Объект номер 17. Глава 34

Следователь промучил их ещё около часа, снова и снова методично, с дотошностью хирурга вытягивая подробности того злополучного похода — буквально всё, вплоть до мельчайших деталей. Начиная с посадки в поезд, пути через лес, коротких привалов, смены погоды и заканчивая временем по минутам, словно пытаясь сложить разрозненные куски пазла в единую картину. Когда Маше снова пришлось в подробностях рассказывать о пленении в бункере — о холодном бетоне, криках, камерах, — она опять не смогла сдержать слёз, как, впрочем, и Алина, которая под конец своего рассказа разрыдалась в голос и, закрыв лицо руками, выбежала из кабинета, хлопнув дверью. Но, надо отдать ей должное, несмотря на свой эмоциональный срыв, она не сказала ни слова об убитых охранниках и не выдала Дениса — ни единым жестом, ни единым взглядом.

Сам Денис говорил на удивление сухо, чётко и сдержанно, как на военном допросе, не упуская ни одной детали, — за исключением, конечно, всего того, что касалось совершённых им убийств. И вновь, глядя следователю прямо в глаза, с абсолютно честным, непроницаемым лицом он повторил, что понятия не имеет, кто активировал систему самоуничтожения бункера. Он был настолько убедителен, настолько спокоен и уверен, что Маша, не знай она горькой правды, сама бы ему поверила без тени сомнения.

Максим рассказывал ровным, почти монотонным голосом, но Маша видела, как тяжело ему даются эти воспоминания — как он то и дело сглатывает, как напрягаются его плечи. Он крепко, до боли сжимал её руку под столом и старательно, аккуратно обходил тему её ранения, но следователя, к счастью, больше интересовал бункер, а не тот роковой выстрел на поляне.

Когда допрос наконец подошёл к концу, следователь с откровенно раздосадованным, усталым видом отпустил их по домам. Никакой новой, полезной информации он от них так и не получил — всё это он уже слышал тогда, три месяца назад.

В дверях ребята столкнулись с заспанным, помятым Ильёй, который, судя по мутным глазам и характерному запаху, всё это время пребывал в глубоком запое. «Ничему человека жизнь не учит», — грустно, с горечью подумала Маша.

Денис на мгновение задержался около Ильи и, цепко схватив того за плечо, что-то коротко, яростно прошипел ему на ухо, глядя так свирепо, что тот невольно попятился и часто, испуганно заморгал. Его мутные глаза чуть прояснились.

Ребята вышли из отделения на свежий, прохладный воздух. Алины нигде не было — должно быть, уехала домой, не дождавшись их и не желая больше ни с кем разговаривать. Максим уже достал из кармана телефон, собираясь вызвать такси, как вдруг Денис резко, почти грубо схватил его за рукав.

— Подожди, притормози, — сказал он, переводя дыхание. — Нужно поговорить.

Он перевёл взгляд на стоявшую рядом Машу, которую всё ещё слегка потряхивало после тяжёлого, выматывающего разговора.

Максим вопросительно, с плохо скрываемым раздражением взглянул на Дениса.

— Я должен вас поблагодарить, — произнёс тот, и каждое слово давалось ему с видимым трудом. — За то, что не выдали меня. — Он опасливо оглянулся на здание полицейского участка и понизил голос почти до шёпота: — Я знаю, что веду себя как последняя скотина. Я не ищу оправданий своим поступкам, и вы имеете полное право меня презирать. Особенно ты, Маша.

Маша посмотрела в его глаза — по-настоящему, внимательно, — и впервые за всё время увидела в них нечто, отдалённо похожее на искреннее сожаление.

— Конечно, имеем право, — вспыхнул Максим, делая резкий шаг к нему и сжимая кулаки. — Потому что ты и есть самая настоящая скотина! Ты даже не извинился перед ней! Ни разу!

— Потому что извинений слишком мало! — яростно, с болью в голосе выкрикнул Денис. — Слишком мелкие, жалкие слова для того, что я сделал!

— Поэтому лучше вообще ничего не говорить и сделать вид, что ничего не было?! — не унимался Максим.

— Пустые слова ничего не изменят! И не нужно выставлять меня монстром! Я хочу сказать лишь одно: я бы никогда не выстрелил — ни в неё, ни в тебя.

— Тогда зачем, чёрт возьми, ты достал пистолет?! — прошипел Максим, и его голос зазвенел от едва сдерживаемой ярости.

— Ты сам довёл меня! Спровоцировал! — огрызнулся Денис.

— Ребята, хватит! Пожалуйста! — Маша решительно встала между ними, раскинув руки, чувствуя, как от отчаяния и боли раскалываются виски. — Прекратите немедленно! Алнара в беде. Прямо сейчас. Нужно думать, что делать, а не устраивать эти бессмысленные склоки!

Денис глубоко, судорожно вздохнул и отступил на шаг, опуская плечи.

— Ты права, Маш. Прости. Нервы сдают, — выдохнул он и ослабил ворот куртки.

Маша бросила на него удивлённый, изучающий взгляд.

Максим всё ещё прожигал Дениса глазами, но тоже заставил себя отойти в сторону и усиленно пытался вернуть самообладание, сжимая и разжимая кулаки.

Денис, коротко сообщив, что опаздывает на какую-то важную встречу, быстро попрощался и покинул их, скрывшись за углом улицы, не оглядываясь.

Маша долго смотрела ему вслед, не зная, что и думать. Она так и не могла до конца понять: правда ли его мучает раскаяние, или всё дело только в страхе за собственную шкуру?

— Что будем делать? — тихо спросила она Максима.

— Давай я провожу тебя домой, а сам поеду к себе и просмотрю ещё раз, очень внимательно, то видео из похода, — сказал он. — Может, замечу что-то новое, что упустили раньше.

— Я с тобой, — решительно заявила Маша.

— Ты уверена? — с тревогой спросил он, заглядывая ей в лицо. — Смотреть его заново может быть очень... больно, Маш.

— Максим, дело касается Алнары, — твёрдо сказала она, и её голос не дрогнул. — Как бы ни было больно, нужно использовать все ниточки, все шансы. Вместе мы увидим больше.

— Ладно, хорошо, убедила, — сдался он, доставая телефон и набираяя номер такси. — Поехали.