Объект номер 17. Глава 19

Ей снилась вечеринка — шумная, бесшабашная, по случаю окончания сессии. В клубе было душно и тесно от толпы разгорячённых студентов, воздух был пропитан запахом духов, пота, дыма вейпов и сладковатых коктейлей. Разноцветные лучи прожекторов рассекали полумрак, выхватывая из темноты смеющиеся лица и мелькающие на танцполе фигуры. Изрядно пьяная Алина заливисто, почти истерично смеялась и постоянно норовила налить Маше в бокал вина, пододвигая бутылку всё ближе и ближе.

— Я не пью, ты же знаешь, — уже в десятый раз терпеливо повторила Маша, решительно отодвигая бокал.

— Потому ты и не весёлая, и сидишь тут скучаешь в одиночестве, — хмыкнула Алина с лёгкой насмешкой.

— Не скучаю я. С чего ты взяла?

— У тебя это на лице написано, — Алина выразительно обвела пальцем в воздухе её лицо. — Да и сидишь в тёмном углу как чужая, словно тебя сюда силком затащили. Идём танцевать!

Она решительно схватила Машу за руку и потянула на танцпол. Музыка гулко, навязчиво отдавалась басами в груди, вибрировала где-то под рёбрами. Мелькающий свет бил по глазам и ослеплял, превращая людей в дёрганые, разорванные на кадры фигуры. Вокруг царило пьяное, беззаботное веселье — смех, крики, обрывки разговоров.

Маша вдруг застыла как вкопанная прямо посреди танцпола, почувствовав внезапный приступ головокружения — пол ушёл из-под ног, а перед глазами всё поплыло. Проигнорировав вопросительный и явно недовольный взгляд Алины, она поспешно покинула танцпол и направилась обратно к столику, лавируя между чужими плечами и спинами. Устало опустившись на стул, она на мгновение прикрыла глаза и сделала глубокий, прерывистый вздох.

— Маша, всё нормально? — услышала она обеспокоенный голос совсем рядом.

К ней незаметно подошёл Максим и смотрел на неё слегка встревоженно, чуть наклонив голову.

— Всё хорошо, — тихо сказала она, хотя чувствовала, что вообще зря пришла в этот клуб. Потому что не пришёл Денис. Его нигде не было видно с самого начала вечеринки, сколько она ни всматривалась в толпу. Она постоянно наблюдала за входом, выглядывала на улицу через запотевшие окна, но того, ради которого она и согласилась прийти в это шумное, чужое для неё место, она так и не увидела. А сама вечеринка её не особо привлекала — вся эта суета, грохот, фальшивое веселье. Да и настроения веселиться не было совершенно.

— Ты совсем бледная, может, тебе... — начал Максим, но не договорил.

Его вдруг обогнул Денис — он возник словно ниоткуда, красивый, уверенный, с широкой улыбкой. Наклонился и взял Машу за руку, поднимая её со стула.

— Потанцуем? — спросил он.

Его глаза светились солнечным теплом, и Маше показалось, что весь мир замер в это мгновение. Она не верила, что это происходит наяву, что это не сон. Её губы непроизвольно растянулись в ответной, сияющей улыбке.

— Конечно! — выдохнула она.

Он приобнял её за талию — тепло и уверенно — и повёл к танцполу. Как раз в этот момент зазвучала медленная, тягучая музыка, и все вокруг закружились в танце по парам, прижимаясь друг к другу.

Маша смотрела в его глаза, пока они танцевали, и ей казалось, она видит в них то же самое, что чувствует сама. Его взгляд был тёплым, ласковым, обещающим. Но вдруг что-то изменилось — музыка начала неестественно ускоряться, как и их танец. Они кружились всё быстрее и быстрее с каждой секундой, словно на безумной, сорвавшейся с цепи карусели. Все краски и звуки смешались в одно размытое, пугающее пятно; в глазах невыносимо мелькало, и Маша уже не могла различить ничего вокруг — не видела ни его глаз, ни его лица, лишь смазанный силуэт. Уши заложило от какофонии искажённых, воющих звуков, её обуял дикий, животный страх.

А затем — резкий провал. И через мгновение она оказалась в полной, абсолютной темноте. Ей казалось, что её прокручивает в гигантском безжалостном механизме часов — сдавливает все мышцы, ломает кости, перемалывает в пыль. Она пыталась кричать, но не могла — лишь беззвучно открывала рот, не издавая ни звука. «Это смерть», — пронеслось в голове ледяной вспышкой.

Она резко подскочила на постели, вырываясь из липкого кошмара. Вся в холодном поту, но при этом тело пылало, горело изнутри невыносимым жаром. Рубашка прилипла к спине, волосы были мокрыми.

Маша попыталась сесть, но тело не слушалось — словно чужое, ватное, неподъёмное. Голова кружилась, перед глазами всё плыло и двоилось, в горле стоял удушливый ком. Она чувствовала, как жар охватывает её изнутри, проникая в каждую клеточку, в каждую мышцу, поднимаясь волнами откуда-то из глубины. Сердце бешено колотилось, отдаваясь гулом в висках и ушах.

Внезапный, резкий лязг металла вернул Машу к реальности. Она попыталась пошевелиться, но тело всё ещё отказывалось подчиняться. Голова раскалывалась от чудовищной боли, перед глазами плясали тёмные мушки, а реальность то уплывала, то возвращалась.

Дверь камеры с грохотом распахнулась, ударившись о стену. В проёме возник силуэт человека в белом халате. Лицо скрывала медицинская маска, но голос показался смутно знакомым.

— Ну что, как себя чувствуешь? — сказал он приглушённо. — Вставай, нужно уходить.