Объект номер 17. Глава 33

— Нервничаешь? — тихо спросил Максим, сидя напротив за крошечным столиком у окна в уютном, полупустом кафе, куда они зашли перекусить и перед визитом к следователю.

За окном моросил мелкий, унылый дождь, стекая каплями по стеклу и размывая очертания прохожих. До назначенного времени оставалось ещё около полутора часов, и Маше отчаянно, до дрожи не хотелось идти в отделение. Она сидела, медленно и почти бессознательно помешивая ложечкой давно остывший кофе, и пыталась отогнать от себя навязчивые, рвущиеся наружу воспоминания, которые упорно всплывали в памяти — стоило лишь на секунду прикрыть глаза.

— Я так надеялась, что всё осталось в прошлом, — тихо сказала она, не поднимая глаз и глядя куда-то в тёмную глубину чашки. — Мне страшно... А что, если он снова заставит меня всё это вспоминать и пересказывать в мельчайших подробностях? Каждую минуту, каждую секунду?

Максим осторожно, почти невесомо взял её холодную, дрожащую руку в свою — тёплую и уверенную.

— Маш, ты не обязана, если не хочешь. Никто не имеет права тебя заставлять, — мягко сказал он. — Давай я позвоню и скажу, что ты не придёшь. Или перенесём на другой день, когда ты будешь готова.

— Нет, — сказала она решительно, подняв на него глаза. — Я пойду. Я должна. Тот кошмар, через который мы прошли... он не должен повториться. Никогда, ни с кем. И если есть ещё люди, причастные ко всему этому, — те, кто остался в тени, кто помогал ему, — я хочу, чтобы их нашли. Чтобы они ответили за всё.

Она говорила уверенно, твёрдо, и её собственные слова придавали ей сил, которых, казалось, уже не осталось. Она понимала, что не может просто отмахнуться от случившегося, не может позволить себе забыть и сделать вид, что ничего не было. Она обязана была помочь следствию — несмотря на свои страхи, несмотря на травмы и бессонные ночи. Но всё внутри неё сжималось в тугой, болезненный комок каждый раз, когда приходилось воскрешать в памяти тот ужас. Вот и сейчас — она почувствовала, как на глаза наворачиваются предательские, жгучие слёзы, и ощутила себя слабой и беспомощной, маленькой девочкой, заблудившейся в темноте.

Максим, заметив её состояние, молча поднялся, придвинул свой стул вплотную к ней и крепко, надёжно обнял её, прижав к себе.

— Давай я лучше вызову такси и отвезу тебя домой, — тихо прошептал он, касаясь губами её волос. — Ты никому ничего не должна. Слышишь?

— Нет, — упрямо, сквозь слёзы сказала Маша, уткнувшись лицом в его плечо и чувствуя, как его руки сжимаются вокруг неё чуть крепче. — Я поеду в отдел.

Он погладил её по волосам и тяжело, обречённо вздохнул, но больше не стал спорить.

***

Когда они подошли к отделению полиции — серому, мрачноватому зданию с облупившейся вывеской и тусклыми окнами, — то у самого входа сразу же наткнулись на Алину и Дениса, которые как раз выходили из подъехавшего такси. Маша не знала, встречаются ли они до сих пор или расстались после всего случившегося. Казалось, что Алина тоже ополчилась на Дениса, была зла и обижена — по крайней мере, в первые дни после больницы она говорила именно так. Но прошло три месяца, много воды утекло, и не исключено, что они успели помириться и снова сойтись. Впрочем, Машу это, по правде говоря, уже почти не интересовало. Она давно отпустила эту боль.

Холодно, едва заметно кивнув друг другу и обменявшись короткими, натянутыми приветствиями, ребята вошли в отделение — все четверо, словно чужие люди, оказавшиеся в одном месте по случайности.

Маша поймала на себе осторожный, почти затравленный взгляд Дениса. Видно было, что он хочет ей что-то сказать — возможно, наконец выдавить из себя те слова, которые должен был произнести ещё три месяца назад, — но сдержался, отвёл глаза. А ведь он даже не извинился перед ней тогда, за все, что случилось в лесу, когда она, истекая кровью, лежала на земле. И то, что с него сняли все обвинения, воспринял как должное, как само собой разумеющееся. Он совершенно не считал себя виноватым. Но, наверное, совесть его всё же грызла где-то глубоко внутри, в самых тёмных уголках души. По крайней мере, Маше очень хотелось в это верить.

— Опять допрос будет, — возмущалась Алина, поднимаясь по скрипучей лестнице на второй этаж, где располагался кабинет следователя. — Что мы им можем рассказать нового? Мы же уже всё по сто раз повторили! Макс, ты не знаешь, что ему нужно от нас?

— Он не сказал по телефону, — коротко ответил Максим, бросив быстрый взгляд на Дениса, который шёл молча, замкнувшись в себе и напряжённый, как дикий зверь перед решающим прыжком. Казалось, он вот-вот взорвётся. Маша заметила, как он замедлил шаг и оглянулся на лестничный пролёт, словно прикидывая пути к отступлению.

У самого кабинета следователя, ребята остановились, собираясь с силами и духом. Маша глубоко вздохнула, зажмурилась на секунду, стараясь расслабиться и прогнать противную дрожь, — и в этот момент почувствовала, как Максим положил ладонь ей на плечо. Молчаливая поддержка, которая говорила больше любых слов. Алина что-то неслышно, одними губами прошептала Денису — то ли упрёк, то ли ободрение, — а затем Максим бросил взгляд на наручные часы и решительно постучал в дверь.

На этот раз следователь — седой, усталый мужчина с глубокими морщинами на лбу, — против обыкновения, вызвал их не поодиночке, а пригласил в кабинет всех сразу, жестом указав на стулья перед своим заваленным бумагами столом. Они молча расселись напротив него, словно школьники перед строгим директором.

— А ваш приятель не пришёл? Илья Сергеевич? — спросил он, бросив короткий взгляд на пустующий пятый стул.

Денис, не говоря ни слова, достал телефон и набрал номер Ильи, включив громкую связь.

После долгих, тягучих гудков в трубке послышался сонный, недовольный голос:

— Чего надо?

— Это Денис. Подъедь в отделение, — сухо сказал он.

— Чего? — переспросил Илья, явно не понимая, что происходит.

— Тебе нужно подъехать в отделение! — повторил Денис громче, почти рявкнув.

— Сейчас, понял. Буду, — послышался какой-то шум, скрежет, грохот, и связь оборвалась.

Следователь нахмурился ещё сильнее.

— Ладно, начнём без него.

Ребята выжидающе уставились на мужчину, затаив дыхание и приготовившись слушать.

— Не буду долго ходить вокруг да около, перейду сразу к делу, — сказал следователь, мрачно вздохнув и потерев переносицу. — Вы все наверняка хорошо помните девочку по имени Алнара, которую вы спасли из того бункера.

— Что с ней?! — Маша подскочила с места как ужаленная, и стул с грохотом отъехал назад. Её мгновенно захлестнула ледяная, удушающая волна тревоги.

— Дело в том, что вчера утром девочка была похищена прямо из дома своих новых опекунов, — тяжело произнёс следователь.

— Что?! О нет... — выдохнула Маша, и внутри у неё всё похолодело, будто она снова оказалась в том подземелье.

— Вы уверены, что именно похищена? — переспросил Максим, подавшись вперёд. — Может, она просто сбежала?

— На камерах видеонаблюдения зафиксированы двое мужчин в балаклавах. Они схватили её прямо возле подъезда, среди бела дня, и силой затолкали в машину. Сомнений нет — это похищение.

— Номера машины не видны? — быстро спросил Денис.

— Машина была без номеров. Сейчас ведутся активные поиски, оповещены все дорожные службы, просматриваются записи с видеорегистраторов и городских камер. Но опекуны, к сожалению, заметили пропажу не сразу — девочка играла во дворе, и они хватились её только через час. Время было упущено. Мы потеряли след.

— Какой ужас... — прошептала Маша, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Что же теперь делать? Как её найти?

— Вы думаете, это кто-то из той шайки? Из окружения её отца? — задумчиво, мрачно спросил Максим.

— Скорее всего, — кивнул следователь. — Поэтому я и вызвал вас сегодня. Я должен ещё раз подробно опросить вас касаемо тех событий. Сейчас важна любая, даже самая незначительная мелочь, любая деталь, которая может помочь в поиске девочки.

— Конечно, мы расскажем абсолютно всё, что знаем, — кивнула Алина с готовностью и даже каким-то воодушевлением.

Денис бросил на неё быстрый, предупреждающий взгляд — острый как лезвие и полный плохо скрываемой ярости. Она этот взгляд демонстративно проигнорировала.