Объект номер 17. Глава 32

Маша сидела, намертво прикованная тугими ремнями безопасности к крошечному, жёсткому креслу, в пятидесяти метрах над землёй, и изо всех сил пыталась сдержать рвущийся из груди крик ужаса. В целом она не слишком боялась высоты, но когда тебя резко, без предупреждения сбрасывали вниз, в пустоту, а затем, словно из гигантской рогатки, пружиной вновь запускали в небо, — это было дико, до дрожи в коленях страшно. Хотя многие её знакомые просто обожали этот аттракцион в парке развлечений, считая его самым лучшим, самым захватывающим и экстремальным, Маша их восторгов категорически не разделяла. Поэтому она сидела, вцепившись побелевшими пальцами в поручни, замирая от ужаса, и лишь мысленно молилась: «Пожалуйста, пусть эта пытка поскорее прекратится».

Рядом сидел Максим — с бледным лицом, на котором застыло выражение тихого, стоического смирения и с трудом сдерживаемого страха. Он явно тоже был не в восторге от происходящего. Спрашивается, зачем они вообще сюда пришли и подвергают себя таким истязаниям, да ещё и купив на этот аттракцион дорогущие билеты? Конечно же, это была идея Максима, который с энтузиазмом решил воплотить в жизнь свою пламенную речь об избавлении от страхов, произнесённую тогда, в лесу, во время поисков пропавшего Ильи. Что касается самой Маши, то за три месяца, проведённых с ним вместе, она уже успела смириться, что её жизнь стала похожа на американские горки — в прямом и переносном смысле. И ей это в основном даже нравилось, но сегодня — пожалуй, чуть меньше обычного.

События того рокового похода всё ещё отзывались в памяти тупой, ноющей болью, навещая её в кошмарных снах. Но время делало своё дело, и воспоминания понемногу притуплялись, отступали на задний план. Рана от пули давно зажила, оставив лишь небольшой, неровный шрам на память — чуть левее сердца. Дениса в итоге освободили из-под стражи, сняв все обвинения: родители Маши под её настойчивым напором отозвали заявление, заявив, что не имеют к нему претензий, и всё выставили несчастным случаем. Про убитых охранников и заражённого пациента полиция так ничего и не узнала — ребята договорились молчать. Маша ненавидела ложь, ненавидела это чувство всей душой, но другого выхода не было. Она не знала правильно это или нет, но ломать Денису жизнь ей не хотелось. Что бы там ни было, он все же спас их. Хоть и такими методами, о которых ей усиленно хотелось забыть. Но самое главное, что теперь рядом с ней был любимый человек, которому она доверяла полностью, без остатка, и чувствовала себя совершенно счастливой — даже сейчас, на этом жутком, выматывающем душу аттракционе. Страх отступал, когда она смотрела в его глаза и чувствовала, как он сжимает ее руку.

Когда их наконец спустили на землю и освободили от цепких ремней, Маша облегчённо выдохнула и, схватившись за поручень, попыталась справиться с сильным головокружением и подкатывающей к горлу тошнотой.

— Всё хорошо? — взволнованно спросил Максим, заглядывая ей в лицо.

— Лучше некуда, — выдавила она сдавленным голосом, чувствуя, как бешено колотится сердце где-то у самого горла. — И это тебе было нужно?

— Абсолютно необходимо! — произнёс он с довольным, почти победным видом, бережно поддерживая её под локоть. Его самого, впрочем, тоже слегка пошатывало. — Ещё несколько таких аттракционов — и можно будет смело покупать квартиру на двадцатом этаже с панорамными окнами.

— Совсем размечтался, — усмехнулась Маша, беззлобно пихнув его локтём.

— Сейчас, погоди секунду, — Максим достал телефон и сделал несколько быстрых селфи на фоне взмывающего в небо аттракциона.

— Опять ты за своё, — проворчала она.

— Подписчики ждут фотоотчёт! И, кстати, видео, как мы летали наверху, я тоже снял, — улыбнулся он широкой, мальчишеской улыбкой.

— Ты снял моё перекошенное от страха лицо? — возмутилась Маша и с чувством снова пихнула его в бок.

— Конечно же да! — его улыбка стала ещё шире и нахальнее. Он обнял Машу за плечи, притянул к себе, игнорируя её притворное ворчание, и они медленно направились к выходу из парка.

Максим обожал планировать будущее, мечтал стать самым популярным блогером в стране и разбогатеть, и планы у него всегда были грандиозные, порой граничащие с безумием. Маша, честно говоря, устала постоянно быть под прицелом камеры, но он её совершенно не щадил. Его искренне, до колик веселила её живая реакция — смущение, притворный гнев, закатывание глаз, — и Маша незаметно для себя стала любимицей его двух тысяч подписчиков. Карьера блогера, правда, пока не приносила большого дохода, и Максиму удавалось заработать ровно столько, чтобы снять крохотную однокомнатную квартиру на окраине города и наконец перебраться в неё из шумной студенческой общаги. Он подрабатывал после учёбы в интернете, монтируя видео на заказ, — это иногда приносило неплохой доход, но отнимало почти всё свободное время.

Маша часто бывала у него дома, среди разбросанных проводов, зарядок и штативов. Он постоянно, почти каждый день предлагал ей переехать к нему, но она пока не решалась. Говорила себе, что нужно ещё немного времени, чтобы привыкнуть, чтобы всё обдумать, хотя в глубине души понимала, что их отношения уже давно серьёзны и что она давно сделала свой выбор.

У неё в кармане завибрировал телефон. Она машинально достала его и с удивлением увидела сообщение от Алины. С бывшей подругой они практически не общались после того жуткого путешествия — Маша так и не смогла её до конца простить. Хотя теперь к Денису она не испытывала абсолютно никаких чувств, но само предательство, ложь и манипуляции сложно забыть и оставить в прошлом.

Она открыла чат.

«Маша, тебе не звонил следователь? Ему что-то нужно. Он вызывает нас в отделение».

Маша быстро проверила список входящих вызовов и не увидела пропущенных. Затем перевела встревоженный взгляд на Максима.

— Нам не звонили из полиции? — спросила она.

Максим достал телефон и всмотрелся в экран.

— Точно. Есть пропущенный. Наверное, пока мы были на аттракционе, не услышал.

Он набрал номер и замер, прижав телефон к уху. Маша смотрела на него с нарастающей тревогой. У неё снова возникло то самое, давно забытое дурное предчувствие — холодное, липкое, скользнувшее вдоль позвоночника.

— Да, слушаю. Вы звонили? Что произошло? Хорошо, мы будем в семь.

Он сунул телефон в карман и повернулся к Маше.

— Нас вызывают в отделение сегодня вечером. Сказал, важное дело. Возможно, вскрылись новые детали по нашему делу. Подробности отказался говорить.

— Ладно, значит, нужно идти, — озадаченно кивнула Маша.

Ей очень не хотелось вновь ворошить в памяти те ужасные события, которые она так отчаянно надеялась поскорее забыть. Благодаря той проклятой лаборатории у неё в довесок к боязни воды добавилось ещё несколько навязчивых фобий. Например, боязнь тесных закрытых пространств — лифтов, подвалов, поездов метро в час пик. Она задыхалась, когда двери закрывались, и ей требовалось усилие воли, чтобы не начать паниковать.

Она говорила об этом Максиму, и он понимал её как никто другой. Признаться ему в чём-то подобном ей было совершенно не стыдно — казалось, она могла рассказать ему абсолютно всё, и он никогда не осудит. Он и сам не скрывал, что у него появились похожие страхи, те же самые триггеры, та же самая тень за спиной. Оставалось лишь надеяться, что время рано или поздно вылечит их обоих.