Глава 2 Код доступа Культура

Место действия: Особняк купцов Смирновых в Подсосенском переулке. Время действия: 15:40, вторник.
Лимузин представительского класса — гибрид Rolls-Royce и беспилотного модуля Яндекса с тонировкой девяносто пять процентов — высадил их не у главного входа, где дежурили камеры департамента безопасности, а через бывшую черную лестницу со двора-колодца.
Маргарита куталась в свое суконное пальто, чувствуя себя партизаном, заброшенным в тыл врага. Мастер же испытывал странный трепет. Он знал этот особняк по архивным чертежам девятнадцатого века. Тогда здесь пахло сушеными травами, воском и семейным счастьем. Сейчас из-за массивных дубовых дверей, обитых зачем-то листовой медью, тянуло озоном от серверов, запахом дорогого мужского парфюма и стерилизованной властью безнаказанности.
— Департамент цифрового наследия и оптимизации культурных кодов, — прочитал Мастер на латунной табличке. — Звучит как диагноз для всей страны.
— Это эвфемизм, — спокойно ответила Маргарита. Она сняла свои грубые ботинки еще в машине и теперь стояла босиком на ледяных гранитных плитах холла. Охрана — двое молодых людей в идеально сидящих костюмах Brioni, чьи уши выдавали встроенные микронаушники костной проводимости, — даже не посмотрела в их сторону. Для системы распознавания лиц они были пустым местом, призраками, имеющими высший цифровой пропуск категории «Абсолют». Воланд позаботился об этом, просто внеся пару правок в федеральный реестр налогоплательщиков прямо во время движения лифта.
Внутри эпоха купеческого ампира вела жестокую войну с эстетикой госкорпораций. Мраморные камины восемнадцатого века были врезаны в стеклянные перегородки open-space пространства. На месте, где когда-то висел поясной портрет основателя династии, теперь сиял логотип компании — стилизованный двуглавый орел, держащий в лапах не скипетр и державу, а оптическую мышь и планшет. Вместо старинного паркета под ногами хрустело полимерное покрытие антистресс, меняющее цвет от прикосновения.
Навстречу им выплыла девушка-референт. На ней был строгий брючный костюм цвета фуксии, который стоил больше годового бюджета сельской библиотеки, а на шее висел бейдж с надписью «Елена Сергеевна, Chief Happiness Officer (CVO)».
— Николай Иванович? — ее голос звучал так, словно она озвучивала аудиогиды в Диснейленде. — Вас ждут. Зал Заседаний Номер Один. Мы называем его «Красная гостиная», хотя исторически он голубой. Но красный лучше конвертирует страх сотрудников в продуктивность. Прошу за мной.
Кабинет, куда их привели, занимал весь второй этаж. Потолок здесь украшала подлинная роспись начала XIX века — пухлые ангелы среди райских кущ. Прямо поверх масляной краски была натянута система умного освещения Philips Hue. В центре комнаты стоял стол для переговоров из цельного массива карельской березы, но столешница представляла собой огромный сенсорный экран 4K разрешения.
За столом сидел человек, которого Маргарита узнала бы из тысячи. Заместитель министра культуры по цифровизации Левий Матвей Бенгальский. Его лицо транслировали все федеральные каналы во время обсуждения закона о блокировке зарубежной литературы. Лицо было серым, отечным, а глаза бегали так быстро, будто он пытался прочитать условия лицензионного соглашения Windows, всплывшие перед сном.
Бенгальский нервно теребил край своего галстука из кожи питона.
— Опаздываете, Мастеров, — проскрипел он, не предлагая сесть. — У нас тендер горит. Фонд президентских грантов выделил триста миллионов на геймификацию романа Достоевского. Нужно сделать Раскольникова играбельным персонажем с прокачкой топора. А вы мне макеты интерфейса вторую неделю не шлете! Где бета-версия?
Мастер молча подошел к столу. Он чувствовал запах страха Бенгальского — это была смесь валерьянки, дешевого растворимого кофе и паники человека, чей офшорный счет сегодня утром подвергли аудиту.
— Игры отменяются, Левий Матвеевич, — сказал Мастер, опираясь кулаками о холодный сенсорный стол. Экран тревожно пискнул. — Мы закрываем проект.
— Что?! — Бенгальский подпрыгнул. Пуговица на его рубашке Zilli расстегнулась, обнажив золотую цепочку с ключом от банковской ячейки. — Вы подписали NDA! Неустойка разорвет вас! Мой юрист…
— Ваш юрист сейчас покупает недвижимость в Черногории по поддельному паспорту, — раздался голос от двери.
Там, небрежно прислонившись к косяку, стоял Азазелло. Он избавился от клетчатого пиджака. Теперь на нем была черная водолазка, как у Стива Джобса, и идеальные брюки, скрывающие очертания хвоста лишь при определенном ракурсе света. В руках он крутил смартфон Бенгальского.
— СМС от жены, — ухмыльнулся демон одними губами. — Спрашивает, почему с вашей карты списано два миллиона в бутике Hermes. Пишет, что подает на развод и делит детей. Ипотечный калькулятор открыт на вкладке «Продажа единственного жилья». Продолжать совещание или перейдем к сути?
Бенгальский медленно опустился в кресло. Его идеально выстроенная цифровая империя рассыпалась в прах от одного взгляда существа, которое знало пароли от всех его облачных хранилищ.
— Чего… чего вам нужно? — просипел чиновник.
Маргарита вышла вперед. Она подошла к панорамному окну, из которого открывался вид на старую Москву — покатые крыши доходных домов, которые отсюда, с высоты сорока метров, казались детскими игрушками. Она положила ладонь на толстое стекло.
— Нам нужна усадьба, — произнесла она, глядя вниз. — Та самая. Усадьба Остермана-Толстых в Басманном районе. С колоннами, липовой аллеей и руинами оранжереи, которую ваш департамент месяц назад выставил на торги под застройку апартаментов бизнес-класса.
Бенгальский затравленно переводил взгляд с лица Маргариты на мрачную фигуру Азазелло.
— Невозможно! — выдохнул он. — Объект уже снят с охраны как объект культурного наследия. Документы прошли три чтения. Инвестор внес залог. Там завтра начнут забивать сваи! Если я остановлю процесс, меня посадят. Меня разденут до нитки!
— Тебя и так разденут, Лева, — ласково сказал Азазелло, подходя ближе. — Только инвестор твой сделает это быстрее и без участия ФСИН. Посмотри сюда.
Он бросил смартфон чиновника на стол. На экране светилось пуш-уведомление Telegram-канала «Опер слил»: «Замглавы Минкульта Левий Бенгальский задержан при получении взятки антикварными гравюрами XVIII века. СКР подтверждает обыски». Время публикации стояло текущее — 15:42.
— Это фальшивка! Монтаж! Deepfake! — взвизгнул Бенгальский, потея так, что на шелковой рубашке расползалось темное пятно.
— Это превью, — поправил его Азазелло. — Реальность догонит push-уведомление ровно через десять минут. Или мы нажимаем кнопку «Отмена».
Мастер смотрел на Маргариту. Она стояла спиной к комнате, освещенная закатным солнцем Москвы-Сити, пробивающимся сквозь смог. Ее силуэт на фоне стекла напоминал инквизитора. Впервые за долгие годы он видел женщину, которая получала искреннее удовольствие от унижения мелкого беса во плоти.
— Хорошо! — сдался Бенгальский. Его плечи обвисли. — Я аннулирую тендер. Я переведу статус объекта обратно в «Особо ценный». Я напишу распоряжение о создании там музея современного страдания. Но инвестор… он очень серьезный человек. Из Администрации. Ему нельзя отказывать.
— Об инвесторе не беспокойтесь, — Маргарита повернулась от окна. Уголки ее губ дрожали в едва заметной усмешке. — Он получит отступные. Весьма специфические. Говорят, коты любят свежую рыбу ценных пород. Особенно если эта рыба плавала в личном пруду застройщика.
Она достала из своей холщовой сумки маленький золотой флакон. Тот самый, из-под подсолнечного масла.
— Откройте окно, Николай Иванович, — попросила она.
Мастер дернул ручку массивной рамы. Гудящий, мертвый воздух кондиционера сменился гулом города. Маргарита капнула одну жирную желтую каплю на подоконник. Масло мгновенно впиталось в мрамор, оставив после себя запах жареных семечек и дорожной пыли.
— Готово, — сказала она. — Теперь любой экскаватор, который завтра приблизится к этой усадьбе ближе чем на сто метров, превратится в тыкву. А оператор погрузчика внезапно осознает всю глубину экзистенциальной прозы Камю и уволится по собственному желанию, чтобы писать стихи. Можете считать это культурным обременением нового типа, Левий Матвеевич. Дарственная будет подписана к вечеру. Свободны.
Бенгальский, шатаясь, поднялся. Он забыл попрощаться. Дверь за ним закрылась автоматически, издав звук спускаемой в бездну воды.
Азазелло щелкнул пальцами. Смартфон на столе вспыхнул и осыпался пеплом, который тут же всосало вентиляцией.
— Дело сделано, королева, — прохрипел он довольно. — Ключи будут у вас в сумочке через час. Вместе с документами на право собственности. Правда, есть одна деталь. Усадьба теперь ваша. Частная собственность. Налоги на землю, счета за отопление чугунных батарей, реставрация лепнины и охрана от дронов-доставщиков ложатся на баланс владельца. Бюджет — примерно половина состояния вашего мужа-министра. Справитесь?
Маргарита обернулась. Взгляд ее стал серьезным и тяжелым.
— Квартира Мастера уйдет банку завтра утром, — тихо сказала она. — Пусть забирают стекло. Мне нужны стены, которые помнят голоса. Дом, где можно спрятаться от спутников-шпионов. И сад, где можно сжигать рукописи так, чтобы дым не попадал в объективы камер видеонаблюдения. Мы справимся, Азазелло. Гении всегда нищие. Это идеальное прикрытие.
Она взяла Мастера под руку. От ее ладони исходило живое тепло, напрочь отсутствующее в этих стенах.
— Пойдемте, Мастер. Осматривать наши руины. Нам нужно успеть купить керосиновые лампы, пока в Москве окончательно не отключили аналоговое электричество.
Они покинули логово цифрового Левиафана через ту же черную лестницу. Но город внизу изменился. Пока они вершили судьбы министерства внутри позолоченной клетки, Москву накрыл аномальный туман. Желтый, густой, пахнущий мокрой шерстью и старыми книгами. Беспилотные такси стояли вдоль тротуаров с ошибкой геолокации на лобовых стеклах. Фасады небоскребов Сити исчезли, скрытые плотной мглой. Навигаторы в телефонах прохожих показывали карту Лондона конца девятнадцатого века. Маргарита крепче сжала локоть Мастера. Из тумана, прямо посреди Подсосенского переулка, игнорируя правила парковки исторических зон, материализовался длинный черный автомобиль с открытым верхом. За рулем сидел грач в мотоциклетных очках-консервах и кожаной кепке. Он нажал на клаксон, издав звук тромбона.
— Карета подана, господа помещики! — прокричал Бегемот, перекрикивая шум внезапно налетевшего ветра. — Багажник забит шампанским. Нас ждет ужин, который оплатит фонд обязательного медицинского страхования. Садитесь скорее, левое колесо уже начинает превращаться в репу, а гаишники вот-вот потребуют права категории «управление нечистой силой»!