Мороженое

Наступил день нашего отъезда. Квартира гудела, словно растревоженный улей. Мама в последний раз перепроверяла багаж, а мы с Эльзой, галдя, в спешке носились по комнатам.

— Присядем на дорожку. — наконец сказала мама и опустилась на краешек стула. На её лице появилось серьёзное выражение. — Вы уже не маленькие, пора бы вам повзрослеть… Вы ведь понимаете?

— Понимаем, — с умным видом кивнула Эльза, откинув за спину косички с пышными бантами.

Я напряглась, так как внутренне приготовилась к длинным нравоучениям.

— Всё, нам пора! — сказал папа бросив быстрый взгляд на часы и резко вскочил с кресла. — Такси, наверное, уже подъехало. Выходим!

С началом летних каникул, все устремлялись по разным уголкам нашей, вот уж воистину, необъятной родины.
Папа, помог таксисту загрузить чемоданы в багажник, затем отдуваясь, откинулся на сиденье рядом с водителем:

— Лето ещё толком не началось, а жара уже стоит под тридцать градусов!

Он опустил стекло передней дверцы машины и в душном салоне такси сразу стало легче дышать. Папа снял шляпу, растопыренной пятернёй заправил волосы назад. Вытер платком вспотевший лоб и повернулся лицом к нам.

— Скоро вы будете в России, а там всё лето идут дожди. 
 
Папа широко улыбнулся. В серых глазах плясали озорные чёртики. Он  подмигнул мне.

— Гуленька, доченька, красота же, согласись? Эх, а нам с мамой предстоит провести всё лето в городе и мы потихоньку будем превращаться в цыплята–табака!

Эльза звонко рассмеялась над папиной шуткой. Мама сдержанно улыбнулась, а я, зажатая между сумками, угрюмо промолчала.

В семидесятые  годы, поезда из Бухары до Южного Урала, ходили только с пересадкой. Папа провожал нас до Ташкента, где нам предстояло провести целый день в томительном ожидании нашего поезда. Большой ташкентский вокзал не замирал ни на секунду. Бесконечно прибывали и отправлялись куда-то поезда. Пассажиры, нагруженные фибровыми чемоданами и увесистыми сумками, теснились в залах ожидания. Случайно заглянувшие сюда горожане, спешили  по неотложным делам, а встречающие вытянув шеи пристально вглядывались в шумную толпу в поисках знакомых лиц.

Малышня резвилась между взрослыми, которые изнывая от несносной жары, обмахивались веерами из сложенных газет. Стоял несмолкаемый шум и словно на четверговом базаре, между узкими рядами, проворно скользили уличные торговцы. Они с восточной учтивостью  предлагали  петушки на палочках и свистульки, заманчиво гремя ярко раскрашенными шарами.

Попробую  объяснить вам, что это такое. К верхушке воздушного шарика привязывали суровую нитку, затем выворачивали шар наизнанку, оставляя кончик нитки торчать снаружи. Внутрь шарика загодя забрасывали рис, а нитку сильно  затягивали когда шарик надували. Верх проваливался вглубь, образуя глубокую впадину. Снаружи шар раскрашивали в виде яблока. Взрослым эта самодельная игрушка казалась сущей безделицей, но для малышей было забавно потрясти шаром, вслушиваясь, как внутри перекатываясь, сталкиваются и стучат рисинки.

Раскалённый  воздух был объят зноем и духотой. Оставив папу караулить чемоданы, мы отправились прогуляться вокруг вокзала. Обогнув угол здания,  увидели  передвижную тележку с мороженым. За стойкой, словно спасительный ангел, стояла дородная продавщица, в белоснежной шапочке и фартуке. Время от времени  она призывно выкрикивала:

— Мороженое! Кому мороженое!

— Мама, купи! — в унисон заныли мы с Эльзой.

— Сколько можно уже его есть? — проворчала мама, доставая кошелёк из сумки.

— Вам сколько? Два, три?  — спросила продавщица отодвигая крышку тележки.

— Два, — устало сказала мама. — На сегодня им уже достаточно.

Пока я заправляла выбившиеся пряди волос из растрёпанных косичек, Эльза, как всегда, опередила меня. Наконец и у меня в руках подёрнутый инеем вафельный стаканчик. Неспешным шагом мы направились дальше, а пышнотелая спасительница продолжила громко зазывать:

— Мороженое! Кому мороженое?!

Я осторожно лизнула белый холмик. Почувствовав, как язык мгновенно онемел от холода, я лизнула ещё раз. Сливочный пломбир  кажется невероятно вкусным! Мороженое начало понемногу подтаивать и теперь его было ещё приятнее слизывать. Наслаждаясь поеданием, мы с сестрой время от времени переглядываемся, с лёгкой ревностью оценивая, у кого осталось больше.

— Ешь быстрее! — отдёрнула, меня строго мама. — Растает же.

Но я хотела есть медленно, ощущая вкусный десерт всеми органами чувств. Проведя языком по сливочной горке, ощутить  сладость во рту. Надкусив, услышать приятный хруст вафель. Проглотив, почувствовать пробегающий по животу, лёгкий холодок. Отстранив руку, я тщательно рассматриваю каждый узор, каждую выемку на шершавом стаканчике.

— Дашь лизнуть? — вкрадчиво спросила меня Эльза, приблизившись.
Я едва успела съесть  половину своего стаканчика, как она, жмурясь от удовольствия, мгновенно проглотила свой. Теперь Эльза жадно поглядывала на моё мороженое.

— Не дам! — нахмурилась я.

— Ну дай! Чего тебе жалко, что ли? Я только разочек лизну и всё. — Эльза мило   улыбалась. Как цыганка.

— Нет! —   не верю  я сестре.

— Жадина! — слащавая улыбка мгновенно сползает с  её  лица.

— Сама такая! — сказала  я с вызовов, спрятав руку с зажатым мороженым за спину и тут же, –  мне не хотелось ссориться, – смягчила тон. — Эльза, ты  уже съела своё мороженое. Я тоже хочу…

Но Эльза умела добиваться своего, если дело касалось чего-нибудь вкусненького.

— А если вот сто-о-олечко только попрошу, дашь лизнуть? — Эльза  прищурилась и сблизила  большой и указательный палец, оставив между ними крошечный зазор. Затем  таинственно зашептала. — Я тебе за это кое-что покажу. Тебе интересно будет на это посмотреть.

— Если только очень интересное покажешь… —  заколебалась я  под натиском неудержимого любопытства и на всякий случай  всё-же уточнила. — Только если один раз лизнёшь, хорошо?

— Ну конечно только один раз!  — клятвенно заверила меня Эльза. — Разве я когда-нибудь тебя обманывала?

— Хорошо. — согласилась я, всё ещё внутренне  сомневаясь.  Я слишком хорошо знала Эльзу.   

Увидев, что добыча клюнула, Эльза мгновенно подняла цену:

— Если дашь лизнуть два раза.

— Ого! Ты же только что сказала один раз…

— Два раза. А то не покажу!

Обуреваемая страхом, что Эльза вновь повысит цену, я окончательно сдаюсь. Эльза, недолго думая, зажала мою кисть своими, примерилась и, сказав: «Раз»,  медленно, стараясь захватить побольше языком, провела  по белоснежному холмику.  Сказав: «Два», она бросила на меня плутоватый взгляд  и мгновенно откусила внушительный кусок вафельного стаканчика вместе с его содержимым. Я ахнула!  Затем, Эльза  также торопливо сделала ещё два больших укуса. Не в силах  вымолвить ни слова, я лишь отчаянно пыталась вырваться из её цепких пальчиков. Наконец, Эльза благосклонно отпустила мою руку. На ладони  красовался остаток былого наслаждения с растёкшейся липкой сладостью.

— Моё мороженое! — с трудом выдохнула я, глядя на сиротливый огрызок стаканчика. — Ты съела всё моё мороженое?!

— Ха-ха-ха!  Оно у меня уже здесь! — Эльза с довольным видом хлопнула  себя по животу.

— Но ты же обещала мне только лизнуть! — моему возмущению не было предела. 

— А нечего было меня дразнить, — резонно заметила Эльза, дожёвывая. — Надо как я: быстро всё съедать!

— Давай показывай, что ты там хотела показать! —   перебила я  её чуть не плача, в попытке хоть как-то компенсировать свою неудачу.

— Обманули дурака
На четыре кулака… — Эльза так и сияла от собственной хитрости.

Чувствуя презрение к себе за то, что стала жертвой коварства этой лукавой змеи,  в отчаянии  я взвизгнула:

— Врушка! Ты больше никогда ничего не получишь от меня!

— Фи! Ну и подумаешь…

— Обжора! Я всё маме расскажу!

— Гуля, Эльза! Что опять случилось? — обернулась к нам мама, которая ушла далеко вперёд.

— Она съела всё моё мороженое! — возмущённо заявила я маме.

— Я же велела тебе есть быстрее. — начала отчитывать она нас. — Эльза, тебе что, своего мороженого не хватило?

— Мама, я не ела её мороженое, Гуля всё врёт! — бессовестным образом  отпирается Эльза.

— Гуля,  опять у тебя вечные недовольства? — укоризненно покачала головой мама.

Воодушевлённая от собственной безнаказанности, Эльза  скорчив мне рожицу  вприпрыжку помчалась вперёд. Банты на кончиках  её косичек, весело подпрыгивают по спине. Я же захлёбываюсь слезами от несправедливости жизни: лицемерие Эльзы постоянно ставило меня в тупик.

Фотография сделана мной.