Маргарита и Мастер Часть I Пролог

С юридической точки зрения, написать продолжение романа «Мастер и Маргарита» возможно. Согласно законодательству Российской Федерации (Гражданский кодекс РФ), исключительное право на произведение действует в течение всей жизни автора и 70 лет после его смерти. Михаил Булгаков умер в 1940 году, следовательно, срок охраны авторских прав истекает 31 декабря 2010 года. С 1 января 2011 года роман перешел в общественное достояние с точки зрения имущественных прав.
Это означает, что любой желающий может:
— Писать спин-оффы или прямые продолжения сюжета.
— Использовать персонажей (Мастера, Маргариту, Воланда, Бегемота) и мир произведения для создания новых текстов.
— Публиковать эти тексты без получения разрешения от наследников писателя.
Михаил Булгаков — автор оригинального произведения, Ким Барссерг — автор продолжения.
 

    Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город летним вечером двадцать второго года. Нет, не так. Тьма, рожденная в перегретых серверных дата-центров на окраине Бескудникова, опустилась на Москву июльской ночью две тысячи какого-то там года. Она пахла озоном от работающих кондиционеров, остывающим асфальтом Третьего транспортного кольца и синтетическим ванилином с фабрики «Красный Октябрь». Город больше не страдал от жары Понтия Пилата. Он задыхался от выхлопов каршеринга и бесконечных уведомлений в мессенджерах.
Но именно в такую душную полночь, когда спальные районы погружаются в тревожный сон под вой автосигнализаций, а центр пульсирует неоновой кровью круглосуточных баров, случаются самые странные вещи.
На Патриарших прудах было безлюдно. Фитнес-блогеры уже закончили свои ночные пробежки, выкладывая сторис с подсвеченными наушниками AirPods Pro. На скамейке у самой воды сидели двое. Первый, одетый в безупречно скроенный льняной костюм цвета слоновой кости (купленный явно не на маркетплейсах), лениво чертил тростью с серебряным набалдашником по пыльному гравию. Второй был облачен в бесформенное худи оверсайз кислотно-зеленого цвета, широкие штаны-карго и массивные кроссовки. Его лицо скрывала черная балаклава, сдвинутая так низко, что виднелись только воспаленные глаза и торчащие провода беспроводных наушников.
— Аннушка, Иван Николаевич, — мягко проговорил человек в льне, не поворачивая головы. — Уже купила то самое масло. Подсолнечное. Нерафинированное. И разлила его аккурат перед поворотом электросамоката курьерской службы. Курьер, кстати, везет бургеры тому самому чиновнику из Департамента культурного наследия, который завтра подпишет отказ вашему другу на реставрацию особняка. Замкнутый круг потребления, Ваня. Символизм эпохи.
Поэт-репер Бездомный вздрогнул. Балаклава съехала еще ниже.
— Слушай, Азазелло… или как тебя там? Я этот трек про масленицу зарелизить хотел. Бит качает, панчи жесткие. А ты мне тут Булгакова включаешь. Нео-готика какая-то. Давай конкретику. Мне нужен флоу, понимаешь? Дроп! Чтобы зал встал!
Человек в костюме медленно повернулся. Правый глаз его вспыхнул желтым, кошачьим огнем, отразившись в темных очках Ивана.
— Будет тебе дроп, поэт. Такой, что алгоритмы рекомендаций сойдут с ума. Но сначала скажи мне, веришь ли ты в существование чистого искусства в мире, где даже чувства продаются через таргетированную рекламу?
Иван стянул балаклаву, обнажив бритую голову с заживающим шрамом от недавнего сеанса установки нейрочипа.
— Искусство мертво, дядя. Есть только контент. Либо ты качаешь толпу, либо идешь мыть полы в кальянную. У меня альбом горит, лейбл требует релиз до конца квартала. Если я не выдам платиновый статус, они заберут мой псевдоним. Останусь просто Коля из Бирюлева.
— Колю из Бирюлева мы оставим в прошлом, — усмехнулся собеседник. — Как и твой лейбл. Смотри.
Он щелкнул пальцами. Экран смартфона Ивана, лежащего на скамейке, внезапно погас. А затем на нем сама собой открылась страница музыкального сервиса. В графе «Топ-чарт России» на первом месте стоял трек «Масло на плитке (Intro)». Исполнитель — Бездомный. Количество прослушиваний росло в реальном времени: 999…888…777…
— Это читерство, — прошептал Иван, сглатывая. — Так нельзя. Мои фанаты…
— Твои фанаты хотят хлеба и зрелищ, — перебил его человек в льне. — Ты им их дашь. А теперь слушай внимательно. Завтра утром в клинику профессора Стравинского поступит новый пациент. Назовем его Мастером. Ему нужна Муза. Настоящая. Та, что умеет любить вопреки ипотекам, кредитным историям и отсутствию московской прописки. Найди ее. Приведи к нему. Иначе твоему чарту конец, а вслед за ним — и твоей бренной оболочке. Свободен. Твой убер-эскорт подъезжает.
Из-за поворота, нарушая все правила ПДД, вылетел черный Rolls-Royce Cullinan с матовыми дисками. Задняя дверь распахнулась сама. Иван, пошатываясь, побрел к машине, на ходу пытаясь сохранить в заметках текст нового трека, который сам собой начал звучать прямо у него в голове.
Как только внедорожник скрылся в клубах пыли, на аллее появилась женщина. Ей было около тридцати, одета она была вызывающе неуместно для ночной прогулки: тяжелые мартинсы на ногах, драные на коленях черные джинсы и мужская белая рубашка, небрежно заправленная лишь наполовину. На шее висел потертый кожаный ошейник с маленьким золотым медальоном в форме пуделя. В руках она сжимала ключи от квартиры — связку, увенчанную тяжелым латунным брелоком в виде черепа.
Она остановилась ровно напротив скамейки.
— Опять без приглашения, Воланд? — голос Маргариты был хриплым от сигарет и бессонницы. — Вы же знаете, Михаил Александрович сейчас работает. У него дедлайн. Издательство грозит неустойкой за роман о сталинских репрессиях, если макет не уйдет в печать в понедельник.
Воланд отложил трость и похлопал ладонью по нагретому дереву скамьи рядом с собой.
— Садитесь, королева. Ваш Мастер пишет о мертвом прошлом, потому что боится смотреть в живое настоящее. А настоящее, моя дорогая, выглядит вот так.
Он протянул ей свой смартфон последней модели. На экране светилась новостная лента. Заголовок гласил: «Коррупционный скандал в Департаменте ЖКХ: элитные гробы для бродячих животных списали как урны для голосования». Ниже шла фотография улыбающегося мужчины в дорогом пиджаке. Маргарита узнала его — это был один из спонсоров благотворительного фонда, куда она жертвовала деньги, спасаясь от пустоты своей роскошной, но абсолютно бессмысленной жизни с мужем-чиновником.
— Они украли даже милосердие, — тихо сказала она.
— Именно! — воскликнул Воланд, и его глаз снова полыхнул желтизной. — Милосердие украдено, любовь обесценена фьючерсными контрактами, а творчество загнали в клетку KPI. Вашему Мастеру нужны не тишина и покой, Маргарита. Ему нужен бал. Настоящий Сатанинский бал. Где гости будут говорить правду. Хотите спасти своего гения? Будьте хозяйкой этого бала. Вам всего лишь придется немного полетать над Сити и разбить пару окон в башне «Федерация».
Маргарита посмотрела на темные воды пруда. Там, в черной глубине, отражались не звезды, а красные габаритные огни беспилотных такси.
— Что нужно сделать? — спросила она, не глядя на собеседника.
— Для начала, — Воланд достал из воздуха маленькую золотую баночку с кремом, — примите ванну. Крем сегодня особенно хорош. Дарит молодость, неуязвимость и умение проходить сквозь турникеты метро по социальной карте льготника. Вперед, королева. Москва ждет свою королеву ночи.