Объект номер 17. Глава 28

Преодолев ещё несколько изматывающих километров по извилистой, петляющей среди деревьев тропе, они наконец вышли на более широкую, укатанную лесную дорогу. Начинал накрапывать мелкий, противный дождь — не ливень, а густая водяная взвесь, которая оседала на волосах и одежде, делая воздух сырым и липким и дополнительно усложняя и без того тяжёлый путь. Земля под ногами раскисла, ботинки скользили в грязи.

Девочка, окончательно выбившись из сил, спала на руках у Максима, который нёс её, бережно укутав своей курткой и прижимая к груди. Её голова покоилась на его плече, а игрушечная собачка была зажата в ослабевших пальцах. Маша шла чуть позади, с трудом переставляя налившиеся свинцом ноги, и каждый шаг отдавался болью во всём теле.

— Мы точно шли здесь? — тихо, почти шёпотом спросила она Максима, с надеждой вглядываясь в его усталое лицо.

— Да, я помню эти дубы, — прошептал он в ответ, указывая лёгким кивком на густые заросли вековых деревьев справа от дороги.

— Тут таких сотни, Максим. Что в них особенного? — не поняла Маша, обводя взглядом бесконечную череду могучих стволов.

— Ты не видишь? — он чуть улыбнулся. — Вон на том дереве танцевал Илья с бутылкой.

Маша пригляделась и вдруг заметила характерно ободранную кору возле небольшого, тонкого деревца и сиротливо валявшуюся рядом пустую бутылку из-под вина.

— Точно! — воскликнула она, и на душе немного полегчало. — Я сразу не заметила.

Они шли верной дорогой. По её прикидкам, до станции оставалось ещё километра три — совсем немного по обычным меркам, но для её измученных, стёртых в кровь ног это было почти непреодолимое расстояние.

Вскоре Алнара зашевелилась, и Максим осторожно опустил её на землю.

— Долго ещё идти? — спросила она сонным, слабым голоском, зевая и кулачками потирая слипающиеся глаза. — Я очень устала. И пить хочу.

— Скоро уже дойдём, потерпи ещё немножко, — мягко сказала Маша, подходя и беря её за маленькую, чумазую ладошку.

Она мысленно в сотый раз прокляла Дениса — за то, что уничтожил их вещи, за то, что у них не осталось ни фляги, ни бутылки, ни хоть какой-то ёмкости, чтобы набрать хотя бы дождевой воды. Всё сгинуло в том костре. 
Они двинулись дальше, уже медленнее. Маленькая Алнара шла, запрокинув голову к небу, и заворожённо, как зачарованная, смотрела на проплывающие в вышине облака. Маше приходилось постоянно удерживать её от падения, потому что под ноги девочка смотреть решительно отказывалась.

Когда они наконец добрались до пустынной, продуваемой всеми ветрами платформы, сил уже практически не осталось. В мыслях Маша в сотый раз проклинала тот день, когда они, ослеплённые жаждой приключений, поддались на уговоры Дениса, который так навязчиво и красочно рекламировал это дикое, забытое богом место. До шоссе оставалось ещё около восьми километров, но они были вынуждены остановиться, чтобы хоть немного передохнуть. Силы закончились почти полностью, ноги невыносимо гудели, и Маша была на грани того, чтобы расплакаться от боли и усталости. Но она усилием воли сдерживала себя, старалась не подавать виду — ради Алнары.

Они поднялись на пустынную, длинную платформу и без сил рухнули на небольшую деревянную скамейку под навесом. Маша на миг прикрыла воспалённые глаза, облокотившись на жёсткую спинку, и ей показалось немыслимым, невозможным встать и пройти ещё восемь километров через густой лес. Но ждать ближайшего поезда пришлось бы ещё двое суток — если она правильно помнила расписание. Это было слишком долго. Нужно было двигаться к шоссе, других вариантов просто не существовало.

Максим сидел рядом с задумчивым, отстранённым видом, и было видно, как сильно он измотан. Порез над его бровью больше не кровил, но дышал он тяжело, а глаза покраснели от переутомления. Он тоже держался из последних сил, хотя и пытался не показывать этого. Алнара выглядела немного бодрее, но всё ещё пребывала в глубоком шоке после всего случившегося. Она сидела, болтая ногами в такт каким-то своим мыслям, и безуспешно пыталась отряхнуть игрушечную собачку от въевшейся грязи и копоти. Время от времени она морщилась и расчёсывала руки, искусанные комарами, но больше не плакала и не жаловалась — просто молча терпела.

— Здесь точно нет никакой деревни? Или дач поблизости? — без особой надежды спросила Маша Максима.

— Денис говорил, что нет, — мрачно ответил он, глядя на стену леса за платформой. — Да я и сам смотрел по карте, перед поездкой. Сплошной лес на десятки километров.

— Нужно хоть воды где-то достать, — вздохнула Маша, с тревогой покосившись на девочку. Та облизывала пересохшие, потрескавшиеся губы.

— Поищем ручей по дороге к шоссе, — предложил Максим. — На карте был отмечен один, примерно на полпути. — Он поднялся со скамейки и посмотрел на тропу, уходящую в густые заросли. — Нужно идти, Маш. Скоро начнёт темнеть, а нам ещё прилично топать.

— Дай ещё минутку, — тихо попросила она и снова прикрыла глаза.

Боль во всём теле, ставшая уже привычной, чуть отступила, и она пыталась собрать последние крохи сил для нового рывка. Это казалось почти невозможным, немыслимым, но нужно было это сделать — не только ради себя, а ради Алнары.

Сделав глубокий, прерывистый вздох, она наконец открыла глаза. Максим стоял перед ней и молча протянул руку, помогая встать. Его ладонь была тёплой и надёжной. Маше придавала сил мысль, что уже скоро они окажутся дома, в безопасности, вернуться в свой привычный мир, который теперь она станет ценить еще в сто раз сильнее после всего произошедшего.