Егоркины слезы

Егорка сидел на стульчике у окна и смотрел, как на ковре играли дети. Самому играть не хотелось. Сильно болело горло, глаза слезились, и кашель болью отзывался в груди.
- У-у, дорогой, ты я вижу, совсем разболелся, – подошла к нему воспитательница, – пойдем, я тебя к врачу отведу.
В медпункт Егорка ходить не любил, но сегодня спорить у него не было ни сил, ни желания. Поэтому он молча встал и положил горячую ладошку в руку мамы Гали. «Мамами» у них в детском доме звали всех воспитательниц. Конечно, в свои четыре года Егорка знал, что Галина Петровна никакая ему не мама, но так называть ее было гораздо приятнее. Должна же быть у ребенка мама, пусть и не настоящая!
В медпункте врач усадила его на кушетку и всунула под мышку холодный градусник. Затем она попросила его широко открыть рот и долго слушала грудь и спину через трубочку.
Сквозь какой-то туман полудремы Егорка слышал, как воспитательница выговаривала ему:
- Говорила же тебе: нельзя снег и сосульки есть, заболеешь! Так нет же – «они вкусные, как конфетки»! Вот и получай теперь: поедешь в больницу.
Последние слова вывели Егорку из полузабытья. В больнице он уже один раз лежал, в прошлом году. Там его заставляли глотать горькие таблетки и делали уколы. Но самое страшное было то, что там он никого не знал. Длинные коридоры, одинаковые палаты, из которых можно было выходить только на процедуры, и строгие тети, которые всякий раз грозили уколом, если Егорка отказывался что-то сделать.
- Мама Галя, не надо меня в больницу! – Егорка спрыгнул с кушетки и обхватил воспитательницу. – Я больше не буду сосульки есть. Лучше здесь мне укол сделайте, только в больницу не надо.
Галина Петровна перевела взгляд на врача.
- Об этом не может быть и речи, – строго сказала та. – Иди за его вещичками, а я пока «скорую» вызову.
Воспитательница посадила Егорку на место и ушла. Он тихо плакал, поглядывая с надеждой на врача, но та что-то писала и не поднимала в его сторону головы. От плача вещи перед глазами стали расплываться. Егорка прилег на прохладную клеенку кушетки. Очнулся он, когда какой-то мужчина, пахнущий сигаретами, нес его к машине «скорой». Егорка выискивал глазами маму Галю, но ее нигде не было видно. Дверца захлопнулась, и машина рванула с места.
Егорка шмыгал носом и сквозь горячие слезы смотрел на усатого дядю в яркой красной куртке.
- Не реви, малек, – сказал он и, порывшись в кармане, достал Егорке конфету. – Все будет хорошо. Ничего страшного.
«Такому большому, с усами, может, и не страшно, - Егорка передернул плечами, - а вот у него от страха зубы стучат».

И было от чего. Сначала его поселили в палату, где кроме него никого не было. И от этого Егорке стало не по себе. Потом пришла большая толстая тетка с черными волосиками под носом и на бороде и больно уколола ему пальчик. С брызгами крови у Егорки брызнули и слезы.
- Не реви! – приказала тетка. – А то укол сделаю.
Укола Егорка боялся, поэтому сразу же перестал плакать. Он вытер рукавом пижамы глаза и старался не моргать, чтобы не было видно подкатывающих слез. Но они потекли через нос, отчего Егорка часто шмыгал и украдкой вытирал нос пододеяльником.
Он лежал тихо и мечтал лишь о том, чтобы все про него забыли, и он смог просто поспать.
Но толстая тетка его обманула, и скоро в палату зашла медсестра с капельницей.
- Я не плачу, не надо мне укол делать, – сказал Егорка, и прозрачные капельки заблестели на кончиках его ресниц.
- Ничего не поделаешь, дружок, заболел – надо лечиться. Лежи тихо и рукой не шевели, а то иголка выпадет, придется еще раз колоть.
Егорка со всей силы зажмурился, когда она больно уколола его в руку. Горячие струйки потекли по его щекам.
Он лежал и смотрел, как капает вкапельнице прозрачная жидкость: кап-кап. Кап-кап – капали слезы на шею и стекали за воротник пижамы.
Очнулся Егорка ночью. В палате было темно, но сквозь небольшое окошко над дверью из коридора падал свет. В полумраке пустые кровати и тумбочки были похожи на сказочных чудовищ. Мурашки пробежали по мокрой спине. Капельницы в руке не было, но место укола болело. Егорка потер руку и встал с кровати. Она противно скрипнула, тени на полу качнулись. Нащупав ногами тапочки, Егорка пошмыгал в коридор. Яркий свет ослепил глаза, и он прикрыл их рукой.
- Ты чего, дружок? – подошла к нему постовая медсестра.
- Я писать хочу, – Егорка глянул на нее в щелочку приоткрытых глаз.
- Пойдем-пойдем, у тебя под кроватью горшок стоит. Я же тебе говорила. Ты что, не помнишь?
Егорка мотнул головой. Медсестра провела рукой по его спине и слипшимся волосам.
- Как же ты вспотел, мокрый весь, как мышонок. Давай заодно и переоденемся.
Пока Егорка сидел на горшке, она стянула с него мокрую пижаму и разложила ее на батарее.
- За ночь высохнет, а мы пока тебе рубашечку с колготами оденем, мышонок ты наш, – ласково приговаривала она, доставая из Егоркиного пакета вещи.
Когда она ушла, Егорке уже не было так страшно. Он представил себя маленьким мышонком в норке, укрылся с головой одеялом и сладко заснул.

Разбудил его грохот ведра и швабры. Егорка распахнул глаза. В палате было солнечно. Санитарка – маленькая кругленькая женщина с выбившимися из-под косынки седыми волосами – елозила шваброй по полу.
- О-о! а это что? – кивнула она на пижаму на батареи. – Обоссался? Ай-ай-яй! Этого еще мне не хватало.
Уголки Егоркиных губ поползли вниз. Как она так могла подумать?
- Я уже большой, – попытался оправдаться он.
- Вот-вот, – перебила его санитарка, – большой, а в постель прудишь. Снимай скорее свое барахло с батареи, пока доктор не пришел.
Егорка схватил теплую пижаму и запихнул под подушку. С глупой санитаркой больше он разговаривать не собирался. Подперев щеку кулачком, он уставился в окно. С третьего этажа больничный двор был как на ладони. Ветер гнал по асфальту поземку, закручивал белые спиральки. Большой деревянной лопатой дворник счищал снег в кучи на клумбах.
«Я больше никогда не буду есть снег и лизать сосульки», - пообещал сам себе Егорка.
- Доброе утро, мышонок, – в палату зашла знакомая медсестра. – Давай мерить температуру, а то скоро врач придет.
Егорка поудобнее уселся на подушку и зажал под мышкой градусник. «Она хорошая, - думал он, наблюдая, как молоденькая медсестра аккуратно складывает его вещи в пакет. - Вот бы она была моей мамой…»


Врач назначил Егорке уколы и таблетки.
- Не хочу уколы, – захныкал Егорка.
- А вот плакать тебе нельзя, – погладил его по голове доктор. – Чем больше будешь плакать, тем дольше будешь болеть. А значит, и уколы дольше колоть придется.
Егорка притих. Не плакал он и, когда незнакомая медсестра сделала ему болючий укол в попу. Горькие слезы полились лишь, когда за ней закрылась дверь, и Егорка остался в палате один. Но тогда ведь этого никто не видел, а значит, можно было и поплакать. «Если бы у меня была мама, - думал Егорка, - она бы меня никогда сюда не отправила. Она бы поцеловала меня на ночь и спела песенку, а утром я бы был совсем здоров».
К вечеру у него опять поднялась высокая температура. Вжавшись в подушку, он наблюдал, как в палату подселяют новенького мальчика. Ему повезло – с ним была бабушка. Она хлопотала над ним и что-то выспрашивала у медсестры.
- Вы тут за сиротой из детдома присматривайте, ладно? – попросила медсестра, выходя из палаты. Она кивнула в сторону молчавшего Егорки.
- Конечно-конечно, не переживайте, – замахала руками бабушка.
Когда дверь за медсестрой закрылась, она подошла к Егорке.
- Ну, и как тебя зовут?
- Егорка.
- А меня зови просто «бабушка». Договорились?
Егорка кивнул.
- Ба-а, – раздалось с угловой кровати.
- А это мой внучок, Дениска, – показала бабушка в его сторону. – Будем вместе выздоравливать.
- Угу, – согласился Егорка и погрузился в беспокойный сон.

Проснулся он от плача Дениса. В этот момент медсестра делала ему укол, а он извивался на кровати, как змея, и кричал во все горло. С помощью бабушки укол ему все-таки сделали.
Егорка весь сжался – безжалостная медсестра направлялась к нему.
- А вот Егор у нас молодец, – сказала она Денису, – уколов не боится. Настоящий солдат!
Тяжелый вздох вырвался у Егорки, когда он поворачивался на живот. Чтобы не разреветься, он уткнулся лицом в подушку.
Медсестра уже давно ушла, а Дениска все продолжал хныкать. Егорка нашмыгнул тапки и подошел к его кровати.
- Ты в следующий раз лучше не реви, – сказал он Денису, – а то вместо укола капельницу сделают. А это похуже будет.
- А тебе что, делали? – Дениска провел рукавом под носом.
- Делали, – Егорка закатил рукав и показал след от укола. – Плакать не надо, а то придет тетка с усами и бородой. Знаешь, как она больно колется?
- Ну что, Дениска, не будешь больше плакать? – спросила бабушка.
Денис промолчал.

А потом принесли завтрак. Егорка посмотрел на серую кашу и бледный чай и отвернулся к окну. Есть не хотелось.
- Я не буду это есть! – озвучил его мысли Дениска.
- Хорошо. Тогда съешь кашку, что нам мама передала, – сказала бабушка и поставила на тумбочку банку с гречневой кашей. – Поешь, пока теплая!
Денис отвернулся к стенке.
Егорка тоже не любил гречневую кашу, но ее никогда для него не готовила мама. Мамину кашу он бы съел. Егорка не мог оторвать взгляд от банки с кашей.
- Будешь? – спросила его бабушка.
Он пожал плечами.
- Что, не любишь?
- Не знаю, я мамину кашу никогда не ел.
- Тогда давай попробуешь.
Бабушка вылила в раковину серую жижу из тарелки и положила Егорке гречневую кашу. Она была с маслом и сахаром. Раньше Егорка не замечал, чтобы гречка была такой вкусной.
- Я тоже буду, – сказал Дениска, посмотрев, как Егор быстро работает ложкой.
- Спасибо, – Егорка отодвинул пустую тарелку.
- А тебе что, мама кашу не варит? – спросил Дениска полным ртом.
Егорка покачал головой.
- Не умеет? – Денискины брови приподнялись «домиком».
- Просто у меня мамы нет, – вздохнув, Егорка отвернулся к окну.

А у Дениски мама была веселой и красивой. Она пришла в палату вечером.
- Мамочка! – кинулся ей на шею Денис.
Она поцеловала его и бабушку и стала выкладывать на тумбочку разные вещи. Егорка как загипнотизированный следил за ее волосами, которые белыми спиральками раскачивались в такт движений.
- Держи! – вдруг она развернулась и протянула Егорке небольшой оранжевый мячик.
Егорка подставил ручки.
- Бери-бери, это вкусно! – улыбнулась Денискина мама.
Егорка одернул руки и спрятал их за спину.
- Чего ты? Бери, это очень вкусно. Не стесняйся!
«Что она, шутит что ли? - думал Егорка. - Разве мячики едят?» Он внимательно посмотрел на маленький мячик, который Денискина мама положила на тумбочку. Женщина снова суетилась возле кровати Дениса, и на Егорку, похоже, никто не обращал внимания.
«Может, это такое яблоко?» - подумал Егорка и потянулся к тумбочке. Но это было не яблоко. Точно. Яблоки Егорка ел, правда, их почему-то разрезали на половинки, но их то он мог узнать. Егорка покрутил незнакомый мячик в руках. Любопытство пересилило страх, и он попытался откусить маленький кусочек. Шкурка была жесткой и твердой. В рот прыснули кислые брызги. Егорка высунул язык и вытер его пододеяльником. Кислятина!
Спрыгнув с кровати, он босиком на цыпочках подошел к Денискиной тумбочке и положил на нее надкусанный «мячик».
- Ты чего? – спросила бабушка.
- Не вкусно, – Егорка потупил взгляд.
- Как же так? Все дети любят апельсины, – пожала плечами Денискина мама. Она взяла оранжевый «мячик» и заглянула Егорке в глаза: – Ты что не знаешь, как его почистить?
Егорка молчал.
- Это же легко! – Денис выхватил из маминых рук апельсин и стал ловко счищать с него толстую кожуру. – Видишь!
Егорка внимательно следил за ловкими руками нового друга.
- Теперь можешь есть!
Егорка вернулся в кровать и стал смаковать апельсин, не спеша, отламывая дольку за долькой. Он, действительно, был очень вкусный!
Вскоре Денискина мама ушла, но обещали приходить каждый вечер.
А ночью Егорке снились апельсины…

Как-то в тихий час, когда бабушка дремала, а Денис игрался машинкой, Егорка глядел в окошко.
- А чего ты там все время высматриваешь? – спросил Дениска.
- Я маму свою смотрю, – не поворачивая головы, ответил Егорка. – Вдруг она по двору проходить будет и меня в окошко увидит.
- Так у тебя же нет мамы? 
- Есть, просто я потерялся, – Егорка повернулся и оперся спиной о теплую батарею.
- Как это «потерялся»? – Денис округлил глаза и отложил машинку в сторону. – Расскажи, а?
- Это всё аист виноват, – нахмурился Егорка.
- Как это? Какой еще аист? – наклонился вперед Дениска.
- Как «какой»?! Который детей родителям приносит. Нам нянечка рассказывала! Я когда это узнал, сразу понял, что мой аист заблудился и принес меня не туда, а к другой тете.
- И что? – шепотом спросил Дениска.
- Вот она меня в детдом и отдала, – развел руками Егорка. – Ей-то ребеночек был не нужен!
- Вот это да, – выдохнул Дениска. – И что теперь?
- Теперь моя мама ходит и ищет меня везде. Может быть и сюда зайдет. А однажды она придет к нам в детский дом и заберет меня оттуда.
- А вдруг она тебя не узнает? – привстал Дениска.
- Тогда я ее узнаю! – подпрыгнул на пружинистой кровати Егорка. – Это же моя мама!
- Чего расшумелись?! – открыла глаза бабушка. – Спать ложитесь – тихий час!
Егорка нырнул под одеяло. «Надо скорее выздоравливать, вдруг мама придет в детдом, а его там нет».

Но как он ни старался поправиться поскорее, первым из больницы выписали Дениса. «Дома он быстрее окрепнет», - уговаривала врача Денискина бабушка. На его место в этот же день положили другого мальчика. Но он уже ходил во второй класс и сказал, что с такой «малышней», как Егорка, дружить не хочет.
Егорка не очень-то обиделся, потому что у него была машинка, которую ему перед выпиской подарил Денис. Егорка возил ее по подоконнику, строил гараж под подушкой, и ему было нескучно.
А скоро и его выписали из больницы.
- Собирайся, я за тобой! – зашла в палату Галина Петровна.
- Мама Галя! – кинулся к ней Егорка.

В группе за его отсутствие ничего не изменилось. Егорка всем показывал новенькую машинку и хвастался, что у него теперь есть друг Денис. Но через несколько дней это было уже никому не интересно.
Егорка любил играть подаренной игрушкой. Он часто возил ее по подоконнику и смотрел во двор, не идет ли за ним мама. Иногда он всматривался в небо. Ему так хотелось увидеть там аиста. Может, тот вспомнит, где Егоркин настоящий дом?

Однажды, когда он катал любимую машинку по ковру, дверь открылась, и в группу зашел незнакомый мужчина. Вслед за ним в комнате появился Дениска с мамой.
- Денис! – подскочил Егорка. Он обвел взглядом детей и воспитательницу. В группе воцарилась тишина: – Это мой друг, что мне машинку в больнице подарил!
Егорка подбежал к Денису и схватил его за руку.
- Привет! – расплылся тот в улыбке. – Только я теперь тебе не друг, а брат! Мы тебя с мамой нашли. Понял?!
Нашли? С мамой? – сердечко застучало в ушах громкими молоточками.
- Это правда? – Егорка перевел взгляд на маму.
- Правда, – она наклонилась и раскрыла объятья.
Егорка обхватил ее за шею и заглянул в глаза. Как он раньше этого не замечал! У нее были такие же, как у него голубые глаза.
- Ты моя, настоящая, я тебя узнал, – Егорка прижался к маме мокрой щечкой.
- Не плач, мой хороший, не плач. Теперь все у нас будет хорошо.
- Ты меня больше не потеряешь? – от этой мысли по Егоркиной спине побежали холодные мурашки.
- Ну что ты? Никогда! – мама крепче прижала его к себе. – Я же тебя так долго искала.
- А как ты догадалась, что я твой? – Егорка слегка наклонил голову и провел пальчиком по черным струйкам, которые потянулись от маминых глаз к подбородку.
- Это мне Дениска подсказал, – улыбнулась мама.
- Братик, – Егорка посмотрел на стоящего рядом Дениса.
- А это наш папа, – сказал тот и взял отца за руку.
- У меня что теперь и папа будет? – распахнул глаза Егорка.
- Ага, – кивнул Дениска. – А еще тебя дома бабушка ждет. Знаешь, какие она для тебя пирожки вкусные напекла: и с вишней, и с мясом! Пальчики оближешь.
Егорка слушал, не отводя глаз от мужчины. Надо же, теперь у него будет мама, папа, а еще и брат с бабушкой!
- Ну, здравствуй, сынок! – мужчина взял его с маминых рук и прижал к себе.
- Ты мой папа, да? – Егорка дотронулся ладошкой до щетинистой щеки, - колючая. Погладил коротко остриженные волосы - настоящие. Почему-то вспомнился Дед Мороз, у которого белые кудряшки все время съезжали на брови, а борода и вовсе была на резиночке.
- У меня «настоящий» папа! – крикнул Егорка детям, которые обступили их со всех сторон. – Я же говорил, говорил, что меня найдут!
- У тебя теперь все будет «настоящим», только не плач, – сказал папа и вытер Егоркины слезки, которые продолжали течь по щекам.
- Пап, мам, пошли домой! – заныл Дениска. – Мне еще надо Егорке все игрушки показать.
- Сейчас пойдем, только раздадим детишкам гостинцы, – сказал папа и опустил Егорку на пол.
Он взял у двери два больших пакета, в которых были апельсины и еще какие-то фрукты, название которых Егорка пока не знал.

Егорка смотрел, как Денис раздает детям угощения, а сам крепко держался одной рукой за папу, другой за маму. На всякий случай, чтобы не потеряться…


Р.S.: И Царь скажет им в ответ: «истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф.25:40).