Объект номер 17. Глава 29

 Они пробирались сквозь лесные дебри, то и дело подскальзываясь на мокрых корнях и спотыкаясь о скрытые в траве камни, в отчаянных поисках хоть какого-то ручья или пруда. Маше всё чаще начинало казаться, что они никогда не выберутся к цивилизации, что этот бесконечный, мрачный лес никогда не закончится, и они просто погибнут здесь — от обезвоживания, от холода, от голода, в нескольких километрах от спасения. Мысль эта была липкой и удушливой, но она гнала её прочь.

И вдруг деревья начали редеть, расступаться, и они неожиданно вышли на небольшую, залитую серым светом поляну, по которой, весело журча и переливаясь на камнях, протекал узкий, но чистый ручеёк. Увидев воду, все трое, не сговариваясь, метнулись к берегу, упали на колени в мокрую траву и принялись жадно, судорожно черпать спасительную влагу ладонями. Холодная, кристально чистая вода казалась вкуснее любого нектара — она возвращала к жизни, прогоняла туман из головы, смывала горечь и пыль с пересохших губ. Утолив наконец мучительную жажду и почувствовав небольшой, но такой необходимый прилив сил, они поднялись и уже хотели продолжить путь, как вдруг услышали в отдалении приглушённые голоса. До боли знакомые.

Они тут же поспешили в ту сторону, продираясь через густые, хлещущие по лицу кусты. Маша крепко держала за руку Алнару, помогая ей перелезать через поваленные стволы, а Максим шёл чуть впереди, решительно отодвигая колючие ветки и расчищая им путь. Голоса становились всё отчётливее, всё громче по мере их приближения.

— Я не виновата, что подвернула ногу! — послышался отчаянный, плачущий голос Алины откуда-то из-за деревьев. — Я не могу идти быстро, и вообще — моя лучшая подруга погибла! У меня горе! А ты орёшь на меня, как будто я тебе чужой человек!

— Предлагаешь здесь ночевать остаться?! — недовольно, с едва сдерживаемой яростью протянул Денис. — Лично я предпочитаю свалить как можно дальше от этого проклятого места. Нет никакой гарантии, что здесь не ошиваются подельники того полоумного учёного.

— Он прав, Алин, — мрачно, без тени своей обычной насмешливости добавил Илья. — Опасно здесь. Очень опасно. Нужно идти.

— У меня болит нога! — снова всхлипнула Алина.

— Хватит, ты не ребёнок и не смертельно ранена! — рявкнул Денис. — Вот тебе палка, опирайся на неё и прекрати этот дурацкий концерт!

— Не ори на меня! — истерично выкрикнула она.

В этот самый момент из густого бурелома, ломая последние ветки на пути, наконец выбрались Маша, Максим и Алнара.

Маша замерла, переводя дыхание. Перед ней, на небольшой поляне, залитой тусклыми, прощальными лучами уходящего за горизонт солнца, открылась картина: Алина сидела на поваленном бревне и потирала перевязанную грязным бинтом лодыжку, её лицо было опухшим от слёз; Денис стоял прямо над ней с напряжённым, искажённым яростью лицом, сжимая в руке сучковатую палку; Илья стоял чуть в стороне, прислонившись спиной к шершавому стволу сосны, и вид у него был непривычно мрачный, подавленный и удручённый.

Завидев их, все трое синхронно, словно по команде, повернулись и уставились на них с расширенными от изумления и неверия глазами. Алина замерла с открытым ртом. Илья отшатнулся от дерева, не веря своим глазам. А Денис... Лицо Дениса на мгновение исказила странная, трудночитаемая гримаса, в которой смешались удивление, облегчение и что-то ещё — что-то тёмное, похожее на страх.