже нашли два гриба и съели их сырыми. Только вот итог был плачевный – двое умерли то ли от несварения, то ли от грибов.
Мы находили ягоды, грибы и уже с опаской ели понемногу. Вас так и не нашли. На седьмой день вышли к лесному домику. Хозяева, видно эвакуировались и нам пришлось взломать замок. В доме нашлось немного съестного – засохший батон хлеба, картофель. Главное, можно было лечь спать на кровать, а не на голую землю. Потом нашли в погребе кое-какие припасы. В доме была печь, что радовало в преддверии зимы. Только вот радоваться долго нам не пришлось – однажды ночью мы проснулись от задымления и едва успели выскочить из горящего дома. Видно что-то неправильно делали с печью. А уже наступила зима. Мы стали осваивать погреб.
Забыл сказать, как-то мы увидели летящий дрон. Я выскочил на поляну, но он пролетел мимо, потом он пролетел назад. Тогда мы и решили, что вы где-то недалеко, но рисковать и уходить из дома не стали. А потом и дом сгорел.
Наступила зима, кончались припасы в погребе. Мы даже мышей ловили и готовили на костре. Еще хорошо, что зажигалка осталась. Потом умер четвертый товарищ. Еды не было совсем, и мы решили отправиться в последний путь – на авось, к вам. Вот такая наша история.

Слушатели сидели еще несколько минут молча, переживая вместе с чужим, свое горе.

– Что ж, всем хватило. Давайте, лечитесь. Будем жить вместе, – закончил Ляхов, краем глаза наблюдая за реакцией Натальи. Наверное, она хотела спросить про Хромова? А может быть и нет.

Глава 7.
Владимир Петрович начал заседание штаба с приятной новости:
– Наши доблестные женщины, похоже, вскоре обеспечат всех жителей такими необходимыми вещами – как одежда и обувь. Наталья Владимировна, прошу вас, покажите результаты труда, – чуть напыщенно произнес он, предлагая супруге продолжить собрание.
– Знаете, что это такое? – Наталья подняла вверх валенок. – Да, это валенок. Но не простой, а сделанный нашими умельцами. Долго не получалось – шерсть и разваливалась, и ложилась комками, но они сумели освоить технологию. Теперь можно валять их, но нужно сырье. И это еще не все. Мы освоили получение нитей из крапивы. Самый старинный метод. В древние времена из них делали ткани, вязали носки и прочее. Эти волокна назывались куделью.
– А где вы крапиву взяли? Зима еще не кончилась, хоть и март? – съязвил, как всегда, прораб.
– Под снегом, Игорь. Нашли несколько пригодных стеблей. Вся технология довольно подробно прописана в моей книге. Можно и из иван-чая делать нити, – спокойно и уверенно парировала Наташа. – А ты что, опять испугался, что придется станок какой-нибудь делать? Ведь прялка у тебя получилась, значит и ткацкий получится. Раньше в школах детей учили ткать полотно вручную на простейших устройствах из доски и гвоздей.
Затем началось обсуждение всех насущных вопросов, заданных на прежнем заседании. Проблем много, но радовало то, что предлагались их решения, а не перечисления.

В конце апреля появилась первая растительность и ботаник Маклина ежедневно уходила со своей командой, в основном из старших детей, собирать полезные и съедобные растения. В обязательном порядке группу сопровождали двое вооруженных мужчин.
Агроном уже проверял посадочный картофель и семена пшеницы. Мужчины в полголоса роптали по поводу предстоящей работы в качестве тяговой силы, вспоминая осенний сев озимых.
Жизнь, с приходом теплой погоды, становилась более радостной, появлялись надежды на ее значительное улучшение.
Главврач вполне сносно освоила непрофильные обязанности и, помимо терапевтики, делала несложные операции в виде удаления аппендицита и принимала роды. Ее помощница, Тамара, училась вместе с ней и по некоторым аспектам обходила начальника.

Однажды вечером, Ляхов услышал от Натальи новость – она беременна. Владимир Петрович от радости подхватил жену на руки и стал кружить по землянке. Это была его главная мечта в жизни – стать отцом. Жизнь продолжалась.

Закончив посевные работы, все дружно принялись готовиться к предстоящей зиме. Никого не приходилось уговаривать – люди понимали, что они борются за жизнь. Плелись лапти, валялись валенки, пряли, ткали и шили, вязали.

Однажды, в небе над поселком пролетел какой-то аппарат. Он был очень похож на самолет двадцатого века. Точно такой, как в кино про войну. Все принялись махать руками и кричать, но самолет пролетел мимо.
Ляхов предположил, что тот будет возвращаться назад этим же путем и приказал подготовить сигнальные костры, надеясь дымом привлечь внимание пилота или, если аппарат беспилотный, то камеры засекут сигналы.

Люди ликовали, радуясь возможной скорой встречи с большой цивилизацией. Значит есть где-то жизнь и есть уцелевшие города.

Примерно через час дежурные услышали звук мотора и зажгли хворост. Дым от трех костров густо повалил вертикально вверх.
Их заметили. Самолет сделал доворот и низко пролетел над поселком. Затем он развернулся и пошел на снижение, сделав посадку по краю вспаханного поля в районе фермерского участка.

Практически все население поселка бросилось к месту посадки самолета. Летчик отодвинул прозрачный фонарь кабины и уже хотел вылезти на крыло, но передумал и вернулся обратно в кресло.
Ляхов понял такое поведение пилота – из леса к нему бежала толпа каких-то первобытных людей в странном одеянии, бородатых и лохматых. Даже женщины были в неимоверных нарядах.

Летчик вновь завел мотор, готовясь к возможному бегству. В этот момент, Ляхов приказал всем остановиться и показал пилоту жестами, что он идет один. Люди радостно приветствовали летчика и тот, поняв доброжелательность толпы, выключил мотор.

– Здравствуйте, – крикнул Ляхов, подходя к самолету. – Вы нас не пугайтесь – мы зиму в землянках пережили, вот и вид такой. А сами мы из бункера в тридцати километрах отсюда.

Пилот вылез из кабины, став на крыло и потом спрыгнул вниз:

– Здравствуйте. Я Федоров Сергей Владимирович из Углегорска. Наш город уцелел при ударах. Теперь вот летаю, разыскиваю оставшихся в живых.

– Углегорск где-то в ста километрах от нас?

– Да, если точнее, в ста сорока километрах.

– И многих вы нашли?

– К сожалению, в нашей области целыми остались только наш город, да с десяток поселков. В основном, это шахтерские поселки. Еще сохранились близлежащие фермерские хозяйства. Ну, а что подальше – мне не известно – связи нет, все станции связи разрушены, спутники выведены из строя. Я вообще-то директор музея и вот, удалось запустить один из трех экспонатов, – Федоров похлопал самолет по крылу. – Остальное вы узнаете в городе.

– А как мы туда доберемся? Сто сорок, это не сорок километров. У нас и старики, и больные и маленькие дети. Такое расстояние мы не сможем преодолеть, – с горечью произнес Ляхов.

– В городе есть несколько электробусов. Заряда батарей хватает на четыреста километров. Мы пришлем их сюда, – Федоров раскрыл карту области и показал Ляхову дорогу из Углегорска в сторону областного города. – Вы находитесь вот здесь, а дорога проходит в километре от вашего поселка. Я доложу руководству города, и мы примем решение по вашей эвакуации. Я снова прилечу к вам с результатом.

– А куда вы поселите такое количество людей? Нас более ста человек.

– После начала войны, многие покинули город. Сейчас у нас много свободных квартир. Нам нужны люди для выживания города. Поэтому, вы ни в чем нуждаться не будете.

– У нас здесь посажены пшеница и картофель. Жалко терять продукты.

– Попробуем и это решить. А сейчас, мне пора улетать – темнеет, а я ориентируюсь только по местности визуально.

– Вы возьмете с собой одного тяжелобольного человека?

– Да, место есть. Только быстрее, пожалуйста. Темнеет.

Через двадцать минут самолет поднялся в воздух.

В поселке состоялся самый настоящий митинг – на поляне в центре городка, собрались все его жители. Люди радовались, что не одиноки в этом мире и с нетерпением ждали, что скажет Ляхов.

Владимир Петрович повторил разговор с летчиком и сообщил о скором путешествии в цивилизацию.

– Сейчас мы соберем штаб и наметим все необходимые мероприятия по подготовке к походу. Завтра утром наши охотники определят маршрут до автомобильной трассы, куда прибудут электробусы. Уже сейчас вы можете готовить самое необходимое для отъезда, – Ляхов говорил спокойно и уравновешенно, хотя в уме сквозила одна только мысль – только бы с летчиком ничего не случилось. Ведь это единственная связующая нить с той самой прежней жизнью.
Три дня поселок находился в состоянии ожидания самолета. Жители уже подготовились к переезду и с нетерпением и надеждой прислушивались к долгожданному гулу мотора. Наконец, на четвертый день, около двенадцати часов дня, в небе появился самолет и сел на ту же дорожку вдоль поля.

– Здравствуйте, – весело проговорил Федоров, заглушив мотор. – Готовы?

– Здравствуйте, – ответил Ляхов. – Готовы. Видите, – он указал на толпу людей, – вас ждем. С нетерпением.

– Ну и отлично. Завтра электробусы прибудут к месту сбора. Дорогу разведали?

– Конечно. За полчаса доберемся.

– Значит, к одиннадцати часам встречаемся на точке. Я тоже приеду. Тогда все. Есть кого мне надо захватить с собой?

– Да, пожилой мужчина. Слабый от перенесенной болезни.

Вскоре самолет взлетел под радостные возгласы собравшихся. Такого подъема настроения в лагере еще не было с того момента, когда был обнаружен фермерский погреб с продовольствием.

Ляхов вновь собрал штаб и после короткого выступления, все направились по землянкам – проверять готовность жителей к завтрашнему отъезду.
Агроном и повар занимались консервацией помещения складов с продуктами, картофелем и пшеницей. Прораб Меркулов собирал в одно место весь инвентарь и станки – прядильные и ткацкие. Люди охотно помогали в этой работе, хотя были уверены, что все это богатство больше не понадобится. А зря.

– Володя, – Наталья прислонилась к плечу мужа. – Неужели весь этот кошмар закончится? Неужели мы снова будем жить как прежде?

– Как прежде уже не будет, – ответил Ляхов, гладя супругу по волосам. – Боюсь, что нам придется пережить еще много потрясений. Только не будем сейчас об этом, хорошо, что мы хоть выберемся из леса. Здесь бы пришлось медленно, но неизбежно умирать. Господь оказал нам большую услугу. Как тут не поверить в его существование?

– Ну вот, ты же был убежденным атеистом и вдруг. В трудную минуту мы всегда вспоминаем о Боге.

– Да, здесь ты права. Пойдем посмотрим, как твои вещи упаковали.

Они вышли из землянки и направились под навес, где стояли тачки с одеждой и обувью.

– Нас засмеют с лаптями и валенками, – предположила ботаник Макина.
– Пусть. Только, думаю, скоро и они будут носить такую обувь и одежду, – ответил Ляхов.

– Ну что, Владимир Петрович, все готово, – отрапортовал Дон Кихот.

– Хорошо, Андрей Сергеевич. Пусть люди отдыхают. Завтра будет хлопотный день.



Глава 8.
Прощальный завтрак прошел в весьма позитивном настроении – поселенцы поочередно подходили к импровизированной столовой, выполненной в виде навеса и установленными под ним столами и лавками. Живописности добавляло расположение постройки под огромными соснами. Люди радовались хорошей погоде и предвкушению скорой поездки в новую жизнь.
 К девяти утра трапеза закончилась. Женщины вымыли последнюю посуду и отнесли ее в землянку шеф-повара. Тот надежно подпер дверь в склад и с сожалением высказался о возможной пропаже оставляемых продуктов.

– Успокойся, Сережа, – Ляхов похлопал Бобрикова по плечу. – Думаю, что ты скоро сюда приедешь за своим богатством. Вряд ли там изобилие продуктов.

В десять часов все жители поселка выстроились в колонну. Владимир Петрович еще раз обратился к ним с вопросом о состоянии здоровья и готовности к походу. После молчаливого ответа, дал команду отправляться в путь.

Люди покидали свое убежище, спасшее их от смерти, с разным чувством – одни радовались избавлению от спартанских условий, другие еле сдерживали слезы, расставаясь с частицей прошедшей жизни. Кто-то похоронил тут своих близких или знакомых, а кто-то обзавелся семьей.

Отряд постепенно отдалялся от своего пристанища. Шли медленно – они отвыкли от интенсивной ходьбы и уставали уже после первых сотен метров. Впереди маячили фигуры охотников. Дон Кихот замыкал шествие, отвечая за отстающих. Ляхов прохаживался то к голове, то к хвосту колонны.
Через какое-то время пришлось сделать привал – с десяток человек уже не могли идти. Ляхов решил разделить людей и направил большую половину вперед, к месту встречи, а сам остался со второй половиной. Отдохнув минут пятнадцать, Владимир Петрович дал команду идти. К особенно ослабевшим, он приставил крепких мужчин и сам подхватил одного старичка.

– Осталось метров четыреста пройти, – подбадривал он то ли себя, то ли остальных. – Дойдем. А там уже нас ждут. Поедем с комфортом.

Вскоре пришлось снова остановиться – троим стало еще хуже – они уже просто не могли стоять на ногах. Ляхов снова разделил людей и остался с пятью неходячими и двумя охранниками. Дон Кихот должен был вернуться с подмогой и вскоре он появился с десятком мужчин.

– Все нормально. Там три электробуса и грузовик приехали. Наши грузятся, – доложил он.

Подходя к колонне машин, Ляхов увидел с каким выражением смотрят на них водители – в их взглядах виделась неподдельная жалость и изумление от вида вышедших из леса людей. В Бог знает каких одеждах и обуви они напоминали персонажи картинок из учебников по древней истории.

Дорога шла то по пустынным опаленным местам, то приближалась к нетронутым войной лесным массивам.
Вскоре появился первый уцелевший поселок шахтеров. Редкие прохожие в обычной одежде вызывали у пассажиров и радость, и зависть. Многие плакали от избытка чувств и сознания скорого окончания посланного Богом испытания.
Мимо проплывали фермерские постройки и поля, зеленеющие от всходов. Навстречу попадались редкие сельхозмашины и грузовики.

– Как ты думаешь, жизнь наладится? – спросил Ляхов у Сидорова.

– Думаю, с каждым днем она будет все трудней. Прежнего не ожидаю, – уверенно ответил Дон Кихот. – Цивилизация повернется вспять.

Ляхов удивленно посмотрел на главного инженера, но не стал спорить и просить объяснений. Он вспомнил подобное утверждение Натальи и его вспыльчивый протест, который чуть не поссорил супругов. Теперь же он жалел, что не стал слушать доводов жены, а просто пошел на мировую.

В город въехали как-то незаметно – окраинные домики напоминали те же шахтерские поселки и только когда появились кварталы многоэтажек, стало понятно, что цель путешествия достигнута.
Колонна свернула на площадь перед зданием городской администрации, где ее встретила огромная толпа местных жителей, оповещенных о прибытии беженцев.

Когда прибывшие стали выходить из электробусов, толпа сначала радостно загудела, но потом смолкла. Все были поражены внешним видом этих людей, целый год боровшихся за свою жизнь в неимоверных условиях.
Федоров, директор музея, оповестил всех горожан о необходимости проявить сочувствие и сострадание к прибывающим людям, поэтому они были готовы к будущей встрече, но увиденное просто потрясло их. Звериные шкуры или какие-то тряпки на телах многих прибывших, лапти на ногах или валенки – все казалось реквизитами из фильмов ужасов.

– Уважаемые друзья, – обратился к приехавшим через мегафон высокий светловолосый мужчина лет пятидесяти, – я Алексей Алексеевич Николаев глава администрации Углегорска. Мы все вам рады и всем вам предоставим нормальные условия для жизни. Согласно переданных нам списков, мы распределили вас по квартирам. Сейчас наши волонтеры помогут в них расположиться.

– Вы нас к семьям подселяете? – спросил Ляхов.

– Нет. После эвакуации население нашего города стало меньше в пять раз. Много пустующих квартир. Они станут вашими надолго, а, возможно, и навсегда, – ответил Николаев. – Вы, я так понимаю, Ляхов Владимир Петрович?

– Так точно, – по-военному ответил Ляхов.

– Вам и вашему штабу, так мне про него рассказал Федоров, предлагаю взять пару дней на обустройство и ознакомление с жизнью города. Потом, попрошу вашу команду прибыть на совещание сюда, – Николаев указал на здание администрации. – Мы проведем его с учетом вашего мнения о ситуации в городе и перспективах дальнейшей жизни.

На следующий день Ляхов и Сидоров воспользовались электромобилем администрации для экскурсии по предприятиям города. Владимир Петрович был удивлен таким вниманием и необходимостью узнать именно их с Сидоровым мнением об этой самой ситуации в городе. Себя, как специалиста в городской и промышленной инфраструктуре, Ляхов вообще не воспринимал. Если нужно мнение Сидорова, то Владимир Петрович считал его заслуживающим внимания, потому что тот всю жизнь работал на различных производствах. Каких именно, Ляхов не знал, но компетентность Сидорова порой заставляла им восхищаться.

Сидоров, во время беседы с руководителями организаций, вникал во все подробности проблем предприятий и все тщательно записывал в блокнот. Постепенно Ляхов стал понимать направленность действий главного инженера. Все проблемы Сидоров связывал с дальнейшей судьбой не только одной производственной структуры, но и города в целом.

– Ну что, Владимир Петрович, убедился в правильности моих слов? Нас ждет тупик. В какой-то определенный момент все остановится. Остановятся заводы, транспорт. Не станет тепла и электроэнергии. Город станет умирать. Надо принять опережающие меры. Пока не поздно.

Ляхов промолчал, мысленно согласившись с Сидоровым.

Предоставленная семье Ляховых трехкомнатная квартира на третьем этаже девятиэтажки была в отличном состоянии. Прежние жильцы забрали, судя по пустым шкафам, всю одежду и теплые одеяла. Мебель и бытовая техника не требовала никакого ремонта, что, конечно, радовало Наталью.
На этой же этажной площадке, в двушке, поселился Сидоров. В этом доме заселили еще около двенадцати семей.

– Завтра нас приглашают на совещание в администрацию, – напомнил Владимир Петрович жене. – Я бы хотел предварительно собраться всем штабом и обсудить вопросы, которые мы сможем задать местному руководству. Как ты на это смотришь?

– Считаю это правильным. Надо выработать единую линию, – ответила Наталья, обнимая и целуя мужа. – Какой ты у меня молодец.

Собрались в большой просторной гостиной Ляховых. Владимир Петрович смотрел на преображенных от цивильной одежды и похода в парикмахерскую бывших узников лесного лагеря и не скрывал своего восхищения:

– Вы все выглядите так, будто и не было этих дней в тесных землянках и тряпья на теле. С трудом узнаю вас. Теперь поговорим о завтрашнем дне.
Дальше Ляхов не стал толочь воду в ступе, как он выразился, а просто предложил выслушать Сидорова.

Андрей Сергеевич на протяжении часа дал полную раскладку всей ситуационной картины нынешнего состояния городского хозяйства и промзоны и изложил видимость им дальнейшей перспективы.
Люди молчали под впечатлением от сказанного. Что-то возразить или дать решение проблем никто не смог. Дон Кихот был прав во многом. У присутствующих возникло подавленное настроение от ощущения безысходности. Видя это, Владимир Петрович решил хоть как-то добавить оптимизма в сознание товарищей:

– Андрей Сергеевич безусловно прав – положение критическое, но не настолько, чтобы брать простыни и двигаться в сторону кладбища. Будем бороться, как боролись там, в лесу. Здесь возможностей гораздо больше для выживания. Считаю, что все согласны с выводами Сидорова и предлагаю поручить ему завтрашнее выступление от нашего коллектива. Вместе с тем, я попрошу каждого подготовить свои предложения, исходя из опыта жизни в лесном поселке. Это касается и медицины, и бытовых проблем.

На этом заседание штаба закончилось и все разошлись.

– Спасибо за поддержку, – на прощание сказал Сидоров.

– Это не поддержка, а признание твоей правоты. Послушаем завтра, что местные думают. Эх, жаль, что нет ничего по этому случаю принять на душу, – с сожалением произнес на прощание Ляхов. – Ты не уходи. Поужинаем вместе. Кто тебе еду приготовит? Будешь всухомятку трапезничать? Оставайся.

Сидоров замешкался, не зная, как поступить – у него и вправду в квартире была одна банка консервов и половина буханки хлеба, но природная застенчивость, касающаяся только бытовых условий, подталкивала к выходу.

– Андрей Сергеевич, бросьте капризничать. Мы что, чужие люди? Идем на кухню – ужин готов – вступила в разговор Наталья. – Я и сюрприз подготовила.

– Какой сюрприз? – с надеждой спросил Ляхов.

– Сейчас узнаете. Проходите на кухню.

Ляхов удивленно взглянул на жену:

– Откуда такое богатство?

На столе, помимо закусок, стояла бутылка водки.

– Вот, паек выдали. И вам, Андрей Сергеевич, будет такой подарок. Все, присаживайтесь.

Когда Сидоров ушел, Наталья обратилась к мужу:

– Я, наверное, завтра не пойду с вами.

– Это почему же? – удивился Владимир Петрович.

– Вы и без меня справитесь, а мне как-то неудобно в моем положении идти на важное совещание, – ответила супруга, указывая на выступающий живот.

– Даже и не мечтай! В том, что мы выжили в тех условиях самая большая заслуга – твоя. Ты научила нас жить безо всяких прежних привычек, используя опыт далеких предков. А что ты беременна – мое счастье, которым я хочу поделиться со всеми. Да и как такую красоту от людей скрывать – ты у меня самая обаятельная и привлекательная.

Глава 9.
В конференц-зале команду Ляхова посадили в первом ряду. Глава администрации Николаев, под аплодисменты, представил их присутствующим. А в зале собралось все руководство организаций и предприятий города.
– Прошу внимания, – начал Алексей Алексеевич. – Сегодня мы заслушаем всех руководителей с целью определения трудностей и задач по их устранению. Для более детального анализа обстановки, мы предоставили возможность ознакомиться с положением дел в основных организациях нашим новым жителям города. Это не просто экскурсия, среди прибывших находится Сидоров Андрей Сергеевич, которого знают и помнят руководители и атомной электростанции, и нашего металлургического комбината, и водоканала.
В зале раздались аплодисменты и одобрительные возгласы:
– Помним, конечно. Здоровья вам, Андрей Сергеевич!
– Для тех, кто не знаком с Сидоровым, поясняю – этот человек участвовал в проектах вышеперечисленных предприятий в качестве куратора от министерства строительства. И не просто участвовал, а вносил существенные корректировки в эти проекты. Я в то время был управляющим строительным трестом и многому научился у него. Так что, его замечания будут полезными. А сейчас, приступим к докладам.
Хотя регламентом и ограничивалось выступление, но все-равно совещание затянулось на пять часов. В конце слово предоставили Сидорову, но он попросил объявить перерыв для возможности передохнуть присутствующим, справедливо полагая, что его слова будут восприняты лучшим образом после краткого, как он выразился, проветривания мозгов.
– У меня большая просьба ко всем – не перебивать меня и не начинать дискуссии. Давайте вопросы оставим на потом, иначе вы не уловите весь смысл сказанного. Я не собираюсь никого пугать, а только изложу факты и возможные последствия, вытекающие из них. Мы уже обсудили их в своей команде и меня делегировали озвучить их для вас.
Я разделил проблемы по степени важности и номером один обозначил электроснабжение города. У вас, теперь уже у нас, – поправился Сидоров, – есть два источника электроэнергии – атомная станция и на солнечных батареях. В соответствие с документами, топлива на АЭС имеется на два года. Проблема номер один – что дальше?
Кроме того, необходимо выполнять плановые ремонты турбин и генераторов. Раньше это делали централизованные бригады из Центра. У них были и приспособления, и опыт. Проблема номер два.
Еще нужны запчасти для ремонта. Проблема номер три.

В итоге – у нас есть два года чтобы подготовиться к дальнейшей судьбе без станции.
Теперь о последствиях – без АЭС многие предприятия просто остановятся – электроэнергия — это кровь в организме. Металлургический завод не сможет выплавлять сталь, водоканал не сможет очищать воду и обеспечивать канализацию. Да практически все остановится.
Станция на солнечных батареях с ее мощностью не покроет даже расходы на освещение улиц.
Отопление домов тоже электрическое с очень большим потреблением мощности. Считаю, что уже сейчас надо работать над возможностью строительства угольных котельных в каждом доме. Да, в высотках самотечная система выше пятого этажа не потянет, значит надо либо закрывать верхние этажи, либо ставить еще котельные на пятом в девятиэтажках.
Теперь о металлургическом комбинате. Для чего он сейчас работает? Тысячи тонн металла на складах. Лишь бы работал? А это и энергия, и ресурсы станции на ветер. Сколько металла нужно для потребностей города? Не сотни и даже не десятки, а несколько тонн в месяц. Тоже проблема. Думаю, чтобы не потерять компетенцию, надо изготовить маленький сталеплавильный завод на угле. Он и обеспечит город.
Очень важная проблема – транспорт. Я даже не беру во внимание личный, а рассматриваю общественный. Скоро все электробусы станут, даже не дожидаясь останова АЭС – запчастей нет, батареям подходит срок эксплуатации. Что будет ездить по улицам города? Это касается и сельского хозяйства – у фермеров сельхозмашины на аккумуляторах, да и с запчастями очень плохо.
Даже небольшие механические мастерские не смогут работать без электроэнергии. А нам понадобятся сельхозинструменты и простейшая техника в виде плугов. Да, как это не парадоксально, но придется возвращаться к плугам на конной тяге. И очень повезло, что сохранился конезавод – понадобится много лошадей.

В грустном итоге – мы возвращаемся в девятнадцатый век. Очень печально, что имея интеллектуальную базу, но не имея технической в полном объеме, придется ноутбуками забивать гвозди.
Мы не знаем – есть ли где-то еще выжившие города, не можем воспользоваться связью из-за уничтоженных спутников и станций космической связи. У нас нет транспортных сообщений и еще много-много чего. Все логистические каналы разрушены.
Сейчас необходимо плотно заняться будущими проблемами и не опускать рук. Да, жизнь станет тяжелей. Придется многим пожертвовать, но, поверьте, мы целый год боролись за выживание в лесу, без какой-либо базы и смогли выжить. Здесь же база имеется.
Основной упор надо сделать на быт и сельское хозяйство. Придется и парафин из угля делать для свечей, чтобы заменить ими лампы, и телеги с повозками для лошадей. Это нужно принять как неизбежное. И чем скорее мы займемся решением проблем, тем проще будет их преодолевать.
У нас есть бесценный опыт в некоторых сферах, например, в медицине. Компьютерная диагностика хороша, но, опять же, при наличии коммуникаций и связью с центральным сервером. У вас же осталась только урезанная база и это делает диагнозы неполноценными. Еще возникают проблемы с наличием лекарств. Советую изучить наш опыт применения натуральных средств.
В городе нет предприятий легкой промышленности. Это скажется на обеспечение населения одеждой. Нам пришлось изготавливать ткани вручную. Имея станочный парк, можно попробовать сделать ручные ткацкие станки и прялки, на которых можно работать без электродвигателя. Вижу скептические улыбки, но, поверьте, когда петух клюнет, будет не до смеха.
Вопросов еще много и сейчас я их не буду все поднимать. Хочу верить, что довел до всех важность грядущих проблем. Знаю, что многие надеются на прибытие помощи оттуда, из большого города. Я тоже надеюсь, но хочу реально быть готовым к проблемам. У меня все.

В зале воцарилась гробовая тишина. Наконец, глава администрации ее нарушил:

– Спасибо Андрей Сергеевич. Прогноз, надо сказать, мрачный, но имеет под собой почву. Предлагаю всем руководителям подготовить вопросы и, при необходимости, мероприятия в свете данного выступления. Следующее совещание проведем через неделю. Исполнение строго обязательно.

В коридоре к Ляхову и Сидорову подошел высокий худой мужчина с землистым цветом лица:

– Андрей Сергеевич, приветствую поближе, – он протянул руку и представился. – Ермаков Геннадий Викторович.

– Привет, Гена, – Сидоров неожиданно для Ляхова обнял мужчину. – Сколько лет! Как сам? Как Лена? Дети?

– Все хорошо, Андрей. Все живы-здоровы. А у тебя как?

– Даже не знаю. Жена давно умерла. Сын и дочь были во Владивостоке. Где и как теперь не знаю.

– Да, дела, – Ермаков сочувственно вздохнул. – Я насчет твоего предложения хотел поговорить. Целиком поддерживаю. Дважды предлагал остановить выплавку и дважды отвергали – мол, персонал куда деть, да и плохо такой комбинат останавливать. Только что там останавливать? Ты же сам проект курировал – комбинат почти полностью автоматизирован. Сто двадцать человек персонала, включая бухгалтерию и прочие службы. Тоже считаю нужным сделать цех сталеплавильный по дедовским технологиям на угле и паре. Что мы здесь стали? Пойдем ко мне в гости. Ленка рада будет.

Сидоров вопросительно глянул на Ляхова. Тот кивком показал на ожидающую его жену:

– Я бы с удовольствием, но…

Они попрощались и Владимир Петрович, подхватив под локоть супругу, отправился домой.

Через неделю вновь прошло совещание в том же составе. К этому дню готовились основательно – главный врач городской больницы провела у себя медсовет с участием Мирошничук Ольги Витальевны, которая поделилась опытом применения народной медицины в отсутствии медикаментов. Наталья Ляхова рассказала о возрождении народных промыслов, спасших многих жителей лесного поселка от холода и позволивших пережить сложный период. Даже шеф-повар оказался востребован со своими рецептами консервирования мяса и овощей без автоматизированных кухонных систем.
Ботаник Елена Макина добавила свою лепту в использовании для питания различных растений.

Глава администрации, выслушав всех выступающих, предложил создать оперативный штаб по разработке необходимых мероприятий для дальнейшей жизнедеятельности города.
Начальником штаба он предложил назначить Сидорова Андрея Сергеевича:

– Это предложение обусловлено наличием громадного опыта работы в сложных условиях. Я же продолжу исполнять обязанности главы администрации. Этих забот для меня более чем достаточно.

Дон Кихот попытался было отклонить свою кандидатуру, но после единогласного голосования, ему пришлось согласиться.

– Я принимаю ваше решение, но с одним условием- в штабе должна быть железная дисциплина. Я не привык к расхлябанности.

– Мы вас знаем. Помните, поначалу, вас все ругали, но потом поняли, что без железной руки тут не обойтись, – раздался голос из зала. – Вы у нас пять лет наводили порядок.

– Считаю ваше требование приемлемым, – согласился Николаев. – Готовьте список кандидатур.

То, что в состав штаба вошли несколько человек из команды Ляхова, а сам Владимир Петрович был назначен заместителем Сидорова, никто не удивился – такие опытные люди в команде нужны.

Работа вновь созданного органа стала не периодической, а велась на постоянной основе – пять дней в неделю и, при необходимости, в выходные дни.
В городе поползли слухи о скорой смене нормальной жизни на урезанную во всех сферах. Только куда уже яснее и раньше были видны изменения в худшую сторону. С прилавков постепенно исчезали различные виды продуктов и бытовых предметов.
Одежда становилась недоступной. Магазины закрывались из-за отсутствия товаров, а ателье принимали заказы на ограниченные фасоны изделий, так же из-за дефицита тканей.
Люди начинали приносить свои материалы или вещи на перекрой. В ход пошли покрывала и шерстяные одеяла. Стали шить даже из штор.

Фермеры были перегружены заказами. Существующее сельское хозяйство не могло в полном объеме накормить город. Вдобавок, нечем было ремонтировать и менять технику – не хватало запасных частей и новых агрегатов.

В медицине остро стоял вопрос наличия препаратов – их просто не было. Персонал врачей и сестер не имел практики самостоятельного принятия решений по различным заболеваниям. Единая электронная база не работала и все робототехнические комплексы диагностики и лечения стояли мертвым грузом.
Нельзя было найти ни одной сферы деятельности города, в которой все было в порядке. Целый год все жили надеждой на появления помощи из Центра. Теперь, все более и более руководителей, да и простых граждан, начинали понимать – помощи не будет. Надо надеяться на себя.
В этих условиях люди повели себя по-разному – кто-то запаниковал и стал любыми путями делать продовольственные запасы «на черный день», а кто-то ушел в запой, плюнув на все и всех.
Нужна была железная дисциплина, чтобы общество не скатилось к анархии.

Ляхов, с безусловного согласия Сидорова, взял на себя курирование силовых структур. В городе была нужна сильная власть. В ходе беседы с главой администрации, Владимир Петрович понял – Николаев не в состоянии управлять полицией и ФСБ. Эти две структуры стали потихоньку делить между собой зоны влияния в городе и районе.
К главе постоянно поступали анонимные жалобы на бесчинства силовиков – поборы с фермеров, с рынков и оставшихся еще работать магазинов. Местный спиртзавод просто стонал от присосавшихся преступников. Спирт и водку уже брали не бутылками, а ящиками.

– А вы пробовали с начальниками разговаривать? – спросил Ляхов.

– Пробовал. Только Кондрашов, начальник полиции, намекнул, что мне лучше своими делами заниматься, не то и на меня компромат найдется.

– Неужели все сотрудники коррумпированы?

– Честных они уволили. Бывший замначальника полиции чуть жизни не лишился – его машину взорвали через пять секунд, как он вышел из нее. Пригрозили, что следующий раз сработают вовремя. Они же знают, что жаловаться некуда, вот и устроили беспредел. Восемь своих сотрудников начальник полиции отправил по ложному обвинению на поселение в шахтерский поселок. Там участок полиции тоже под его контролем. Судья трус и делает все, что скажет этот Кондрашов.

– А в ФСБ как?

– Ну, там штат всего десять человек. Только всех прислали сюда в командировку перед самой войной, а местных, по обмену опытом, отправили в другой город. А тут война. Эти ребята из спецназа. Один пятерых стоит. Вот полиция их и побаивается, и делит все поровну.

– Ну, если уже в ФСБ беспредел, то что о полиции говорить.

– Да нет, ребята нормальные. Начальник у них, Федунов Виктор Викторович, местный, в командировку не поехал. Вот он и мутит. С начальником полиции кумовья. Родня получается. Вот этот начальник и орудует, прикрываясь своей командой. Я там с мужиками разговаривал, двое отличных парней, говорят, их никуда не привлекают. Живут прямо в помещении ФСБ. Там вроде общежитие есть. Слыхали про беспредел, но начальник приказал ни во что не вмешиваться – это дело полиции. А что мы можем? Приказы не обсуждаются. Теперь вот Федунов хочет на работу своих принимать, а наших потихоньку увольнять. Вот такой расклад.

– А почему вы их на совещание не пригласили?

– А они считают, что хозяйственные дела не для них. Может это и к лучшему. У Кондрашова в администрации свой осведомитель – мой заместитель по промышленности. Мужик грамотный, тридцать лет на комбинате проработал. Только за что-то его Кондрашов взял за горло и теперь использует.

– А откуда вы это знаете? – с интересом спросил Ляхов, все с большим интересом вникая в проблему.

– Я специально проговорился при нем об одном намечаемом деле и через день Кондрашов пошел на опережение и перехватил направляемый груз в поселок шахтерам. Только в ящике мы отправили не деликатесы ко дню шахтера, а пустые банки из-под овощных консервов. Озадаченный начальник полиции пытался выяснить, кто так над ним поиздевался и зачем шахтерам банки? Так я вычислил «крота». Правда, этот мужик не выдержал угрызений совести и пришел ко мне с повинной. Может быть догадался, что я его раскусил, а может и вправду решил покаяться. Решили, что он будет по-прежнему снабжать Кондрашова информацией.

– Вот что, – решительно начал Ляхов. – Вы мне дайте списки всех фигурантов, начиная от бывшего зама Кондрашова и кончая эфэсбэшниками. Тех полицейских на поселении не забудьте.

– Хотите начать войну? Это очень сложно. Люди бояться связываться с полицией. Можно проиграть и с большими жертвами.

– Не буду хвастаться, но в жизни я проиграл всего один раз – с собственной женой.

– А разве вы с Натальей Владимировной в разводе?

– Нет. Она моя вторая жена. Надеюсь, последняя.

– Извините, не знал.

– Ничего страшного. Я счастлив, что все так случилось и я живу с той женщиной, о которой всегда мечтал. Пока все. Когда вы мне приготовите списки?

– Завтра к обеду они будут у вас.

Глава 10.
  Ляхов в экстренном режиме собрал всех бывших членов поселкового штаба.
– Извини, Андрей Сергеевич, – обратился он к Сидорову. – Обстоятельства требуют принятия срочных мер и мне придется провести заседание нашего прежнего штаба на правах начальника. Сейчас вы поймете причину сбора.
Ляхов во всех подробностях обрисовал обстановку в городе и положение городских властей и всего населения из-за беспредела силовиков.
– Все идет к полной узурпации власти в городе и районе образовавшейся хунтой. Других слов я не подберу. Они хотят полностью подчинить себе все структуры. Администрация бессильна. Николаев еще надеялся на появление помощи из Центра, но теперь совсем опустил руки. В этой обстановке я обязан принять на себя руководство силовой операцией по ликвидации этих бандитов. Предварительный план действий я уже составил, но им я поделюсь с членами созданного подразделения. Вы не обижайтесь, но этого требует осторожность и безопасность, в том числе и ваша. По изложенному есть вопросы?
– Я так понимаю, все это ты нам изложил для того, чтобы мы были в курсе возможных неординарных действий? – спросил Сидоров.
– Так точно, – подтвердил Ляхов уже входя в роль военнослужащего. – Вы не должны удивляться или пугаться моим шагам, или действиям моих подчиненных.
– Тогда зачем вы собрали штаб, если появится новая структура? – искренне удивилась главврач Мирошничук.
– Вы проверенные и надежные люди и на вас можно положиться. Возможно, мне придется обращаться к вам за помощью. Подчеркиваю, вы не будете участвовать в непосредственной боевой операции, но во вспомогательных действиях будете нужны. Вам уже не придется объяснять, для чего и зачем выполняется та или иная работа, вы теперь в курсе значения этой работы.
– А кого вы будете набирать? Я, случайно, не подойду? – спросил прораб Меркулов. – Вроде как офицер запаса.
– Тебя, Игорь, в первую очередь и хотел записать.
Следом подали голоса Гришин, начальник охраны, подтвердивший свои навыки службой в армейской разведке и Саша Комаров, айтишник.
– А вот ты, Саша, будешь связным между мной и бывшим штабом. У тебя жена беременная. Да и опыта армейской службы нет. Не настаивай. Связной – это очень ответственная должность.
– А меня ты уже списал? – обиженно спросил Сидоров.
– Андрей Сергеевич, ты будешь корректировать действия городских и поселковых служб в случае необходимости. Ты же начальник городского штаба. Если эти враги заподозрят тебя в какой-то игре, то мы провалим всю операцию. Я постоянно буду держать тебя в курсе всех событий, – успокоил Ляхов Дон Кихота.
Дальнейшие события разворачивались как в хорошем детективе – без затяжных пауз и обозрения природы. В течение дня прораб и начальник охраны собрали внушительный контингент из бывших жителей лесного поселка. Двадцать два человека – это сила.
Подбирали по строгим параметрам – репутация, физподготовка и опыт владения оружием. Ляхов встретился с командой в спортзале городского спортивного комплекса. Кратко изложив ситуацию, попросил сомневающихся покинуть зал. Таковых не нашлось, да и само предложение было формальным – людям уже объяснили возможные риски.

Владимир Петрович молча прошелся вдоль шеренги добровольцев, радуясь в душе их подтянутости и уверенности в глазах.
Быстро разделив состав на два взвода и четыре отделения, он назначил командирами взводов Гришина и Меркулова. Начальниками отделений назначения были сделаны уже комвзводами.
Ляхов с удовлетворением принял назначение командиром отделения бригадира Симакова. Олег нравился Владимиру Петровичу своим спокойным и уравновешенным характером, при недюжинной силе мышц. На такого можно положиться в трудном положении.

– Командирам взводов получить номера телефонов подчиненных. Всем быть готовым к дальнейшим приказам. Некомплект отделений и взводов пополнится в ближайшее время. Я в этом уверен.

Полученные данные от Николаева Ляхов разбирал с командирами взводов. Теперь необходимо связаться со всеми отстраненными полицейскими и действующими эфэсбэшниками.
Ляхов взял на себя разговор с бывшим замом полиции и ребятами из ФСБ. Гришин и Меркулов поделили бывших полицейских.
Задача была сложной – нельзя начинать разговор напрямую, с конкретными предложениями – кто-то мог отказаться и доложить начальнику полиции, надеясь получить выгоду. Поэтому, Владимир Петрович решил сначала поговорить с прежним замом начальника полиции Строговым, а потом, при его согласии сотрудничать, начать переговоры с отстраненными полицейскими.

– Ты хочешь меня вдовой оставить? – Наталья на штаб не ходила, убежденная мужем в отсутствии необходимости, мол там вопросы будут чисто технические, но узнав о настоящей повестке от подруги - главврача, она встретила его дома со слезами на глазах. – С кем ты собираешься бороться? У них вся сила в городе. Сам погибнешь и других подставишь.

– Успокойся, – ласково обняв жену, проговорил Ляхов. – Все будет хорошо. Я не в таких переделках бывал. Увидишь – все будет хорошо. Я тебе обещаю.

– Не сегодня – завтра мне в роддом надо будет ехать, а ты на войну собираешься. Меня не жалко?

– Хорошо, война временно отменяется, – пошутил супруг. – Я тебя когда-нибудь обманывал? Нет? Значит и сейчас поверь – все будет хорошо.

Николаев без вопросов предоставил Ляхову служебный электромобиль. Ехать надо было в шахтерский поселок Северный, куда Илья Игоревич Строгов переехал с супругой после отставки.
Машина остановилась возле одноэтажного кирпичного дома. Ляхов подошел к калитке сплошного металлического забора и нажал кнопку звонка. Во дворе залаяла собака и послышался мужской голос, приказывающий животному успокоиться.

– Вам кого? – спросил высокий крепкий мужчина по виду лет пятидесяти, одетый в форменные брюки и майку. В руке он держал топор.

– Добрый день. Мне нужен Илья Игоревич. Я заместитель городского штаба Ляхов Владимир Петрович.

– Здравствуйте. Проходите. Я и есть Строгов Илья Игоревич. По какому вопросу? Присаживайтесь, – Строгов указал на диванчик в уютной беседке, увитой плющом.

– Я смотрю, вы дрова колете. Для камина?

– Нет, для печи. Этот дом построил еще мой прадед. В то время все дома в поселке топились углем. Потом перевели на электроэнергию. Мы печь оставили. Неизвестно, что ожидает впереди. Возможно, печь очень пригодится. А вы, насколько я осведомлен, из лесных братьев?

– Да. Год помыкались. Вот к вам добрались.

– Сочувствую и поздравляю – все-таки смогли выжить. Так какой у вас вопрос? – Строгов говорил спокойно, но в глазах чувствовалось нетерпение и надежда на какой-то позитивный ответ. 

– Я бывший военный, полковник запаса и не научен дипломатическим приемам в общении, поэтому буду говорить кратко и по существу. В городе творится беспредел. Вы это прекрасно знаете. Сами пострадали от него. Так ведь?

– Допустим, – согласился Строгов. – И что дальше?

– Считаю необходимым прекратить эту вакханалию. Для чего предлагаю вам принять участие в нашей операции. Мы хотим арестовать руководство местного МВД и ФСБ, – Ляхов замолчал в ожидании ответа.

– Боюсь, у вас не хватит на это сил и возможностей. В полиции сорок два человека. Это сила. У них оружие и средства связи. Кондрашов все предусмотрел и держит подчиненных в постоянной боевой готовности. Каждый месяц проводит по две-три учебных тревоги. За пятнадцать минут персонал будет под ружьем. Да, не в одном месте, но соберутся группами вблизи мест проживания, а потом направятся к месту назначенного прибытия. Вы не сможете их нейтрализовать, – как-то грустно закончил Строгов. Чувствовалось, что он сам расстроен сказанным.

– Чтобы получилось, я и пришел к вам. Безвыходных положений нет. Вы согласны?

– С чем? С тем, что нет безвыходных положений или примкнуть к вам?

– Вы согласны участвовать в операции?

– Нет, потому что считаю ее безрассудной. Извините, но я в этом уверен.

– Ну что ж, спасибо за прямоту. Я вас понимаю – то, что предлагаю я, опасно, тем более что на вас уже покушались. Извините, что потревожил, – Ляхов поднялся с дивана и направился к выходу, с уверенностью, что этот сильный волевой человек не сможет подавить в себе желание побороться за справедливость.

– Постой, полковник, – окликнул его Строгов, переходя на «ты». – Никто и никогда не называл меня трусом. Я тоже полковник и тоже хочу быть честным. Без меня тебе будет очень трудно. Ладно, согласен. Я уже большую часть жизни прожил, дети выросли, правда не знаю, что с ними и где они, а жена и ее мать как ни будь проживут без меня. Я вижу хвост за тобой увязался – машина из отдела недалеко остановилась. Видно, Кондрашов все под контролем держит. Скорее всего, станет у тебя допытываться, зачем ко мне приезжал.

– Скажу, что хотел предложить пойти работать в администрацию начальником охраны. А ты обещал подумать. Как?

– Пойдет. Надо где-то встретиться и спокойно переговорить. А то они, – Строгов кивнул на забор, – время засекут. Почему мол так долго беседовали? Мысли есть. Мой местный телефон имеется?

– Конечно. А он не прослушивается?

– И то верно. Тогда пришли сообщением. Они точно не контролируются.

Мужчины пожали друг другу руки и, судя по приветливым улыбкам, оба были довольны встречей.

Строгов оказался прав – вечером Кондрашов лично позвонил в штаб и, попросив пригласить к телефону Ляхова, предложил ему приехать в отдел полиции для уточнения кое-каких данных. Владимир Петрович пообещал прийти завтра утром.

– Вчера вы посетили моего бывшего заместителя, – после приветствия Кондрашов перешел в наступление. – Учитывая его прошлое, хотел бы узнать цель вашего визита. Он числится у нас в неблагонадежных.

– Нам в администрацию нужен начальник охраны. Отвлекать полицию нецелесообразно, вот мы и решили привлечь ЧОП, а так как в городе его нет, то и надумали создать. А то, как он у вас числится – нам неизвестно.

– Теперь вы знаете. А для начальника охраны я вам подберу кандидатуру. Вы меня поняли? И не советую идти против моего решения.

Ляхов с интересом смотрел на этого невысокого, изрядно располневшего человека, с надменным выражением на опухшем от избытка алкоголя лице и мысленно представлял, как толстячок воспримет свой арест. А в том, что это случится, Владимир Петрович нисколько не сомневался. «Такие люди должны сидеть в тюрьме» – вдруг вспомнилось старинное выражение из какого-то фильма.

– Я вас понял. Доведу до штаба.

– И на ваши заседания в штабе я или мой заместитель будем постоянно приходить, а то ваша бесконтрольность может привести к плохим последствиям. Понятно?

– Не очень. Насколько я знаю, вы являетесь главой муниципальной полиции, или я ошибаюсь? И подчиняетесь руководству города?

– Это было до войны. Теперь другие условия жизни. Администрация контролирует хозяйственную сферу города и района, а мы правовую. Так что, все права у нас, – засмеялся Кондрашов.

Ляхову так захотелось съездить кулаком по этой противной роже, что заскрипели от напряжения сжатые суставы, но выработанная годами выдержка не позволила излиться своим чувствам. Кондрашов был временно пощажен.

– Теперь все понял. Вы – настоящая власть.

– Да, но только фактически. Юридически все остается, как и прежде. Зачем людей нервировать? Работайте. Мы делаем одно общее дело – обеспечиваем город и район возможностью нормально жить, – с этими словами Кондрашов поднялся с кресла, показывая этим, что разговор окончен. – Если будете дружить со мной, то вы и ваша жена будете жить как у Христа за пазухой. Учтите это.

Ляхов вновь сдержался, но не пожал протянутую руку – будто не заметил ее.

«Тварь. Ты достоин смерти, а не отдельной камеры или поселения», – со злостью подумал Владимир Петрович, спускаясь по ступенькам лестницы к выходу из отдела.

Ляхов понимал, что медлить нельзя, и Кондрашов начнет действовать на опережение. Он набрал сообщение Строгову, назначив встречу на вечер в спорткомплексе. Это место было наиболее удобным – множество кружков по интересам, залы для йоги и единоборств, делали его многолюдным, что не вызывало интереса у полиции. Кто мог подумать, что тут происходят встречи и совещания противников местной криминальной структуре в лице силовых структур.

В комнате рукоделия встретились Ляхов, Строгов, Гришин и Меркулов. Строгов познакомился с командирами взводов, внимательно вглядываясь в глаза мужчин.

– Пронзительный взгляд, – неожиданно проговорил Меркулов. – Такое ощущение, что вы меня изучаете. Так?

– Привычка. Если что, извините. В армии был в армейской разведке. Учили этому – определять собеседника по глазам.

– Да ну? – воскликнул Меркулов. – И где служил? – уже на «ты» продолжил тоже бывший разведчик.

– В семерке. Слышал про такую? – так же на «ты» спросил Строгов.

– Черт возьми! Я тоже там служил. Двадцать лет. На полигоне.

– Понятно, почему я тебя не знаю – я работал в соседней стране.

Ляхов дал сослуживцам еще минут пять выплеснуть эмоции и перешел к делу:

– Я беседовал с эфэсбэшниками. Повезло, что Николаев направил к своим знакомым. Там из десяти человек, двое на стороне Федунова, начальника местного ФСБ. Остальные давно хотели перемен, только куда деться из города? Короче, восемь человек, по нашей команде, нейтрализуют тех двоих и Федунова. Далее привлекать их пока не планирую – пусть ждут команды в своем здании.
Как у тебя? – он обратился к Строгову. – Договорился о встрече с теми ребятами, на поселении?

– Не только договорился, но и побеседовал. Все восемь человек готовы выступить в любой момент. Теперь мне надо с действующими встретиться. Шесть офицеров на сто процентов согласятся. У людей столько ненависти накопилось, что и уговаривать не надо. Местное население с проклятиями смотрят вслед полиции. А им же жить среди этих местных. А потом эти ребята с подчиненными поговорят. Думаю, больше половины будут на нашей стороне, а большая часть остальных, просто спрячется.

– Скажи, а кто сейчас замом у Кондрашова? Такой же оборотень?

– Как такового, зама нет. Есть исполняющий обязанности Игнатьев, начальник следственного отдела. Он после ранения в перестрелке, еще перед самой войной, год был на реабилитации. Думали уже не вернется. Только вот месяц назад прошел комиссию и вернулся в полицию. До нас служил в военном следственном отделе и к нам пришел совсем недавно, за пару месяцев перед войной. Не повезло мужику – при первом же задержании получил пулю, закрыв собой молодого лейтенанта. Ничего про него сказать не могу – скрытный очень. Говорят, из-за смерти жены. Она с ним вместе служила там, в армии и погибла там же. Я пытался его разговорить, но бесполезно – человек полностью ушел в себя. Плохо так жить – с постоянным горем в душе, без исповеди или душевной беседы. Ну, а потом еще ранение и опять одиночество на период восстановления. Не знаю, стоит с ним разговаривать или нет. Год назад он просто отшил меня – попросил не лезть в душу.
Вот такой расклад. Надо начинать работать.

– Так. Отлично. Ты, Илья Игоревич, назначаешься моим замом. Распредели людей по взводам совместно с Меркуловым и Гришиным. Два дня на переговоры с офицерами хватит?

– Думаю, да. Сегодня уже договорился с тремя встретиться. Теперь давайте решим, где будут места сборов. И про оружие – начать операцию надо, когда проверенные люди будут на дежурстве в отделе. Вот тогда мы и оружие заберем.

Совещание продлилось еще пару часов. Ляхов покинул комплекс последним. На выходе к нему подошел незнакомец в гражданской одежде, но со знакомой строевой походкой:

– Владимир Петрович, здравствуйте. Меня зовут Игнатьев Олег Александрович. Я временно исполняю обязанности заместителя начальника отдела внутренних дел.

– Да, здравствуйте. Слушаю вас, – Ляхов насторожился, ожидая последующих слов, которые могут показать, на чьей стороне окажется этот майор.

– Мы можем зайти в это кафе переговорить?

– Конечно.

Они вошли в уютный зал, оборудованный кабинками и с отсутствующим баром. Тут же к ним подошел робот-официант и предложил пройти в помещение с видом на искусственный водоем с фонтаном по центру. Ляхов заказал кофе, а Игнатьев попросил принести холодной газированной воды с лимоном.

С минуту мужчины разглядывали друг друга, как бы пытаясь понять по мимике лица настрой собеседника. Ляхов был спокоен. Он, как начальник, через которого прошли сотни подчиненных, мог с легкостью определить характер и наклонность человека. Сейчас, напротив него, сидел крепкий, уверенный в себе брюнет с легкой сединой на висках. Взгляд был серьезен и прямолинеен. Никаких отводов глаз в сторону.  Обычно, такие люди не способны на подковерные интриги и не ведут двойную жизнь.

– Слушаю вас, – повторил Ляхов.

– Мой начальник мне не доверяет. Я даже рад этому, потому что не хочу играть в его игры, – начал как вступление Игнатьев. – Это чтобы вы поняли, что между мной и им. Сегодня я случайно услышал, что за вами следят и что вы идете против воли Кондрашова. Ну не совсем случайно. Мне рассказал об этом один офицер. Сейчас на вас начинается охота. Будут искать компромат. Потом, состряпают дело и, если вы не покаетесь, в лучшем случае, сошлют в шахтерский поселок на поселение.

– А в худшем?

– Вы просто можете исчезнуть. Такие случаи были.

– А зачем вы мне это рассказываете? Что я могу сделать против этой новой власти?

– Полковник, давайте не будем темнить. Я знаю о ваших намерениях убрать этих бандитов. У меня хоть и нет настоящих друзей, но есть нормальные знакомые. Один офицер рассказал, что вы и Строгов собираетесь провести операцию по смещению Кондрашова и его доверенных людей.

– Наверное, это тот лейтенант, которому вы жизнь спасли?

Игнатьев удивленно посмотрел на Ляхова:

– Оказывается, вы про меня справки наводили. И что? Какой я в вашем понимании?

– Замкнутый. Волевой. Не способный на подлость. Хватит?

– Спасибо за комплимент. Только я раньше замкнутым не был. Обстоятельства заставили, – грустно произнес Олег Александрович.

Ляхов подумал, что сейчас просто необходимо дать человеку высказаться. Официант принес графин коньяка и легкую закуску. Как и всегда, бывало, на Руси, в такие моменты, человек не может не излить душу другому и скинуть камень с нее.

Владимир Петрович сначала проводил до дома Игнатьева, а потом электротакси довезло его самого.
Взволнованная Наталья открыла дверь и увидев мужа в расслабленном состоянии, успокоилась:

– Ну и где это мы так погуляли? – стараясь быть строгой, спросила супруга, помогая мужу раздеться.

– Милая моя! У меня сегодня такой отличный день! Я сделал то, о чем даже и мечтать не мог.

– Ладно, завтра расскажешь. Иди спать.

– Пап, где ты был? Я так ждала продолжение сказки, – сонно проговорила Лиза, уже давно называющая Ляхова отцом. Следом подошла и Аня, приемная дочь. Она также прижалась к отцу:

– Я тоже тебя ждала.

Владимир Петрович обнял обеих девочек:

– Дорогие вы мои, ну извините, завтра обязательно расскажу.

Ночью пришлось вызывать скорую и отправлять Наталью в роддом. Лиза с трудом разбудила Ляхова, но только он услышал, что маме плохо, как весь хмель буквально испарился.
Соседка забрала Лизу и Аню к себе, а Владимир Петрович, невзирая на запреты врача, поехал с женой.

– Это вам повезло, что я приехал, а если бы Роберт (так называли врачей-роботов), то вас точно в машину не пустил.

Ляхов уснул в коридоре на диванчике. В семь утра его разбудила медсестра:

– Поздравляю! У вас мальчик.

Глава 11.
  Сидоров развил кипучую деятельность – штаб работал на грани возможного, заставляя каждого сотрудника к концу рабочего дня почувствовать полную отдачу сил. Начальник постоянно отслеживал выполнение поставленных задач.

Генеральному директору металлургического комбината было поручено разработать и изготовить опытный образец мини котельной для отопления подъезда дома. В помощь металлургам присоединили конструкторское бюро завода металлоизделий.

Мебельной фабрике поручили изготовление карет, бричек и линеек. Эти экипажи предназначались для конной тяги. Карета могла использоваться как для скорой медицинской помощи, так и для дальних поездок. Брички, по задумке Сидорова, должны были заменить такси, а линейки – электробусы.
Персонал мебельной фабрики, а это в основном были программисты и наладчики роботов – автоматов, смеялись над диковинным заказом, но постарались исполнить все требования – прочность, влагостойкость и легкость конструкции. Трудней оказалось с ходовой частью – тут пришлось привлекать спецов с метизного завода.
Основной задачей являлась возможность изготовление изделий ручным способом, без роботизированных систем. Это было надобно в случае отсутствия электроэнергии и остановки всех станков и механизмов.

– Нас что, в древний мир отправляют? – возмущался старый наладчик. – Кому надо этот раритет?

– Погодите немного, – остудил его прибывший на приемку очередной брички Сидоров. – пройдет немного времени, и вы поймете назначение этих изделий.

– В городе, кроме музея, ни у кого и инструмента такого нет, чтобы работать вручную. Чем будут обрабатывать древесину? – опять ругался наладчик. – У меня от прадеда остался набор, так только я и могу еще им пользоваться.

– А вот и славно, – обрадовался Сидоров. – Ты, Сергеич, и займешься обучением молодых специалистов. Поверь, это необходимо сделать. Хочешь, я тебе вечером все растолкую.

– Проставишься, что ли? – с надеждой спросил наладчик.

– По чуть-чуть можно. Так что, до вечера. Приезжай в управление. Ты же рядом с ним живешь. А там решим куда – или в кафе или ко мне домой. Я поехал – дел много.

– Золотой человек, – бросил ему в след Сергеевич и прикрикнул на подчиненных:

– Ну что стали? Работайте.

В городе теперь разговоры шли только про подготовку к новым обстоятельствам жизни. Люди гадали, чем и что может грозить им в ближайшем будущем. Слухи множились молниеносно.
Сидоров посоветовал Николаеву провести ознакомительную беседу о ближайших планах и возможных изменениях. Только надо выступить с четко подготовленной информацией, чтобы не создать ажиотаж с продуктами и прочими вещами. Николаев согласился, но попросил подготовить текст выступления.
На следующий же день, глава администрации выступил по телевидению с обращением к населению. В нем в спокойном тоне перечислялись все возможные изменения в жизни города и района. Сидоров в тексте постарался кратко и емко довести самую суть будущих проблем и методы их преодоления. Он успокоил в вопросе обеспечения продуктами, но прямо заявил о необходимости перехода части населения в сельхозпроизводство.

После выступления, население города активно продолжало обсуждение сказанного, но уже понимая направление действий администрации.

Вскоре появились первые ласточки перестройки. Если начало перехода транспорта на конную тягу видели не многие, то изменения в жилищном хозяйстве узрел весь город.

В первой же опытной пятиэтажке установили в одном подъезде угольный котел отопления, сделали трубную разводку. Торжественный запуск не прошел без эксцессов – на пятом этаже не установили заглушку в регистре и чуть не залили весь ряд квартир.
Когда котел затопили, строители радостно закричали, а жители завертели носами от едкого дыма. Дальше все пошло по плану – проверяли нагрев регистров на всех этажах и работу механических клапанов и задвижек. Система работала без электроэнергии.
Вспомогательные устройства тоже прошли проверку и были признаны эффективными – ручной насос для закачки воды, ручной транспортер для угля и шлака.

Сидоров благодарил директоров металлургического комбината и метизного заводов за проделанную работу. Только вот начальник проектного отдела метизного завода не стыдясь плакал – он разрабатывал современные роботизированные устройства, а теперь здесь делал то, что было пригодно в старые-старые времена. И за это его еще хвалили. Будущее пугало.

Вскоре прилетела первая ласточка – сработала аварийная защита на первом блоке АЭС. Причиной явилось появление вибрации на турбине. Это поставило руководство станции в тупик – ремонтом турбин всегда занималась подрядная организация из Центра. Своими силами и без запчастей, необходимых после осмотра, ничего сделать эксплуатационники не смогут.
В работе остается блок номер два. Третий блок был выведен в плановый ремонт как раз перед войной.

– В каком состоянии второй блок? – Сидоров обратился к директору АЭС.

– В следующем году должен быть ремонт. Но, вы же знаете, дело не только в состоянии блока, топлива остается максимум до весны.

– Понятно. Готовьте предложения по вскрытию турбины на первом блоке. Попробуем разобраться, в чем причина. Все-равно другого выхода нет. Что по подшипникам? Они-то хоть есть?

– Что-то оставалось от прежнего заезда ремонтников. А кто будет делать? – как-то жалостливо спросил директор.

– Мы с вами, – ответил Сидоров и жестко добавил, – предложения к завтрашнему дню.

В это же время в городе разворачивались серьезные события, связанные с силовыми структурами. Кондрашов конечно же узнал о готовящемся мятеже и в срочном порядке собрал свой актив – сотрудников, в которых был уверен. Это были шестеро подельников, активно занимающиеся поборами и прямыми грабежами предпринимателей и фермеров.

– Этот Ляхов, из штаба администрации, намерен совершить переворот в нашем отделе и поставить во главе моего бывшего зама Строгова. Нам надо пойти на опережение и арестовать зачинщиков и пособников. В первую очередь – Ляхова и Строгова. Предлагаю начать работу завтра с утра - Ляхова задержать по пути на работу, а Строгова забрать из дома. А сегодня выявить их связи у нас в отделе. В пять вечера жду всех в моем кабинете с докладами. Свободны.

В свою очередь, Ляхову так же оперативно доложили о совещании у начальника полиции. Теперь уже медлить было нельзя – время работало против заговорщиков.
Ляхов сообщил о ситуации Строгову и предложил начать операцию сегодняшней ночью. Тот ответил согласием и пообещал прибыть в спорткомплекс к обеду. На этом и порешили – собраться всем в два дня в спортивном комплексе для принятия решения.

Строгов, командиры взводов и Игнатьев доложили о готовности к операции. Кроме того, Игнатьев назвал источник информации для Кондрашова о подготовке переворота. Этим офицером оказался считавшийся порядочным капитан Грачев, служивший порядка двух десятков лет. Он понадеялся, что Кондрашов, наконец-таки даст ему майора и повысит жалованье. Правда, потом совесть поборола алчность и он, напившись в обед, изложил душу Игнатьеву о своем предательстве.

– Учитывая, что в ночь заступает лояльная нам смена, предлагаю в полночь прибыть всем присутствующим к отделу для получения оружия на весь подчиненный персонал. Далее, сосредоточиться отделениями ближе к местам действий. В четыре часа утра начать операцию. Я отвечаю за арест Кондрашова.

– Командир, разреши мне с тобой? – попросил Строгов. – Уж очень хочется посмотреть на эту рожу в неудобном для него положении.

– Хорошо. С собой возьмем трех бойцов – там у Кондрашова охрана на территории. Остальным все ясно?

Все ответили утвердительно.

– Олег Александрович, – обратился Ляхов к Игнатьеву. – Ты в случае, необходимости, привлекай ребят из ФСБ. Они утром Федунова повяжут и могут прийти на помощь.

Как ни опасался Ляхов, но все прошло гладко и очень стремительно. В полночь начальники взводов, Строгов и Игнатьев получили оружие для своих подчиненных и оставив в отделе одного дежурного, направились к местам сборов.
Охрана коттеджа Кондрашова мирно спала в отведенной комнате и даже не пикнула при аресте. Эти двое, недавно принятые вояки, покорно рассказали в какой комнате спит начальник и безропотно позволили надеть наручники.
Все-таки Кондрашов был осторожен – он на замок запер дверь в свою спальню. Пришлось использовать одного из охранников. Тот, после стука в дверь и вопроса Кондрашова, проговорил:

– Товарищ полковник, к вам капитан Азимов приехал. Говорит, что-то срочное.

– Сейчас спущусь, – хрипло ответил Кондрашов. – Пусть в гостиной подождет.

Через пару минут отворилась дверь и появился опухший от вечернего застолья начальник полиции. Правда, теперь уже бывший начальник.
Увидев встречающих, он без лишних слов протянул руки для наручников.

– У меня просьба – дом оставьте жене. А меня, если можно, отправьте на поселение.

– Это суд решит, – ответил Ляхов.

В городе операция прошла без сучка и задоринки – все причастные к беспредельному правлению Кондрашова и в том числе начальник отдела ФСБ Федунов, были задержаны и преданы суду.
В ходе расследования, были вскрыты множественные факты не только превышения полномочий с элементами грабежа и насилия, но и пропажи людей, тела которых были обнаружены в следствие признательных показаний соучастников деяний.

Владимир Петрович забрал жену и ребенка из роддома в радостном расположении духа. Во-первых, он сдержал обещание – никуда не вмешивался и остался жив-здоров, а во-вторых, самое главное – он стал отцом Валерки. 


Глава 12.
Владимир Петрович неспеша шел по тротуару улицы Космонавтов. А неспеша шел по причине маленьких шажочков его сынишки Валерки. Двухлетний малыш уже прилично разговаривал и постоянно спрашивал у отца: «Это что?», указывая пальчиком то на проезжающую пролетку с шашечками на бортах, с запряженным в нее серым коньком, то на тройку гнедых, неспешно тянущих линейку с пассажирами.
Правда, иногда, проезжал диковинный электромобиль, готовый войти в сюжет фантастических рассказов о далеком будущем. Этот транспорт остался в единичных экземплярах, владельцы которых сумели поддержать в рабочем состоянии аккумуляторы и имели право на разовую заправку от электростанции на солнечных батареях.

Постепенно век двадцать второй перемещался в девятнадцатый. В городе все отопление перешло на уголь или, в частных домах, на дрова. Электростанция на солнечных батареях работала только на нужды больницы. Всем жителям было предложено сдать электролампочки на склад медучреждения, так как самим жителям, в ближайшие сто лет они не понадобятся.

Ляхов попытался организовать очередную экспедицию в поисках других цивилизаций. Но она пропала. Так же пропал и директор музея, отправившийся на поиски на том же самолете. Неужели они одни на огромном пространстве?

Дети в школах изучали все предметы, кроме информатики, робототехники и новейшей истории. Ее, историю, в полном объеме изучали только в единственном политехническом институте, готовящем и инженеров, и учителей, и медиков.

Писатели создавали романы, в которых прошлое воспринималось как будущее. Через пару десятков лет, детям будут рассказывать сказки про самоходные повозки, про зеркала, в которых происходили удивительные события.

По вечерам на улицах бывшие электрики зажигали фонарные огни с парафиновыми свечами, освоенными на местном химзаводе. В квартирах еще висели на стенах бесполезные видеопанели, как старинные картины.

Металлургический комбинат теперь представлял собой небольшой заводик для выплавки чугуна и стали. Метизный завод сумел организовать производство конных плугов, лопат и прочего сельхозинвентаря. Он же делал различные нехитрые механизмы – конные косилки, ворошители и прочее.

Из сложных устройств была изготовлена мельница с рабочим колесом для плотины на местной реке.

Но вот однажды, в город вернулся директор музея. Его нашли чуть живого в поле работники фермы. Сергей Владимирович был настолько истощен, что не мог говорить.
К нему в больницу приехали Ляхов и Сидоров. Врач разрешил пообщаться не более пяти минут.

– Здравствуй, Сергей Владимирович, – поприветствовал Федорова Ляхов. – Где ж тебя носило, дорогой мой человек?

– И не спрашивай, Владимир Петрович, – чуть слышно отвечал больной. – Подкачал мой старичок – двигатель заклинило. Ладно, хоть сел нормально. Нашел я целый поселок, только с людьми там плохо – каждый живет для себя. Просто война идет между ними. Доходит до убийств. Сильные грабят слабых, а те уходят в лес и создают банды. Потом убивают тех сильных. Власть одна – анархия. Если мы в девятнадцатый век свалились, то они прямиком в каменный. В той семье, где приютили, куча бесполезных кухонных комбайнов и всего один нож. Землю пашут на себе, как и у вас в лесном поселке. Приноровились - костер посередине дома палят – греются так. Звал с собой - побоялись вообще остаться с детьми без куска хлеба. Жалко людей. Ушел, сознавая, что зиму они не протянут. Хорошо хоть компас был. Две недели добирался.

– Да не две, три. Ты и счет дням потерял, – поправил его Сидоров. – И что, везде пожарища или лесов много?

– И леса, и голая пустыня. Людей только нет. Пролетал над двумя пустыми поселками – все бурьяном заросло. Похоже, мы одни на многие километры, а может быть и на сотни километров. Надо самим выживать. Надеяться не на кого.

Из больницы ехали в служебной двуколке. Долго молчали. Наконец Сидоров сказал:

– Не надо ни на кого надеяться. Надо максимально использовать наши знания и учиться жить в этом мире – другого уже не будет. Теоретически мы все знаем, но фактически – ничего сделать не можем. У нас теория опережает технические возможности. Что толку, что я знаю как устроен двигатель или генератор? Сделать я их не могу – нет ни средств производства, ни технологий. В этом вся проблема. Мы будем постепенно деградировать. Зачем мне преподавать современную электронику студенту, когда я не могу это показать или сделать?

– Ты хочешь меня в чем-то убедить? – спросил Ляхов.

– Да нет, это от бессилия и обиды на настоящее. Будем собирать людей с творческим уклоном и способностями. Надо напрягаться. Уверен, у нас все получится. Мы сделаем жизнь прекрасной и удивительной. Даже в этом, девятнадцатом веке.

– Я тоже так считаю. Кстати, был недавно в гостях у Наумова. Помнишь фермера деревни Роща?

– А, Алексей, кажется?

– Он самый.  У него же Кондрашов отбывает срок. Не поверишь, Леонид Сергеевич похудел на пятнадцать кило. Леша говорит, что бывший полковник работает за троих – хочет условно-досрочное освобождение получить.

– За его деяния? УДО? Моя воля, я бы пристрелил его при задержании, – на удивление Ляхову проговорил Сидоров.

– Согласен. Только не мог я при подчиненных совершить справедливый суд.

– Теперь Строгов пускай думает о дальнейшей судьбе этого негодяя.

– Ну, по фамилии нынешнего начальника полиции, можно догадаться, что он Кондрашова не простит. Да и зам его, Игнатьев, тоже малый жесткий. Я слышал, ты собираешься жениться на Макиной? Вот так вот ботаничка прельстила Дон Кихота.

– Это ты мне такое прозвище дал? – без обиды спросил Сидоров.

– А что? Ведь ты же, как и тот рыцарь – полон энергии и мечтаний.