Объект номер 17. Глава 36

Скорая приехала на удивление быстро — не прошло и десяти минут, как в дверь уже настойчиво звонили. Врач — немолодой, грузный мужчина с усталыми, но внимательными глазами — быстро и профессионально осмотрел Машу: измерил давление, проверил пульс, посветил фонариком в ее расширенные от страха зрачки. Все базовые показатели оказались в пределах нормы, что, впрочем, его не успокоило. Он настоятельно порекомендовал немедленно проехать в больницу для более тщательного и глубокого обследования. Маша, чувствуя себя совершенно разбитой и потерянной, покорно проследовала в машину скорой помощи. Максим, даже не раздумывая, поехал вместе с ней, успев лишь прихватить с тумбочки её сумочку и сунуть ей в руки.

В приёмном покое у неё потребовали документы. Маша принялась судорожно рыться на дне сумки и вдруг нащупала твёрдую обложку паспорта. Точно! Как же она сразу не догадалась посмотреть адрес там? Это же было очевидно. Она мысленно укорила себя за такую глупую растерянность. Когда медсестра вернула ей документ, она жадно впилась глазами в строчку с пропиской, но название улицы и номер дома показались ей совершенно чужими, незнакомыми — будто она видела их впервые в жизни.
Однако свою фамилию она ту же вспомнила, как только увидела ее в паспорте.
Затем её проводили в общую палату, где помимо неё лежали ещё три женщины разного возраста — кто-то дремал, кто-то тихо смотрел в потолок. Максим, словно боясь оставить её одну хотя бы на минуту, неотступно находился рядом — то стоял у окна, то сидел на краешке стула возле её кровати. А затем начались бесконечные, изнуряющие обследования и беседы с врачом.

Он встретил её у выхода из процедурного кабинета, где у неё только что выкачали несколько пробирок крови. Он подошёл вплотную и тихо, взволнованным полушёпотом заговорил, то и дело оглядываясь по сторонам:

— Звонил Денис. Жесть продолжается. Теперь такая же амнезия у Алины и Ильи — в точности как у тебя. Полный провал в памяти за последний год, остальное — какими-то обрывками, фрагментами.

— Что?! — Маша замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Значит, это заразно, что ли? Какой-то вирус?

— Маша, я подозревал это с самого начала, но не был уверен до конца... пока не созвонился с Денисом. Всё сходится. Слишком много совпадений.

— Кто такой Денис? — озадаченно спросила она, напряжённо хмурясь.

— Это не важно сейчас, — отмахнулся он. — Нужно срочно поговорить с твоим врачом. Идём.

Он быстро, решительно направился к кабинету. Маша поплелась за ним следом, пытаясь переварить услышанное.

Врач оказался на месте и, выслушав сбивчивый, взволнованный рассказ Максима о каком-то секретном вирусе, лаборатории и подземном бункере, озадаченно покачал головой, снял очки и потёр переносицу.

— Если не верите мне — вот, позвоните по этим номерам, проверьте, — Максим торопливо протянул ему какую-то визитку.

Доктор жестом остановил его.

— Это ни к чему, молодой человек. Я уже оповещён о вашей истории, — спокойно сказал он.

— В каком смысле — оповещены? — не понял Максим, застыв с протянутой рукой.

— Это дело ведёт Федеральная служба безопасности. Ваши досье, включая медицинские карты, уже разосланы во все городские больницы.

Маша изумлённо уставилась на врача, потом на Максима. Какое ещё дело? О чём он вообще говорит? При чём тут ФСБ? Она что, какая-то государственная преступница?

— Я не знал... — растерянно пробормотал Максим.

— Мы самым тщательным образом проверили её кровь. Взяли все анализы, — продолжил врач. — Все показатели абсолютно чистые. Никакого вируса, никакой инфекции не обнаружено. У девушки просто тяжёлое посттравматическое стрессовое расстройство. Такое бывает — довольно редко, но случается. Организм иногда так защищается, блокируя травмирующие воспоминания.

— Но послушайте! — не сдавался Максим. — Точно такие же симптомы сейчас ещё у двух человек, которые были с нами в том бункере! Это не может быть простым совпадением!

— Значит, их психика тоже не справилась с пережитым ужасом, — хмуро, но уверенно ответил врач. — Коллективная травма. Такое тоже случается.

— Но что, если провести ещё какие-то исследования? Перепроверить всё заново? — настаивал Максим, и его голос зазвенел от отчаяния.

— Вы правда хотите ещё помучить бедную девушку, которая и так натерпелась? — доктор покачал головой. — Впрочем, ладно. Думаю, ей стоит ещё немного полежать здесь, под наблюдением.

— Слушайте, а почему вы меня вообще не спрашиваете? — вдруг возмутилась Маша, и оба замолчали. — Я, например, совсем не хочу здесь оставаться. Я хочу домой. К родителям.

— Маша, дело очень серьёзное, — попытался мягко возразить Максим.

— Слушай, спасибо тебе, конечно, за заботу, — сказала она, наклонившись к нему и понизив голос, — но я уже не ребенок, чтобы кто-то решал всё за меня. Врач же сказал: все обследования проведены, анализы в норме, мне можно идти.

— Хорошо. Значит, я готовлю вашу карту к выписке? — бодро уточнил доктор, берясь за ручку.

— Да! — быстро, не дав Максиму и рта раскрыть, выпалила Маша.

— Но если вам станет хуже, если какие-то симптомы усилятся — обязательно звоните, — добавил врач.

Маша энергично кивнула. Максим неодобрительно, с плохо скрываемой тревогой взглянул на неё, но промолчал.

Маша подумала, что этот парень слишком уж сильно её опекает — даже чересчур. Конечно, он искренне волнуется, но она взрослый, самостоятельный человек. Да и у неё есть родители, кстати. Которым она пока так и не решилась позвонить — не хотела лишний раз волновать. Она хорошо помнила, что у мамы больное сердце и постоянно скачет давление.

А насчёт Максима... За те часы, что она пролежала в палате, она успела пролистать галерею фотографий в своём смартфоне. И с удивлением, смешанным с растерянностью, поняла, что они с Максимом встречаются. И судя по всему, они гораздо ближе, чем просто друзья. Об этом красноречиво свидетельствовали многочисленные снимки с их совместных прогулок по городу, поездок за город. На некоторых они стояли в обнимку и даже целовались — счастливые, смеющиеся, влюблённые.

Она совершенно, абсолютно не помнила эти моменты — и это удручало её до глубины души, мягко говоря.

Она была такой сияющей и счастливой на этих фото. Должно быть, она действительно его любила. Но сейчас, кроме тёплой дружеской симпатии и смутного чувства благодарности, она не чувствовала ровным счётом ничего. И это разбивало ей сердце.

«Должно быть, это просто ужасно», — подумала она, глядя на его встревоженное, осунувшееся лицо. — «Бедный Максим».

Ей было дико неловко от всего этого, но ему-то наверняка в сто раз хуже. Поэтому она старалась не слишком сильно отталкивать его заботу. Но всё же иногда его опека её откровенно душила.

Вот и сейчас, когда она так отчаянно мечтала поскорее оказаться дома, в своей постели, он предлагал ей снова пройти все эти адские обследования. Это уже было слишком.

— Не злись на меня, пожалуйста, — мягко сказала она, осторожно дотронувшись до его плеча, когда они вышли из кабинета в больничный коридор.

— Я не злюсь. Точнее, злюсь, но не на тебя, — тихо ответил он, и его голос прозвучал глухо. — А на этих врачей, которые упорно не хотят связывать тот вирус с твоей болезнью. Вместо этого они несут какую-то чушь про ранимую душевную организацию и посттравматический синдром.

В этом он был абсолютно прав — Маше такое объяснение тоже не нравилось, и она чувствовала, что здесь кроется что-то большее. Вдобавок ко всему врач ещё и направил её к психиатру. Но что было делать?

— Так давай попробуем сами во всём разобраться, — неожиданно для себя предложила она. — Тем более ты рассказывал про похищение ребёнка. Возможно, нам удастся выследить эту тайную организацию и узнать у них подробности про вирус.

— Если бы это было так просто, Маша... — Он посмотрел на неё долгим, задумчивым взглядом, и вдруг в его глазах что-то изменилось — промелькнула искра. — Хотя знаешь... Ты права. Тысячу раз права. Сами мы, возможно, разберёмся с этим быстрее, чем все эти бюрократы и врачи.