Глава 1. Красиво позоримся

Глава 1. Красиво позоримся

Праздничный концерт на площади уже подходил к концу, но площадь сдаваться не собиралась. Флажки трепетали на ветру, воздушные шарики дёргались на нитках, ведущий бодро улыбался в микрофон, а зрители стояли полукругом и делали вид, что хлопают в такт.

В центре, на расчищенном пятачке перед сценой, танцевали пары. Кто-то снимал происходящее на телефон, кто-то обсуждал погоду, дети тянули родителей к ларькам со сладкой ватой. Праздник получился немного шумным, немного провинциальным, зато честным.

Ксюша смотрела на танцоров так внимательно, будто пыталась выучить их движения наизусть. Тоненькая, медно-рыжая, с большими задумчивыми глазами и выбившимися из небрежного пучка прядями, она сама казалась случайной гостьей на этом празднике.

Рядом переминался с ноги на ногу Гриша — взъерошенный, русоволосый, жилистый, в камуфляжных джоггерах и потёртой ветровке. Он то поглядывал на сцену, то на Ксюшу и улыбался так довольно, словно весь концерт устроили лично для него. Ну и для Ксюши, разумеется. Он был щедрый.

— Пойдём ближе? — предложил он и взял её под руку.

Ксюша кивнула.

Они протиснулись между зрителями и остановились у самого края круга. На Ксюше была длинная юбка, светлая блузка и тонкий кардиган. Гриша обнял её за талию. Она не отстранилась, наоборот, чуть подалась к нему плечом и засмотрелась на пару, танцующую танго.

Женщина в красном платье скользила по площади так легко, будто земля сама подстраивалась под её каблуки. Мужчина вёл её уверенно: держал спину, не суетился, точно знал, куда они оба повернутся через секунду.

В их движениях было что-то гордое, нежное и совершенно недоступное обычным людям, которые утром толкаются локтями в электричках.

— Я так никогда не смогу, — сказала Ксюша.

Гриша посмотрел на неё с такой нежностью, что она смутилась.

— А я в детстве ходил на бальные танцы.

Ксюша повернулась к нему.

— Ты?

— А что?

— Да ладно.

— Вот тебе и ладно.

Он убрал руку с её талии, встал напротив и вытянул руки так, будто держал невидимую партнёршу. Потом резко повернул голову вправо, влево и снова вправо.

Получилось смешно, но неожиданно убедительно.

Ксюша рассмеялась:

— Всё, верю. Танго?

— Ага.

— И почему бросил?

Гриша пожал плечами.

— Надоело.

— Все в футбол, а ты на танцы?

— Ну, типа того.

Он произнёс это небрежно, но Ксюше показалось, что за словом «надоело» прячется что-то ещё.

Она не стала расспрашивать.

У Гриши многие вещи были устроены одинаково: сверху шутка, снизу — закрыто.

Танцоры поклонились и ушли. Ведущий — высокий красивый брюнет лет тридцати — поднял микрофон:

— Завершающий номер нашей программы — самба! Для вас выступает коллектив «Искорки» Дома культуры «Надежда». Поаплодируем участницам!

На середину площади выбежала стайка девочек в ярких платьях. Они выстроились в линию, улыбнулись залу и, как только заиграла музыка, закружились, заблестели пайетками и затопали маленькими туфельками.

Гриша наклонился к Ксюше:

— Давай потанцуем.

— Я не умею.

— Да ла-адно. Все танцуют. Просто не все об этом знают.

Он встал рядом и начал по очереди отводить ноги назад.

— Самба-ход. Повторяй.

— Ты это сейчас сам придумал?

— Я почти профессионал.

Ксюша оглянулась. Люди смотрели на сцену, но ей всё равно казалось, что стоит сделать одно неверное движение — и вся площадь обернётся к ней.

— Гриш, не надо.

— Почему?

— Я буду глупо выглядеть.

— А сейчас ты как выглядишь?

Ксюша прищурилась.

— Осторожнее.

— Сейчас ты выглядишь как женщина, которой хочется потанцевать, но она делает умное лицо.

— Ничего я не делаю.

— Тогда повторяй.

Он снова отвёл ногу назад.

Ксюша вздохнула и попыталась сделать то же самое. Получилось так, будто бухгалтерская отчётность решила станцевать латино. Она сбилась, наступила Грише на кроссовок и испуганно посмотрела на него.

Гриша засмеялся, подхватил её за руку и закружил.

— Ты меня позоришь, — сказала Ксюша, тоже смеясь.

— Ничего. Красиво позоримся.

Она ещё раз сбилась, едва не наступила ему на вторую ногу, но уже не остановилась.

На несколько секунд Ксюша забыла, как выглядит со стороны. Она просто двигалась, слушала музыку и держалась за Гришину руку.

Когда девочки закончили номер, зрители зааплодировали. Музыка стихла, и площадь начала быстро пустеть. Люди расходились, обсуждая концерт, детей, цены на сладкую вату и странную погоду, которая весь день собиралась испортиться, но так и не решилась.

Флажки лениво шевелились на ветру.

Гриша притянул Ксюшу к себе и поцеловал.

Поцелуй получился неожиданно серьёзным. Ксюша закрыла глаза и на мгновение забыла про площадь, про людей и даже про то, что завтра утром ей на работу.

В супермаркете было прохладно, ярко и слишком трезво для романтики.

Ксюша катила перед собой тележку, в которой одиноко лежали бутылка газировки и коробка дорогих конфет. Гриша догнал её у отдела напитков и положил в тележку две банки пива.

Ксюша посмотрела на банки.

Потом на Гришу.

— Гриш.

Он сделал невинное лицо человека, которого застали не с пивом, а с букетом ромашек.

— Бусинка, ну это же не водка.

— Аргумент века.

— Всё будет культурно. Отвечаю.

Слово «отвечаю» Гриша произносил с такой верой, будто оно имело юридическую силу.

Ксюша уже подозревала, что не имело.

— Одну, — сказала она.

— По одной каждому.

— Одну вообще.

— Бусь.

— Завтра мне к девяти.

— Я помню.

— Ты не знал.

— Теперь знаю.

Он вернул одну банку на полку, вторую оставил в тележке и сверху положил пачку чипсов.

— Это к пиву?

— Это к газировке.

— Конечно.

У кассы Гриша расплатился карточкой быстро и чуть гордо. В этот момент у Ксюши пискнул телефон.

Она достала смартфон и прочитала сообщение от Гены:

«Профессор с утра собирает совещание. Не опаздывай!»

Гриша покосился на экран.

— Кто там?

— Работа.

— Мужик?

— Коллега.

— Часто он тебе пишет?

— Когда завтра совещание, да.

— А чего именно тебе?

— Потому что я иногда опаздываю.

— Иногда?

Ксюша посмотрела на него.

— Не начинай.

Гриша поднял руки.

— Всё. Молчу.

Молчал он секунд десять.

— А он женат?

— Гриш.

— Всё-всё.

Он взял пакет, приобнял Ксюшу и поцеловал в висок.

— Завтра всё будет в лучшем виде. Отвечаю.

Ксюша убрала телефон, но тревога уже царапнула внутри.

На улице Гриша открыл пиво и предложил Ксюше попробовать. Она отказалась.

Он сделал несколько глотков, смял пустую банку и бросил в урну. Потом догнал Ксюшу и попытался поцеловать, но она отвернулась.

— Ты чего?

— Ничего.

— Сердишься?

— Нет.

— Сердишься.

Ксюша продолжила идти.

Тогда Гриша забежал вперёд, встал на колени прямо на тротуаре и сложил руки перед грудью.

— Бусь, прости!

Прохожая женщина обернулась. Двое подростков замедлили шаг.

— Не позорь меня, — пробормотала Ксюша. — Люди смотрят.

— А пофиг. Буду стоять, пока не простишь.

— Я ни на что не сержусь.

— Тогда скажи, что простила.

— Ладно. Простила. Вставай.

— Точно?

— Гриша.

Он поднялся, отряхнул колени и виновато улыбнулся. Потом достал сигареты.

Ксюша закрыла глаза.

— Гриш.

— Что?

— Ты сейчас серьёзно?

Он замер с сигаретой в руке.

— Нервничаю.

— От чего?

— От счастья.

Она хотела рассердиться, но получилось только устало вздохнуть.

— Куда мы идём?

Гриша прикурил и отвёл взгляд.

— Ты знаешь…

Ксюша медленно повернулась к нему.

— Ты номер заказал?

Он промолчал.

— Гриша.

— Нет.

— Что значит — нет?

— Не успел.

— Я к тебе три часа на двух электричках добиралась.

— Бусь, не кипишуй. Сейчас всё будет.

— Ты хотя бы посмотрел, есть ли в этом городе гостиницы?

— Я думал, на месте разберёмся.

— Ты всегда так думаешь.

— И разбираемся же.

— Кто разбирается?

Гриша помолчал.

— Мы.

— Нет, Гриш. Обычно разбираюсь я.

Он посмотрел на неё растерянно и совсем по-детски.

— Я не умею. Помоги мне.

Ксюша хотела сказать что-нибудь резкое. Очень резкое. С пунктуацией.

Вместо этого села на ближайшую лавочку и протянула руку:

— Давай телефон.

Гриша послушно отдал смартфон.

— Пароль?

— Дата нашего первого поцелуя.

Ксюша посмотрела на него.

— Гриша.

— Ладно. Четыре ноля.

— Романтик.

Она открыла поисковик, нашла неподалёку хостел и посмотрела двухместные номера.

— Вот. Есть свободный.

Гриша мгновенно оживился.

— Берём.

— Конечно берём. Потому что кто-то заранее не подумал.

— Зато у меня ты есть.

Он попытался обнять её за плечи.

Ксюша отстранилась:

— Не подлизывайся.

— А я искренне.

Она отвернулась, чтобы он не увидел, что она всё-таки улыбается.

Холл хостела оказался просторным, но безликим: серые стены, стойка администратора, искусственный фикус в углу.

Гриша подошёл к стойке с таким видом, будто заселялся в пятизвёздочный отель с видом на море.

— Здравствуйте. На мою фамилию номер забронирован.

Администратор проверила данные, дала ключ и равнодушно объяснила, куда идти.

По коридору Ксюша шла первой. У двери Гриша коснулся губами её шеи.

— Как же я по тебе соскучился.

— Мы виделись две недели назад.

— Это долго.

— Для тебя всё долго, кроме ожидания, пока я найду гостиницу.

— Я исправлюсь.

— Когда?

— С завтрашнего дня.

— Очень удобно.

Номер был простой: кровать, тумбочка, маленький телевизор, узкая дверь в ванную. На подоконнике стоял пластиковый стаканчик, забытый кем-то из прошлых гостей.

Ксюша огляделась.

— Роскошно.

— Правда?

— Для человека, который ничего не забронировал заранее, просто великолепно.

Гриша виновато улыбнулся, закрыл дверь и подошёл к ней.

Ксюша стояла посреди комнаты в светлой блузке, тонком кардигане и длинной юбке. Вся такая правильная, аккуратная и почти рассудительная.

Только глаза выдавали её с головой.

Гриша осторожно коснулся её талии.

— Какая ты у меня…

— Какая?

— Приличная.

Ксюша подняла брови.

— С виду.

Он замер.

— В смысле?

Она сняла с плеча сумку и поставила её на пол. Потом медленно расстегнула кардиган.

— В прямом.

Гриша перестал улыбаться.

Не потому, что ему стало не смешно. Просто на несколько секунд он вообще забыл, как это делается.

— Бусинка…

— Не называй меня сейчас Бусинкой.

Он поднял на неё глаза.

— А как?

— Ксюшей.

Гриша повторил её имя тише:

— Ксюша.

От того, как он это произнёс, у неё по спине прошла дрожь.

Он потянулся к ней, но Ксюша остановила его ладонью.

— Не торопись.

— Я и не…

— Торопишься.

Она сама взяла его за ворот ветровки и поцеловала.

Не робко и не вопросительно, как обычно. Так, будто давно решила, чего хочет.

Гриша ответил сразу, горячо, но когда она снова его остановила, послушался.

— Сегодня я сама, — сказала Ксюша.

Он смотрел на неё снизу вверх — растерянно, влюблённо и почти благоговейно.

И Ксюше нравился этот взгляд.

Не потому, что Гриша выбрал её. Наоборот. Впервые ей казалось, что она сама выбирает — как стоять, как двигаться, когда приблизиться и когда остановиться.

Она была не только Ксюшей, которая боится опоздать на совещание. Не только внучкой, которую дома ждёт дед. Не только Бусинкой, которую можно уговорить остаться.

— Ксения, — сказала она.

— Что?

— Называй меня Ксенией.

Гриша улыбнулся, но не засмеялся.

— Ксения.

На этот раз имя прозвучало серьёзно.

И ей понравилось.

Позже они лежали рядом. За окном проезжали машины, и по потолку время от времени скользила полоса света.

Ксюша накручивала на палец влажную рыжую прядь. Она чувствовала себя непривычно спокойной — словно на короткое время действительно стала той женщиной, которой хотела быть.

Гриша обнимал её и лениво целовал в плечо.

— Останься на ночь.

— Мне утром на работу.

— Я разбужу.

Ксюша повернулась к нему:

— Ты?

— А что?

— Ты номер заказать не смог.

— Зато разбудить смогу. Отвечаю.

Она усмехнулась.

— Налей воды.

Гриша вскочил так быстро, будто всю жизнь готовился именно к этой просьбе. Налил воду в стакан, подал ей и тут же полез целоваться.

Ксюша сделала глоток.

— Неугомонный ты.

— Потому что люблю.

— Сильно?

Гриша посмотрел ей в глаза и вдруг произнёс совершенно серьёзно:

— Я цябе кахаю.

Ксюша улыбнулась.

— Я тоже тебя люблю.

Слова получились легко.

Может быть, даже слишком легко.

Она взяла телефон и открыла расписание электричек. Гриша следил за её лицом, будто от каждого движения бровей зависела его судьба.

— Останься, пожалуйста.

— Я думаю.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что думаю.

Гриша вздохнул и откинулся на подушку.

— Когда мы уже будем жить вместе?

Ксюша медленно оторвала взгляд от экрана.

— Где?

— У тебя.

Она рассмеялась, решив, что он шутит.

Но Гриша смотрел серьёзно.

— У меня?

— Ну да. Я с твоим дедом общий язык найду.

Ксюша села, придерживая простыню.

— Ты сейчас правда это сказал?

— А что такого?

— Гриша, на что ты собираешься жить?

— Я нормальную работу найду.

— Когда?

— Скоро.

— Ты давно это говоришь.

— Ну начинается.

— А что должно начинаться? Ты хочешь переехать ко мне, к моему деду, но при этом не можешь спланировать один вечер.

Гриша потянулся к ней, но она отстранилась.

— Бусь…

— Не надо.

— Я просто предложил.

— Ты не предложил. Ты уже всё решил и поставил меня перед фактом.

— Я думал, ты обрадуешься.

— Я бы обрадовалась, если бы ты сказал: «Я нашёл работу, накопил денег, давай подумаем, как нам жить вместе».

— То есть без денег я тебе не нужен?

— Не передёргивай.

— А что ты тогда говоришь?

Ксюша устало потёрла лоб.

— Я говорю, что любовь — это не план.

Гриша нахмурился.

— Красиво сказала.

— Это не комплимент.

Он молча встал, нашёл сигареты и направился в ванную.

— Ты куда?

— Покурю.

— В ванной?

— Окно открою.

— Там нет окна.

Гриша остановился у двери, виновато посмотрел на неё, но всё равно вошёл и закрылся.

Ксюша осталась сидеть на кровати.

В комнате пахло водой, его одеколоном и дешёвым гостиничным порошком. Где-то за стеной смеялись люди.

Она посмотрела на телефон.

До последней удобной электрички оставалось не так уж много времени.

Через несколько минут Гриша вернулся — снова ласковый, с виноватыми глазами.

— Не сердись.

— Я не сержусь.

— Сердишься.

— Я думаю.

— Опять?

Ксюша не выдержала и рассмеялась.

Гриша обрадовался, как ребёнок, которому отменили наказание, и сразу полез обниматься.

Вскоре пришло ещё одно сообщение от Гены:

«Ксюша, не забудь: завтра к девяти».

Гриша покосился на экран.

— Опять он?

— Гриш, это коллега.

— Часто он тебе пишет.

— Потому что завтра совещание.

— Ага.

— Не начинай.

Он поднял руки.

— Всё. Молчу.

Молчал он недолго.

— Пойдём в пиццерию.

— Я домой должна ехать.

— Ты сказала, что подумаешь.

— Я думаю ехать домой.

— Ты голодная.

Ксюша действительно была голодная.

В пиццерии она заказала гавайскую пиццу и апельсиновый сок. Гриша предложил взять по пиву.

— Я не хочу.

— Ну чуть-чуть. За встречу.

— Гриш.

— С понедельника брошу.

— С завтрашнего?

Он задумался.

— Наверное.

Ксюша покачала головой, но после долгих уговоров всё-таки согласилась на один бокал.

От пива ей быстро стало тепло и смешно. Гриша рассказывал историю про стройку: изображал начальника, Димона и недовольного прораба так убедительно, что Ксюша смеялась почти до слёз.

В такие минуты рядом с ним было легко.

Он умел превращать обычный вечер в историю, которую потом хочется вспоминать.

Когда официант принёс счёт, Гриша полез за картой. Потом проверил карманы. Снова посмотрел на карту.

Лицо у него вытянулось.

— Бусь…

Ксюша уже знала этот тон.

— Сколько?

— Я верну.

Она открыла кошелёк.

— Конечно. Ешь пиццу.

— Я правда верну.

— Гриш.

— Что?

— Просто ешь.

Он послушно взял кусок и виновато улыбнулся.

Позже, уже на улице, Гриша снова сложил руки перед грудью:

— Останься.

Ксюша смотрела на мокрый асфальт, свет вывески и своё отражение в тёмном окне пиццерии.

Она прекрасно понимала, что нужно делать.

Нужно идти на электричку.

Доехать домой.

Поставить телефон на зарядку.

Утром встать вовремя и прийти на совещание раньше Профессора.

Это было простое, правильное решение.

Но Гриша стоял перед ней — растрёпанный, смешной, виноватый. Тот самый человек, который несколько часов назад вывел её танцевать посреди площади и сделал так, что она перестала бояться чужих взглядов.

В голове Ксюши звучали сразу три голоса.

Гена: «Не опаздывай».

Дед: «Где тебя черти носят?»

Гриша: «Я цябе кахаю».

— Ладно, — сказала она. — Останусь.

Гриша просиял.

— Не пожалеешь.

Ксюша взяла его за руку.

— Уже немного жалею.




Глава 2: http://proza.ru/2026/08/06/1700